Ser mi novio

За целый день Кёнсу что только не переделал. Он посмотрел короткий сериал, который был не таким уж и интересным. Разглядел каждый угол и царапинку в квартире, узнавая место, в котором теперь будет жить. Он попытался даже убраться! Но здесь было слишком чисто, чтобы что-то убирать. Поэтому Кёнсу решил заняться своим любимым делом — готовкой. Пусть продуктов было мало, но хоть что-то парень смог бы сделать. Даже обычные макароны с сыром. Готовка прошла слишком быстро, и Кёнсу уже не знал, чем занять себя до прихода Чонина. И дело не в том, что До очень скучает по нему и жаждет увидеть, а в том, что... ему одиноко сидеть одному в такой большой квартире, где нечем заняться. Кёнсу будет рад даже ссоре с Чонином, когда тот придет. Парень взглянул на часы. Скоро девять, а хозяина нет... Это вовсе не волнение, нет. Просто грусть и одиночество, которое хочется разбавить чем-нибудь. Кёнсу идет в комнату, чтобы посмотреть снова телевизор, и когда До уже сел на диван, он слышит отпирающий ключ в двери. Наконец-то! — чуть ли не взвизгнул парень, вставая на ноги и идя в коридор. Кёнсу встал чуть дальше от двери, чтобы, когда Чонин зайдет, тот не думал, что До ждал его. Зачем кому-то, кроме Кёнсу, знать об этом? Дверь явно была уже открыта, но никто не заходил, из-за чего парень начал нервничать. Мало ли это те вечерние гиганты, которые пришли сделать то, что не удалось вчера. Но через минуту дверь открывается и в квартиру вваливается Чонин, падая на пол и издавая стоны боли. — Чонин? Что с тобой? — вмиг подбежал Кёнсу, который был то ли в панике, то ли в шоке от увиденного. Но, скорее всего, первое. Руки До начинают трястись. — Чонин, что случилось? Наконец-то Кёнсу видит израненное лицо Чонина и пятна крови на рубашке. Паника охватывает всего До, не оставляя никакого спокойствия. Чонин еле-еле что-то бормочет, но Кёнсу ничего не понимает — шум в ушах все заглушает. — Чонин. Чонин... Я... я не знаю, что мне делать. Врача... Нужен врач... Поможет... А я... — Кёнсу пытается успокаивать Чонина, который его не слушает, но на подсознательном уровне он успокаивает сам себя, пусть это и не помогает. — Кёнсу, — смог с хрипотцой в голосе, но более-менее спокойно проговорить Чонин, сжав запястье парня, пытаясь сосредоточить внимание на себе, а не на ранах, — успокойся. Помоги мне встать и дойти до дивана. Кёнсу не сразу понимает, что от него требуют, и он все еще пытается понять, откуда кровь, но боль в запястье приводит разум парня в порядок, и Кёнсу тащит Чонина в комнату, после чего аккуратно кладет его на диван, а сам бежит искать аптечку, не представляя даже, где она лежит. Но, к счастью, Кёнсу находит ее быстро. — Дай аптечку мне и выйди, — с трудом выговаривая слова, приказывает Чонин. — Ты не сможешь ничего сделать. Я сам. — Не будь придурком, тебя всего трясет. Ты ничего сейчас не сможешь сделать. Кёнсу пока не сдает свои позиции и стоит на своем. — Чонин- — Кёнсу! — повышает голос Ким, из-за чего До подпрыгивает на месте. Лицо Чонина выражало явную злость. — Дай мне эту гребаную аптечку и выйди, пока я не встал и не ударил тебя! Кёнсу все еще мнется, пытаясь сделать правильный выбор. Но разум приходит постепенно, и До понимает, что даже не знает, как нужно пользоваться медикаментами, поэтому кладет аптечку на ноги Чонину и уходит в другую комнату, закрыв дверь. Сев на стул, Кёнсу начинает слишком много думать, устраивая так себе головную боль. Кто избил Чонина? Для чего им это нужно было? И какого он накричал на тебя, еще смотря с такой злостью в глазах? Все эти вопросы нужно было задавать не самому себе, а Киму, чтобы услышать ответ. Кёнсу не мог успокоиться. Перед его глазами недавно лежал человек, которому нужна была помощь, а он даже ничего не смог предпринять. Лишь нашел чертову аптечку, который мог сделать любой дурак. До вцепился в волосы, коря себя за несообразительность. Казалось, прошла целая