На виду

             Мелисса не могла поверить своим глазам, когда через неделю увидела Дебру в стенах родной школы. Из-за наряда она её даже не признала — что вообще было на ней одето? Дебра выглядела так, будто надевала школьную форму по памяти — общий вид вроде бы правильный, но так никто не ходит. Какой-то галстук из страз, заколотая чёлка, укороченная рубашка, из-за которой видно свежие татуировки. Да уж, она не врала, когда сказала, что совсем отвыкла от школы.

Что она вообще тут делает? Вернулась на учёбу? Тогда почему в таком виде? И если так, то почему не предупредила? Так странно, в прошлую их встречу сама предложила общаться, а тут такие сюрпризы.

      Всё это проносилось у Мелиссы в голове, пока она шла к подруге в компании одноклассниц. Дебра, конечно, сразу её заметила — её взгляд скользнул по фигуре Мелиссы, и на губах расцвела та самая, знакомая до боли улыбка.       — Мел! — голос звонкий, но не приторный. Дебра шагнула навстречу и легко чмокнула в щёку. От неё пахло всё теми же сладкими ванильными духами.              — Ты что тут делаешь вообще?       — Слышите, девочки? — Дебра обернулась к Ким и Виолетт с наигранной обидой. — Вот как она встречает подругу. Не рада, что ли?       Девочки улыбнулись, а у Мелиссы всё не проходило чувство, будто это какой-то розыгрыш. Почему все делают вид, будто бывшие ученики постоянно приходят в старую школу?       — Рада, конечно, — выдавила она. — Только смотри, чтобы нам не пришлось отбивать тебя от толпы фанатов.       Дебра рассмеялась легко и искренне, и на секунду Мелисса забыла, почему вообще напрягалась.       — Думаю, до этого не дойдёт. — Дебра сжала её плечо и отпустила. — Ладно, девчонки, хорошо с вами, но у меня ещё есть пара дел.       — Погоди. — Мелисса схватила её за рукав. — Ты серьёзно вернулась или что? Я думала, ты просто забежала и прикалываешься.       Дебра посмотрела на неё — долго, чуть прищурившись, будто проверяла.       — Расслабься, подруга. — Она потрепала её по щеке, и жест вышел почти нежным. — Вы от меня ещё не затанцевали. Я ж глава музыкального кружка, забыла? У меня тут свои секреты. Шермански разрешила забрать вещи, вот я и забежала, пока время есть.       — О-о-о, это для альбома, да? — встрепенулась Виолетт. — Я видела отрывок вчера в интернете, очень здорово, мне понравилось.       Дебра расплылась в улыбке, и Мелисса сходу поняла, что натянутой. Даже теста на полиграфе не нужно.       — Да! Я вам даже больше скажу, — она подалась вперёд, заговорщически понижая голос, — главную песню написала я.       Ким тут же отбила пятёрку, Виолетт принялась восхищённо цокать. Мелисса тоже улыбнулась — как положено, но она не могла понять, почему Дебра так доигрывает. В плане, это ведь необязательно. Она ведь не аниматор на детском утреннике. Странно.       Они поговорили ещё немного, а под конец Дебра обещала найти Мелиссу после уроков чтобы поговорить наедине, и упорхнула в сторону музыкального класса. Мелисса машинально кивнула, хотя даже не до конца поняла сказанное. Что там такое произошло, что ей нужно отдельно об этом поговорить?       Это же просто Дебра, — сказала она себе. — Чего ты боишься?       Ответа не было.        В таких растерянных чувствах она пошла на занятие. Одно сменялось за другим, а Мелисса всё никак не могла ни на чём сосредоточиться. Пыталась записать что-то в дневник, чтобы разгрузить голову, но как назло сегодня все преподаватели тщательно за ней следили. Поэтому пришлось идти на хитрость и изображать из себя саму внимательность, думая при этом обо всём на свете.       На географии она сидела с Мелоди — та, вроде как, перестала дуться из-за Натаниэля, но неловкость между ними всё ещё висела в воздухе. Они приняли негласное решение не разговаривать без необходимости, и это устраивало обеих.       Но сегодня Мелисса, кажется, выглядела слишком отстранённо даже для их шаткого перемирия.       — Псс, — Мелоди легонько толкнула её локтем. — Ты в порядке? Если плохо, отпросись.       — Всё нормально. Просто задумалась.       Мелоди смерила её недоверчивым взглядом.       — Ты весь день так сидишь. — шёпот стал настойчивее. — Если что — не терпи. Потом конспект попросишь.       — Я сказала — нормально, — отрезала Мелисса и уткнулась в тетрадь, снова делая вид, что внимательно слушает учителя.       Она старалась не замечать, как Мелоди закатила глаза.

