Безупречное увечье

      Два часа с момента окончания операции.       Пьетро, зевнув, постарался закрыться от слишком яркого солнечного света, перевернувшись на другой бок, но, неожиданно обнаружив, что он выспался, юноша всё же решился продрать глаза. Белые стены палаты встретили его привычным уже отсутствием радушия. Он тоже счастлив их видеть.       Рывком подняв корпус, чтобы присесть на постели, и потирая всё ещё чуть слипавшиеся глаза, он взглянул на собственные ноги и, сделав глубокий вдох, попытался пошевелить пальцами.       - Доброе утро, - произнёс веселый женский голос, и Пьетро подскочил от неожиданности.       Юная особа, которую юноша видел впервые в жизни, задорно улыбалась ему, сидя на подоконнике по-турецки. Максимофф удивленно таращился на неё, отдавая себе полный отчёт в том, что только последний невежа стал бы смотреть на девушку подобным образом, но, в конце концов, не он пробрался в палату к незнакомке.       - Ты кто вообще такая? – растерянно произнёс Пьетро, продолжая разглядывать незваную гостью.       Копна её густых зеленовато-болотного цвета волос была собрана в не слишком тугой высокий хвост, завязанный обычной бечевкой. Свободные джинсы, рваные на тоненькие полосочки, которые равномерно шли от бедра до самой щиколотки, мятая сиреневая майка с абстрактным зелёным рисунком, явно купленная в мужском отделе какого-то не слишком дорого магазинчика, и слишком чистые белые кроссовки с ярко-фиолетовыми шнурками.       Она была совершенно несуразной и в то же время необъяснимо очаровательной, несмотря на небольшой чёрный камушек над бровью и маленькое колечко в носу, по обыкновению, казавшихся Пьетро отталкивающими на нежных девичьих лицах. На правой руке у неё было штук семь или восемь колец самых разных цветов и форм, сделанных то ли из дешевого пластика, то ли из окрашенного металла, но золотом-бриллиантами там даже не пахло.       - Да уж, вежливости тебе не занимать, братец, - только и сказала она, надув шарик из жвачки размером едва ли не с половину лица, - у тебя хоть вещи то какие есть или так и будешь расхаживать как принцесса в ночнушке? Встань-встань, ты во сне только и делал, что ногами дрыгал.       Она усмехнулась, спрыгнув с подоконника, но не потрудившись закрыть окно, и подбежала к двери вплотную прижавшись к ней ухом. Только сейчас Пьетро понял, что, незнакомка была совсем не хрупкой маленькой девушкой, как могло показаться. Она была от силы на пару-тройку сантиметров ниже него и совсем не походила фигурой на моделей, бродящих в нижнем белье по подиуму. Эта девушка была скорее похожа на преуспевающую баскетболистку, которая в детстве, к тому же, увлекалась плаванием. Максимофф почти не сомневался, что она способна была провести полдня в тренировочном зале без передышки и не слишком устать.       - Слушай, не знаю, что ты здесь…       - Тссс! – только и шикнула девушка, прижав палец к губам и жестом подзывая Пьетро к себе. Медленно достав из кармана нечто черное, напоминающее плеер, она, сдвинув брови, внимательно слушала разговор за стеной.       Любопытство в юноше всегда побеждало недоверие, и он замолчал, но ближе подходить не стал.       - Ему же всё равно не быть мстителем. Мы не можем взять его в команду, эта необдуманность…да, один раз это сработало, но такой непредсказуемый человек не способен работать в команде, - донесся приглушённый голос где-то в коридоре, предположительно, неподалёку от автомата с чипсами и прочей вредной дрянью.       - Что ты хочешь от меня услышать, Тони? Я и сам не знаю, что мне делать, - Стив. Нет, Пьетро не мог ошибиться, доблестный Капитан Америка, тот самый, которым так восхищалась его дражайшая сестра.       - Хочу, чтобы ты придумал, как им это сказать. Особенно его сестре. Ванда ценный кадр, сам понимаешь, упустить её только из-за девичьих капризов чревато катастрофой. Но и брать парня, чтобы потом разгребать всё то, что он наворотит, лишь бы сохранить её в наших рядах - не выход. В общем, это больше меня не касается, но я всё же советую тебе хорошенько поразмыслить над тем, как это преподнести.       Шаги приблизились к двери и Пьетро шмыгнул на кровать, и девушка отправилась вслед за ним, с головой накрывшись одеялом, надеясь, что так её никто не заметит.       - Сделай вид, что ты спишь!       Как будто бы он не догадался.       Дверь с тихим скрежетом отворилась, но уже через пять секунд снова захлопнулась.       - И что это было? – прорычал Пьетро, когда зеленоволосая, поправляя майку, встала с кровати.       - Твои «друзья» думали как бы помягче тебя послать, - машинально ответила она и принялась рыться по углам в поисках одежды Пьетро.       - Я не об этом, - буркнул юноша, хотя совершенно не сомневался в том, что она поняла его вопрос ещё с первого раза, - и, если ты сейчас же не расскажешь кто ты, я позову охрану, или кто там у них выкидывает посетителей из окошка. Тебе вообще сколько лет? Шестнадцать?       Максимофф только сейчас смог отчетливо разглядеть черты её лица – изгиб густых бровей, изумрудные глаза, аккуратно подведенные фиолетовым карандашом, тонкие губы, ярко накрашенные сливовой помадой и чуть обветренные красноватые щеки.       - Семнадцать с половиной, - обиженно поправила незнакомка, - Лорна Дейн. Обаятельнейшая повелительница магнетизма. А ещё человек, который вытащит тебя из этой зад… кхм, ямы. Я хочу привести тебя туда, где тебя будут ценить. Ты мне, вроде как единокровный брат.       - Мои родители мертвы, - сказал Максимофф, полностью проигнорировав первую половину речи «сестрицы». Может, она сбежала из отделения, где держат сумасшедших? Там наверняка была парочка подобных палат как раз для этой особы.       - Приёмные, - снова поправила девушка, подняв указательный палец вверх, - знаю, мои тоже. В этом плане нам не слишком-то сильно фартит, карма, наверное.       - Ты всё равно зря стараешься, Лорна, без Ванды я никуда не пойду, да и истории у тебя не слишком-то правдоподобные, так что либо ты уходишь сама, либо придётся этому поспособствовать.       - Без Ванды, без Ванды… Да никто у тебя её не отбирает, просто, - она вздохнула, надула ещё один бледно-розовый пузырь из жвачки, лопнула его, и, собравшись с мыслями, уселась рядом с Пьетро, - она слишком привязана к ним, понимаешь? К этим «великим мученикам», которые из кожи вон лезут, чтобы мир спасти. Слишком рискованно сейчас объяснять ей, что, пока она наводила на всех иллюзии, сама погрязла в мире воздушных замков и собственных фантазий. Если сейчас уйдёшь, потом сам сможешь всё ей рассказать.       - Я склонен скорее верить ей, Лорна Дейн. И я уже сказал тебе, что нашим путям суждено разойтись, спасибо за визит, если хочешь, я пришлю тебе открытку. И, будь добра, воздержись от нелестных комментариев в сторону тех, кто спас мне жизнь и поставил на ноги. Отчаливай.       - Да как ты не понимаешь!? – взорвалась девушка, кинув брату одежду, которую она всё-таки сумела обнаружить, - Жизнь спасли? Не смеши меня, Пьетро, как ты думаешь, откуда у них эта сыворотка? Значит, о волшебном препарате, о котором толком ничего и никому неизвестно вдруг случайно слышит врач, работающая на Мстителей и без посторонней помощи спокойненько крадёт его у дяденьки, который над этой самой жидкостью бился всю свою сознательную жизнь. Она без труда провозит её домой и, о чудо, обнаруживает идеального «пациента», которому можно преподнести сворованный препарат как бесценный подарок, а потом, под предлогом, что ты, мол, должен нам за такую вот манну небесную, мадама с китайским лицом вот так берет и заводит папочку под названием «Эксперимент №1», где на первой же странице указано твоё имя и собрано полное досье на бедного мальчика Пьетро, который, слава великой команде, теперь жив-здоров. Какая восхитительная серия совпадений, вот это везение, тебе бы купить лотерейный билетик! Но что это? Неужели, сей чудеснейший супергерой, который спас жизнь одному из Мстителей, сам не достоин встать в ряды этой отважной банды? Ах, да, он же такой несдержанный, такой импульсивный, что вряд ли подойдёт им по темпераменту. Знак зодиака несовместимый, - девушка, замолчав взяла с прикроватного столика документ, который совсем недавно подписывал Пьетро, и протянула ему, - будь добр, братец, прочитай бумажку, на которой поставил закорючку, а потом ещё раз всё обсудим. Можешь даже на подлинность проверить, а то вдруг это я такая негодяйка ещё и такие важные тексты подделываю от нечего делать.       Закатив глаза, девушка что-то пробормотала себе под нос, и снова устроилась на подоконнике, рассматривая одно из недавно приобретенных колец.       - Чёрт, - неожиданно громко произнёс Максимофф, отложив в сторону документ.       - Что, понравилось? Что же ты вчера-то был таким невнимательным, - начала она, собираясь продолжить упрёки, но ни с того, ни с сего рассмеялась, взглянув на юношу. - И он ещё сомневается! Да у нас носы одинаковые, - она слезла и уселась прямо напротив него, - ну точно, один в один. Ладно, скептик, пойдём, найдём третий такой же. Не понравится – тебя никто силками держать не будет. Не тюрьма и не лаборатория, - Лорна только и покосилась на документ, - Только давай быстрее, а то сейчас придут записывать, как и чем ты тут дышишь, а меня не очень радует перспектива потом вытаскивать тебя из лабиринта, по которому тебя будут гонять электрическими разрядами. Обдумаешь всё, пока будешь переодеваться. Через две минуты вернусь, и плевать мне будет, в каком ты виде, понял?       С этими словами, девушка юрко шмыгнула в окно, вероятно, встав на карниз.       - И это ты-то сверхскоростной? Капу-у-уша, - послышалось откуда-то из-за стены, и Пьетро поймал себя на том, что невольно стал торопиться.       Его одолевали сомнения прежде всего по поводу Ванды. Снова не обсудить с ней своё решение казалось затеей весьма сомнительной, но, поймав себя на мысли, что он описывает восьмёрки по комнате, не чувствуя даже боли в мышцах и какого-либо дискомфорта, что было бы совершенно естественным после такого долгого перерыва, Пьетро всё же удостоверился в том, что по крайней мере сделал правильный выбор, когда согласился на операцию. Разумеется, всё могло сложиться иначе, но не сложилось же! Юноша снова взглянул на документ, затем на коляску, стоявшую в углу, посмотрел на распахнутое окно и кивнул самому себе.       Когда Доктор Чо открыла дверь палаты, Пьетро уже не было в городе.       Он опустил Лорну на ноги, как только они добрели до станции.       - Что, нет желания посоревноваться с поездом? – усмехнулась она, - Или ты устал, дорогой братишка?       Он хотел было съязвить, напомнив девушке, что та далеко не самая легка ноша, но решил, что не стоит вот так сразу всё портить. Ещё успеет.       - Есть, - неожиданно для себя ответил Пьетро, - Только без нагрузки. Для чистоты эксперимента.       Дейн усмехнулась, выплюнула жвачку и кивнула. Она сидела на хиленькой скамейке, на которой давно потрескалась серая краска, открывая скучающим прохожим предыдущий голубовато-лиловый слой в тех местах, где и он не успел облететь. Закинув ногу на ногу, девушка мечтательно смотрела вдаль, хотя над головой не было ни облачка, которое можно было бы принять хоть за дракона, хоть за летучую мышь. Чистейшая лазурная гладь была совершенно пуста, и казалось, если долго разглядывать бесконечное полотно, можно было увидеть тусклые звёзды, но Лорне так и не удалось найти ни одной, даже самой бледной точки. Неудивительно, днём они ведь видны только из колодца.       - Увидишь справа старую церковь – остановишься, - на всякий случай предупредила Дейн, вспомнив, что «брат» понятия не имел, куда она его вела. - Стартуешь вместе с поездом, идёт? Я тебя там подожду.       - Это мы ещё посмотрим, - спокойно отметил Пьетро и, заметив приближение железного коня, медленным прогулочным шагом направился к краю платформы.       Три…два…один.       Огромная махина в десять вагонов с протяжным скрежетом двинулась в путь, постепенно набирая скорость, но Максимофф уже был далеко. Он поступил как договаривались – двинулся вперед, когда первое колесо в длинной веренице начало своё вращение, потянув за собой остальных собратьев. Ему казалось, что он заново видел мир, который неделю назад, Пьетро был совершенно уверен, выглядел абсолютно по-другому. Поток воздуха запутался в седых кудрях, отчаянно накручивал их на свои пальцы, растрепал белесые локоны, спутывал густые пряди. Юноша никогда ещё не чувствовал в своих ногах подобной силы, никогда ему не дышалось настолько легко, он не мог представить, что способен дать поезду подобную фору даже в самых смелых мечтах. Он чувствовал напряжение каждой мышцы, и это раззадоривало его ещё больше.       