You make everything OK

      - Нет, серьёзно, ну а что вы там пьете?       - А ты типа считаешь, что пить можно только какао?       То, как меняется ситуация - странно и совсем немного смешно. Всё ещё ночь, Папирус стоит посреди кухни с кофейником в руке, а Санс рядом, оседлал стул, и эта поза придаёт ему уверенности.       - Какао - зашибись вещь, - заявляет Папирус.       - Виски - зашибись вещь, - ухмыляется Санс.       Прошло совсем немного времени и ему неловко вспоминать всё, что было какой-то час назад. О, боги, он рад бы это забыть! Потому что никогда раньше на него не наваливалось разом столько эмоций. Вся его прежняя жизнь не была богата их разнообразием. Боль, страх, унижение - всё это было ему знакомо, но больше ничего. Более того, если бы он прямо сейчас был в той, прежней жизни, Санс мог бы сказать, что чувствует унижение, но... Сейчас ему кажется, что это слово неуместно.       Он… смущен?       Когда он вспоминает о произошедшем час назад, в его душе появляется странная щекотка и почему-то хочется провалиться сквозь землю. Раньше такого не было.       Поэтому сейчас он просто старается сидеть и слушать, концентрируя внимание. Папирус решил научить его варить эту дурацкую бурду под названием "какао". Оказывается его надо готовить. До этого Сансу не приходилось так заморачиваться.       А больше всего жгла вся нелепость ситуации: когда час назад ему выворачивали душу, потом он плакал как плаксивый ребёнок, потом его обнимали, потом он скулил и цеплялся за чужие плечи, а теперь вот они сидят на кухне и варят какао. Что за чушь? Это хоть каплю нормально?       И всё же эта ненормальность почему-то вызывала в душе приятное тепло. Как будто что-то грело изнутри. Происходило ли подобное раньше?       Один раз.       Казалось, тысячу лет назад.       Когда они были малы.       Когда Папирус еще не был совсем уж полным мудаком.       До того чертового дня.       До дня рождения Санса.       Что-то случилось тогда, какая-то передряга, он еле добрался домой, он был ранен. Упал то ли в прихожей, то ли в ванной, он не помнил, это было неважно, вообще ничего не было важно, кроме того, что Папирус обнял его. Они не были близки, они не занимались всякими тупыми "нежностями" и тем более это было дико. И тем сильнее Санс это запомнил. Каким может быть прикосновение, если не сопровождать его пинками и силой.       Он вспомнил это час назад, в другом доме и в другом измерении. И это необычное ощущение от воспоминания чего-то давно забытого согрело его.       И поэтому. Сейчас. Что бы ни делал этот странный тип. Сансу нравилось.       Что его учат варить какао, что позволяют вот так спокойно сидеть рядом, что разговаривают с ним. Ему даже было немного... весело?..       - Я не одобряю алкоголь, - сразу сказал Папирус, добавляя плите мощности. - В этом доме есть только какао.       Санс с сомнением покосился на мусорное ведро, из которого торчала стеклянная бутылка.       - А это, видимо, из-под чая, да? - хмыкнул он.       Не отрываясь от кофейника, Папирус одной ногой пнул ведро и оно уехало в угол.       - Это издержки моей невероятно нервной работы, - проворчал он. - Иногда какао не помогает.       Санс хихикнул, но Папирус покосился на него и он постарался скрыть свой смешок. Это было забавно. Всё происходящее было забавным.       Они посидели ещё некоторое время: Папирус чах над плитой, кофейник на это совершенно никак не реагировал, а Санс ёрзал на стуле.       - Эй... - негромко сказал Санс через несколько минут, - ты типа тут главный, да?       Папирус отвлёкся от созерцания кофейника.       - Нет, - сообщил он.       Это была новость. Санс позволил себе удивлённый вид и качнул стулом.       - А кто тогда заправляет псами?       - Вообще-то ими никто не заправляет, - улыбнулся Папирус. - Но мой брат усиленно трудится, чтобы вступить в королевскую гвардию. Думаю, когда-нибудь у него получится.       - Да нууу?.. - протянул Санс. Ему сложно было поверить, что кто-то вроде него всерьёз станет рваться на службу.       С другой стороны, этот чёртов мир не был похож на его собственный. Кто бы мог подумать, этот странный тип в рыжих шмотках внезапно не главный.       - Давай сюда сахар, - скомандовал Папирус и Санс подчинился.       Сахар обнаружился в банке из-под печенья и Папс высыпал в кофейник почти половину.       Санс с любопытством наблюдал за этим. Все эти действия и ситуация были настолько обыденными и простыми, что ему казалось, они просто не могут происходить с ним. Он был слишком инороден для такой идиллии. Но он был здесь, на кухне с цветастыми занавесками, с тёплой плитой, с бурлящим кофейником и странным, добрым Папирусом, который разговаривал с ним как с нормальным монстром.       Это было очень, очень странно.       - Сходишь за молоком? - предложил Папирус и Санс с готовностью слез со стула. - Сразу за кухней направо.       