Безупречное увечье

      - Ещё раз, - произнёс Стив, не понимая, что девушка всё-таки имеет в виду, - Ты уверена, что это был Пьетро?       Ванда лишь закатила глаза. Неужели Роджерс и правда думал, что она могла спутать с кем-то собственного брата? Можно было нафантазировать сколько угодно объяснений произошедшего в месте, превратившемся в руины, но там определенно был Максимофф.       - Может, он подвергся влиянию какой-то штуковины вроде посоха Локи? Что, если братец Тора вообще вернулся? – вставил свои пять копеек Клинт, тут же получив несколько одобрительных кивков от собравшихся.       Они накидывали версии уже второй час вместо того, чтобы отправиться на поиски её брата или хотя бы попробовать проработать хоть одну из своих же догадок. Разумеется, Мстители же не детективы. В конце концов, Ванда всплеснула руками и направилась к себе в комнату без каких-либо объяснений.       Когда Вижн зашёл, её чемодан был уже почти собран.       - И куда ты собираешься?       - Не знаю, - не сводя глаз с футболки Пьетро, которую она аккуратно складывала, ответила Ванда и, как и все в подобных ситуациях, добавила стандартное: - Подальше отсюда.       Её начинало раздражать полное бездействие прославленной команды, она знала, что догнать Пьетро было невозможно, но стоило хотя бы попробовать, к тому же, с каких пор они стали отчаиваться, упустив то, что искали? Максимофф прекрасно понимала, что не добьётся успеха без поддержки, так что ей оставалось лелеять единственную надежду, что Пьетро сам найдёт её, когда узнает, что она осталась одинока и беззащитна.       - Это безрассудство. Тебе просто надо успокоиться, - с привычным флегматизмом произнёс мужчина, положив руку ей на плечо, но Ванда только отдернулась, сбрасывая ладонь. Может, и правда стоит думать как сбежавший человек, чтобы найти его? Мыслить как преступник. А в случае Ванды не думать вовсе. Только всё время куда-то спешить, спешить, спешить, обгоняя время.       - Это безрассудство, - подтвердила девушка и попыталась застегнуть набитый до отказа чемодан, тихо ругаясь себе под нос.       Первое правило Пьетро: беги. Второе правило Пьетро: не скупись на похабные словечки.       Наконец, справившись со своей задачей, Максимофф вышла, не обращая внимания на мужчину, не слишком пытавшегося преградить ей путь. Тем лучше.       Когда она уже собиралась закрыть дверь, грохот где-то внизу вдруг заставил Ванду обернуться.       Зеленоватое облако пыли расползалось неподалеку от места, где несколько секунд назад сидели Мстители, и Максимофф, наплевав на свою затею, кинулась к клубам болотного дыма. Мерцающее изумрудными огнями, неизвестное вещество напоминало огромную грозовую тучу, рухнувшую на пол, и в первую секунду Ванда думала ринуться прямо туда, но затем услышала топот ног за своей спиной и, мгновенно развернувшись, отправила в источник звука багровую сферу. Та, не пролетев и двух метров, натолкнулась на неизвестную Максимофф преграду и разлетелась на тысячу крохотных частиц, испарившихся в воздухе через несколько мгновений.       Девушка в зеленом костюме даже не обернулась. Она явно направлялась в сторону лаборатории, и Ванда попыталась было отправить ей вдогонку второй «снаряд», но тяжелая металлическая цепь вдруг коснулась её запястья и прежде, чем девушка успела что-то сказать, обмоталась вокруг и второй её руки, потянув их вниз.       - Не стоит пытаться, - донесся у неё из-за спины низкий бархатный голос, как ни странно, совершенно не злобный, а скорее равнодушный к происходящему.       - А вот я так не думаю, - только и донеслось из всё ещё мерцающей дымки, и стрела вонзилась в ногу зеленоволосой незнакомки, бежавшей по лестнице, а затем почти настигла плеча седого мужчины, но вдруг изменила направление и направилась обратно, куда-то, откуда, очевидно, была пущена.       В клубах дыма, сменившего цвет на хаки, не было видно ни зги, поэтому никто из присутствующих не мог определить, вонзилось ли острие наконечника в цель иначе как по крику, которого, впрочем, не последовало.       Понадеявшись, что Клинт всё-таки остался нетронутым, Ванда, приложив одно короткое усилие, попыталась направить энергию уже на мужчину, но ноги её вдруг подкосились.       