вечность, и Чонин крикнул Кёнсу, позвав к себе. Парень сразу встает, чуть ли не бегом направляясь в комнату. Зайдя, До видит Чонина, лежавшего уже в чистой одежде на диване. Раны на лице были хорошо обработаны, из-за чего Кёнсу понимает, что Киму такое не впервой. — Можешь положить аптечку на стол? — подает голос Чонин, поднимая руку и указывая на коричневый стол, стоявший чуть подальше дивана. Кёнсу слушается Кима и всё проделывает быстро. Повернувшись после лицом к Чонину, До, оперевшись об тот же стол бедром, смотрит на не самый лучший вид парня. — Чего так смотришь? Жалко? — спрашивает Чонин, слегка усмехаясь. Кёнсу и представить не мог, что Ким может выглядеть так беззащитно. Хоть он и знаком с ним всего лишь какие-то сутки, но это ощущение, что До знает Чонина почти месяц, он не мог понять и объяснить. Потому что за два дня прошло больше каких-то событий, чем за два или даже три месяца. — Не знаю. Не представляю даже, как я должен реагировать на такую ситуацию. Пусть тебе покажется это странным, но я впервые вижу побитого человека в реальности. До этого только какие-то мультяшки да фильмы. Чонин улыбнулся, а у Кёнсу где-то внутри расплылось теплое чувство, которое было схоже с уютом. Сейчас До определенно чувствовал себя уютно, и его радовало то, что Ким даже в такой ситуации может улыбаться, что для Кёнсу было нереальным. — Кстати, завтра нам надо съездить на одно мероприятие. В виде пары, конечно же. — Уже вижу, как на нас будут тыкать пальцами и кричать во весь голос "ГЕИ! ГЕИ!". Чонин взрывается от смеха, кряхтя слегка от боли. Кёнсу вмиг подбгает поближе, успокаивая его, чтобы тот не причинял сам себе боли. — Всё. Прекращаю шутить, — серьезным голос проговорил Кёнсу, поддерживая сбоку Чонина так, чтобы тот вдруг резко не упал на пол от смеха. Лишней смерти здесь До не нужно. — Первая твоя шутка оказалась очень смешной. — Чонин всё никак не мог успокоиться, даже при острой боли в области живота. Его это совсем не останавливало. — Всё-всё, прекращай. Мне твой труп выволакивать из квартиры не хочется. Через пару минут Чонин смог взять себя в руки, перестать смеяться на всю квартиру и уже преспокойно лечь на диван с приподнятым настроением. Ким сосредоточился на лице парня, который, вновь оперевшись об стол, смотрел в глаза Чонину. Каждый думал о своем, но никто не мог и слова проронить. Тишина была угнетающе-темной. Пусть увидеть ее было и нельзя. Ощущение, как в тот день, когда Чонин обиделся, едва мы были знакомы, вспомнилось вдруг у Кёнсу. А у Чонина мелькали другие мысли, о которых Кёнсу нежелательно знать, как думал сам Ким. Чонин все смотрел и смотрел на парня, а Кёнсу становилось неловко. Снова. И, кажется, Ким это понял, вдруг прерывая тишину. — Почему ты не спросил меня, что со мной случилось? Кёнсу приподнял бровь, как обычно делает это Чонин, удивляясь вопросу. А если серьезно, то почему, Кёнсу? Тебя совсем недавно разрывало на куски от вопросов в твоей голове, а сейчас ты попросту о них забыл. Почему? — Разве меня должно это волновать? — врёт Кёнсу, не показывая даже вид, что чуть ранее он просто сходил с ума от любопытства. — Твоя правда, — как-то с досадой отвечает Чонин, разрывая замок из пальцев и трогая то лицо, то ухо, то шею. — Я сегодня устал, — почему-то делится парень с Кёнсу, хотя Ким понимает, что, скорее всего, До наплевать, поэтому добавляет, что хочет спать, чтобы Кёнсу не подумал ничего лишнего. Чонин повернулся на правый бок, тихо простонав от боли, чтобы не было слышно, но Кёнсу был слишком близко, чтобы не услышать этого. До понимает, что сегодня он будет спать на полу, и он как бы не против, потому что видя состояние Чонина, сразу понятно всё. Только Кёнсу не может спокойно спать на полу. И утром его спина будет ныть от пронзающей боли. Но Чонину явно хуже, поэтому Кёнсу просто пытается смириться, отправляясь в другую комнату, потому что спать он пока не хочет.