Да что ж за день сегодня такой?

      В обед ей было решительно нечего делать. Как назло, на виду не было ни Лизандра, ни Кастиэля. Если без Лизандра было даже спокойнее, ведь с ним у неё будет отдельный разговор, от которого её мутит не меньше, то вот компания Кастиэля была бы как раз кстати! Она позвонила ему пару раз, оставила звуковое сообщение после сигнала и уже смирилась с тем, что обедать придётся в одиночестве. Даже Дебры рядом не оказалось, хотя Мелисса бы не удивилась, если бы та ушла, ничего не сказав. В конце-концов, это её новая манера поведения — приходить и уходить по-английски. В столовой она без энтузиазма поковыряла гарнир, съела пол порции салата и запила остывшим кофе. Привкус остался мерзкий, с приторным молоком. Оставалось ещё двадцать минут от обеда. Раньше в такие минуты она выходила во двор, доставала пачку сигарет и делала вид, что это помогает скоротать время. Но в последний раз она курила через неделю после ухода Дебры — тогда затяжка обожгла горло, и стало только хуже. А ещё Лизандр стал жаловаться на запах. С тех пор рука к пачке, на удивление, почти не тянулась. Она думала, будет хуже — Кастиэль пугал её «ужасной тягой по началу», рассказывал истории от знакомых и прочее. К счастью, она оказалась отходчивой.       И тут она вспомнила, что, вообще-то, курить начала из-за Дебры. Не то чтобы та силком заставляла — просто Мелиссе нравилось выходить с ней, болтать, чувствовать себя частью чего-то запретного и взрослого. А потом это стало привычкой, ритуалом.       Теперь даже ритуала не осталось.       Вдруг её отвлёк голос Розалии — та выходила из столовой под руку с Линн и о чём-то оживлённо спорила.       — …да ты его даже не спросила! Ну, ему жалко, что ли?       — Роз, он не ответил в прошлый раз, — Линн выглядела смущённой. — Я не хочу навязываться.       — А чего вокруг да около ходить? — Розалия вдруг заметила Мелиссу, и на её лице расцвела предвкушающая улыбка. — Вон, Мелисса стоит. Пусть она поговорит с ним.       Мелисса выдохнула. Ну, конечно.       — Чего вам?       — Ты послушай сначала, — Розалия подошла ближе, понижая голос до заговорщицкого шёпота. — Линн хочет организовать концерт в школе, собрать деньги на мероприятие. Шермански почти согласна, но нам нужна группа.       — И я не знаю, как поговорить с Кас… Тиэлем, — Линн запнулась на имени, и это не укрылось от Мелиссы. — Мы с ним не особо разговаривали после того случая в лесу. А вы вроде как дружите, может, он тебя послушает?       Мелисса скрестила руки на груди. Она что, похожа на дипломата? Сама просьба то ничего не стоит, и попроси её об этом сама Линн, та бы быстро согласилось, но присутствие Розалии всё портило. Она смотрела с лёгкой усмешкой, будто знала что-то, чего не знала Мелисса.       — Я поговорю, — сказала она осторожно. — Но он что, до сих пор злится на тебя? Мне казалось, ему наоборот тогда было весело.       Линн открыла рот чтобы ответить, но Розалия её перебила:       — Слушай, тебя же попросили по-хорошему. — она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой Мелиссу всегда передёргивало. — Тем более тебе ли не знать, что у мальчишек на уме? Сегодня одно, завтра другое.       Что-то в её тоне заставило Мелиссу напрячься.       — Ты это про что?       Розалия сделала такие невинные глаза.       — Да так, — протянула она. — Просто Лизандр всё ходил с тобой, даже на ориентирование согласился, а потом его как ветром унесло. На него не похоже — избегать без причины. Уж я-то знаю.       Мелисса почувствовала, как к лицу прилила кровь.       — Роза, пойдём, — Линн потянула подругу за локоть, но та не сдвинулась с места.       — Всё-всё, молчу. — Розалия подняла руки, изображая капитуляцию. — В общем, поговоришь, да? Мы будем надеяться.       Они ушли. Мелисса ещё слышала, как Линн вполголоса отчитывала Розалию: «Ну а что? Я же ничего такого не сказала».       А Мелисса стояла и сжимала локти, чтобы не разжать пальцы и не… что? Ударить кого-то? Заплакать? Она сама не знала.

