Под расстроенную гитару

      — Дайки, ты дебил или да? — положив голову на руки, спросила Ренгёко. — Я ведь тебе недавно объясняла когда нужно использовать «ein». Это неопределённый артикль. Вот смотри...       И она в сотый раз начала объяснять. Аомине состроил умную сосредоточенную мину и, нахмурив брови, внимательно следил за Ренгёко, бегающей вдоль доски. На улице стемнело, но Ренгёко посчитала нужным не включать свет в классе, а только над доской. Поэтому Дайки глядел за девушкой из мрака. Она несколько раз подметила, что это выглядит пугающе. Закончив с объяснением и резко бросив мелок, Ренгёко уставилась на Аомине.       — Verstehst du mich? (Понимаешь меня?)       — Чё? — поймав гневный взгляд Ренгёко, понял. — А, ну, вроде, — лениво отозвался он, скосив взгляд.       — Значит, ты сможешь перевести мне предложение, — утвердила, а не спросила она. — Das ist eine Stuhl. (Это стул.)       — Это... Шкаф?       — Кхм. Стул. Кхм.       — Это стул.       — Да. А теперь последнее, и можешь быть свободен. Ich hänge ein Bild an der Wand, — как можно медленнее проговорила Ренгёко, чтобы Аомине смог понять.       — Я вешаю... Ка-артину?.. Кгм. На стену, не? — неуверенно произнёс Дайки, склонив голову на бок.       — О, да, — тихо сказала она, закрыв глаза и сделав победный жест. — Я смог, я молодец! — воскликнула и, подняв руки к небу, нараспев произнесла «We are the champions». — Наконец-то. На тройку точно сдашь. Ладно, а теперь точно последнее для укрепления: «Das ist eine Buch».       — Я не помню это слово, — Дайки ударил себя по лбу. — Это не птица ведь?.. Точно, нет. Там окончание другое... Нет, не помню.       — Книга.       — Блин, да. Это книга.       — Слушай, а как ты понял? — поинтересовалась Ренгёко, навалившись на учительский стол и сложив руки на груди. — Понял, что, — я имею ввиду, — именно «eine»? Почему не «der»?       — Ну, потому что, женщина-а, — простонал Аомине, упав на парту. Сколько уже можно?       — Меня не устраивает, — заметив состояние парня, строго отрезала Ренгёко.       — Чёрт. Достало, — физически почувствовав гневный взгляд, Дайки тяжело поднялся. — Ну, потому что тут не говорится об определённой книге, да?.. Там как бы какая-то книга. Вот? — поставив ноги так, что можно было быстрее слинять, он начал собирать вещи в рюкзак.       — Да, молодец, — мысленно дополнив фразу, Ренгёко продолжила. — Смотрю, ты собираешься? Давай быстрее.       Сорвавшись с места, Дайки только у двери оглянулся. Ренгёко потихоньку собирала вещи, вовсе не глядя на него.       — Ты сегодня опять после уроков остаёшься что ли? — спросил он, погрустнев. Надо же, когда это он стал так относиться к людям?       — Нет. А что? — Ренгёко прекрасно знала ответ на свой вопрос.       — Темно на улице... — но договорить ему не дали.       — Маньяки ходят, педофилы, девушкам опасно ходить по улице в такое время, пожалуй, я провожу тебя?       Аомине почти дошёл до белого каления. Его дико бесит, когда его перебивают, а эта девушка делает это постоянно. Да кто она такая, чтобы перечить ему? Асу «Поколения чудес»? У которого физическое состояние в десять раз превосходит её. Всё-таки скоро она выведет его до такой степени, что он не сможет контролировать свои эмоции.       — Заткнись. Делать мне, по-твоему, больше нечего? На тебя даже смотреть невмоготу. Много ли у тебя воздыхателей, которые решаются провожать тебя?       — Вообще-то достаточно. Успокойся, или мне придётся тушить твой горящий пукан вон тем огнетушителем, — она кивнула в сторону коридора. Затем приподняла бровь и взглянула на Дайки. — Спросить нельзя? — Шёпотом, чтобы он не услышал: — Истеричка.       — Хватит дерзить мне! — вскипел Аомине. Хотел задеть, но не получилось. Чёрт, да как она это делает? — Достала.       И он, громко хлопнув дверью, скрылся за ней.       Через несколько минут Ренгёко вышла из кабинета. Дайки казался ей как будто с другой планеты. Грубый, беспардонный, нервный, вспыльчивый, самовлюбленный. Если ей удалось его немного угомонить по отношению к себе, то к другим, например, к Момои, он относился отвратительно. Это знала вся школа. Если этот бугай приходил на тренировки, день этот отмечался красным в календаре. Он считает себя выше всех, «победить меня могу только я». Ренгёко не жаловала таких людей. Не унижала, не оскорбляла, просто обходила стороной, ведь если её и можно вывести из себя, то только эти люди это смогут. Но Аомине был почему-то исключением. Она решила, что он вовсе не знает, даже как унижать людей.       Зазвонил телефон. Ренгёко сразу же достала его и чуть не потекла лужицей счастья, когда посмотрела на дисплей. Мейнхард. Она быстро посмотрела на время. 20:06. Точно, у него же сейчас только двенадцать утра.*       — Ja?.. Hallo. Ich gehe nach Hause. Wir kommen gerade aus der Schule. Nur ein Idiot hatte für eine lange Zeit die deutsche... Stellen Sie sich vor, ja zu erklären... (Да?.. Привет. Я домой иду. Только из школы вышла. Просто одному идиоту пришлось долго объяснять немецкий... Представляешь, да...)       Мейнхард немец, и это очень нравится Ренгёко. Она просто обожает его низкий голос и от сигарет охрипший. Хоть глаз выколи, но Ренгёко нравятся курящие парни. Очень часто она думает над вопросом: а, собственно, почему их отношения держатся почти два года, за которые они виделись всего два раза и то по скайпу? И каждый раз приходила к ответу: потому что. Более того, Ренгёко с уверенностью может сказать, что тексты песен, которые она пишет, — для него, что вместо брюнетов в очках, она часто видит его. Она может признать, что влюблена в него почти без памяти.       Поэтому, только подойдя к дому, она наконец положила трубку. Закусив губу, ей захотелось плакать от счастья. Почти танцуя, оттягивая шаг, она дошла до дома. Она забыла об Аомине. Да кому, в конце-то концов, он нужен, когда есть Мейнхард?

***

      На следующий день Аомине, придя в класс, с изумлением заметил, что Ренгёко, словно начищенная монетка, разговаривает с одноклассницей. Да так беззаботно, будто с лучшей подругой. Разве у неё вообще есть друзья?       Аомине такой расклад не понравился, поэтому он не упустил случая сострить, подойдя ближе к её парте.       — Не улыбайся. Как дура выглядишь. Глаза мозолишь, — довольный своим действием, он вернулся за свою парту, но тут же получил в спину:       — А ты разве когда-то глаза на уроках открытыми держал? — удивилась Ренгёко, но, рассмеявшись, добавила. — Даже не пытайся мне испортить настроение. Оно у меня сегодня слишком хорошее.       — Кто же это его поднял? — учтиво, не растерявшись, поинтересовался Аомине. Кто знает, какие у этого парня пошлые мысли.       — Ха-ха. Я зна-аю о чём ты думаешь, — пригрозив пальцем, сощурилась Ренгёко. — Но нет. Просто так.       На эту реплику Дайки решил, что ответа не требуется.       