Осколки (Дилогия "Зеркаль". Часть 2)

      Новый день в Отделе международного магического сотрудничества для Драко Малфоя начался неважно. Первым делом он узнал о случившемся с Блейзом Забини и его матерью из звонка Пэнси Паркинсон в его кабинет. Сама Пэнси упомянула, что забаррикадировалась с родителями дома, и умоляла Драко о том же. Но тот довольно пространно отвечал на её мольбы, больше уговаривал саму девушку максимально позаботиться о благополучии собственной семьи.       Позже, когда Драко снова занялся разгребанием иностранной почты, то наткнулся на одно свежее письмо без обратного адреса из Токио, адресованное заместителю главы Аврората — Гарри Джеймсу Поттеру. Поставив на письме метку «принято к переводу», Драко нетерпеливо разорвал конверт, где была обычная бумага с рукописным подчерком.

      «Здравствуй, Гарри.       Надеюсь, что у вас с мистером Малфоем в Министерстве дела идут намного лучше, чем в нашей штаб-квартире. Я и Форукава получили по выговору, разгребаем архивные дела, да гоняем малолетних хулиганов по Токио. Совет не утихает в гонениях на Великобританию, клянёт и вас, и нас, и Кровавого Дракона в частности.       Мне очень жаль, что нам не удалось поговорить до вашего возвращения домой, но Форукава запретил мне покидать штаб-квартиру по вашего отъезда. Понимаю, что тебе сейчас очень трудно, а этот выродок только учащает свои нападки на магические семьи бывших пожирателей. Я очень надеюсь, что скоро вам удастся его арестовать…       И мы сможем в скором времени встретиться. Это было довольно странно, но сейчас, спустя время после нашего расставания, я хотела бы признаться тебе, что очарована. Не столько тобой, как Избранным, а как действительно очень добрым и храбрым парнем. Ох, даже переносить эти слова на бумагу на самом деле очень сложно.       Надеюсь, что ты немного разобрался с ситуацией, произошедшей с твоей омегой. Снова замечу, что мне очень жаль, но, как мне удалось узнать, такое совсем не ново и беты, являющиеся когда-то альфами или омегами, продолжают довольно счастливо жить без своих сущностей… С другими альфами или омегами, которые их искренне полюбили. Я хотела бы быть твоей опорой, если это когда-нибудь станет возможным, Гарри. Я не говорю о том, чтобы заставить тебя полюбить меня или мою альфу. Просто, если тебе когда-нибудь будет интересно продолжить наше общение, то к письму прилагаю свою визитку с адресом, где ты всегда сможешь меня найти. Буду рада поддержать тебя и помочь всем, чем смогу.

С любовью, Аяни Ямиго»

      Пока английский дипломат, по долгу службы, дописывал лист с переводом, в его голове грудой сыпались вопросы: откуда Аяни знает об омеге Поттера? Успела ли японка что-то сказать ему о своих чувствах за время, что они были в Токио, особенно, пока Драко провалялся в гоне? Какого черта она вообще себе позволяет?!       Блондин подавил первичный порыв сжечь злосчастную бумажку или сделать вид, что это письмо случайно попало в отсек утилизации. Он нарочито аккуратно сложил всё обратно в конверт и сунул в карман собственной серой мантии. Разобраться с этим недоразумением у него будет время позднее.