      Выходит, я себе это не надумала. Лизандр и правда меня избегает.

      Она выдохнула, взглянула в потолок.

      Замечательный день. От начала и до конца.

      Ноги сами понесли её к школьному саду. Она осторожно ступала по выделенным дорожкам, стараясь не зацепиться каблуком за влажную почву, присела на корточки у цветника, прижимая локти к коленям. Запоздало почувствовала как задрожали ресницы и защипало в носу, она постаралась аккуратно смахнуть подступающие слёзы наманикюренным пальцем. Вспомнила, что красила глаза новой подводкой, которая смывается от любого чиха только когда увидела чёрный след на пальце.              Она сидела там, пока не задрожали от напряжения ноги, всё же сидеть на каблуках — дело стойких. Ей нужна была эта небольшая передышка, чтобы не пойти на поводу у эмоций. «Большой шкаф громко падает», говорил Андре. Он прав, Мелисса не хочет стать этим шкафом, она поговорит с Лизандром напрямую — хватит ходить вокруг да около. Он точно не из тех, кто будет играть в какие-то игры. Тем более, как ей кажется, с девушкой.

Будь что будет.

      Отряхнувшись, она встала, поправила складки на юбке и вернулась в школу. Оставался последний урок с мадам Шанди, уж это она точно как-нибудь переживет.              Дебра выловила Мелиссу из школьного потока за руку под конец занятий, как и обещала.       — Ага, попалась! Слушай, а ты уже не пушинка, а? Чуть руку себе не потянула.       Мелисса неловко улыбнулась, что-то пробормотав в ответ, и закрыла за собой дверь. Она с удивлением узнала кабинет, в котором Мелисса не была вот уже пару месяцев, с тех пор, как все репетиции Кастиэля и Лизандра перекочевали в подвал. Старый музыкальный класс. Воздух тут был спёртым, видимо поэтому Дебра открыла окно. На парте у входа валялась её большая сумка вся в заклепках, шипах, где-то выложена дорожка из страз — Мелисса раньше не видела у неё такую — а из неё торчали выпавшие предметы. Косметика, мобильный, какие-то коробочки. Странный набор для той, кто забежал в школу забрать вещи, куда она их класть то будет?       Дебра заметила её взгляд.       — Я тут прибарахлилась, а молния заела, прикинь? Думала ногтями подцеплю, только чуть не сломала, блин.       — У тебя возле дома, вроде, ремонтная мастерская была, отнеси туда.       Подруга махнула рукой, подмигнув.       — Да пофиг, новую куплю. Могу себе позволить.       И замолчала. Повисла неловкая тишина, которую Мелисса не нарушала, не зная, зачем вообще Дебра её сюда привела. А та смотрела куда-то в сторону, на старенькое пианино в углу. Затем медленно подошла к нему, провела пальцем по крышке. Осталась полоса в пыли.       — Знаешь, — голос вдруг стал тише, без обычной бравады, — я ведь не столько за вещами пришла.       — Есть одна вещь, которая не даёт мне покоя, но… Я не знаю, как говорить о таком по телефону, — она усмехнулась и стала опускать пальцы на клавиши. — Ты когда-нибудь чувствовала, что внутри что-то сломалось? Не болит даже. Просто… Пустота, что ли. Будто ты уже не можешь двигаться на старом топливе, а нового у тебя нет, и ты пытаешься петь, играть, а оно не идёт.       — Деб…       — Не надо меня жалеть, — резко оборвала она, но без агрессии. — Я не для этого говорю.       Дебра села на табурет перед пианино. Не играла — просто положила руки на клавиши, не нажимая.       — Когда я только подписала контракт и начала впервые работать, я была в восторге, из меня так и лились идеи, я будто… Горела этим, понимаешь? Тогда у меня ещё было это «топливо». — её пальцы коснулись клавиш, и она стала наигрывать что-то легкое между слов, словно это помогало ей собрать мысли в кучу. — Я всё писала, сочиняла, мы с ребятами могли не есть часами, но всё равно торчали в репетиционке.       Звуки оборвались, а потом Дебра повернулась к Мелиссе, опустив плечи. Мелисса поймала себя на мысли, что давно уже не видела подругу в таком состоянии. Этот вид вернул её мысленно на год назад, когда она только обсуждала с Мелиссой как будет справляться со всем в будущем. И Мелисса её тогда поддержала. И должна была поддержать сейчас.        — И сейчас что-то изменилось?       