You make everything OK

      Даже в темноте Санс по-прежнему не узнавал этот дом.       За окном была ночь. Похоже, он действительно был так вымотан, что умудрился проспать весь день и вечер. Самое время побродить и поосматриваться. Свет зажигать не хотелось. Ему казалось, что в привычной темноте он сможет узнать в этом доме - собственный. Или хотя бы найти сходства. Но, чёрт возьми, их практически не было.       Комната Папируса была аскетически простой: с обычной кроватью, парой шкафов и разбросанными носками. В своей комнате Санс обнаружил горы мягких игрушек и бешеное количество сентиментальных фоток. "Папи на природе", "Папи на диване", "Папи - лентяй"... С каждого снимка смотрел не особенно довольный Папирус и... какой-то мелкий скелет, в котором Санс с удивлением узнал себя. Или какую-то пародию на себя. Счастливое, радостное существо. Нет, это явно не он.       Комната была слишком хороша. Всё её окружение говорило о наивности, счастье и беззаботной жизни. Здесь было неуютно. Как будто показывали кино или читали детскую книжку. В конце которой всегда говорилось: "И всё было хорошо. И жили они долго и счастливо". Он никогда не жил счастливо. Счастье отторгало его.       Санс отвернулся от фоторамок. С него достаточно. Пожалуй, нужно спуститься вниз. Он аккуратно закрыл за собой дверь и вышел в коридор.