***

— Как бы замечательно это всё не звучало, Гарри, но я против, — Гермиона водила палочкой над белой сферой в своей лаборатории, а её друг-мракоборец стоял рядом, сложив руки на груди. — Думаю, что весь магический мир очень благодарен твоей омеге за её жертву, но за третье пришествие Волан-де-Морта её точно никто благодарить не будет, я тебя уверяю. — Да меня просто очень гложет эта неопределенность. В плане, что с одной стороны, я помню как тяжело было в подростковом возрасте мириться с омежьими потребностями, — Гарри почесал затылок, — и как я желал от них избавиться. А с другой… Кхм… Узнав о её смерти, я почувствовал себя… Неполноценным что-ли? — Перестань, Гарри. Почти все, с кем ты уже успел пообщаться на эту тему, сказали, что случай не единичный, люди жили и живут без сущностей в бета-гендере. В этом нет чего-то «неполноценного», — девушка дернула сферу вверх и та лопнула, образовав белый порошок, струйкой опускающийся в подготовленную колбу. Взмахнув палочкой, Гермиона убрала с лица полупрозрачную маску, защищающую порошок от её собственного дыхания. — Даже Рон сказал, что, прислушиваясь к его альфе, ничего нового в тебе не проявилось после того, как мы узнали о бете. Вообще, тебе бы следовало наоборот заняться переоформлением документов на бету. Заместителю Аврората ходить с кривой идентификационной картой* как-то не прилично.       Гарри вздохнул. — Бюрократия… По правде сказать, я уже знал, возвращаясь на Гриммо из Хогвартса, что тема с омегой считается закрытой. Слишком рискованно снова ввязываться… — мракоборец умолк, когда в лабораторию стремительно вошла Пэнси Паркинсон. — Паркинсон? Я думала ты в отпуске, — удивилась Гермиона, пока Пэнси что-то искала в большом шкафу, напротив её стола. — Твоими молитвами, Грейнджер, — шикнула слизеринка, не оборачиваясь. Она так сильно шерудила по полкам, что несколько пустых склянок закачались и чуть не полетели на пол. — Кстати, в лабораторию запрещено приводить посторонних, — найдя нужный отвар, она всё-таки развернулась. — Заместитель главы Аврората не может быть посторонним в подобных лабораториях, — нахмурился Гарри, оглядывая бывшую соперницу. К неудовольствию, он не мог не отметить, что Пэнси с возрастом расцвела, черты её чистокровного рода стали ярче выделяться в её повадках и внешности. — Как знаешь, Поттер, — ядовито улыбнулась девушка и вышла, прикрыв дверь. Друзья переглянулись. — Какой-то странный у неё голос, — заключила Гермиона, глядя на закрытую дверь лаборатории. — Хрипловатый. Может что-то случилось, раз она всё же вышла на работу? — По-моему, «любезна» как всегда, — Гарри хмыкнул, возвращаясь к недавней теме разговора. — И всё-таки, касаемо омеги. Я узнал, почему потерял сущность, но про ослабление магии мне никто так ничего и не объяснил. — Хм, я очень надеюсь, что это всё-таки временно. Ты говорил с Малфоем после приезда? — Нет, я вернулся поздно ночью. Сегодня утром отправил в его поместье сову, а через камин с его домом связываться не получается, не понимаю пока почему.       В следующий момент дверь снова открылась и с подносом разных трав и склянок вошел Рональд. — Вы видели Паркинсон? — с удивлением спросил он, поставив поднос перед Гермионой. — Пролетела фурией, чуть эти побрякушки у меня не выбила. — А я говорила, что она какая-то взбалмошная, — кивнула Грейнджер. — Ладно, я поеду в Министерство. Нужно узнать про переоформление, — Гарри взял мантию и накинул на плечи. — Ты всё-таки решил покончить с этим? — спросил Рон. — Уверен, что не будешь жалеть? — Я буду жалеть, если мы вернёмся в то время, ребят. Под самым продолжительным круциатусом я не пойду на такое, — друзья с понимающей улыбкой кивнули мракоборцу.

***

      Гарри шел по атриуму, не глядя перед собой, а наблюдая за людьми вокруг. Он отвык от скопления людей за дни отстранения от Аврората и теперь кучкующиеся волшебники с сопровождающими их бумажными самолетиками вызывали в Поттере странное умиление. Уже на подходе к лифтам, он услышал малфоевский голос где-то со стороны монумента. Обернувшись, он увидел слизеринца с витающим самолетиком над плечом, разговаривающего с Арчером.       Гарри отошел в сторону и подождал, пока Драко и его руководитель распрощаются. — Мистер Малфой? — блондин уже собирался уходить, но мракоборец успел его нагнать. Драко резко обернулся. — Ты меня напугал, — выдохнул он и протянул Поттеру ладонь. — Уже вернулся или… — Вернулся, — Гарри даже не заметил как губы сами растянулись в улыбке, ему, как оказалось, было очень комфортно снова встретиться с Драко. — Есть время на кофе? — Да, идём, — дипломат тоже улыбнулся, но от гриффиндорца не укрылось напряжение, которое ему передалось с их рукопожатием.