В его мире не могло быть так.       Никто не был друг с другом вежлив.       Друг друга не учили готовить.       В его мире монстры не пускали никого дальше порога, дрались за территорию, устраивали охоту на людей и повторяли:       Убей или будешь убит.       Убей или будешь убит.       Убей или...       Щелкнул замок. Осторожно касаясь, с него сняли ошейник.       Или...       Он очнулся на кровати. Он не мог в это поверить.       Или...       "Прости меня, прости..." - Папирус обнимает его в темноте прихожей.       Разве все эти прекрасные вещи могли случиться в его мире?       Нет, его Папирус, застав его на улице, избил бы его до полусмерти. Орал бы как бешеный, что тупая паскуда Санс не слушается приказов. А потом порвал бы на нём очередные латанные-перелатанные шмотки и отымел бы прямо там же, на улице. Под одобрительные возгласы своих вояк, которые уважали методы воспитания капитана.       Этот Папирус был не такой.       - Только не свались, там дурацкая лестница, эй, Санс или как там тебя, ты слышишь?..       Этот Папирус не собирался причинять ему вред.       - Я чинил её, но это бесполезно, там же задняя дверь...       И неожиданно Санс понял, что это прекрасно. Прекрасно ощущать себя в безопасности.       - Ты слышишь? Сразу направо, через дверь - в подвал.       Санс остановился.

***

      - Ну, сучка, давай, прими как можно больше, - постанывал Папирус, хватаясь за его череп, вбивая его в стену, наваливаясь всем весом и вдалбливаясь членом в рот.       Прижатый к стене Санс слабо дёргался и пытался хвататься за бедра брата, отталкивая его. Но, кажется, слабость его рук только забавляла Папируса.       - Ну давай же, открой глазки, - почти промурчал Папс и Санс тут же в ужасе зажмурился.       Папирусу это не особенно понравилось. Свободной рукой он поскрёб его глазницу.       - Нет? - недовольно протянул он. - Эй, ты, кусок дерьма, открывай свои чёртовы глаза!       Санс зажмурился ещё больше и тогда Папирус хорошенько приложил его головой об стену. А потом ещё раз.       По черепу пробежала трещина, Санс жалобно заскулил.       - Я могу сломать тебя, слышишь? - злобный шёпот Папируса лился в самое ухо. - Твоё грёбанное единственное хп, это всё, что отделяет тебя от смерти, ты, ничтожество.       Санс всхлипнул.       - И я могу сломать его. Прямо сейчас. Открывай глаза, ублюдок, ну!       И он подчинился.       Он был слишком слаб, у него не было возможности спорить, всё, что он мог - это как можно дольше сопротивляться и надеяться на то, что его брат найдёт себе новую игрушку и отвлечётся от него.       Но день проходил за днём, а любимой игрушкой оставался он.       Папирус с тупым рычанием вбивался членом ему в глаз и слёзы лились потоком то ли от боли, то ли от унижения.       - Отличная смазка, - прошипел Папирус. Его слегка вело, он был на пределе. Самый опасный момент, когда ни в коем случае нельзя было ему перечить. Желание кончить делало из Папируса совершенного зверя. Двумя руками схватившись за череп брата он нанизывал его на свой член, полностью игнорируя всхлипы и стоны боли. Всё быстрее и быстрее.       Это было чудовищно.       Сперма вперемешку со смазкой хлынула в глаз Санса и он закричал, попытавшись отпихнуть Папируса.       - Руки прочь! - Гортанно рявкнул тот, изо всех сил вжимаясь в череп брата.       Папирус кончал, а руки Санса беспомощно царапали его бёдра. Он был слишком слаб и истощён, чтобы действительно оттолкнуть его. Прошло несколько ужасных минут, прежде чем этот ублюдок слегка ослабил хватку.       Санс всхлипнул. Сперма вылилась из его глазницы и закапала на рёбра. Он закричал ещё раз, но Папирус как раз пришёл в себя и отвесил ему хороший удар по челюсти, разом заткнув.       - Одно хп... - повторил он, медленно вынимая мокрый член из его глазницы.       Санс плакал и хватался за лицо.       - Какое же ты всё-таки дерьмо, - брезгливо бросил Папирус и неожиданно протянул руку к рёбрам Санса.       Тот вскрикнул и попытался перехватить её, но Папирус не обратил никакого внимания на вцепившиеся в него слабые руки. Властным движением он сжал в кулаке душу.       - Нет... - вырвалось у Санса.       Папирус потянул на себя и Санс выгнулся следом за вытаскиваемой душой.       - Не надо... Папс, не надо...       - Какой же ты слизняк, - Папирус пнул его ногой, обтирая об душу свой измазанный в сперме член.       Его движения были грубыми, душа в его руке подрагивала от них, а Санс, на полу, скулил со своей измазанной в сперме глазницей и пытался, изо всех сил пытался, не дать боссу удовольствия увидеть как он измучен.       - Забирай, - хмыкнул Папирус и небрежно швырнул выпачканную в сперме душу.       Санс поймал её и закрыл в ладонях. Маленькое сердечко в белых подтёках глухо билось об его руки.       Он ещё жив.       - Я зайду вечером, - сообщил этот ублюдок, стоя в дверях.       Он будет жив до вечера.

