You make everything OK

      - Д-думаю, тебе стоит сохранять спокойствие.       - У него на костях рубцы.       - Может, это ты оставил их, пока катал его по полу.       - Перестань, они все разные: есть свежие, есть совсем старые. Они сделаны чем-то острым.       - Не может быть, ч-чтобы... эм, ему причиняли боль.       - Я снял с него всё рваньё, в котором он был.       - И-и что? На нём так много этих отметин?       - На нём был ошейник.

***

      Папирус возвращался. Этот странный Санс, поселившийся у него в доме, доставлял массу проблем. Например, сейчас Папирус мог бы спать в своей кровати, зная, что непоседливый братишка рядом. Но теперь его нет. Вместо него появилось это непонятное, загнанное существо. И ведь, вроде бы, этот тип пытается огрызаться и даже, кто бы мог подумать, лезть в драку. Это не укладывалось в голове.       Как и то, что стоит Папирусу ответить ему, как боевой пыл тут же иссякает.       А ещё он хорошо запомнил стон боли в темноте, когда он сжимал чужую руку. Запомнил полный слёз голос, так злобно и отчаянно просивший его прекратить.       Мог бы так просить его маленький Санс? О, нет. Папирус был уверен, что его Санс дрался бы до последнего. Хотя бы просто потому, что он не умел этого делать. Толком не знал, не видел настоящих битв и не чувствовал настоящей боли. Не зная, что его ждёт, он отбивался бы до конца.       Этот Санс явно знал, что такое боль. Этот Санс постоянно имел дело с монстрами, которые причиняли ему вред. Они оставили на нём все эти шрамы, они напугали его до полусмерти, они заставили его так бояться. Научили умолять.       Этот Санс знал.       А ещё Папируса страшно беспокоила та сцена на кухне. Когда этот несчастный парень опустился перед ним на колени и попытался...       Маленький Санси ничего не знал о сексе. Папирус был осведомлён достаточно. В его жизни были разные ситуации связанные с этим, но все они имели кое-что общее. Они все были позитивными. Секс - это приятно. Это то, что доставляет удовольствие. Не похоже, что этот парень в курсе, что это так...