Пьетро подхватил её, чтобы девушка не рухнула на пол, и тут же побежал дальше, не произнеся ни слова и даже избегая визуального контакта. Он не мог подорвать всё сейчас, не мог просто так предать никого из них.       - Ванда, не надо, - всё-таки развернувшись сказал он, когда девушка предприняла очередную попытку нанести удар неприятелю, - мы возьмём, что нужно, и уйдём, тогда никто не пострадает.       Она лишь удивленно вытаращилась на него, словно не узнавала. Платиновые кудри стали завиваться чуть сильнее, а от того начали казаться короче, даже выбрит Пьетро был куда аккуратнее, пусть и не гладко. Костюм его теперь представлял собой сапфирового цвета кофту, максимально удобную для бега, но в то же время плотно облегающую тело. От плеча наискосок следовал зигзаг белой молнии. Ребячество. Брюки были по типу тех, которые он смог разыскать среди вещей ещё при той, первой их вылазке со Мстителями, но более подходящие по цвету к верху. Словом, он выглядел так, как подобало на подобных «собраниях» недругов-супергероев, но всё это не имело никакого значения, потому что Ванда плевать хотела на то, насколько стильным был её брат. Костюм, причёска, даже выражение его лица – всё это было второстепенно, потому что, как бы он не менялся, глаза его оставались прежними. Ванда готова была поспорить на что угодно, никакие изменения не способны были затронуть его взгляда. Максимофф не перестал бы смотреть на неё с любовью и заботой, даже если бы мир вдруг рухнул, даже если бы земля взяла и провалилась бы у него из-под ног. И она не перестала бы.       Но сейчас он действительно был другим во всём: от внешнего вида до ноток в голосе, которые даже она, не настолько чутко чувствовавшая подобные изменения, сумела уловить. Он действительно остался прежним.       Подбежав к ней, Ртуть сжал её руки, зная, что это, вероятно, единственный способ остановить Ведьму, и через плечо крикнул остальным короткое:       - Быстрее!       - Что с тобой стало? – только и спросила девушка, попытавшись высвободиться, но брат слишком крепко сжимал её ладони, - Отпусти.       - Иначе что?       «В тот день им впервые дали по плитке настоящего шоколада за завтраком и даже мерзкий изюм не смог испортить его насыщенный, чуть горьковатый вкус.       Пьетро шёл по коридору в сопровождении двух смотрителей, всё ещё ощущая на кончике языка приятную сладость. Он рассматривал ставшие уже знакомыми ему сырые-пресерые стены, и тяжело передвигал ноги, на которые, после стольких побегов, догадались надеть кандалы, но даже в них Максимофф умудрялся всех раздражать, гремя цепями. Как только они дошли до небольшой комнаты с прозрачными стенами, охранники, надев на него тугой ошейник с какими-то датчиками, высвободили Пьетро из цепей и пнули вперёд, плотно закрыв дверь, когда юноша оказался в помещении.       Огромный куб посреди большого зала со множеством мониторов и комнаткой для смотрящих чем-то напоминал ринг, на котором обыкновенно встречались двое громил, чтобы разобраться, кто из них сумеет уложить другого на лопатки, но было бы странным бить самого себя, так что, не увидев соперника, Пьетро сел, продолжая наблюдать за тем, как люди в одинаковой форме стучали по кнопкам разных приборов и автоматов, видимо, подготавливая всё. К чему? Он понятия не имел, да и не хотел знать, что ждёт его или кого бы то ни было ещё. Он привык приспосабливаться к ситуации и принимать любую участь, в конце концов, он достиг достаточно многого через всю ту боль, которую ему причинили. Максимофф никогда не благодарил за это, никогда не считал себя обязанным собственным мучителям, но понимал, что нельзя отрицать очевидного: они одарили его невероятно мощной силой, а хорошо это было или плохо, он всё ещё не знал.       Она не пыталась вырваться, потому что это было совершенно бесполезно. Ванда, хоть и не могла втолковать это брату, давно убедилась – каждому действию своё место и время, сегодня бунт - завтра слепое повиновение, сегодня побег - завтра клетка. Жизнь была устроена таким образом: за падением подъём и обратно, так что, когда её в очередной раз забирали из камеры, Максимофф старалась идти как можно спокойнее, но наигранная безмятежность не избавляла от боли и синяков, остававшихся на её плечах и запястьях после каждой «прогулки» со смотрителями.       