Эпизод 13: «Звон стекла»
26 августа 2020 г., 23:02
Драко Малфой трансгрессировал к границам защитного купола поместья и стремительным шагом пересек расстояние до крыльца дома. Птицы-наблюдатели активизировались, завидев его, и перелетели на живую изгородь, внимательно наблюдая за объектом. Не получив никакого сигнала опасности пока Драко открывал дверь, они снова расселись по крыше и деревьям на территории поместья.
Молодой человек всеми силами унимал дрожь по всему телу, хоть на улице и стоял дикий зной. Он не слышал показательное чириканье птиц и шум листвы. Он слышал только яростную пульсацию крови в ушах и вибрацию рычания своей альфы.
Трясущимися руками Драко закрыл за собой громоздкую дверь и рвано выдохнул, сползая по ней на пол. Взявшись за ворот, он одним движением вырвал верхние пуговицы своей белоснежной рубашки, пытаясь вздохнуть полной грудью, но это не помогло. Становилось очень жарко, зрение падало и затуманивалось красной пеленой — Драко терял контроль над сущностью. Её вой становился протяжнее и глубже, пронизывая носителя насквозь. Все мышцы на теле налились свинцом, альфа будто поедала Малфоя изнутри. Агония потери своей пары, тоска по которой сводила с ума долгие месяцы, изламывала сущность, уродовала и истязала её. Каждую толику этой боли сполна прочувствовал на себе Драко.
Он застонал, от боли резало глаза. Обхватив себя руками, он зарычал:
— Почему ты уже не сдохла? Я не могу больше, не хочу чувствовать всё это. Твои поганые инстинкты, — альфа завизжала так, что парень заткнул уши, пытаясь заглушить этот крик, слышный только ему одному.
В следующий момент, резким порывом в душе поднялась животная ярость, наполнившая его тело силой. Драко смог резво подняться на ноги, видя всё своё окружение в красноватых оттенках. Альфа велела ему идти в кабинет главы рода.
Будто и не было минутой назад никакой агонии, Драко быстро дошел до кабинета и, войдя, замер посредине комнаты. Он хотел сжечь это место дотла — омут всех его проблем. Жизнь под эгидой чистоты крови, важности семейного долга и положения в обществе — всё зарождалось и закоренялось здесь. В этом омуте Драко похоронил Гарри Поттера, похоронил их совместное будущее. Дважды.
Первой на пол полетела коллекция немецких статуэток — подарок Блэков — которую так увлеченно рассматривал Поттер в свой последний день пребывания в поместье. Они разбивались с резким звуком, звон фарфора и стекла разлетался по дому. За статуэтками полетели старинные часы и книги, картины разрывались прямо на стене и обрубками летели на ковер.
Альфа ревела как раненая волчица, управляя сознанием Драко и направляя его руки к старинным вещам, которые веками копились его семьёй, передаваемые от главы рода к наследнику или наследнице. Всё растворялось в безумии одной единственной сущности.
***
Юный лорд сидел около панорамного окна среди последствий своей истерии и смотрел на тёмный силуэт деревьев, окружающих границы родового поместья. Наступал вечер, птицы-наблюдатели пересаживались на близлежащие к дому позиции, чтобы лучше контролировать ситуацию около дома. В тоже время Драко игнорировал колыхания в камине — разумеется, Оливер Вуд желал поинтересоваться причиной его отсутствия на охраняемой территории и отчитать за несанкционированный выход за её приделы. Две птички подлетели вплотную к окну и он пустил их внутрь для плановой проверки самого дома изнутри. Они замерли посреди развалин кабинета и недоуменно посмотрели на его хозяина. — Всё в порядке, — отмахнулся тот и волшебные создания устремились в коридор. Драко снова посмотрел вдаль. В лучах закатного солнца по его зрению ударил блик от фамильного перстня и он обратил на него внимание, выставив руку перед собой. Кольцо было доверху наполнено магией рода, защищая своего носителя от магических посягательств и подпитывая его природную магию, оно переливалось на солнце и магически вибрировало тёплой и с детства знакомой Драко аурой. Оно выбешивало. Не долго думая, резким движением блондин сорвал его с пальца и зашвырнул глубоко в темноту. Покинув кабинет, он почувствовал сильную тоску, поднимаясь на второй этаж дома. Перед глазами всплывали кадры прошедших выходных, образ Поттера, слоняющегося в домашней одежде Драко по этим коридорам. Альфа снова заскулила, пронзив виски носителя резкой болью. — Заткнись… — зашипел он. — Заткнись! Вой усиливался, Малфой сжал голову, осознавая то, что снова приходит в звериную