***

      Санс был снаружи. На улице.       Папирус тяжело вздохнул и постарался заставить себя выглядеть спокойно. В конце концов был уже поздний вечер, на улице пусто и никто не мог обратить внимание на этого странного "Санси". Он был в безопасности.       Но, боги, разве Папирус не просил его не выходить?..       Санс сидел на крыльце, без куртки, и как зачарованный смотрел в сторону сверкающей ели. Огоньки фонариков падали на снег и кружились, а он смотрел на них, не отрываясь. Кто бы мог подумать, что его так легко увлечь...       - Ну привет, - сказал Папирус.       Как выстрел из ружья. Санс мгновенно подскочил на ступенях, вцепился в перила и замер. В его глазах появился страх. Папирус поднялся к нему.       - Эй, всё в порядке? - спросил он.       Санс перестал цепляться за поручень.       - Простите, - выдавил он. - Я только услышал музыку, я на минуту...       До Папируса дошло.       - Нет ничего страшного в том, что ты выбрался поглазеть, - сказал он. - Ты же никуда не убежал.       Ему казалось, что его тон мягкий и ободряющий, но Санс не двигался и будто ждал удара. Его поза всё ещё была напряжённой, а взгляд почему-то переместился куда-то в сторону леса.       Папирус нахмурился.       - Хочешь телепортироваться?       Санс вздрогнул и потупился. Ветер трепал край его футболки, становилось чертовски холодно.       - Валяй, - продолжал он. - Я подберу тебя через два метра. Ты вообще себя видел?       Может, это было слишком грубо. Санс окончательно сгорбился и, кажется, слова Папса были тому виной.       - Эй, - как можно мягче произнёс он. - Я ничего тебе не сделаю. Я вернулся, всё хорошо. Давай пойдём в дом.       Он открыл дверь, чтобы пропустить вперёд сгорбившуюся фигурку. Напоследок оглянулся и бросил взгляд в сторону бара. На улице и правда был хороший вечер, но Папс хотел поговорить.       Дом встретил его темнотой и молчанием. Он стащил с себя мокрый плащ и жестом предложил Сансу сесть на диван. Тот не понял.       - Сядь, пожалуйста, - перевёл Папирус. - Я хочу, чтобы ты кое-что мне рассказал.       Санс деревянно опустился на самый край и исподлобья посмотрел на него.       - Рассказал?       - Да, - Папирус сел рядом и от его взгляда не укрылось то, как Санс попытался отодвинуться подальше.       Вокруг было темно и холодно. Ему не нравилась темнота, Папирус любил читать выражения чужих лиц, но, кажется, его собеседник чувствовал себя в ней более комфортно и он решил не зажигать свет. Разговор и без того обещал быть тяжёлым.       - Это деликатная тема, которую не слишком любят обсуждать, но всё же я хочу спросить, - кажется, он начал слишком длинно. - Санс, что ты знаешь о сексе?       Санс побелел. Неизвестно, как такого эффекта можно добиться на кости, но Папирус ясно это увидел.       - Н-ничего...       Папс прищурился.       - Ничего хорошего, - поправился Санс. Он отодвинулся ещё дальше.       - Ты занимался этим? - Папирус понадеялся, что прямой вопрос повлечёт за собой прямой ответ.       Санс выглядел ужасно.       - Да.       - Тебе понравилось?       Вот теперь было хорошо видно, что Санс вспыхнул.       - Как такое может понравиться?! - выпалил он.       Кажется, все догадки были верны. Сансу был знаком секс и совсем, совсем не то с той стороны, с какой он был знаком Папирусу.       - Тебе было больно?       Санс скривился, открыл рот и несколько секунд не мог заставить себя заговорить. Зажмурился.       - Да, - с усилием выговорил он. - Мне было больно. Мне было очень больно. Ты это хотел услышать?       Нет. Папирус хотел, а точнее, надеялся услышать совсем не это. Он хотел бы ошибаться. Но самый неприятный вопрос был ещё впереди.       - Этот секс, - Папирус постарался сделать голос как можно мягче, - он был с твоим братом?       Санс открыл глаза. На Папируса смотрели глаза со злыми слезами.       - Да, - еле слышно процедил он. - Мой брат трахал меня. Много-много раз. Ещё вопросы?       Вопрос был.       -Ты поэтому так боишься меня?       - Т-тебя?! - Взгляд Санса сквозь слёзы вспыхнул голубой магией. Он оскалился, подался вперёд, рука сжалась в кулак. - Боюсь ли я тебя?! Нет, я не боюсь такого урода как ты!       Бросок.       Санс больше не двигался.       Он так и замер, когда Папирус легко опрокинул его на диван и навис сверху, над ним. Голубой огонёк потух.       В прихожей было пусто и тихо. Даже часы, казалось, больше не издавали звуков. Дом умер. Были живы только эти двое.       Папирус протянул руку и оттянул ворот футболки Санса. Тот не пошевелился.       - И ты говоришь, что не боишься меня? - тихо спросил Папирус. - Ты же даже не сопротивляешься.       Санс не реагировал. Только мелко-мелко дрожал.       Папирус потянул ворот сильнее и обнажил тонкую ключицу, изрезанную словно бритвой. Санс закрыл глаза.       - Он делал так? - прошептал Папирус.       Ему не ответили.       - Откуда эти порезы? Их делали тебе во время секса?       Нет ответа.       - Посмотри на меня.       Его не слышали.       Санс будто ушёл в свою скорлупу, куда-то глубоко, и не собирался возвращаться оттуда. Тогда Папирус, следуя каким-то непонятным мыслям, легко дотронулся до его рта.       Санс вздрогнул и открыл глаза. Они глядели на Папируса жалобно и измученно.       И как будто говорили: "Не надо, не спрашивай, не надо, не надо"...       Но ему нужно было знать.       - Ошейник, который я снял... твой брат надел его на тебя? Твой Папирус?       Санс дрогнул.       - Да.       - Он держал тебя как домашнее животное?       - Да.       Слишком покорный голос.       - И ты стал им? Я могу делать всё, что захочу?       Кажется, в Сансе что-то сломалось. Из его потухших глазниц скатились несколько слезинок. Папирус, не убирая палец с его рта, слегка надавил и Санс послушно приоткрыл рот.       - Значит "да"? - прошептал Папирус.       Санс плакал. И абсолютно не сопротивлялся. Он лежал безвольной куклой и Папирус, если бы хотел чего-то, мог позволить себе всё.       Это было уже слишком.       Тогда Папирус наклонился и крепко обнял его. Он чувствовал, как Санс под ним всхлипнул, сжался и задрожал, ожидая боли, ударов и всего того, что он ощущал обычно. Его брат никогда не прикасался к нему просто так.       Его брат никогда не прикасался к нему без намерения причинить вред.       - Эй, - прошептал Папс, - я не сделаю тебе больно... Всё хорошо.       Санса под ним трясло.       - Я просто хотел, чтобы ты рассказал мне о своей жизни... Извини.       - З-зачем? - Голос Санса был словно расколот. - Ты, ублюдок... что ты хочешь услышать?..       - Извини, - повторил Папс.       - Хочешь услышать, как мой брат первый раз изнасиловал меня?..       Нет, Папирус не хотел этого.       - Это был мой день рождения.       Не хотел.       - Хочешь узнать, как он отдал меня своим дружкам и разрешил делать всё... всё, что они хотят?..       Он говорил жуткие вещи. Они не были похожи на правду, они не могли происходить по-настоящему. Не с ним.       Санс задыхался от слёз. Нельзя было оставлять это так. Папирус сжал его ещё крепче и поднял маленькое, хрупкое тело к себе на колени. Санс больше не разговаривал, а Папсу уже не хотелось говорить вовсе. Пожалуй, если бы он мог вернуться назад во времени, он не начинал бы этот разговор. Не слышал бы этих признаний, не доводил бы дело до них.       Этот Санс не был похож на его брата.       Но Папирус всё равно не выносил его слёз.