***

— А если уровень твоей магии зависел от крестража? — задумчиво постукивая по стаканчику, спросил Драко, когда они стояли около передвижной кофейни на улице. Гарри насупился. — Нет, я не намекаю, — блондин усмехнулся, — на тебя. Дело в том, что если мы не можем остановить снижение твоего мастерства, то хотя бы можем попытаться сохранить его на достойном уровне. В крайнем случае, подтянуть. — Думаю, если бы это был крестраж, то магия бы пропала мгновенно. Вместе со смертью Тома, — гриффиндорец усмехнулся самому себе, когда услышал как Малфой говорит о них во множественном числе. — Я просто хочу понять, как это остановить. — Но я всё ещё не представляю, как тебе помочь. Что планируешь делать сейчас? — Сейчас займусь документами на переоформление в бету, — последнее Гарри почти прошептал — вокруг было много волшебников из Министерства. — Представляю, что начнется, когда Скитер и её приемники узнают об этом. — Если тебе нужна помощь… — Всё в порядке, не впервой, — Поттер пожал плечами.       Когда кофе закончилось, Гарри попрощался с Драко и пошел на первый уровень, где сделал запрос данных его весенней медкомиссии. Сначала его не поняли, но мракоборец заговорил о конкретной цели запроса и девушка в отделе даже слегка перепугалась, ускорившись со сбором документов.       Когда миссис Уикли — врач, которая первой объяснила сбои в анализах Гарри — говорила о том, что с такими результатами парню лучше лечь в стационар на терапию, на случай, если омега находится в летаргическом сне, Поттер смог договориться о том, чтобы анализы подкорректировали на столько, сколько пропускали нормативы комиссии. Его истинные результаты закрыли в медкарточке, так сказать, до востребования. И теперь Министерство запрашивало эти данные.       Мракоборец прождал в коридоре около получаса, прежде чем его вызвали. Девушка за столом читала присланное заключение медицинской организации, проговаривая про себя слова и не глядя на заместителя главы Аврората. — Сколько займет процесс переоформления идентификационной карты? — решился спросить Гарри. Девушка отложила бумагу и жестом пригласила его сесть рядом с собой. — Мистер Поттер, учитывая, что каким-то образом с медосмотра в Аврорате прошел почти месяц, а данные о смене гендера вы запросили только сейчас, то вам нужно будет вернуться в больницу и сдать тесты на гендер снова. — Который сдают дети? — спросил Поттер и девушка развела руками. — Других вариантов нет. В противном случае, на вас повесят огромный штраф, чего не очень бы хотелось и вам, и Министерству. Ну, Отделу контроля популяции уж точно, — усмехнулась она. — Понимаю, но тесты требуют времени, а карту придется сдать уже сейчас, ведь, грубо говоря, свидетельство о её недействительности вы только что прочли, — Гарри волновался, что, не имея идентификационной карты, он ещё сильнее отдалится от возвращения к своему посту в Аврорате, чем окончательно выведет Вуда и даже Бруствера. — Уверяю вас, что для Гарри Поттера подобное займет не более пары недель, — улыбнулась сотрудница отдела, чем смутила мракоборца.

