История Двалина и Дис. Приложение к фику "Привет! Меня зовут Наташа"

— Не пущу! Сидящий на корточках Фили резко обернулся, Кили растерянно застыл, когда Дис ворвалась в покои братьев. Взгляд Дис мигом выхватил объемную походную сумку у ног старшего сына — уже вещи собирают, негодники! — Не пущу, — повторила, уперев руки в бока. Братья многозначительно переглянулись, и Фили поднялся и подошел к матери. — Мам, — положил ладонь ей на плечо и заглянул в глаза. Дис сжала губы и отвернулась, но, когда руки сына обняли ее плечи, прохладный лоб прижался к ее виску, не выдержала и обняла Фили в ответ. Вздохнула, понимая, что нет силы, способной удержать ее подросших птенцов в теплом гнезде и смахнула побежавшую по щеке слезу. — Ну что ты, мам, — зашептал Фили, обнимая ее крепче, — мы же не на войну идем. — Да, мам, — Кили подступил ближе, и Дис стало больно от воодушевления в его голосе, — это просто вылазка. — Он не мог скрыть счастливой улыбки и жгучего нетерпения и был похож в тот миг на молодого горячего жеребца, вот-вот готового сорваться с места. — Знаю я эти вылазки… — Дис мягко высвободилась из рук сыновей и опустилась в кресло. Фили тут же уселся на подлокотник, Кили устроился возле ее ног и, запрокинув голову, улыбнулся — в чем-то ее мальчишки совсем не изменились. Дис коснулась рукой головы младшего, пригладила взъерошенные смоляные пряди. Выросли ее мальчики… нет, уже не мальчики совсем. Мужчины — каждый на голову выше нее. Разве не знала она, что рано или поздно придется их отпустить? Знала. Только не думала, что так скоро… * * * — Двалин… — в этот раз она постучала и только потом толкнула дверь. Гном уже был полностью одет, два боевых топора выглядывают из-за широких плеч. Серые глаза смотрят пристально. — Двалин, прошу… — горло сдавило, и Дис осеклась. Двалин подошел вплотную, сжал ее плечи. — Мои сыновья, прошу… береги их. Вновь подступили слезы, и Дис опустила голову. Двалин чуть встряхнул ее, заставил посмотреть в глаза: — Как своих, Дис. И от этих слов стало легче. * * * И вновь потянулись бесконечные дни ожидания. Тягостного и тревожного. Дис без конца прокручивала в голове слова сыновей: мы идем не на войну… это просто вылазка… вернем Аркенстон и тогда… Они были полны надежд, верили, что Аркенстон поможет вернуть Эребор. И Дис тоже очень хотела верить. Но на сердце было неспокойно, и с каждым днем тревога росла. Время шло — и никаких вестей. Дис металась, сотни раз порываясь оседлать коня и пуститься следом. Но благоразумие удерживало. Да еще — обещание Двалина. Только оно и давало сил, дарило надежду. Она знала, Двалин сдержит слово, если только… На этих мыслях принцесса спешно себя обрывала: никаких если! Она будет верить! Будет! И верила. Упрямо, несмотря на шепотки за спиной. Гордо вскидывала голову и верила. Даже когда совсем не оставалось сил — верила. Даже когда выла в подушку — заставляла себя верить. И даже когда прошли все сроки… * * * — Госпожа Дис! Госпожа Дис! Ворон из Эребора! Принцесса вихрем пролетела по коридору: — Открыть ворота!.. Черная птица взлетела на протянутую руку: — Госпожа! — прокаркал посланник. — Король Торин вернул подгорное королевство. Король Торин ранен, — Дис покачнулась. — Король Торин ждет. И тут, описав в небе большой круг, на каменную площадку перед воротами приземлился гигантский орел. За спиной послышались изумленные возгласы, а Дис едва не села прямо на землю. — Король Торин ждет, — повторил ворон… * * * Гигантский перевозчик был неразговорчив и, кажется, не слишком доволен своей миссией. Но все же, во время короткого отдыха, Дис смогла кое-что узнать. — Нам выпала честь сражаться вместе с вашими королями. Серый маг просил, мой король не мог отказать. Значит, они все-таки сражались. — А мои сыновья? — Живы. Дис облегченно перевела дух: слава Махалу! Хотела спросить про Двалина… но почему-то не решилась. И до самого конца этого удивительного путешествия тревога не отпускала… Она увидела ее издалека — Одинокая Гора, окутанная белой вуалью облаков. И задохнулась от неожиданного чувства. Это была Родина. Как бы она не убеждала себя все прошлые годы, ее настоящий дом был именно здесь. И теперь, приближаясь к нему на спине гигантского орла, Дис поняла, что чувствовали когда-то дед и отец, и Торин. А потом и ее сыновья.