Он работал точнее любого самого совершенного механизма, каждое касание земли, почти беззвучное, легкое, приходящееся на широкую часть стопы точно там, где находился центр тяжести, было выполнено идеально, чисто, безукоризненно – никакого толчка мыском, всего на долю секунды коснуться земли пяткой, не растрачивая лишних сил и не теряя равновесия. Пьетро был натянут как струна и в то же время не ощущал боли ни в одной части своего тела. Это было тем самым блаженством, тем неповторим удовольствием, которое ощущает человек, на пределе сил занимаясь любимым делом. Этот было подобно лишь мигу, когда вдруг открывается второе дыхания, только если бы мгновение это могло тянуться куда дольше одной секунды(которая, впрочем, была для него не самым маленьким отрезком времени). Максимофф не мог передать, насколько велико было его восхищение не столько самим ощущением, но открывшимися его телу возможностями.       Он издалека заметил маленький домик с одной тоненькой башенкой, увенчанной куполом с аккуратным, чуть наклонившемся то ли от местных ветров, то ли просто от старости крестом. Пьетро остановился на уровне церквушки, над которой кружила стая чёрных птиц, идентифицировать которых с такого расстояния не удавалось. Он глядел на них и вдруг заметил, что всего на сотую долю секунды они образовали в воздухе чуть кривоватый зигзаг молнии, тут же разлетевшись в стороны, словно разыгрывая его. Но Максимофф точно знал, что видел в небе угловатый символ. Он не мог ошибаться.       Пьетро посмотрел вдаль, где, неспешно шёл поезд, в котором, наверняка, сидела Лорна, гадающая о том, успеет ли «брат» добраться до назначенного места раньше, и в тот момент юноша ни на секунду не сомневался в своём решении. Ему казалось, что те секунды, тот затянувшийся миг, когда он был на самом пике необъяснимого наслаждения, стоил любых мучений и двух, чёрт с ним, трёх подобных жизней.       Он лежал в высокой траве, раскинув руки, не опасаясь ни маленьких жучков, смотрящих на него удивленными глазками-бусинками, ни ядовитых змей, что часто прячутся в подобных укрытиях, ни чего бы то ни было ещё. Он точно знал, что в этот момент ничего не могло произойти. Всё было именно так, как должно было быть, и Пьетро полной грудью вдыхал местный воздух, слушая гудение рельсов, по которым вот-вот должен был проехать тот самый вагон, в котором ехала девушка с зелёными волосами.       - Есть! – послышалось метрах в десяти от него, когда что-то плюхнулось на землю.       - Что случилось? Кого-то обогнала? – поднимаясь спросил Пьетро, и девушка взвизгнула от неожиданности.       - Но как... стой... ты же...подожди…это невероятно! – её язык заплетался, и радостные возгласы срывались с него попеременно с самой нетривиальной бранью. – С ума сойти!       Ему не хватало Ванды. Когда волна необъяснимо счастья схлынула с берегов его мыслей, Пьетро уже не мог думать ни о чём другом. Он снова жалел о том, что не предупредил её, хоть и понимал, что девушка, называвшая себя его сестрой, была права – она бы не согласилась на подобную авантюру, брат всегда был легче на подъём, что и губило его в большинстве случаев.       «Тёплый грибной дождик в её мыслях. Ей нравится думать о том, как капельки оживляют землю, уставшую от длительной засухи, ей нравилось думать о полных жизни деньках, которых у них с братом почти не было, но в этот день им позволили встретиться, что автоматически делало его хорошим. Полчаса в небольшой библиотеке. Большинство книг здесь были ей отвратительны: инструкции, планы, литература о военных действиях и написанные агентами «романы» об агентах Гидры – для девушек. Сказки, в конце которых мифическое существо побеждало вне зависимости от случившегося с героями. Мерзкий язык авторов, вероятно, никогда не бравших в рук ни одной стоящей новеллы, казался Ванде ещё более невыносимым, чем сухие научные теории. Нельзя было допустить неверных выводов у читателей, если предатели – то только перешедшие на их сторону, что значит, они не покинули своих товарищей, а прозрели, приняв верное решение. Если любовь – то только братская, к старшим по званию и к уважаемым людям. Романтические отношения не описывались, а если упоминались вскользь сводились к тому, что бедные люди, заблудившись в своих иллюзорных чувствах, приходили в тайную организацию, которая позволяла им найти свое истинное место и забыть о глупых привязанностях к ничего не стоящим людям.       