***

      Этим же вечером Гарри провели тест на идентификацию сущности и отправили домой. Результаты готовили к выдаче через три дня, а пока гриффиндорец был с замороженной медкартой и аннулированным пропуском в Министерство.       Поттер вернулся домой и обнаружил, что, судя по грязной посуде и разбросанным бумагам, оставленным им утром, Желания целый день не выходила из своей комнаты. Сам не понимая для чего, но Гарри постучал, прежде чем войти на территорию сущности.       Открыв дверь, он замер — расцарапанные глубокими прорезями, висели на стенах лоскуты фамильного древа Блэков. — Желания? — осторожно позвал Гарри и почувствовал как сущность метнулась над его головой в коридор. Она пролетела к лестнице на второй этаж и захлопнула за собой дверь в бывшую комнату Сириуса. Гарри не решился последовать за ней, перейдя в гостиную и скинув на диван свою черную мантию. Неожиданно из камина полетели искры, что заставило его вздрогнуть. — На этот раз, надеюсь, не ошибся, — пробубнил знакомый голос в огне, и Гарри усмехнулся. — Малфой? Куда ты ещё успел «дозвониться»? — услышав его голос, Драко облегченно выдохнул. — Не спрашивай… Чёртов камин, — рыкнул он. — Какие новости по переоформлению? — Гарри сел на диван, расстегивая жилет. — Отвратительные. Министерство запросило результаты медкомиссии… И идентификационную карту забрали, и на тест заново отправили, — огонь в камине переливался с голубоватого на зеленый. — Сколько это займёт? — Ну, тест я сдал. Отмерили несколько дней на обработку, а потом буду с бумагами бегать по первому уровню, — оставшись в одной рубашке, Гарри ослабил её ворот и расслабленно посмотрел на колыхающийся огонек, хранящий голос слизеринца. — Представляю, как обрадуется твой Вуд, когда узнает. Надеюсь, что та девушка была не из болтливых… Во всяком случае, в своем отделе Арчер не любит сплетни, а я поспособствую тишине. — Зачем тебе это? — Гарри не успел обдумать слова, слетающие с его языка, когда Драко в ответ уже тихонько прочистил горло. — В смысле, я не против, совсем нет. Мне просто… — Я волновался, — Гарри напрягся от грубости голоса в камине. — Просто волновался. — Прости… Я не против, правда. Мне даже как-то… ну, приятно, наверное. — Поттер, — мракоборец умолк. — Я хотел доказать самому себе, что не виноват в твоем вырождении. Все два года себе места не находил из-за нашего последнего разговора в Хогвартсе. Не понятно было, в каком состоянии я тебя там оставил.       У Гарри пропал дар речи. В его очках отражались колыхания в камине, но глаза парня как будто застыли. — Поттер? — неуверенно позвал слизеринец, но тот так и не смог что-то выдавить. — Я наверное пойду. — Подож… — хрипло запротестовал Гарри, но огонек уже потух. Окаменевшей статуей он прирос к дивану, не в силах заставить тело двигаться. Мракоборец чувствовал нервное покалывание в ногах, такое откровение потрясло и осчастливило его одновременно. Получается, что для Драко их разрыв тоже был болезненным, может быть и не вровень с обидой Гарри, но два года навязчивых мыслей были достаточной платой для спокойствия гриффиндорца сейчас.       Они были подростками, желание и страсть, с которой их сущности познали друг друга после пространственной комы Гарри, оставили отпечатки на человеческих душах обоих. Пусть тогда омега Поттера больше знала альфу Малфоя как жестокую и не в меру властную, особенно в сексуальном контакте, но их недолгие отношения в реальном мире всё ещё согревали Гарри толикой ностальгии. Даже тогда, когда он глубоко внутри осознавал, почему у его пары на самом деле забинтована шея после возвращения из поместья, он верил в некие теплые чувства между ними. Гарри хотел чувствовать, что Драко его любит.       Возникшая из ничего симпатия на третьем курсе, когда подросток-Малфой рыкнул на него на уроке Ухода за магическими существами, сверкнув своими ледяными глазами, взбудоражила гриффиндорца настолько, что он не понимал, что делать с этими странными чувствами несколько лет. А этот колючий клубок разрастался с каждым годом всё больше, изматывая Гарри и его омегу в частности. Она визжала, ныла, а на середине пятого курса начала требовать того тепла, которое не могла получить от предмета вожделения — цветущего и пахнущего Драко Малфоя.       Самое интересное, что Поттер в деталях помнит их первый поцелуй в больничном крыле, но очень смутно помнит агрессивное лизание с искусственно созданным Желанией Малфоем в своей коме, хотя, по логике, это и был их первый поцелуй. По правде говоря, Гарри рад такой метаморфозе в своей памяти.       Он смог оторваться от дивана и пойти в душ, когда получилось немного выдохнуть от нахлынувших эмоций. Желания всё ещё не показывалась ему на глаза, что-то ворочая в комнате Сириуса, но это Гарри не сильно интересовало — внутренний мандраж после прошедшего разговора затуманивал ему всё сознание.       Молодой человек переоделся в халат в своей спальне и пошел в ванную, где очень быстро провел все необходимые процедуры. Вернувшись в спальню, он почувствовал, что Желания мечется где-то на уровне первого этажа. Махнув рукой, он кинул полотенце на стул около письменного стола и нырнул под одеяло.       Заснуть не удавалось очень долго. Его всё ещё потряхивало, он раз за разом прокручивал слова Малфоя и воспроизводил в голове сцены из прошлого. Дошло до того, что он вспомнил их единственный, полноценный раз в реальном мире, когда Гарри чуть не расплакался в руках слизеринца от переполнявших его чувств.       Сердце неприятно кольнуло, Гарри потянулся к светильнику на тумбочке, чтобы включить небольшой свет, но при первом соприкосновении с предметом по его руке прошел энергетический разряд и фарфоровый светильник взорвался, разлетевшись на множество осколков по комнате. Он успел отвернуться, чтобы не поранить лицо и глаза, но без очков Гарри и так был почти слеп.       Дверь аккуратно открылась и он почувствовал присутствие сущности. — Помоги мне, — шепнул ей Гарри и ощутил на своей ладони очки, которые Желания подняла с пола. Надев их, он увидел, что части светильника медленно сливаются вместе под воздействием магии его сожительницы. — Я не знаю, как это произошло. Я таких зарядов давно не выпускал, даже палочкой.       Но сущность его не слушала, она быстро прибралась в комнате и вылетела за дверь. — Да что за психи, господи, — устало вздохнул мракоборец и снова улегся на постель. Через несколько минут он всё-таки заснул беспокойным сном с яркими кошмарами, содержащими слизеринца, их разговор в больничном крыле, его кричащую в агонии омегу и Волан-де-Морта.