***

      - Эй...       Его дёрнули за руку и он вдруг очнулся и отшатнулся.       Он был в коридоре, в другом доме и другом измерении. На него обеспокоенно и нахмурено смотрел другой Папирус в рыжей толстовке.       - Что случилось? - сразу спросил он. - Тебе нехорошо?       - Н-нет, - пробормотал Санс, ощущая в ногах отвратительную вязкую слабость. - Я... я в норме.       Тикали часы, с кухни в коридор падал мягкий свет.       Этого нет. Он не дома.       - Я просто... - Папирус попытался взять его за плечи, но Санс дёрнулся от этого движения как от удара.       Папирус замер.       - Я просто попросил тебя сходить за молоком, - мягко сказал он.       - Я не пойду, - вырвалось у Санса.       Возвращался мерзкий, липкий страх. Душа колотилась в рёбрах.       - Я ничего плохого не имел в виду... - начал Папирус.       - Я не пойду в подвал! - почти выкрикнул Санс и тут же, опомнившись, захлопнул свой рот руками. Этому типу не нужно было этого знать. Ничего из грёбанной прежней жизни никому не нужно было знать.       Подступала истерика. О, он знал это. Такое бывало, когда там, дома, его ублюдочный брат перегибал палку. Дыхание уже сбилось и с трудом проталкивалось сквозь горло. Через несколько минут паника возьмёт верх и он почти не сможет дышать.       Только бы не разреветься.       Нужно взять себя в руки, нужно выстоять.       - Что? Но в моём подвале нет ничего страшного, - этот дурак просто не понимал его!       - Я не пойду в подвал.       - Я могу сходить с тобой и ты убедишься, что там совсем ничего...       - Я не пойду, я не пойду туда снова! - закричал Санс.       Он изо всех сил сдерживался, но тупая, глупая слеза всё-таки скатилась из его глаза и этот тип увидел это.       - Эй... - прошептал Папирус, опускаясь рядом с ним на колени. - Что с тобой случилось?..       Санс молчал. Только смотрел на этого придурка невидящими глазами и старался сдерживаться. Как же он его ненавидел в этот момент.       - Оставь меня в покое.       Только бы он его понял. Только бы смылся куда-нибудь, дал ему успокоиться, восстановиться.       - Нет, нам нужно поговорить. Ты должен рассказать мне...       - Я ничего тебе не должен! - прорычал Санс. Этот идиот просто выводил его из себя. - Почему бы тебе просто не оставить меня одного?! Что тебе, блять, мешает?!       Вместо этого Папирус вдруг одним сильным движением схватил его и он мгновенно оледенел в его руках. Наверно, этого он боялся больше всего. Этой железной хватки, которой, кажется, обладали все чёртовы существующие Папирусы.       Его перетащили на кресло. Санс тут же вжался в него и замер.       Опять. Этот чёртов тупой идиот опять был как две капли воды похож на его брата.       - Ч-что... ты делаешь? - всё как тогда, всё как делал его мудацкий брат...       Этот ублюдок присел, чтобы быть с ним одного роста и посмотрел прямо в глаза.       - Почему ты боишься меня? - вкрадчиво спросил он.       - А не пошёл бы ты к чёрту?.. - нетвёрдо откликнулся Санс, холодея от наглости, которую себе позволял.       Папирус нахмурился.       - Ты думаешь, что я буду поступать как твой брат? Причинять тебе вред?       - Отвали... - почти просяще прошипел Санс. - Оставь меня одного.       - Этот длинный шрам на черепе, - Папирус словно не слышал его. - Это он оставил?       - Отстань, ты, урод... - Санс, чувствовал как предательские слёзы собираются и уже нестерпимо жгут глаза. - Какое тебе дело?! Почему ты допрашиваешь меня?       - Потому что, я хочу, чтобы ты перестал быть таким, - спокойно сказал Папс.       Ох, этот его хренов спокойный тон пришёл слишком поздно. Санс почти не слышал его. Слёзы не лились, но застилали ему глаза.       - О чём с тобой ни заговори, ты сразу впадаешь в панику, - продолжил Папс. - Ты не позволяешь прикасаться к себе. Даже самый простой жест воспринимаешь болезненно. Как будто я только и думаю о том, чтобы сделать тебе больно.       - Ты ёбанный урод, - прорычал Санс.       - Сейчас тебя заклинило как только я сказал о подвале. Что с тобой делали в этом подвале?       Это было выше его сил.       - Не твоё дело! - рявкнул он и эти чёртовы тупые слёзы всё-таки вылились вместе с тем напряжением, которое он вложил в эти слова.       Он хотел крикнуть на Папируса, он хотел быть злобным, чтобы у этого придурка навсегда пропало желание задавать подобные вопросы, он хотел напугать его как его самого пугал брат.       Но на этого ублюдка это не действовало.       Он не боялся.       Он только прищурился.       - Он держал тебя в подвале? - проговорил он и Санс готов был взвыть от того, как чудовищно спокойно он это произнёс.       Как будто говорил о походе за грёбанным молоком, как будто это ничего не значило.       - С чего ты взял, тварь?! - В горле клокотало. - Какое тебе до всего этого дело?!       - А взял я это с того, - невозмутимо продолжал Папирус, - что на тебе был ошейник. А в подвале прибито достаточно крюков, на которых мой дорогой брат, например, развешивает своё оружие.       Санс молча задыхался.       - Но, - продолжал этот тип, - на них наверняка очень удобно вешать цепь чьего-нибу...       - Да как ты смеешь... - перебил его Санс.       Папирус замолчал. Санс тяжело и прерывисто дышал.       - Как ты смеешь так спокойно говорить об этом, - слёзы высыхали в горле, было больно и едко. - Как будто ты знаешь, каково это. Как будто это тебя держали на привязи. Как будто это тебя трахали всей королевской гвардией, как будто тебе вынимали душу, чтобы истоптать её...       Папирус молчал.       - Потому что у тебя есть только твоё грёбанное одно хп, - выдавил из себя Санс. - И ничего больше. И тебе постоянно тыкают в это. Ты беззащитен перед этой оравой тварей, которые хотят развлечься с тобой. И ты будешь жить только до тех пор, пока будешь для них послушным. Пока будешь выполнять всё, что они хотят...       - Я не знал, - Папирус смотрел ему в глаза.       - Так не знай и дальше, - свистящим шёпотом выдавил из себя Санс. - Зачем ты спрашиваешь?.. Зачем ты выворачиваешь меня, заставляешь говорить всё это?       Папирус приподнялся и взял его за плечи. Санс слабо дёрнулся в его руках.       - Потому что, это неправильно, - сказал Папс. - Никто не заслуживает того, через что ты прошёл. И я хочу, чтобы ты забыл это...       - Предварительно рассказав тебе? - Санс криво растянул рот. - Тупые у тебя методы, знаешь ли.       - Ты хороший, - сказал Папирус и Санс обалдело уставился на него.       - Т-ты наверно больной, - прозаикался он.       - Нет, - Папирус прищурено смотрел ему в глаза. - Тебе причинили много боли и ты переполнен злобой. Но, как сказал бы мой брат, ты не потерян. Ты заслуживаешь дополнительных попыток. И не ври мне, что ты хочешь вернуться домой.       Санс смотрел на него во все глаза.       - Ты думаешь, я не замечаю, как ты наслаждаешься этим миром? - продолжил Папс. - Этим домом, улицей, спокойствием?       Он не мог этого видеть. Не мог.       - Ты тянешься к этой жизни. Ты не заслужил того Ада, через который прошёл.       - Я... Я не понимаю, о чём ты, блять... - голос Санса дрожал и он ничего не мог сделать с этим. - Ты не видел наш мир. Он охрененно ужасен. Каждый в нём ужасен. Если я чего-то и не заслуживаю, так это вашего грёбаного счастья. Как ты... как ты вообще можешь так спокойно разговаривать со мной?       - Твой брат с тобой не говорит, не так ли, - утверждает Папирус.       Санс смотрит на него непонимающе.       - Тебе понравилось, когда я обнимал тебя? - спросил Папс.       - Да, - вырвалось у Санса быстрее, чем он успел подумать.       Его мягко притянули к себе.