Дебра помолчала перед ответом, посмотрела по сторонам, а потом сказала:       — Ты будешь смеяться, но я поняла, что мне нужно вернуться к Кастиэлю. Просто, понимаешь… Когда мы были вместе, всё происходило само собой. Мы заряжали друг друга этой энергией. Мы любили друг друга. Вот, как рождалась музыка. Но я слишком поверила в себя, поверила настолько, что просто отрезала себе руки, которые помогали мне творить.       Она говорила быстро, обрывисто, подбирая странные выражения, но Мелисса улавливала в них логику. И замерла. Для того, чтобы Дебра признала свой промах, да ещё и такой… И ей даже не понадобилось десять лет для этого? Что ж, возможно, она действительно изменилась, просто запуталась. Её можно понять.       — А раньше ты говорила, что он вспыльчивый и всё портит. Получается, именно это тебе и нравилось. — Мелисса как-то не по-доброму усмехнулась, и Дебра это сразу заметила.              — Я много чего говорила. Сейчас хожу перед всеми извиняюсь. И перед ним тоже хочу. Знаешь, есть песня, — Дебра усмехнулась уголком губ. — Я написала её ещё до всего этого. Просто думала о нас и написала. Припев там простой. — она на слух подбирала ноты, ошибалась, но продолжала, а затем стала напевать на английском. — «Удержи меня своей любовью так, чтобы меня придавила гравитация. Не хочу больше сбегать, не хочу побеждать. Избавь меня от борьбы, защити от хаоса — лишь ты причина, по которой я жива сейчас»*.       И она запела. Тихо. Почти шёпотом.       Голос срывался на второй строчке, но Дебра не остановилась. Допела до конца — и замолчала.       В классе стало тихо так, что Мелисса слышала собственное дыхание.       — Я без него фальшивлю, Мел, — сказала Дебра, не глядя на неё. — Даже новые песни — фальшивка. Потому что я не знаю, зачем мне побеждать, если некому показать.       Мелисса хотела сказать что-то — это же не так работает, или ты справишься, или просто дай себе время. Но слова застряли в горле.       Дебра встала, подошла ближе, и тогда Мелисса увидела её поникшее, почти плачущее лицо.       — Я не прошу тебя вставать между нами или что-то вроде того. Я понимаю, я много всякого наговорила и сделала, но теперь я вижу это и просто хочу всё исправить. Я просто прошу не настраивай его против меня, если он спросит совета о нас или вроде того.       Мелисса не заметила, как у неё самой в глазах появились слёзы. Она даже не знала, что именно её так тронуло — песня, уязвимость подруги, скользкое чувство поворотного момента в жизни или всё сразу. Не знала, что сказать — и не сказала.       — Если я не верну его… я не смогу петь. Правда.       — Деб, это манипуляция, — тихо сказала Мелисса. — Ты же понимаешь?       — Понимаю, — ответила Дебра без тени улыбки. — Но это не делает её ложью. Я правда хочу всё вернуть. Хотя бы попробовать.       Мелисса сжала пальцы в кулак. Кольцо надавило на кожу.       — Хорошо. — Мел сжала губы и смахнула подступившие слёзы, её руки тряслись, и она не знала, куда себя деть.       Дебра кивнула. Улыбнулась по-доброму.       — Этого достаточно. Спасибо, Мел. Ты настоящая подруга.       Прощания получились скомканные.       В коридоре Мелисса прислонилась к стене и выдохнула. Внутри всё кипело — от злости, от жалости, от какого-то липкого бессилия.

Она манипулирует мной. Я же вижу. Но… что, если она правда сломана? Что, если без Каса она правда не может? И почему меня это вообще касается? Почему я должна выбирать?

      Она сжала в кармане телефон. Написала Кастиэлю, не глядя:       «Не видела тебя сегодня в школе, но приходила Дебра. Говорит, искала тебя, писала, но ты не отвечаешь. Не игнорируй её, ладно? Хотя бы выслушай»       Отправила. Сразу пожалела. Но стирать было поздно.       Мелисса пошла домой. И только на пол пути около рынка она остановилась. На улице уже темнело. Перед неё сбоку мелькнула знакомая фигура — Лизандр стоял у лавки, поправлял шарф, оглядывался по сторонам. Будто кого-то искал.       Она сделала шаг назад, чтобы он её не заметил.       

      Хотя... как я могу её судить, если сама прячусь, как дура?

      Вокруг зажигались фонари. Мелисса поправила сползающую сумку и пошла домой, стараясь не оглядываться.       Но на углу, перед самым поворотом, всё же бросила короткий взгляд назад.       Там уже никого не было.