***

      Прошло несколько дней с того момента, как Гарри сдавал тест на гендер в больнице. Через камин с ним связался Вуд, выразил некое сочувствие по поводу случившегося с его сущностью и передал, что первый уровень уже получил результаты и ждёт его на переоформление карты. Поттер удивился, что карту оформят так быстро, на что получил ответ о причастности к его ситуации Кингсли.       Через пару часов он уже сидел всё с той же дамочкой на первом уровне, заполнял бумаги, необходимые для карты, и оставлял на ней свои отпечатки. Замечая, как в графе «омегаверсный гендер», одновременно с заполнением им заявления, выводится «бета», молодого человека передёрнуло. Вот и всё. Теперь он, очень даже не в шутку, сможет называть свои школьные годы «самыми горячими в жизни». И тут речь совсем не о Турнире Трех Волшебников или Волан-де-Морте. — Ну вот, всё получилось ещё быстрее, чем мы планировали, мистер Поттер, — улыбнулась Гарри девушка, чьё имя он так и не удосужился узнать. — Благодарю вас, — кивнул Гарри, складывая новую карту и передавая сотруднице документы. — Я могу идти? — Да. Хорошего дня, мистер Поттер, — парню показалось, что девушка была в состоянии некого возбуждения, но как он не пытался, по её запаху понять ничего не мог.       Гарри вышел из административного корпуса и взглянул на часы. Шел второй час дня, а атриум кишел волшебниками и волшебницами, некоторые из которых держали в руках камеры, а над головами других парили самопишущие блокноты и ручки.       Мракоборец запоздало понял что к чему. На него обернулось сразу несколько лиц, некоторые фотографы даже тыкали в него пальцем, и Поттер стремительно направился к лифтам. — Мистер Поттер, дайте комментарий, — услышал он первое восклицание. — Ваше вырождение связано с Тем-Кого-Нельзя-Называть? — Вы самостоятельно приняли решение отказаться от сущности? — Министерство потребовало от вас переоформления в бета-гендер?       Гарри слепили вспышки, он прикрывал глаза, расталкивая журналистов и пробивая себе дорогу. Через некоторое время он понял, что толпа кричащих вокруг людей взяла его в оцепление и выйти ему не удастся. — Никаких комментариев, — рыкнул он и трансгрессировал.       К удивлению, на этот раз получилось очень удачно, что Гарри даже не затошнило, когда он оказался на крыльце Гриммо. Неподалеку проходила пожилая пара, вздрогнувшая от его резкого появления. — Извините, — помахал им мракоборец и скрылся за дверью жилища.       К вечеру уже все английские газеты пестрели его колдографиями с огромным заголовком: «ВЫРОЖДЕНИЕ МАЛЬЧИКА, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ. ПРИХОТЬ ГЕРОЯ ИЛИ ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ?»       Гарри даже не притрагивался к этому желтому уродству, хотя его почтовый филин уже валился от усталости, доставляя ему срочные письма и первые выпуски всех газет Лондона. Многие его бывшие однокурсники пытались узнать последнюю новость, но не многие знали даже такое наименьшее, как его место жительства. Но всё же, когда в камине его пытался дозваться пятый «ну, тот парень с Когтеврана», Гарри залил его огонь водой и запечатал к чёртовой матери.       Спать он захотел отправиться рано. На душ моральных сил не хватало, поэтому, умывшись, парень сразу упал на кровать. Желания что-то шерудила на кухне, пока он даже крошки в рот не положил за целый день. Но общаться с сущностью, которая от него истерически шугается, Гарри сегодня хотелось меньше всего.       Сон был очень тяжелым, Гарри крутился под одеялом как будто у него был сильнейший жар. Перед глазами возникали непонятные силуэты и красные вспышки фотоаппаратов. В один момент, всё это срослось в одну картину: он сидел в кабинете Вуда, как в день возвращения из Токио, и слушал неразборчивую, гневную речь начальника. — …со своими проблемами. Если бы ты уделил хоть на щепотку больше внимания Кровавому Дракону, то это бы не произошло, понимаешь? — Оливер отбросил в сторону какие-то бумаги и они полетели со стола прямиком в темному, которая окружала его стол и Гарри. — Я не понимаю, — испуганно выдохнул Поттер. За его спиной что-то на мгновение вспыхнуло и, обернувшись, он увидел медицинский стол с человеческим телом, накрытым простыней. — Иди, опознавай. Ты последний видел его до нападения.       На ватных ногах Гарри подошел к столу и приподнял простынь. Лицо жертвы было расплывчатым, он не мог различить его точные черты, то всё же узнал платиновые волосы, да и всё внутри кричало о том, кто лежал перед ним на столе. Чей труп лежал на столе.       Гарри закричал, но воздуха в лёгких не было. Была лишь пульсирующая агония, ужас и боль.       В жизни он проснулся от собственного крика, был весь мокрый, сердце стучало где-то в горле и разум затмила сплошная паника. Гарри слетел с кровати и побежал вниз в гостиную.       Упав на колени перед камином, он всё-таки слегка очнулся. Паника отступила, но тело ещё ощутимо потряхивало, да и почему-то очень щипало глаза. Откинувшись спиной к дивану, Гарри обнаружил, что даже не прихватил очки. Он несколько раз глубоко выдохнул, но это не помогло. Страх перед увиденным во сне сжал его горло и мракоборец почувствовал первую каплю, стекающую по его щеке вниз.