Босые ноги коснулись холодного пола. Она не поднимала глаз.       - Ванда?       Они оба едва сдержали в себе желание кинуться навстречу друг другу, и ограничились кивком в знак приветствия. Он не улыбался. Она тоже.       - Что это значит? – сказал Пьетро, обращаясь к людям, собравшимся вокруг них, но вместо ответа получил электрический разряд.       - Бой начнётся через три…два…один...       - Это что, шутка какая-то? – новый разряд. Он падает на колени, но поднимается, сплевывает и отходит к стене.       Он не будет. Пьетро не стал бы нападать на сестру даже под страхом смерти, но они знают, как заставить близнецов.       Они позволят юноше наблюдать за тем, как она сгибается пополам, пытаясь превозмочь боль от удара током. Они заставят её смотреть, как брата бьёт в конвульсиях, они уже давно показали им, что смогут сделать больнее.       Максимофф кивнул сестре, предоставляя ей право первого удара. И всех последующих тоже. Он крепче, он сильнее, в конце концов, он просто напросто мужчина, ему с детства доставалось больше, и Пьетро, как бы это не звучало, уже привык к боли, как к любой другой неприятной процедуре вроде чистки зубов или уборке в собственной комнате. Он знал, что периодически это случается и, пусть не приносит большого удовольствия, вредит не так уж сильно.       Девушка медлила, но, видимо, решив, что это всё-таки лучше, чем смотреть на то, как тело брата то и дело перестаёт подчиняться его разуму и желаниям, постаралась создать небольшой алый шар сконцентрировавшись на мысли о том, что если попробовать «зарядить» его положительной энергией, он не причинит "сопернику" вреда и, выдохнув в надежде, что всё получится так, как она задумала, Ванда отправила его в сторону брата, зажмурившись, но через секунду сама получила разряд. Таково её наказание за попытку схитрить. За бездействие Пьетро достанется ещё больше.       - Номер шестнадцатый, не поддаваться! – они нажимали на кнопку на пульте один, два, три раза, они прибавляли мощности, но Пьетро не сдвинулся с места и лишь тогда они поняли, что всё время били не туда – Ванда. Как только они додумались мучить её за грехи брата, тот тут же изменился в лице, покорно вытянулся и сжал кулаки.       Он чувствовал себя загнанным в угол, секунду назад Пьетро точно знал, что не должен был уступать, а теперь уже понятия не имел, что должен предпринять.       Он сорвался с места, вспышкой пробежав из одного угла «ринга» в другой, легко развернув Ванду, и успел сказать ей только невнятное: «Выиграй», прежде, чем повалил её с ног. Она должна была ударить его достаточно сильно. Должна была отправить его в нокаут, чтобы этот бой закончился.       - Бейся! – на этот раз уже кричал Максимофф, не готовый ни нападать, ни смотреть на то, как некто, только и умеющий, что давить на красный кружок на пульте, будет пытать его сестру.       Ванда медленно встала на ноги, отряхнула платье и коснулась губы, которую, очевидно, успела прикусить, так что теперь из той сочилась кровь. Девушка сосредоточенно и напряженно смотрела на подушечки собственных пальцев, на которых разгорались крохотные огоньки, и алый дым постепенно закручивался в воронку, превращающуюся в настоящий вихрь. Капелька пота застыла в маленькой складке над верхней губой, а затем предательски неторопливо покатилась вниз, упав прямо на ранку.       Вспоминать всё, что она так и не смогла пережить. Вспоминать каждую секунду, когда хотелось опустить руки. Забредать в самые тёмные закоулки собственной истории, заново переживать худшие из кошмаров, превратившихся из сна в явь, погрузиться во мрак, который всегда жил в её сердце. Позволить ему поработить себя.       Ванда уже не смотрела на собственные руки, они действовали без её на то согласия, а сама она была уже далеко, там, где взрыв оглушил её на несколько секунд, заставив потеряться во времени и пространстве. Там, где мороз надел свои оковы на её крохотное тело. Там, где тонкие иглы оказывались у неё под кожей, заставляя её тело принять вещества, следов которых она никогда не желала обнаружить в собственной крови. Там, где её ненавидели. Там, где её ломали. Там, где её…       Тоненькая трещинка побежала по стеклу. Стены задрожали, завибрировали и в один миг, который даже Пьетро было не под силу заметить, разлетелись на миллионы осколков, подхваченных бурей рубиновый стихии, пробудившейся из-за крохи ненависти к миру в сердце одной хрупкой девушки.       