Безупречное увечье

«Многие люди жалуются, что страдают в своём теле. Они не понимают своего счастья. У них, по крайней мере, есть тело. Люди должны знать, что каждая их болячка доказывает, что у них есть тело». Бернар Вербер, «Империя ангелов»

      Всё вокруг – грохот. Хаос, не имеющий никаких границ. Тонкие трещинки пробегают по бетонным плитам, всё разрастаясь и разрастаясь, разрушая несущие стены и потолки верхних этажей.       Ванда откидывает крупный осколок того, что секунду назад приходилось ей крышей над головой, и пробирается дальше.       Пыль и дым застилают глаза, мешают спокойно дышать, но девушка находит в себе силы продвигаться вперёд хотя бы наугад. За этим туманом следует гибель.       Она осталась одна. Уилсон, Роджерс, Вижн…все они теперь где-то позади, стоят там, выдерживая атаки, чтобы прикрыть её спину.       - Не это ли ты ищешь?       Она останавливается, словно пронзенная копьём. По телу пробегает волна дрожи, прежде чем Ванда, не слушаясь инстинктов, советующих ей бежать назад со всех ног, прорывается вперед через завалы.       Здесь дышать проще. Всё, что могло рухнуть, давно рухнуло, удобно улеглось на том, что некогда называлось полом, и кроме пепла, витающего в воздухе, ничто не мешало ей разглядеть столь знакомый силуэт.       - Пьетро.       Она, прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать радостный девичий визг, направляется в сторону брата, держащего в руках крохотную чёрную коробочку, но тот делает шаг назад, беспомощно пожимая плечами.       - Через несколько дней весь мир будут знать тебя как спасительницу. А меня как предателя.

***

      Её бросает в дрожь каждый раз, когда за спиной хлопает дверь одной из палат. Губы девушки давно посинели, но она уже очень долго не смотрела на свое отражение, так что вряд ли догадывалась о том, что её что-то выдаёт.       - Всё ещё холодно? – произносит Стив, протягивая ей стаканчик горячего кофе со сливками, только вот Ванду ничуть не смешит подобное повторение.       - Спасибо, я откажусь, - отвечает она, отворачиваясь, но именно в этот момент в коридоре мелькает изящная фигурка юной мадмуазель Чо, которая на этот раз не могла просто так скрыться от Максимофф, тут же догнавшей её и не слишком тактично развернувшей к себе за плечо. Манерам эту девушку не особенно учили.       - Как он? Как прошла операция? Скажите мне уже хоть что-нибудь, я даже, - она не договаривает, потому как эмоции не позволяют ей этого сделать. Её обыкновенно минутная слабость на этот раз оборачивается настоящей истерикой, когда дорожки слёз превращаются не в ручейки - в водопад. Горячие струйки бегут по её щекам, и Ванде на секунду кажется, что земля вдруг уходит из-под ног. Она даже не отталкивает мисс Чо, когда та, уже привыкшая успокаивать безутешных родственников её больных, аккуратно приобнимает девушку.       - Операция прошла успешно, - произносит она, чуть отступив от Максимофф, но затем, приоткрыв рот, чтобы что-то добавить, замолкает.       - Давайте уже, я, конечно, расклеилась, но вынесу «одну плохую новость», - произносит Ванда, шмыгая носом и вытирая запястьем глаза, кивнув женщине в знак готовности.       - Это прозвучит нелепо, но, кажется…- она усмехается, хотя во взгляде её видится прежняя серьёзность, - он сбежал.       Девушка удивленно вскидыват брови, пытаясь сдержать волну смеха, внезапно накатившую на неё и смывшую с побережья все прочие эмоции и импульсы.       - В каком смысле сбежал? – не без труда выдавливает она, издав пару коротких смешков. – Это какая-то шутка?       - Мы знали, что он быстро восстановится. Пьетро не слишком хорошо перенёс операцию, в какой-то момент нам казалось, что стоит всё прекратить, но когда его организм всё-таки приспособился к препарату и оставил попытки отторгнуть его, процесс ускорился, и мы даже слишком быстро завершили этот «эксперимент», - она чуть поморщилась, будто само слово казалось ей неприятным, - но такого ожидать не мог никто. Формула вещества отчасти схожа с сывороткой, которая могла вернуть ему способность ходить, Вам должно быть о ней известно. Она также содержит в себе несколько элементов, благодаря которым однажды «создали» Капитана. Остальные компоненты представляют собой такую комбинацию, которую пока невозможно воссоздать в наших лабораториях. Я выкрала её образец, чтобы исследовать, но затем решила, что куда интересней будет пронаблюдать за действиями…       - Того, кому введут сыворотку, - заключила Ванда.       - Именно. Мне не стыдно признавать это, - с некой гордостью сказала Чо. - Я сделала его сильнее, вернула к полноценной жизни. Это может звучать высокопарно, но мало кому выпадает подобный шанс. Я была почти уверена в успехе, если хотите знать. Перечитав все сведения о Пьетро, я поняла, что его организм способен приспособиться почти к любым условиям. Таких физически выносливых людей совсем не так много, как Вам могло показаться. Его побег только подтверждает это. Думаю, он почувствовал дух свободы, осознал, что перед ним открылись новые границы, хотя, я бы скорее сказала, что стёрлись старые. Теперь он сможет использовать свои силы на максимум, понимаете, о чём я? Я уверена, скорость – сотая часть того, на что Пьетро на самом деле способен. Ряд побочных эффектов и так достаточно незначителен, я даже не уверена, что они вообще будут, - с этими словами девушка протянула Максимофф копию документа, подписанного её братом, - думаю, Вам будет интересно на всякий случай ознакомиться с их списком, чтобы быть готовой к своего рода форс-мажорам. Я предпочла бы понаблюдать за ним некоторое время, чтобы выяснить настоящее влияние сыворотки. Впрочем, это не пожелание, а условия нашего договора, вот здесь, - она аккуратно указала пальцем на одну из строчек по традиции написанных мелким шрифтом, - он дал своё согласие, так что, если, приехав домой, вы обнаружите Пьетро там, я буду очень признательна, потому что надеюсь, вы поспособствуете его возвращению в больницу. Я не стану ограничивать его свободу, просто буду делать заметки об общих изменениях в его состоянии, - Чо, кажется, не могла остановиться, настолько сильно она была поражена результатами. Это действительно казалось ей пиком карьеры, возможностью получить настоящее международное признание за блестящее выполнение операции такой сложности и её превосходные результаты. - Всего пяти людям в мире до этого вводили препарат. Трое из них не перенесли операции, один был практически полностью парализован, но двадцать шесть дней жил полной жизнью, все его показатели полностью соответствовали норме и, если бы он не сорвался в ущелье при попытке покорить какую-то горную вершину, неизвестно, какие открытия успел бы совершить. Судьба последнего держится в строжайшем секрете, поэтому мне просто необходимо опередить его врача и первой предоставить научному обществу результаты. Это…это может изменить мир.       Но Ванда не разделяла восхищения доктора, ей был ненавистен сам факт того, что Пьетро снова сделали подопытной крысой, что под прикрытием «великого блага» на него наслали настоящее проклятье. Что теперь? К нему подключат сотни датчиков, будут следить за аппетитом, изменением частоты сердечных сокращений, проверять, насколько активны те или иные отделы мозга…нет, сестра понимала, почему он решил покинуть это место. Наверняка, почувствовал что-то неладное, потому что Пьетро даже из благодарности не позволил бы ставить над собой эксперименты.       - Спасибо, - коротко ответила Ванда, не утруждая себя комментариями длинной речи Чо и, развернувшись, направилась в сторону выхода.       Пьетро наверняка уже был дома, может, решил, что сестра сама будет там, и хотел её поразить. Так или иначе, Максимофф не была намерена оставаться здесь ещё хоть на десять минут и, аккуратно сложив выданный ей листок, направилась в сторону Клинта, ругающегося с автоматом из-за количества сахара в его крохотном стаканчике кофе.       Когда девушка подошла, тот шутливо принял боевую стойку. Он уже давно отошёл от видений, посланных ведьмой и, наверняка, успел решить несколько кроссвордов, сидя в ожидании новостей.       - Ты уже слышал? – только и осведомилась Ванда, на самом деле будучи уверенной в том, что он первый узнал обо всём случившемся.       - О том, что он прорыл подкоп и улизнул из своей камеры? Да уж, не удивлюсь, если у него на спине набиты, как вы их там называете, ку-по-ла, - с жутким акцентом произнёс Бартон, но слова его возымели должный эффект, и девушка усмехнулась, - Не удивлюсь, если он уже наворачивает круги вокруг вашего дома и туда-сюда скачет по лестницам. Тебя добросить, я так понимаю?       Максимофф кивнула, и даже хотела поблагодарить Клинта, но, подумав, что это не меняет вчерашнего, воздержалась.       - Ну что ты, не стоит благодарности, это же такие пустяки! – только парировал Бартон, заметив, что девушка так и не договорила что-то, что определенно собиралась произнести.       Но дома Пьетро не оказалось. Он не пришёл и на второй день, не вернулся на третий и неделю спустя всё ещё числился «пропавшим без вести».       Ванда знала, что он жив, чувствовала, но спустя двадцать дней окончательно потеряла надежду найти его. Что-то подсказывало девушке, что, будь его воля, он вернулся бы, и, хотя по ночам волнение рябью бежало по телу, мешая ей заснуть и проверяя девушку на прочность, ей всё-таки удалось привести себя в относительную норму, но дом она в скором времени оставила, променяв его на одноместную комнатушку по соседству с Сэмом и Вижном. Порой ей даже казалось, что так было всегда, но как только её уставшее тело опускалось на холодные простыни, память возвращалась вместе со своими давними знакомыми – кошмарами.       Она долго стояла перед зеркалом, разглядывая собственное отражение. Она уже и забыла, каково это – быть Алой Ведьмой. Ванда обнаружила, что стала намного бледнее и, кажется, сильно похудела с того момента, как в последний раз надевала костюм. Вероятно, это всё нервы. Максимофф раздраженно схватила со столика маленькую сумочку, к содержимому которой она слишком давно не прикасалась. Выудив толстую кисть, она нанесла на лицо слой пудры, а затем, подумав, на всякий случай добавила немного румян. Ванда очертила контур губ бордовым карандашом, и, не найдя причины не делать этого, нанесла поверх немного блеска, лишь потом снова бросив взгляд на отражение. Забавно, но косметика позволяла ей выглядеть естественней. Разобравшись с тенями, девушка, наконец, вздохнула спокойно и вышла из комнаты.       - Ничего себе, - свистнув, сказал Уилсон, - пока Красного нет, осмелюсь заявить, что ты сногсшибательна.       Ванда одарила его подобием улыбки и благодарно кивнула, направившись в сторону зала, где проходили тренировки. Лишь бы не упасть в обморок. Она не ела трое суток.       Вечером того же дня она, охваченная неизвестно откуда взявшимся испугом отказалась от предложения Вижна посетить ближайший ресторан и заперлась в комнате. Несколько часов подряд она просто ходила из угла в угол то и дело вздрагивая и едва ли не начиная задыхаться. Ванда знала, съешь она что-нибудь часом раньше, её бы непременно вывернуло наизнанку, но, к счастью, желудок был совершенно пуст.       Всю ночь она боролась с демонами, чьи ладони сжимались на её худой шее, пару часов спала, позволяя им одержать верх, но её тело, по крайней мере, могло хоть немного расслабиться. Они губили её разум.       Несколько белых капсул на ладони. Тональный крем на кончике кисти. Две кружки обжигающего кофе. Омлет? Нет, всё-таки без него. Стандартный набор упражнений, который с каждым дней даётся всё тяжелее. Пустой разговор с ребятами – она в порядке. Улыбка Вижну во время обеда, спрятанный под столом кусочек хлеба, отодвинутая в сторону тарелка супа. Она не голодна, у неё в комнате годовой запас шоколада – отшучивается. Серые стены. Звон металла. Рубиновые вспышки на кончиках её пальцев. Разговоры. Она воздерживается. Она принимает предложение Вижна всё-таки посетить ближайшее кафе, иначе не отвяжется. В следующий раз она откажет. Потом дважды согласится. Дорогое вино. Её воротит от запаха алкоголя. Она улыбается. Огромное блюдо. Она съедает добрую половину и просит официанта унести тарелку. Зловонный запах в туалетной кабинке. Она вызывает рвоту. Лучше сейчас, чем новый приступ застанет её врасплох. Вода из-под крана холодная и немного ржавая. Неважно. Тональный крем на кончике кисти. Она снова выглядит живой. Дверь её комнаты. Она целует Вижна на прощанье. В щёку. Этот вечер был просто чудесным. Дрожь. Когтистые лапы на её шее. Паника.       - Пьетро!       Её жизнь шла по точному сценарию, зациклилась и не предвещала никаких изменений. Раз в неделю Клинт привозил лекарства и выводил её в парк, говоря, что ей нужен свежий воздух. Становилось немного легче. Всего на пять минут. Пять блаженных минут. Они гуляли молча. Порой, Бартон рассказывал ей о новостях, вернее, о полном их отсутствии, потому что он единственный считал, что Ванда должна была быть в курсе. Ей оставалось лишь успокаивать себя тем фактом, что Пьетро всё-таки ищут, но Максимофф прекрасно знала, что они не преуспеют. За столько лет побегов он научился превосходно заметать следы. Ванда знала, что, был он в плену или на свободе, Пьетро рано или поздно вернулся бы и уж точно не хотел бы, чтобы она ввязывалась в это. Так ему, по крайней мере, спокойно. Она потерпит.       Последнее время только лучник и спасал её. Он не задавал никаких вопросов, не рассказывал никому об их встречах и о том, что он снабжал её препаратами, которых ни Стив, ни любой другой Мститель не одобрил бы. Могло показаться, что Бартону всё равно, но она точно знала - он единственный действительно помогал ей, не пытаясь учить её жить. Он предпочитал приезжать каждую неделю, хотя мог бы достать ей таблеток на месяц, если не на год, но так Клинт был уверен, что девушка не примет смертельную дозу, когда паника усилится. Копить капсулы Ванда бы не стала, она не хотела убить себя, но порой в порывы минутной слабости каждый допускал мысли о том, что одно лезвие или горстка белых ампул могли бы с легкостью исправить ситуацию.       Стук в дверь в четыре часа утра. Благо, Ванда уже не спала, и незваный гость не сильно её потревожил.       - Сбор внизу через пятнадцать минут, - отчеканил Стив, но, взглянув на девушку, не успевшую придать лицу «свежий» вид, вдруг спросил, - Всё в порядке? Так, нет, оставайся в комнате, тебе не стоит никуда ехать. Хорошенько выспись и посети врача, ладно?       Но через восемь минут она уже ждала внизу и чуть улыбнулась Стиву.       - Всё хорошо, не переживай, - не без труда выговорила Ванда. Её не слишком волновало, что именно случилось, она предпочитала узнавать о произошедшем непосредственно на месте событий, так было легче сориентироваться.       Взгляд в пол. Разговоры. Она воздерживается. Обсуждение плана. Она не слушает. Голос Роджерса. Голос Сэма. Голос Вижна. Голос Вижна. Голос Вижна.       - Я поняла, поняла, - машинально ответила девушка, подняв глаза на присутствующих, удивленно наблюдавших за каждым её действием. О, Роджерс, чёрт бы побрал твой длинный язык.       На месте Ванда выбежала первой, не обращая внимания на предостерегающие крики Капитана.       Здания вокруг превратились в груду металла и камней, люди бегали из стороны в сторону, пытаясь достать близких из-под обломков того, что некогда казалось для них самым безопасным и тёплым место на земле, но в итоге сами оказывались в западне и не могли выбраться.       Максимофф была благодарна тренировкам лишь за одно – её руки в подобных ситуациях реагировали куда быстрее разума, и она сама не заметила, как кольца алого дыма начали поднимать бетонные плиты, из-под которых ещё доносились отрывистые хриплые стоны.       - Ванда! – надрывный крик всё же заставляет её обернуться, - Сейчас ты нужнее там, - Вижн касается её плеча, чтобы Максимофф повернулась и кинула взгляд на руины, всё ещё отдалённо напоминавшие храм.       - Но люди, - медленно и скомкано произносит Максимофф, не понимая, что вдруг оказалось для Мстителей важнее человеческих жизней. Она не хотела больше смертей, не хотела думать о том, что, пока она теряла время, чьё-то сердце замерло, кто-то ещё теперь был обречен на бессонные ночи, кошмары и необъяснимую опустошенность.       - Ванда, если мы не успеем, они все погибнут.       Это её убедило. Огибая каменные глыбы и бездыханные тела, Максимофф шла через все преграды, даже не зная, что именно она должна обнаружить.       И обнаружила то, что в последнюю очередь ожидала.       Он был прекрасен. Совершенно неотразим.       Пьетро.       Точно такой же и совершенно другой. Безупречный.