***

      Санс не понимал, зачем была нужна эта пытка. Он честно, целый день слонялся по дому, рылся в чужих вещах, разыскал на кухне чёртово какао и убил полвечера, чтобы понять, как его приготовить.       Он слышал на улице смех, музыку, беззаботные разговоры и нет ничего удивительного в том, что, когда совсем стемнело он не смог удержаться, чтобы не выглянуть за дверь.       Но он забыл, что имеет дело с Папирусом.       Какой бы ни был таймлайн, Папирус всегда один и тот же.       И вот он уже опять сидит в тёмном, страшном доме и его выворачивают наизнанку, как и обычно, как и всегда.       Что хотел знать этот тип? Может, ему доставляет удовольствие заставлять Санса рассказывать о своих мучениях? Может, ему нравится, когда монстры плачут?       Санс не считал себя особенно сильным, но он был крепче многих. Когда живёшь рядом с Папирусом, приходится быть сильнее. Злее и равнодушнее.       Он считал, что сможет ответить на все вопросы этого придурка, сохраняя спокойствие. Но он не ожидал, что он будет спрашивать об этом. Не ожидал, что вопросы будут бить в самую точку. В самое больное, тщательно спрятанное место.       А самое дикое, что в этой чёртовой темноте, этот Папирус был ужасно, до последней интонации, похож на его брата. На его настоящего брата. И когда он повалил его на диван, Санса сковало чудовищное дежавю. От которого он не смог отделаться.

***

      - Зачем, - он сглотнул, - зачем ты это делаешь?       Папирус отстранился.       - Что именно?       - Зачем ты обнимаешь меня?       - Ох... - его обняли ещё крепче.       На улице окончательно стемнело. Свет перестал попадать в дом сквозь окна.       Санс сидел на коленях у Папируса и слёзы высохли на его глазах. Его всего полностью захватило весьма странное ощущение: его брат обнимал его. И больше ничего не происходило.       Ему не сжимали руки, ему не давили на шею, не пытались сломать, его просто обнимали.       Прежде он никогда не чувствовал ничего подобного. И сейчас он был ошеломлён этим новым чувством.       - Я... - в горле саднило и было тяжело говорить, - я что-то должен тебе... за это?       Казалось, Папирус сначала не понял, а потом вздохнул тяжелее, чем обычно.       - Ох, конечно же, нет, - пробормотал он куда-то ему в шею, - ты ничего мне не должен, Санс, это всё совершенно даром.       Его обнимают... просто так? Это тепло, которое он чувствует, это спокойствие рук, которые лежат на его плечах, эта доброта, эта ласка, неужели всё это?..       - Подарок? - спросил Санс. - Здорово. Раньше у меня не было подарков.       Папирус обнял его ещё сильнее.