Едва мерцающие кусочки стекла вошли глубоко под кожу рабочих, с невероятной настойчивостью погружались в их тела, доходя до сердец, легких, разбивая, кости, словно те были из фарфора, они разбили и цветные экраны мониторов, они перерезали тонкие черные нити проводов, они устроили хаос, обретя свободу.       Пьетро снесло к стене первой же ударной волной, и теперь он, не двигаясь, лежал среди осколков, но на теле его не было ни царапины.       Ванда резким движением сжала ладони и распахнула ресницы.       Обессиленное тело с глухим звуком рухнуло на пол».       Девушка попыталась вывернуться, хоть как-то освободиться, но брат был сильнее.       - Что они с тобой сделали? – не в силах больше бороться спросила Ванда, и глаза её наполнились слезами, - Пьетро, останови это.       Он прижался губами к её рукам, но не ответил. Он скучал по ней. По каждой клеточке её кожи, по каждому движению, по каждому слову. Он скучал по россыпи родинок, по непослушным прядям, по неаккуратным мазкам лака на ногтях, по её аромату, который Ванда, к его великому счастью, никогда не пыталась заглушить ни дорогим, ни дешевым парфюмом. Он скучал по всему. По Ней.       В тот момент близнецам было всё равно на происходящее, их не волновала схватка, разворачивающаяся за их спинами, не волновали свистящие мимо стрелы, звон металла, разговоры и крики. Не будет победителей, не будет проигравших – они оба это знали, к тому же, без них, похоже, все вполне справлялись. Удивительно.       - Мы не делаем ничего плохого, Ванда. Идём со мной.       Где-то она уже это слышала. И неважно, что в другом контексте. Уловив нужный момент, девушка всё-таки вырвалась и отпрянула в сторону.       - Куда? К ворам и убийцам? – раздраженно бросила Максимофф в лицо брату, не желая даже слушать его речей.       - К семье, - тихо сказал Пьетро, заглянув девушке в глаза.       - Я твоя семья, Пьетро! Они ею были, - чуть не плача выкрикнула она, указывая рукой в сторону облака, постепенно начинавшего тускнеть.       Юноша только усмехнулся, и кинул ей небольшой чёрный предмет, делая пару шагов назад.       - Ты и правда так думаешь?       След за Пьетро тянулся синими лентами, Ртуть выбрался из здания последним, тогда как Эрик и Лорна, не имевшие необходимости отвлекать Ведьму на себя, уже ждали его снаружи с толстой черной папкой в руках. Они не взяли ни драгоценностей, ни денег, ни пробирок из секретной лаборатории, ни замысловатых устройств Тони Старка, словом, ничего, что представляло бы реальную ценность, лишь стопку бумаг, которую также легко могли вернуть обратно. Вежливость в штаб-квартире супер-героев не работала. Они сами предпочитали битву.       Ванда аккуратно кинула перед Стивом вещицу, «подаренную» ей братом, со всей серьезностью глядя на Капитана.       - Что это? – только и спросил он, с недоумением разглядывая крохотный прибор, и, в конце концов, обнаружил на нём маленькую кнопочку, на которую без долгих раздумий нажал чуть сильнее, чем требовалось.       «Ему же всё равно не быть мстителем…» - донеслось откуда-то из динамика, и Роджерс поднял на Ванду глаза, надеясь всё ей объяснить.       Она знала, что он скажет. Знала, что упомянет произошедшее сегодня, объяснит, что боец, который так легко ведется на чужие речи, не нужен на войне. Что он слишком быстро соглашается верить всему, что говорит неприятель, что не способен принимать взвешенных решений. Такой солдат им ни к чему. Такой солдат будет дезертиром. «Смерть каждому предателю», так, инспектор Жавер*?       - Я ухожу, - заключила девушка без дальнейших объяснений, - можешь оставить себе, это прощальный подарок. Маленький сувенир.       - К нему? – только и поинтересовался Роджерс, понимая, что, судя по решимости Ванды, переубеждать её было уже бесполезно.       - Не знаю, в никуда. Туда, где мне не будут врать.       - Но Ванда…       В комнате Капитана сверкнула алая вспышка.