История Двалина и Дис. Приложение к фику "Привет! Меня зовут Наташа"

Время не остановилось, мир не рухнул. И Дис поняла, что нужно учиться жить заново. Учиться жить без него. И еще поняла: женское счастье не для нее. А поняв, странное дело, успокоилась. У нее сыновья, как сказала она тогда Торину, она будет жить для них. И для брата. Мальчишки росли и все сильнее привязывались к Торину. Особенно Кили, почти не помнивший отца… * * * — А мне, а мне? — Кили повис на дядькиной руке, но тот лишь шутливо щелкнул паренька по носу. — Ты еще подрасти, — улыбнулся и перевел взгляд на Фили, благоговейно замершего с клинком в руках. Мальчику сегодня исполнилось пятнадцать, и Торин торжественно вручил ему первый настоящий меч. — Спасибо, дядя, — Фили наконец смог отвести взгляд от оружия и благодарно глянул на Торина. — Владей, — легко кивнул Торин и перевел взгляд на сестру. Дис сидела на скамье у стены и комкала в руках белый платок. Опять плачет, подумалось. Но тут скрипнула дверь, и внимание семьи приковалось к размашисто вошедшему в зал гному. Подошел, встал рядом с королем, коротко поклонился и обернулся на Дис. Всего мгновение, но сердце принцессы радостно дернулось в груди: Двалин! — А это твой наставник, Фили, — Торин обнял племянника за плечи и чуть подтолкнул вперед. — Приветствую, воин, — и в этот раз Двалин поклонился в пояс. Кили вытаращил глаза, Торин спрятал улыбку, а Дис всхлипнула и прижала платок к покрасневшим глазам. Ее мальчик становится мужчиной, воином. Сердце сжалось — Дис лучше многих знала, как горька эта доля, но не могла не гордиться. — Ну как ты, друг? — услышала Дис голос брата и поспешила подойти. Сколько же они не виделись? Подходя все ближе, принцесса пыталась вспомнить - выходило, со дня ее свадьбы, а значит больше двадцати лет. Как же летит время… — Здравствуй, — Торин как раз выпустил друга из крепких объятий, и гном обернулся. Заматерел, про себя отметила Дис, и почти облысел. — Здравствуй, — ответил Двалин и опустил взгляд. Дис невольно улыбнулась: надо же, все еще смущается… Она узнала уже потом, что Двалин покинул Синие Горы сразу после ее свадьбы. Что все эти годы скитался, что-то искал. Лишь редкие весточки матери, чтобы знала, что живой. Выйдя замуж, Дис почти не виделась с Налией — ее захватили собственные заботы. А когда не стало Райнара, мир вообще сжался только до Торина и сыновей. — Как мама? — Дис вдруг припомнила время их детства и захотелось вернуть былую непринужденность, Двалин отчего-то казался чужим. — Постарела, — он вновь опустил ресницы, но тут же перевел взгляд на Торина и криво улыбнулся краешком губ: — Пойду… Торин кивнул, и Дис проводила давнего друга взглядом. А когда за Двалином закрылась дверь, обернулась к брату: — Как давно мы не виделись. В глазах Торина отчего-то появилась жалость. — Теперь он снова здесь. * * * Как быстро бежит время… Как быстро растут дети. Вчерашнему мальчику Фили уже восемьдесят, в волосах Торина серебряные пряди, а ей самой… В общем, пора цветения позади. Дис грустно улыбнулась: мальчишки выросли, переженятся скоро, они с Торином опять останутся вдвоем. Будут ждать внуков. Ей казалось, что жизнь уже почти прошла и в свои сто семьдесят девять иногда чувствовала себя едва ли не старухой, хотя тяжелое серебряное зеркало в ее покоях убеждало в обратном. Порой, задержавшись перед ним, Дис придирчиво рассматривала собственное отражение, обводила пальцем тонкие морщинки, а порой — смотрела на себя, словно на незнакомку и видела налитое зрелой красотой тело, густые волосы, еще не знавшие седины, блестящие синие глаза. И тогда заходилось сердце, и вновь накатывала тоска по погибшему мужу, и Дис начинала жалеть себя. Как она не старалась, за столько лет не остыла, не утратила вкуса к жизни и тело ее одинокими ночами томилось по мужским прикосновениям. И вздумай она сойтись с кем-то, никто бы не осудил — столько лет прошло. Но Дис все еще помнила руки Райнара. Она замечала, как смотрит на нее Двалин, не могла не замечать. И теперь уже прекрасно понимала, о чем говорят эти взгляды. Она и тогда понимала, только иначе как друга его не воспринимала. А теперь… Теперь, нужно признать, его внимание немало смущало, и сердце начинало биться чаще, и щеки рдели, словно у девчонки. И все чаще ее собственный взгляд притягивался к широким плечам, к мощным рукам, сжимающим молот, если Дис заставала его в кузне, или меч, когда приходила посмотреть, как воины разминаются. И даже думалось, а если бы вдруг эти руки… Нет. Нельзя об этом думать. Но не думать не получалось, и Дис все чаще ловила себя на подобных мыслях. Лицо обдавало жаром стыда, принцесса упрекала себя, взывала к памяти о муже как к спасению — но в итоге начинала вдобавок ко всему чувствовать себя едва ли не предательницей. И не было никого, с кем можно было бы поговорить, поделиться, спросить совета. Единственная женщина, кому принцесса могла доверить тайны своего сердца, семнадцать лет тому назад отправилась в Чертоги Махала. И сейчас Дис чувствовала невыносимое одиночество. Она кончила тем, что стала реже выходить, боясь лишний раз попасться Двалину на глаза, но злодейка-судьба вновь решила поиграть с ней и словно нарочно подталкивала их друг к другу и, вопреки стараниям Дис, с Двалином они виделись все чаще. Нужно сказать, что сам гном ничего не предпринимал, лишь при каждой встрече смотрел пронзительно. Он даже ничего не говорил, но его взгляды будоражили настолько, что Дис потом по полночи не могла сомкнуть глаз. В голову лезло совершенное бесстыдство, и Дис, сцепив зубы, что бы ни дай Махал не застонать, гладила свое тело, касалась болезненно напряженных сосков, а потом спускалась ниже и, стыдясь самой себя, ласкала там, пока не взрывалось тело. Тогда становилось чуточку легче, и принцесса наконец засыпала.