***

      В коридоре был крюк.       Тот самый.       В груди тут же отозвалось прерывистым стуком, а шея противно заныла. Санс поднял руку и под кофтой осторожно нащупал ошейник. На миг ему показалось, что он сжался. Конечно, это было не так.       Как будто прикрывая его, на крюк был небрежно накинут какой-то плащ. Судя по росту, принадлежащий Папирусу. Этот крюк был обыкновенной вешалкой, но... Санс всё равно не чувствовал себя в порядке рядом с этой вещью. Он осторожно прошёл мимо и перед самой лестницей оглянулся. Неизвестно, что он ожидал увидеть, но крюк оставался на месте.       - Боже, Санс, какой же ты дурак, - пробормотал он и начал тихонько спускаться вниз. Лестница отзывчиво поскрипывала под его шагами.       Вопреки всем ожиданиям оказалось, что дома он не один. На диване у самой двери сидел Папирус. Санс замер на последней ступеньке, на почтительном расстоянии. Папирус не двигался. Он сидел, уперевшись локтями в колени и уронив голову. В темноте его было еле видно.       - Эй, - позвал Санс.       Тот с усилием поднял голову. Он выглядел измождённым. Кажется, ему было сложно сохранять ровное положение.       - Эм... как поиски? - выдавил из себя Санс.       Папирус не ответил.       Санс попереминался с ноги на ногу. Вид Папируса начинал пугать. Этот парень зол или что? Должен ли Санс говорить с ним или лучше убраться наверх? Дома перед ним не возникало подобных этических вопросов. Он совсем не умел разговаривать. Но здесь и сейчас ему придётся говорить.       - Слушай, я просто спросил, - сказал он как можно твёрже. - Если ты хочешь побыть в одиночестве, я лучше пойду.       Это был прекрасный вариант. Он развернулся и начал подниматься обратно наверх, стараясь не волноваться, но Папирус сказал:       - Его нигде нет.       Санс остановился. Этот голос звучал совершенно... никак. В нём не было никаких эмоций: ни грусти, ни злости.       - Я обыскал каждый чёртов угол этого чёртового леса. Я почти дошёл до границ Водопадья... - голос дрогнул. - Его нигде нет.       Санс обернулся. Папирус смотрел ему прямо в глаза.       - Санса нигде нет, - произнёс он.       Это что, претензия?..       - Я не виноват, что он пропал, - произнёс Санс.       В конце концов, с какой стати он вообще должен волноваться? Он не знал этих монстров. Ни одного, ни второго. Пара фоточек наверху ему ничего не сказали.       Неизвестно, хотел ли Папирус обвинить его в чём-нибудь, но даже если хотел, он не стал говорить об этом.       - Меня волнует другое, - он отвёл взгляд от Санса. Его силуэт в темноте выглядел подавленным. - Что, если он попал в ту временную линию, где жил ты?..       С каждой его фразой эта ситуация становилась всё более неловкой.       Санс секунду подумал, потом всё же спустился с лестницы и медленно подошёл к этому странному типу. Папирус даже не взглянул на него.       - Эй... Ты типа беспокоишься, что мой Папирус что-то сделает твоему брату?       Папирус тяжело вздохнул и устало потёр лоб. Санс отметил, что уже дважды видел это его движение. Он постоянно такой вымотанный?       - Санс, - он вздрогнул. - Могу я так тебя называть? Так вот, я - достаточно взрослый. И сегодня, на кухне... не буду вводить тебя в заблуждение, я понял, что именно ты хотел сделать.       Кажется, Санс покраснел. Интересно, это видно в темноте? Он понадеялся, что нет.       - Кроме того, - продолжал Папирус, - я понял, что для тебя это не впервые. Видимо ты часто "благодаришь" так своего... - он запнулся и вдруг обессиленно зарычал, мотнул головой и резко встал на ноги, мгновенно оказавшись где-то над головой Санса. И это уже совершенно точно было неприятно. Он был зол.       - Это ничего не значит, - быстро сказал Санс. - Этот твой бро мог и не попасть к моему. Может он вообще где-то здесь шарится.       Папирус не выглядел убеждённым.       - Какова вероятность, - процедил он, - что твой ублюдок ничего ему не сделает?       Сансу стало страшно.       - Я здесь не при чём, - как можно громче произнёс он, глядя ему в лицо. - Я не виноват, что я здесь! Да, мне не особо нравилось, что мой брат издевался надо мной каждый божий день, но я не просился сюда! Не в этот дебильный мир наполненный вашими сладкими фоточками и любезным обращением! Я, знаешь ли, не привык, что все друг с другом так галантны! Если бы ты с порога сломал мне руку, я бы чувствовал себя более привычно!       Это было лишним. Всё мелькнуло перед глазами. Глухой удар сбил его с ног и он упал лицом в пол, больно ударившись коленями.       Санс хотел было встать, но высокая голубая кость пригвоздила к полу его рукав, а Папирус придавил сверху и вывернул запястье за спину.       - Эту руку? - поинтересовался он.       - Ты... Прекрати, чёртов мудак! - крикнул Санс. Нет-нет-нет, это было не смешно!       Папирус ещё больше вывернул его запястье и Санс всхлипнул от боли.       - Ты сказал, что, если я сломаю тебе руку, - невозмутимо продолжал этот ублюдок, - ты будешь чувствовать себя лучше.       - Я не говорил этого, ты, сволочь! - заорал Санс. Сами собой по скулам потекли слёзы. Ох, как же он ненавидел плакать!       Дверь наружу была совсем рядом. Нужно было попытаться! Собрав последние силы, Санс телепортировался прямо из-под Папируса. Он рассчитывал оказаться там, на другой стороне, может быть даже достаточно далеко, но...       У него не хватило сил.       Он даже не выбрался из дома.       С глухим звуком он упал на пол у самой двери и ударился лбом о какую-то полку. В глазах помутнело. Санс попытался поднять голову, когда ему на спину опустилась нога Папируса и тот перехватил тянущуюся к двери руку.       - Уже убегаешь? - чудовищно спокойным тоном поинтересовался он.       Санс взвыл и уронил голову. Чёрт побери, ну почему так?! Почему даже в другом, незнакомом мире, всё кончается так? Безнадёжной дракой, в которой у него нет ни единого шанса.       Боль была дикой. Папирус взялся за его кисть снова.       - Ну что? Сломать тебе её, чтобы ты почувствовал себя счастливым?       - Прекрати! - Слёзы наконец хлынули потоком. - Ублюдок, перестань! Перестань, чёрт тебя побери! Я же ничего тебе не сделал!       Его руку всё ещё держали. Санс уже не мог остановиться, боль, которую он чувствовал, накладывалась на воспоминания, в которых Папирус точно так же сидел на его спине и по очереди ломал ему руки.       - Я не знаю, где твой чёртов брат! Перестань! Пожалуйста, перестань!       Его отпустили. Вывернутая рука бессильно упала на пол. Она страшно болела. Санс, не вставая, подтянул её выше и прижал к груди, убаюкивая.       - Ты... - скулил он. - Чёртов ублюдок...       Не обращая внимания на его вой, Папирус поднял его с пола и попытался унести наверх, но получил ощутимый пинок в рёбра и злобный скулёж, где простым текстом сообщалось, что Папирус вместе с его братьями, таймлайнами и обвинениями может идти...       - Я её вообще-то правда сломать могу, - спокойно сообщил ему тот.       Санс замолк. Только продолжал прижимать к себе руку, рыча сквозь зубы что-то невнятное. Папирус опять взял его на руки и стал подниматься по лестнице. Когда они были уже наверху, Санс ожидал, что его, как и утром, оставят в его комнате. Но они прошли мимо. Папирус ногой распахнул дверь к себе и крайне осторожно положил Санса на свою кровать. Тот уже ничего не пытался произнести. Только дрожал.       Он ничего не сказал и тогда, когда руки Папируса стали аккуратно раздевать его. С него стащили его грязную куртку и штаны. Потянули за ошейник, заставив напрячься, и расстегнули эту чёртову удавку. Вся одежда была сброшена прямо на пол. Папирус через голову стянул оранжевую толстовку и повернулся к Сансу. Тому уже было практически всё равно, что за этим последует. Состояние истерики прошло и, если бы Папирус сейчас изнасиловал его, в этом не было бы ничего удивительного. В конце концов, он привык.       Но ничего не произошло. Это был первый раз в жизни Санса, когда они с братом просто спали вместе.