***

— Кёнсу! — зовет Чонин парня, пытаясь сосредоточить внимание на себе, но Кёнсу будто не слышит его и продолжает стоять напротив зеркала, все трогая свой галстук, который идеальной подчеркивает мужественность До. Только сам Кёнсу этого не замечает и продолжает нервничать. Чонин уже раз сто звал его, но все было без толку, поэтому Киму пришлось встать и подойти сзади парня, положив при этом руки на его плечи. Кёнсу слегка вздрогнул от неожиданности, потому что даже в зеркале он не заметил Чонина. — Успокойся, Кёнсу. — Чонин начал разглаживать и так идеально сидящий на Кёнсу пиджак. — Мы еще даже из дома не вышли, а ты весь трясешься. Почему ты так боишься вообще? Кёнсу расслабился под руками Чонина и почти забыл обо всем. Но как только Ким задал вопрос, всё снова пришло на свои места. Кёнсу немного отошел вбок, чтобы сбросить руки Чонина со своих плеч, и повернулся к нему лицом. — Это будет неловко... когда... когда все узнают... узнают, что я типа гей, — еле-еле выговорил Кёнсу, опустив глаза в пол. Чонин пытается не засмеяться, но через каких-то коротких пять секунд он взрывается от смеха, ударив сильно себя по ноге. Кёнсу, как кажется Чонину, надул от обиды щеки, но это не точно. Мало ли что могло привидеться Киму в порыве смеха. — Кёнсу, ты слишком милый, — продолжает смеяться Чонин. — Заткнись. — Погляди на свое милое лицо. — Заткнись! Я ухожу. — За очередными печеньями на кухню? Кёнсу смотрит на Чонина исподлобья, приподнимая одну бровь, а тому становится не по себе. — Не смотри на меня так, с таким лицом ты не выглядишь мило, — в шутку произносит Чонин, но, видимо, задевает Кёнсу еще сильнее. — И разве это неправда про печенье? Ты за два дня проживания здесь съел все мои запасы на два года! До цокает языком и уходит все-таки на кухню, громко закрыв за собой дверь, из-за чего Чонин подпрыгивает на месте. — Прекращай дуться, — уже сидя в машине Чонин пытается выпросить прощения, только Кёнсу слишком обидчивый. — Ну Кёнсу! — Чонин кладет свою руку на колено парня, слегка поглаживая, но нашему мистеру До это категорически не нравится. Он же не гей. Поэтому с какой-то неприязнью сбрасывает чужую руку и продолжает смотреть в окно. Чонина задевает такое поведение Кёнсу, поэтому Ким даже немного отодвигается от парня, думая у себя в голове, что мало ли того стошнит прямо в машине от его прикосновений. Хотя Чонин все прекрасно понимает. То прикосновение было лишним, ведь Кёнсу изначально говорил, что он не из этих, но его лицо, когда Ким положил свою руку на ногу парня, показывало отвращение не к этому поступку, а к самому Чонину... — Зато, я смотрю, ты перестал нервничать, — последнее, что сказал Чонин. А дальше одно молчание. Машина остановилась, и водитель наконец-то подал голос, сказав, что они прибыли на место. Чонин кивнул, а Кёнсу уже вышел, рассматривая здание, в которое они собираются войти. Ким закрыл за собой дверь, и машина сразу же уехала, оставляя парней друг с другом. Чонин стоял чуть позади, боясь пойти рядом с Кёнсу. А Кёнсу ждал, когда Чонин будет на одном уровне с ним, чтобы пойти вместе. Как иронично. — Так что за мероприятие? — наконец-то заговорил Кёнсу. Его голос звучал слишком ровно, Чонину это не понравилось. — Сложно объяснить... Это что-то похоже на... — Чонин задумался. Сложно было придумать этому мероприятию название. — Я не уверен, что таким мероприятиям можно дать название... Там собираются как и геи, так и лесбиянки, а еще люди, которые принимают нас такими, какие мы есть. И считают нас действительно людьми, а не какими-то демонами, которые идут против природы. — Какой толк от того, что ты ходишь сюда? — Кёнсу поворачивается лицом к сзади него стоящему