***

      - Что, - она не может сдержать улыбки, - что ты говоришь? Пьетро, где ты был, почему…Ладно, это всё потом. Я так счастлива, что нашла тебя.       - Знаю, - он опускает глаза, стараясь скрыть стыд. Ему было совсем не просто расстаться с сестрой, но сейчас было ещё не время, - ты сама скоро всё поймёшь. Прости, но камень я тебе не отдам.       - Камень? - она удивленно вскидывает брови, - чёрт, да, это за ним я должна была прийти. Мне неважно, у кого он будет, даже лучше, если останется у тебя, я сейчас не в том состоянии, чтобы хранить что-то настолько могущественное.       - Я тоже так думаю, - согласно кивает брат, - у меня ему будет лучше.       Пьетро рассеянно смотрит по сторонам, словно боясь, что за ними следят, и, наконец, решается подойти.       - Я скоро вернусь за тобой, обещаю, - тихо говорит он, коснувшись её щеки, и с удивлением обнаруживает на коже слой крема и уже готовится упрекать её за то, что та стала портить себя тонной косметики.       - Ничего не понимаю, - только и произносит Ванда, ухватившись за ладонь брата, словно боясь снова его потерять.       - Поймёшь, - он отскакивает назад, - и прекрати замазывать лицо.       Он исчезает, мелькает синей вспышкой, и девушка только сейчас понимает, что именно изменилось. Он был здоров. Даже когда Пьетро подбежал к ней, он словно и не заметил завалов под ногами. Он скорее порхал, слишком уж легка была его походка, казалось, что ноги его едва касались земли, и то лишь для виду, чтобы никто не заподозрил, что у него за спиной успели вырасти невидимые крылья. Её брат был силён как никогда, и, вероятно, оттого сразу казался веселее, снова стал тем забавным пареньком без царя в голове, но с чистейшей, невероятно светлой душой. Да, Пьетро был полон жизни и оттого необъяснимо хорош.       Ванда замирает, пытаясь собрать воедино кусочки картинки, разлетевшейся на множество крохотных частиц, никак не складывающихся в её голове. Что с ней только что случилось? Словно надеясь, что простой жест поможет ей выстроить совершенно бессвязные, абсурдные события в ровную линию, девушка прижимает ладонь к щеке, ещё хранящей тепло от прикосновения брата.       Он реален.       Был реален. И Она его упустила. Он покинул её. Оставил здесь одну, явившись, словно мираж, а затем растворившись в воздухе, подарив её взгляду лишь голубовато-серебристый шлейф, наградив за терпение воспоминанием об их короткой встрече, едва ли не самой быстрой с тех времен, когда люди Гидры поместили их по разным камерам, и они порой замечали друг друга в коридоре, обмениваясь взглядами, полными отчаяния. Кто разлучил их на этот раз?       - Ты взяла его? – Стив подбегает к ней, заставляя мысли разбежаться, попрятавшись по разным углам, а потому Ванда лишь что-то мямлит в ответ, не в силах произнести ни одной разборчивой фразы, - кто это? Сколько их было? Ванда, ты ранена, Ванда? Так, забудь, это всё не имеет значения, только ответь мне, Ванда!       - Пьетро, - только и выдавливает она, не в силах сказать что-либо ещё и только повторяет, - Пьетро.       Она вдруг начинает дрожать, а мир перед глазами девушки медленно наклоняется, заполнившись не то звёздами, не то забавными фигурками человечков, пляшущих свои нелепые танцы. Они кружатся в хороводе. Расходятся. Снова собираются вместе, они – разноцветные силуэты, веселая новогодняя хлопушка, закружившаяся на ветру. Они круги на гладкой поверхности воды, радужные капли дождя при ярком солнце, они часть бесконечной иллюзии, они единственная реальность.       Мир тускнеет.       Роджерс подхватывает её, когда расстояние от её виска до крупного осколка бывшего купола составляет чуть больше миллиметра.       Тьма.