Как бы то ни было, девушка не выдерживала больше половины страницы и откидывала книжки в ветхих переплетах в сторону, не боясь повредить обложку или порвать страницы. Тем лучше.       - Ванда? - тихо произносит юноша, бредя между стеллажами.       - Я здесь, - с улыбкой отвечает она, предвкушая встречу. Она слышит, как ускоряются его шаги, кидает взгляд на смотрящего, облегченно вздыхая, обнаружив его уснувшим.       С каждой секундой их объятья становятся крепче. Она улыбается, прижавшись носом к его шее, и чуть усмехается, тут же оборачиваясь на надзирателя, боясь, что то проснётся. Подушечки его пальцев легко пробегают вверх-вниз по её позвоночнику.       - Они же заметят, - тихо говорит Ванда, но снова не может сдержать улыбки, а затем чуть взвизгивает, торопясь зажать рот ладонью, лишь бы заставить себя молчать, - Пьетро, мне же щекотно!       - Смеяться опасно, плакать опасно, разговаривать опасно,- только и причитает брат, - ну вот когда ты последний раз улыбалась? Сколько мы не виделись, месяц, два?       Она задумчиво опускает глаза, чуть отдалившись, проводит рукой по книгам, делая вид, что старается выбрать одну из них, почувствовав на себе чужой взгляд. Даже если это один из таких же «заключенных», он легко может сдать их охранникам и никто не станет проверять подлинность его слов и затевать суд. Они всегда решают в пользу обвинителя, а наказание здесь не бывает соразмерным.       - Я не знаю. Я уже даже утро и вечер не могу различить, они стали давать одинаковую еду, других источников у меня не было, произносит Максимофф, не отрывая взгляда от толстого переплёта какой-то книги о ружьях.       Она медленно касается пальцем толстого слоя пыли и дрожащей рукой выводит короткое слово: «когда?». Пьетро пишет куда уверенней, ему кажется, что смотрители, словно собаки, чувствуют страх, но пока ты кажешься спокойным, не обращают на твои действия никакого внимания. «Завтра». Он медленно рисует кружок, разделив его пополам горизонтальной чертой – так они условились обозначать таблетку, а затем ставит знак вопроса и стирает короткое послание, убедившись, что сестра его прочитала. Она делает то же самое, а затем пишет маленькую цифру «12» в углу книжной полки, тут же сдув пыль, заметив приближающегося охранника.       - Этого хватит, - согласно кивает юноша, и крепко прижимает Ванду к себе, прежде, чем их настигнут, - Когда мы сбежим нас уже никто не разлучит. Я тебе обещаю.       Его оттаскивают, а Ванда наугад хватает книгу, двигаясь в сторону смотрителя и проходя мимо него, облегченно вздохнув.       - Шестнадцатый, - грубый голос мужчины в форме заставляет Пьетро обернуться. Здесь нет имён, только порядковые номера экспериментов. - Пять ударов плетью.       Ванда медленно идёт к выходу, не реагируя на слова за спиной, и смотрит на обложку повести. Надпись сверху гласит: «Железная хватка», а под ней алеет звезда на фоне тёмной ткани, которой обита книга. Она даже не станет её открывать.       Следующим утром она проглатывает двенадцать таблеток снотворного, которое им суют на ночь, запив их сероватой жижицей, именуемой чаем. Её доставят в больничное крыло с пометкой «попытка суицида». Следующим утром кулак Пьетро достигнет щеки одного из смотрителей. Его привезут с многочисленными побоями.       Через девять часов они будут свободны.       Через трое суток Пятнадцатой и Шестнадцатому предстоит в очередной раз встретиться с электрическим разрядом».       - Я тебе обещаю, - тихо повторил Пьетро, и Лорна недоуменно обернулась, вытащив наушник.       - Чего?       - Мысли вслух, - без запинки ответил Максимофф, продолжая идти вслед за зеленоволосой.       На пороге дома их встретил седовласый мужчина, светлые глаза которого совсем не показались Пьетро добрыми, какие обыкновенно бывают у стариков. Он и вовсе не знал, что думать об этом человеке, в уголках глаз которого залегли складки морщинок, но, несмотря на возраст, тот продолжал держаться статно, и едва ли не грациозно, что казалось бы нелепым, будь он кем угодно другим, но тот, кто стоял перед юношей выглядел не угрожающим, но властным.       - Пьетро, - выдохнув, пробормотала Лорна, а затем, набрав полную грудь воздуха не без трепета произнесла, - Знакомься, наш отец. Эрик Леншерр.