Чонину, чем удивляет его, и делает маленький шаг вперед. Чонин пытается не подавать эмоций. — Там есть люди, которые могут помочь в продвижении моего бизнеса. Есть те, с которыми можно начать работать. Геями и лесбиянками могут быть не только маленькие люди. На самом-то деле они везде. Просто тщательно это скрывают. Себе дороже ведь. Но, наверное, в первую очередь я делаю это для души. Клубы — не то, что мне нужно. Там обычно гетеросексуалы. А гей клубы... Они не для меня. Мне приятнее выпить дорогое вино и понаслаждаться действительно интересными людьми, а не каким-то хламом, который только и думает, как бы присунуть мне в зад. — Стоп-стоп, ты, получается, пассив? — Кёнсу улыбнулся. — Нет. — Снова эта усмешка Чонина, но До совсем не против. — Но с таким прекрасным личиком все геи теряют разум и хотят лишь одного. Хм. Я тут подумал, почему они не хотят, чтобы я им присунул? Я что, настолько плохо выгляжу в роли актива? И Кёнсу засмеялся. Действительно засмеялся. Со звонким смехом и улыбкой на глазах. А у Чонина все свернулось внутри от такого, и он смог лишь тепло улыбнуться на реакцию парня. Чонин смотрел в счастливые глаза Кёнсу и не понимал. Ничего не понимал. Как, почему и что. Он такой... отстраненный, закрытый. Но иногда он может открыться, совсем чуть-чуть. Но это уже слишком много для Кёнсу. И Чонина, в принципе, тоже. Узнавать Кёнсу для Чонина не было как интерес в секретах парня. Это было как что-то приятное и нужное. Что-то, что успокаивало Кима и делало его счастливым. А еще Чонин все простил Кёнсу. — Как твои раны? — вдруг поинтересовался До, а удивление Чонина мгновенно выдало лицо. — Почему ты так удивлен? Я тоже имею сердце, между прочим. — Всё в порядке. Пойдём. — Ким протянул ладонь парню, но тот не решился вложить свою в его. — Точно? — переспрашивает Кёнсу. Чонин понимает, что зря опять сделал такой жест в его сторону и, положительно мотнув головой, пошел вперед, оставляя Кёнсу сзади одного. Но не прошло и пяти секунд, как он подбегает к Киму и берет его за руку, заставляя кожу Чонина покрыться мурашками. Он не сдерживается, и на его лице расцветает самая счастливая улыбка, которая когда-либо была. Этот момент определенно запомнится навсегда в голове у парня. А может, даже и другого тоже.

***

Чонин снова ушел куда-то от Кёнсу, сказав, что заметил какого-то важного человека. Так он уже делал слишком много раз за последние два часа, находясь здесь. И До как-то перестал верить этой отговорке на третий уход. Кёнсу понимает, что Чонин не обязан находиться только с ним, но приводить и кидать тоже как-то не по-человечески. Хотя здесь находиться не так уж и скучно, как изначально думалось Кёнсу. Он с детства любит наблюдать за другими, а здесь много чего интересного происходит. К примеру, один паренек врал своему возлюбленному, что он не бисексуал, а гей. А когда этот самый возлюбленный узнал правду, то началась ругань, чуть не дойдя до драки. Пусть причина для ссоры не такая уж и веская. Какая разница: би или гей, если в любом случае любишь свой пол. Кёнсу заметил в толпе Чонина, который кого-то выискивал, и по его лицу можно было понять, что он нервничает. И мало вероятно, но вероятно, что тот человек, которого ищет Ким, может быть Кёнсу. Только он даже не сдвинулся, чтобы показать свое местонахождение. Ему было приятно наблюдать, как Чонин кого-то ищет. А еще было бы приятнее, если бы это был он сам. Вдруг где-то раздался выстрел и женский крик, из-за чего все запаниковали. Люди в толпе начали разбегаться по разным сторонам, толкая друг друга, а те, кто стоял у стен, спокойно продолжали пить алкогольные напитки из своих бокалов, будто ничего сейчас и не произошло. Только Кёнсу не