ярость. Сцены с Поттером чётко вспыхивали в его сознании, приводя сущность в бешенство. К реальности Драко возвращалось то адово время, когда каждый час наедине с самим собой был испытанием для психики. На этот раз у него получилось удержать контроль последними силами своей же природной магии и заглушить вой до минимального скулежа. Глубоко выдохнув, Драко с решительностью посмотрел в сторону семейной библиотеки в дальнем конце коридора. Среди множества и множества стеллажей в библиотеке Малфоев была одна единственная полка, где хранились копии книг из Запретной секции Хогвартса, касаемые самых различных тем сложнейших магических искусств. Без сомнений, там можно было найти и книги об омегаверсной магии, раз уж Гарри Поттер обнаружил их в избытке в библиотеке Хогвартса. Пробежав глазами, Драко остановился на красном корешке с названием «Отторжение сущности. Причины, ритуалы, последствия.» Альфа почуяла неладное, когда носитель открыл разворот с ритуалами отречения от сущности альфы. Она начала изводить Драко, завывать и возмущенно урчать. Слизеринец подавлял её. — Твоего мнения не спрашивали. Хочешь быть кустом смородины или колибри? — усмехнулся он. Альфа взвыла с такой силой, что Драко дернулся. — Это же не смерть как таковая, всего лишь изменение оболочки. Так будет лучше для нас обоих.***
Там, где приземлился фамильный перстень, полностью отсутствовал солнечный свет — это были глубокие заросли можжевельника, разросшиеся уже вне защитного купола поместья. К блестящему колечку приблизился тёмный силуэт в чёрном капюшоне и приподнял его над землей с помощью заклинания левитации. — Знакомая вещица, — задумчиво проговорил Кормак, разглядывая перстень. В его голове тут же сложился подлый план, касаемый того, как ещё красочнее он мог раздробить мироощущение своего пленника на Гриммо. Малфой вряд ли теперь куда-нибудь денется из своего родового гнезда, отчего выжидать его придётся ещё долго, а красочное шоу продолжить хотелось. Кровавый Дракон вернулся в лондонский дом мракоборца и обнаружил полное отсутствие какой-либо жизни в нём. Света не было ни в одной комнате, магическая энергия сосредоточилась только в обители его зеркальной покровительницы. Приближаясь к двери комнаты, Кормак заметил неестественно-дневное освещение для вечернего времени суток, тянущееся по коридору. Сжав палочку, он толкнул ладонью приоткрытую дверь и увидел лежащего на полу Гарри Поттера, заботливо накрытого пледом. Под его головой была подушка из спальни на втором этаже, рядом стоял кувшин с водой и чаша с влажным полотенцем. «Обморок», — пронеслось в голове Маклаггена голосом Желании, которая проецировала на всю комнату просторы графства Уилтшир. Именно их отсвет Кормак в коридоре. Он посмотрел в зеркало и пожал плечами. — Готов поспорить, что их гормональные фоны пока ещё связаны между собой, — он присел на корточки возле Гарри, задумчиво вглядываясь в него. — Из воспоминаний у него больше ничего полезного и не возьмешь. Пусть остывает, хорёк тоже беснуется по поместью. Поттера лихорадило, даже в свете простор Уилтшира его метка светилась ярко-красным пламенем, выделяясь на бледной шее и будто сигнализируя носителю об опасности. Кормак ухмыльнулся. — Ты должна знать: его омега действительно окончательно мертва? — по его рецепторам ударила положительная аура Желании. «Переход сущности нельзя назвать «смертью», но вернуться в тело носителя уже гипотетически нельзя, учитывая все роли омеги Гарри. Теперь она сосуществует в метафизическом пространстве по-соседству с его человеческой душой.» — То-есть, Малфой не может чуять в нём «самку»? — нахмурился Маклагген. «Нет, его привязанность построена на человеческих чувствах и…» — Пф, так романтично, что меня тошнит, — он выпрямился и покачал головой. — Не знаю, на что способны слизеринские брошенки, поэтому, — из кармана показался фамильный малфоевский перстень, — оставлю это здесь. Прощальный подарок всегда кстати. Колечко теперь поблескивало рядом с кувшином с чистой водой, отражая в нём свою могущественную энергию. Маклагген кивнул самому себе и молча вышел из обители Желании, которая постепенно перевела пейзаж Уилтшира на отображение звёздного неба. Когда Гарри наконец пришел в сознание, Желания позаботилась о том, чтобы убрать всю уходовую утварь вокруг его ложа, но не притронувшись к кольцу. Молодой человек открыл глаза и приподнялся на локтях — вокруг было спокойно и тихо, не считая