***

      Они трахали его вчетвером. По крайней мере, Санс мог различить четыре разных члена, которые по очереди вбивались ему в глотку. Его глаза были крепко завязаны, но он ощущал, что один из них был чересчур толстый, а другой немного выгнутый. Они все пахли по-разному, но один из них Санс отличал безошибочно. Член хозяина. И, когда они все кончили ему в рот и под общих гогот окружения потребовали угадать, кто был последним, Санс не ошибся.       - Босс.       Раздался взрыв хохота. Разбилась бутылка. Кто-то грязно выругался и в этой какофонии раздался спокойный голос хозяина.       - Ну что ж, проигравший помогает нашей сучке.       Оставшуюся часть вечера трахали не только Санса, но и того несчастного, который поставил на его ошибку. Мог ли Санс солгать? Спасти этого неудачника?       Мог. Но ему было наплевать.       А ещё, отчаянно хотелось, чтобы не ему одному было плохо.

***

      Вначале Сансу показалось, что он проснулся первым. Был день, свет падал из окна прямо на его подушку, делая её совсем белой. Он зачарованно смотрел на рассеивающиеся по комнате блики. Он и правда давно не видел солнца, брат не выпускал его сначала из дома, а потом и из подвала. Но сейчас не хотелось думать об этом. Свет был чертовски красив. Всё вокруг было чертовски красиво.       Сзади хмыкнули. Санс обернулся и увидел, что Папирус смотрит на него одним глазом, а другой по-прежнему закрыт. Он был расслаблен и как-то... уютен? У Санса не было слова для этого состояния.       - Ты как в первый раз, - негромко произнёс Папирус.       - В-вы... доброе утро, - Санс вспомнил, что ему нужно говорить слова.       - Ух ты, - протянул этот Папирус насмешливо. - Какая вежливость. Кажется, ещё ночью ты поливал меня грязью, а сегодня уже такое уважительное обращение.       Санс вспыхнул. Этот тип то требовал от него быть вежливым и говорить "хорошие" слова, то издевался, что "плохих" слов слишком мало.       А ещё они лежали в одной кровати. Близко. И ничего не происходило.       - Давай-ка избавимся от этих церемоний, - продолжил Папирус. - Для простоты. Ты будешь Сансом, а я буду Папирусом. Или Папсом, если тебе так удобнее.       - Папи? - вырвалось у Санса ехидное воспоминание.       Папирус улыбнулся.       - Ты не будешь называть меня "Папи", для тебя это, пожалуй, слишком слащаво.       О, он был прав.       - А для него? - Санс качнул головой в сторону комнаты, полной плюшевых медведей.       Папирус улыбнулся ещё шире.       - А для него в самый раз. Он настоящий душка.       - Ему ты тоже угрожаешь сломать руку?       Папирус устало вздохнул и сел в кровати. Потёр пальцами лоб. Опять! Неужели он делает это постоянно?       - Ты всего день в моём доме, а я уже так устал, - подтвердил его догадку Папирус. Санс молчал. - Послушай меня внимательно, мне очень жаль. Я весь день убил на поиски брата и не нашёл его. Я был... слишком встревожен. Конечно, я встревожен и сейчас, но вчера вечером я был в отчаянии. И ты с твоими дурацкими провокациями просто попался под руку.       - Провокациями? - уточнил Санс.       - Мне очень жаль, - чуть громче повторил Папирус. Он посмотрел на Санса. - Я понимаю, что ты ни в чём не виноват. Я понимал это и вчера, но нервы взяли верх. И, в конце концов, я же остановился?..       - Я был удивлён, - признался Санс. - Мой Папирус не остановился бы.       Выражение лица Папса сменилось на нечто непонятное.       - Я не твой Папирус, - напомнил он. - И я очень смутно представляю, что за монстром он был. Там, внизу, ты плакал и просил остановиться. Кем нужно быть, чтобы после этого продолжать?       Санс как раз прекрасно понимал, кем нужно было быть. Он регулярно проходил это на своей шкуре. Папирус измерял свой успех в криках и слезах, которые ему удавалось выбить из брата. Если Санс был настолько вымотан, что не подавал признаков жизни, игра ему не нравилась. Возможно, поэтому он в итоге и вытащил его из подвала?       Вытащил из страшного сна.       - А ещё, - голос Папируса звучал глухо, - в этом своём вое и ругани, ты произнёс "хорошее" слово. Заметил ты это или нет.       "Пожалуйста"? Это было унизительное напоминание. Санс молчал, но, кажется, этому Папирусу не нужен был ответ.       - Ладно, - он лениво встал и начал одеваться. Солнце продолжало освещать комнату и Папс с его рыжей толстовкой весь казался оранжевым.       - Как бы то ни было, - произнёс он и выражение его лица стало серьёзным. - Мне нужно на работу. Я попробую дойти до конца Водопадья и поговорить с Андайн. Может, она видела моего брата?       - Она... будет разговаривать? - неуверенно спросил Санс. - И как ты пройдёшь через бордель Маффет?       Он не припоминал за ней подобной благотворительности, а этот парень не был похож на того, кто будет платить своим телом.       - О чём ты вообще, - Папирус был занят выбором максимально похожих друг на друга носков. - У нас нет никакого борделя и, конечно, Андайн захочет мне помочь. Она же здесь самая умная.       Санс недоверчиво покосился на него. Ну и мирок. Может даже... лучше, чем прежний?       Папирус последний раз окинул комнату взглядом и кивнул Сансу, завёрнутому в одеяло.       - Постарайся не умереть с голоду, окей? Тако, конечно, больше нет, но в холодильнике полно чипсов. И, прошу тебя, не выходи наружу. Если ты хочешь вернуться домой, обещаю, мы подумаем об этом как только я закончу.       Какое странное предложение. Хочет ли он домой?       Дверь закрылась. Было слышно, как Папирус быстро сбегает вниз по лестнице.       Он снял с него ошейник.       Может, он не такой уж и ублюдок?       Может, этот мир ему даже понравится?       Санс не хотел думать о том, что было ночью. Не в этой чудесной, удобной кровати. Он потянулся и с сожалением слез на пол. Комната всё ещё была залита солнцем и это было приятно. Он вышел в коридор.       Папирус забрал плащ. Со стены грозно мерцал металлическим острый крюк.