входил в этот список. Он моментально начал искать глазами парня, который все-таки появился перед ним. — Надо уходить! — слишком зло сказал Чонин. Ему явно до этого кто-то испортил настроение. Кёнсу кивает и сначала хочет подойти к столу, чтобы поставить свой бокал на стол, но Чонин резко тянет парня за собой, из-за чего бокал выпадает из рук, разбиваясь вдребезги. — Некогда вещи раскладывать по столам! — кричит Чонин, тем самым пугая Кёнсу. — Что случилось? — До бежит за Кимом, едва поспевая. — Кёнсу, не сейчас. — Я имею право знать! Чонин все еще куда-то бежит через толпу, держа Кёнсу за руку. Ким впервые так зол на всех и вся. Но в первую очередь на себя. Надо же было таким придурком родиться! — Ответь! — Кёнсу резко останавливается, выдирая свою руку из крепкой хватки Чонина. Он же, повернувшись лицом к парню, ничего не говорит, зло смотря в глаза До. Кёнсу, не беси, не беси, не беси! — лишь это в голове Чонина. Ким все так же смотрит в глаза Кёнсу, не отводя в сторону. Но какой-то мужчина, толкая До в плечо, прерывает зрительные молнии Чонина, и это время как раз для того, чтобы снова схватить Кёнсу за руку и потащить за собой. В этот раз он уже не сопротивляется, потому что понимает, что ответа явно не дождется. Чонин повел их куда-то наверх. Чуть ли на крышу. Но на третьем этаже Ким нашел какую-то каморку и толкнул туда Кёнсу, зайдя следом, закрыв за собой дверь. — Чонин- — Кёнсу, прекрати. Я ничего не скажу тебе. Чонин, оперевшись об стенку, проскользнул вниз, пододвинув ноги к себе. В такой тишине была слышна его одышка. Было слишком темно. Тихо. Неловко и страшно. Кёнсу сел рядом с Кимом, но достаточно далеко, не позволяя слишком сильной близости. — Почему мы здесь? Зачем ты сюда нас привел? — Кёнсу, я просил тебя- — Нет, Чонин! Ты не понимаешь! Там, внизу, был выстрел, а потом женский крик! Ты знаешь все и можешь держать себя в руках! А я от незнания и страха умираю внутри! Ты не представляешь, как мне страшно. Как быстро от этого бьется моё сердце! — Кёнсу, прекрати! Ты сам ничего не понимаешь! Я... Я не могу ничего тебе сказать. Это тебя не касается никаким боком. Прекрати. Кёнсу, прошу. Прошу... Чонин начал бить себя тыльной стороной ладони, пытаясь не заплакать от чего-то. Кёнсу, увидев его состояние, замолчал, лишь напоследок добавив: — Мне правда страшно, Чонин. Впервые в жизни так страшно... Кёнсу прикрывает глаза, подобрав к себе ноги и обвив их руками. Чувство страха никуда так легко не уйдет. Кёнсу все прокручивает и прокручивает у себя в голове тот крик и выстрел. Он не может не думать об этом и стереть из головы уж тем более. Внизу могло случиться все, что угодно. Смертельное ранение или сразу же убийство. А та паника в глазах гостей... Это было ужасно. Теплый воздух на лице Кёнсу заставляет открыть его глаза. Он не успевает ничего сказать, как губы накрывают другие, более мягкие. Ладонь Чонина лежит на щеке Кёнсу, слегка поглаживая ее, доставляя некое удовольствие. До ничего не может сделать: руки будто окаменели, ноги тоже, а легкие и вовсе перестали работать. Чонин медленно отодвигается, не открывая глаза, а Кёнсу не перестает смотреть вперед, перед собой, боясь взглянуть на рядом сидящего парня, который — кто же знал! — поцелует его в такой момент! — Прости... Это от страха. Мне становится легче, когда я кого-нибудь поцелую. Кёнсу нечего ответить. Он даже не знает, что думать на такое. А как реагировать уж тем более. Но теперь он понимает Чонина. От поцелуя действительно стало легче. — Прости еще раз. Давай посидим здесь пару минут и потом выйдем через черный вход. Кёнсу, словно проглотив язык, кивает, пусть в темноте это и мало заметно. Но Чонин всё равно все видит.