журчание воды на кухне, где через дверной проем виднелась левитирующая сковородка с щеткой для мытья. Гарри потянулся, всё тело ныло от долгого сна. С голове лениво ворочались воспоминания прошлого дня, вызывая в организме тошноту. Заставив себя подняться на ноги, Поттер вышел в коридор, где его уже заметила Желания. Её аура дернулась от его присутствия, сковорода замерла посреди кухни. Сущность гадала, заметил ли мракоборец оставленный трофей. — Я хочу поговорить с Маклаггеном, — ноль реакции в ответ. — Я знаю, что вы общаетесь через этот чертов осколок. Позови его сейчас же! Кормак появился через несколько минут, пока Гарри сидел в собственной гостинной как незваный гость, за которым внимательно приглядывала сущность проклятого зеркала. Он оказался совсем недалеко — на втором этаже дома мракоборца и, как выяснилось, больше не принимал оборотное зелье, представ перед Гарри в своём привычном обличии высокого светловолосого гриффиндорца-выскочки. — Заместитель главы Аврората желал меня видеть? — приторным голосом поинтересовался он. — Всё не просто так, — сложив руки на груди, серьезно сказал Гарри. — Вчерашний маскарад не был обычным развлечением. Ты мог убить Драко Малфоя, но ограничился представлением, ради чего? Разорвал отношения, что помешает тебе воспользоваться льготами моей внешности при встрече с ним. Ты был на расстоянии метра, но теперь отдалился на сотню. Для чего? — Думаешь, я выхожу на сделку с Министерством? — улыбнулся Кормак, устраиваясь в полюбившемся кресле напротив дивана. Его атласная мантия переливалась в лучах утреннего солнца. — Думаешь, у меня есть условия, которые могут спасти жизнь твоему ненаглядному слизеринцу? — он, откровенно, смеялся. — Вынужден тебя разочаровать, я не настолько мелко плаваю, мистер Поттер. — Потому что ты трус, Кормак, — резкий скачок запаха альфы Кормака заставил Гарри сощурится. — Ты всегда им был и во всех отношениях. Ты ни одно дело в своей жизни ещё не смог довести до конца. Ни одно, — ударом по «больному» стал намёк на их несостоявшиеся отношения. — У тебя и чёткой цели уже нет, ты убиваешь ради шоу. Драко остался единственной весомой целью, но тебе было интереснее ковырять дальних родственников Диммока Эйвери, чем пустить Аваду в лоб своему настоящему противнику. — По-твоему, я артист? В таком случае, мне понадобится реквизит, — Кормак резко встал и куда-то вышел, Гарри даже на секунду растерялся. Однако, он быстро вернулся, сжимая в ладонь что-то совсем небольшое. Поттер встал навстречу, не желая встретить противника так близко сидя. Маклагген, с победоносной улыбкой на лице, протянул ему сжатый кулак. — Считай этот подарок триумфальным концом моей карьеры Кровавого Дракона и напоминанием о ней, — он раскрыл ладонь и на пол между волшебниками упал старинный малфоевский перстень. Поначалу Гарри не понял что именно он перед собой увидел. Он смотрел на кольцо толи не узнавая его, толи не понимая, что оно может делать на его ковре отдельно от своего хозяина. — Драко Малфой умер сегодня ночью, — острым лезвием по слуху ударили эти слова. — Через пару часов его изрубленное тело обнаружил Вуд со своей свитой и сообщил тебе… Ах, да, — вздохнул Кормак, с издевкой наблюдая за ступором своего пленника. — Ты же валялся без сознания посреди Гриммо, не заботясь о происходящем. Ты не прибыл на место убийства последней жертвы Кровавого Дракона. Не отрывая взгляда от кольца, дрожащими пальцами Гарри коснулся метки принадлежности на шее. Холодная. Она застыла. Альфы Малфоя больше нет. Самого Малфоя больше нет. В груди что-то звонко лопнуло, Гарри взвыл от шока. Ноги не удержали его и, упав на колени, он задрожал от раскатов отчаяния и боли, сотрясаясь в крике. Маклагген отшатнулся от него, его альфу будоражила наблюдаемая агония мракоборца. Она заурчала, вызывая у своего носителя безумную улыбку. Предметы в гостинной неожиданно затряслись, будоражимые странной вибрацией. Чем сильнее было страдание Поттера, тем сильнее Кормака напрягала обстановка вокруг них. Цветочные горшки и вазы быстро полопались, кресла и диван ходили ходуном вокруг волшебников. Гарри чувствовал, что горит. Горит изнутри: все его органы разом лопаются, разбрызгивая горячую кровь по телу, которая тут же запекается в один пылающий и пульсирующий ком. Он забыл про Кровавого Дракона, про Желанию, которые присутствовали с ним в одном пространстве. В воспалённом сознании, помимо сплошного