Поместье Малфоев

      В полной темноте Драко ополаскивал собственную голову под краном в ванной комнате около спальни. Снова галлюцинации. Галлюцинации, продолжающие ужасные кошмары. Он снова видел окровавленного Гарри Поттера, кричащего на него в темноте. Слышал множество его обвинений (не сравниться с заголовками вечерних газет), но не мог ничего на них ответить.       Проснулся он от разрывного детского плача, но спросонья не смог найти его источник в своей большой спальне. Крик становился громче и Драко зарычал, схватившись за голову. Альфа взвыла вместе с ним и приступ всё-таки прекратился.       Он решил спуститься в столовую, где призвал бутылку одного из своих лучших вин, чтобы разогнать застывшую от ужаса галлюцинаций кровь. Когда он уже собирался откупорить её, камин вспыхнул, напугав дипломата. — Драко? — хрипло шепнул оттуда поттеровский голос, что сначала натолкнуло Драко на мысль о продолжении кошмара. — П-Поттер? — неуверенно спросил он, пересаживаясь поближе к камину. — Прости, я тебя разбудил? — Гарри прокашлялся и голубой огонек дернулся. — Прости, я… — Не спится? — улыбнулся блондин, отставляя бутылку на стол. — Да, есть такое. — Понимаю… Видел газеты, ты снова на первой полосе. Какая тварь только язык развязала, — рыкнул Драко. Мракоборец в ответ вздохнул и оба ненадолго затихли в неловком молчании. — Как насчёт кофе? — усмехнулся Гарри. — Прямо сейчас? — хозяин поместья кинул взгляд на часы. — Ну, у меня хорошая кофемашина, — фыркнул «огонёк». — Что ж, буду через полчаса. На Гриммо стоят охранные чары, которые расщепят мою трангрессию? — Ох, да, кстати. Трансгрессируй на улицу, на всякий случай.       Они ненадолго распрощались и Драко отправился переодеваться.