После второго урока он, решив не изменять своим принципам, ушёл на крышу. И всё-таки Ренгёко ему нравилась. И самое главное, он не понимал почему. Ренгёко — его полная противоположность. Они разные особенно по образу жизни. Если она, не жалея себя, после утомительного дня занималась на инструментах, то он во время баскетбольных тренировок спокойно отсыпается на крыше. Даже те две недели, которые они занимались немецким, она высказывала пренебрежение к такому роду деятельности. На самом деле Ренгёко круто играет на фортепиано. Возможно, за это она начала ему нравиться. Но в душе Аомине понимал, что ему не светит, а даже если и светит, то долго союз не продержится. В некоторой степени он расстраивался из-за этого. Во-первых, потому, что не о чем будет говорить. Он не считал ни себя глупым, ни её, просто ему нравится спорт, а ей музыка. В самом деле, у неё очень приятные черты, да и размер ничего...       Аомине провалился в сон, а, проснувшись, не заметил, как прошло несколько часов, и уроки давно закончились. Может, попробовать наведаться в актовый зал?       И Дайки не прогадал — из зала правда доносились приятные звуки музыки, и он решительно направился к двери. Но его решительность немного притаилась, когда, подойдя ближе, он услышал уже другие звуки. Барабаны? А вслед подоспел тяжёлый, но бархатный бас гитары.       Приотворив дверь, Аомине смог увидеть Ренгёко в компании трёх парней. Двое были с гитарами, а один сидел за барабанной установкой. Сама девушка, находясь в расслабленной позе, держала в руке скрипку со смычком, о чём-то разговаривая с одним из гитаристов. Вскоре она обернулась и заметила Дайки.       — Ой, какие люди. — В этот момент ей что-то прошептал тот самый гитарист. — Послушать не хочешь?       Аомине пожал плечами, мол, всё равно, и развалился на первом ряду, видом показывая своё незаинтересованное отношение. На самом деле, этот гордый индюк был в предвкушении.       — Думаю, для начала нужно представить моих дорогих мальчиков, — Ренгёко с улыбкой оглянулась на парней, а те лишь цокнули, но уши их немного порозовели. — Вот мой шикарный барабанщик — Таро, бас-гитарист Рио и соло-гитарист Кииоши, — говорила она, показывая на каждого рукой. Аомине невольно заревновал.       — Что играем? — спросил Кииоши, подготавливая пальцы к игре, растирая их.       — Импровизация? — предположила Ренгёко и получила кивки.       Вначале последовали барабаны, пустой такт ритма, затем первые аккорды и мелодия. Дайки прислушался к музыке, она показалась ему достаточно приятной. Больше ничего он сказать не мог, так как не особо разбирается в этом.       — Hello, can you hear me?       I've got something to tell you...       (Привет, ты слышишь меня?       У меня есть кое-что сказать...)       Её голос низкий и хриплый, но почему-то очень приятный. Совсем необычно для японки, у которых голоса высокие и чистые.       — I've had enough       I'm in love, it's true       So don't, don't take it away       'Cause I've got my eye on you       (У меня было многое.       Я влюблена, это правда.       Так что нет, не отнять этого,       Потому что я смотрю на тебя.)       Аомине решил, что эта песня определённо не подходит стилю Ренгёко. Ему почему-то казалось, что она из тех девушек, которые неприступные, гордые, неподвластные, которые не умеют влюбляться. А оказалось, что это это ещё одна его оплошность. Получается, она влюблена в кого-то?       — So don't, don't take it away       'Cause I've got my eye on you.**       Она очень эффектно закончила, протянув ноту. Ренгёко удовлетворённо оглядела помещение и, подойдя ближе к Дайки, туда, где стоял её рюкзак, взяла воду и хорошо осушила пол бутылки. Он даже и подумать не мог, что музыканты могут настолько устать.       Но подождите. Аомине раньше не видел, может, не обращал внимания на кисть её руки. На ней была чёрная татуировка с надписью. Только сейчас, научившись читать на немецком, он смог разглядеть, — не с первой попытки, конечно, — слово, а точнее, ему показалось, имя. Мейнхард. Неужели?..