ужаса, пульсировала мысль что его могли пытать, вызывая такую боль и агонию. Возможно, он всё это время со дня встречи с Маклаггеном был под непрерывным «Круциатусом», но только сейчас начал ощущать его физическое воздействие. В сознании билось только одно слово: «Драко. Драко… Драко.» Возникали образы его лица, глаз, волос. Звук его голоса и шепота, который всегда лишал Гарри воли, в какой бы сущности он не был. И умер он с уверенностью, что Гарри Поттер отверг его чувства и любовь. Жизнь любимого человека забрал поехавший мальчишка, всего на год старше Драко и Гарри. Он убил его. — Какого хрена ты вытворяешь?! — голос убийцы молнией пролетел в голове Поттера. Он не видел ничего, его очки также лопнули от магического напряжения в комнате. Но видеть, как оказалось, ему было совсем не важно. Взору Гарри предстал совершенно другой мир. Он был в том измерении, где всё вокруг представлялось в виде магических аур. Они переплетались между собой, разливались по цветам и формам, складывались в человеческий и звериный образы. Сквозь стены Гарри видел четкий образ зеркала «Еиналеж», но с ним в комнате, присев на колени около, находилась сама душа зеркала — женский, безликий силуэт Желании. «Гарри…» — она плакала и Поттер слышал её. Не видел черт лица, но ощущал как колышется её аура, так дрожит её голос в его голове. Он опустил взгляд на своё тело — длинная, белоснежная шерсть развивалась словно на ветру. На руках шерсть заканчивалась на запястьях, как узкие манжеты рубашки. Гарри чувствовал себя в тёплом коконе, исходящим из жара в его груди, который истлевал, прогревая каждую его кость. Мир наполнился запахами, цветами и вибрациями. Омега. Она вернулась. И сейчас Гарри видел её глазами. Видел мир сущностей. Подбадриваемый утробным урчанием, Гарри встал на ноги. Тёмный образ Кормака, весь покрытый чёрными перьями, дернулся от него назад. Скорее всего, убийца пытался применить к нему уйму заклинаний, но что-то рассеивало их на пути к цели. Шаги давались гриффиндорцу очень легко, будто он и не состоял на первый взгляд из тонны густой белой шерсти, покрывающей всё его естество. Он протянул в сторону Маклаггена руку, ведомый волей сущности, и тот застыл на месте, лишь чёрные перья испуганно затрепетали. Гарри пригвоздил его к месту без помощи палочки. Как оказалось, ему не пригодилась палочка и для того, чтобы всем сердцем пожелать забрать у Кровавого Дракона его никчемную, поганую жизнь.***
Гарри лежал на спине среди разрушенной гостинной, у дальней стены которой валялся остывающий труп Кормака Маклаггена, и смотрел в потолок. Он вслушивался в своё тело, как стучало сердце, раздувались лёгкие, как глубоко-глубоко мурчала его омега. Будто маленький ребёнок, она исследовала его заново, пробираясь в каждый уголок и обживаясь. В ладони Гарри сжимал фамильный перстень рода Малфой, согревая его своим теплом. Здесь, в тишине своего отвоеванного дома, он позволил себе плакать в память о Драко. Не взахлеб, просто отпустить поток жгучих жемчужин вниз по скулам на запачканный пылью и кровью ковёр. Желания сидела около камина, будто напуганный ребенок. Стоило ей двинуться с места — омега Гарри шикала на неё, оплетая носителя в кокон своего запаха. Поттер чувствовал и видел каждое движение их обоих. Он не понимал, что конкретно произошло с его телом. Эмоциональный всплеск, связанный со смертью Драко, будто разорвал его на две части, что позволило омеге как бы «занырнуть» в его тело? Похоже на то. Гарри был опустошен ментально с одной стороны и наполнен доверху с другой. Сфокусировшись через какое-то время на потолке, Поттер вспомнил, что его сломанные очки всё ещё лежат рядом. Он приподнялся и взял их в руку. Последнее, что он хотел сделать — это воспользоваться помощью палочки Маклаггена. Поэтому, сконцентрировавшись на уйме энергии, бушевавшей внутри, он обхватил искореженную оправу пальцами и закрыл глаза. — Репаро… — по руке прошло тепло и очки восстановились в ту же секунду. Гарри восхищенно выдохнул, омега ответила ему радостным всхлипом. Надев очки, Гарри посмотрел в сторону светящегося сгустка энергии около камина и произнес: — Сними купол и все заглушающие в доме, — Желания вздрогнула, поток ауры голубоватым сиянием метнулся к выбитому окну. Красноватое свечение рассеивалось, Гарри начинал слышать звуки улицы и голоса людей. Он обернулся, посмотрев на тело Кровавого Дракона. Первым делом, ему было нужно связаться с Вудом.
