Театр Теней

Don't ask me What you know is true Don't have to tell you I love your precious heart

Лили неожиданно стало смешно. Из всей подборки эта песня как нельзя лучше описывала ее внутреннее состояние. Оглянувшись, чтобы удостовериться, что подруги не стоят за ее спиной и не хихикают над ней, она зажала кнопку громкости на максимум, отчего показалось, что голос Майкла Хатченса проникает куда-то глубоко в мозг, разрывая барабанные перепонки.

We could live For a thousand years But if I hurt you I'd make wine from your tears*

Наконец, когда, задрожав на последней ноте, песня закончилась, на секунду в наушниках стало тихо, и Лили услышала отчетливое: – Иди ко мне. Иди…. Иди сюда… Выдернув наушники, она оглянулась по сторонам. Показалось. Лишь слегка зашелестела от ветра иссушенная под палящим солнцем трава на газоне, а с ветки пожелтевшей раньше времени сирени вспорхнула потревоженная птица. – Лилиан! Иди ко мне, Лилиан! «Все, поехала крыша, точно!». – Лилиан! Ощущение, что кто-то пристально наблюдает за ней, прокатилось неприятной колючей волной по всему телу от затылка до кончиков пальцев. Лили поднялась с крыльца и, щурясь от яркого солнца, сделала несколько шагов. Не было сомнений – она слышала чей-то голос. Он продолжал звать её, становясь то громче, то тише. – Лилиан! – Эй, кто так шутит, Олли, опять за свое! – недовольно воскликнула она. За спиной что-то звякнуло. Вздрогнув, она обернулась – китайский колокольчик, висевший над дверью, лежал на земле. – Лилиан! – пронеслось над самым ухом. Она была готова поклясться, что даже почувствовала чье-то обжигающее дыхание. В окне её комнаты мелькнула чья-то фигура. Помотав головой, Лили вышла за ворота и оглядела абсолютно пустую, словно вымершую улицу. В животе все словно связалось в колючий, болезненный узел. Неужели в дом забрались воры? Но что делать, куда бежать, кому звонить? «Чёрт возьми, я ведь закрывала дверь! Амелия меня убьет!». Вдруг, словно из воздуха, на дороге возникла машина. Лили попыталась крикнуть, но получился только жалкий писк. И даже не из-за того, что она вот-вот может погибнуть под колесами, а из-за того, что за рулем не было никого. Страх буквально парализовал её, ледяными руками обвиваясь вокруг ее шеи. Все, что она могла – это только смотреть на пустое водительское кресло. Машина зарычала, набирая скорость. Еще секунда и… – Ты сошла с ума да? – они стояли на тротуаре, и Джим крепко держал её поперек талии. – Но … – пробормотав это, Лили почувствовала, как перед глазами все закружилось, превращаясь в пьянящую карусель. Его губы были так близко-близко... – Это был просто какой-то мудак, объясни лучше, чего ты нанюхалась, что прыгаешь под колеса? – Никого не было, – прошептала Лили, – там никого не было за рулем. Айпод, который она все это время стискивала до боли в пальцах, мягко упал на землю. Перед глазами неожиданно заплясали фиолетовые круги, и она провалилась в темноту.

***

«Я стоял как идиот посреди улицы, держа Лили на руках. Она была легкая, словно пушинка. И я был готов стоять так целую вечность, стиснув её до хруста костей. Но, конечно, я никогда не причиню боль моей девочке. Что за херня тут вообще произошла? Хорошо, что Амелия унесла свою старую задницу из Бристоля, иначе у всех нас были бы очень большие, просто феерические проблемы...». – Лили, – я коснулся её щеки. Веки дрогнули, но она не приходила в себя. «Чёрт, чёрт! Да что с ней такое? Она – самый невинный человек, которого я знаю, а сейчас как будто её чем-то накачали, и это была явно не просто газировка. Надо занести её в дом, может, Фрэнки сможет что-нибудь сделать. Спокойно, главное – спокойно и не разбить Оливеру морду, ибо он целый день так и напрашивается на драку...».

***

На мягких волнах ее уносило куда-то далеко-далеко от этого города, в котором неожиданно стало так трудно дышать и жить той прежней беззаботной жизнью, к которой она так привыкла. Лили обнаружила себя сидящей в плетеном кресле возле заросшего ряской и тиной пруда. Вокруг благоухали цветы, отчего голова слега кружилась, а душа наполнялась такой легкой, почти невесомой радостью, как обычно бывает летом, когда тебе никуда не нужно и можно целый день делать всё, что угодно. Где-то совсем близко слышался ласковый шелест волн о песчаный берег. Мягко хлопнула дверь, затем послышались знакомые шаги, и вот теплые мужские руки обняли ее за плечи. – Как поживает моя девочка? – ласково спросил Джим. – Уже лучше, – Лили с улыбкой оглянулась. Он выглядел гораздо старше, чем она привыкла его видеть. Однако в его глазах по-прежнему мелькали лукавые чертики, а в ухе поблескивала сережка, которую она привезла ему в подарок из Италии года два назад. – Я уложил Мишель спать. – Боже, я напишу в «Таймс», пусть тебя представят к награде за отвагу! – Ты колючка, Лили Кёртис. – Ты не ошибся, дорогуша? – А ведь никак не привыкну, что такая девушка, как ты, вышла за меня! – Прошло целых пять лет, а ты все так же думаешь, что я ангел. Еще скажи в очередной раз, что ты меня недостоин. – Конечно, ты ведь первая красавица всего Бристоля! – А ты главный преступник и я просто охренеть, как тебя люблю! Лили блаженно зажмурилась и поняла, что самое прекрасное, что, когда-либо с ней случалось, всего лишь сон. Она вытянула вперед руку, чтобы ухватить свое видение хотя бы за тончайший краешек. – Эй, осторожнее, ты так оставишь меня без глаза. – Я умерла? – недовольно спросила она, открывая глаза. – И не мечтай даже, – Джим убрал прядь волос с её лица. Оказалось, что он сидит прямо рядом с ней, пожалуй, он еще не был так близко, а она еще никогда не была так беспомощна. За окном уже сгущались сумерки, а с первого этажа слышалась громкая музыка и голоса. – Что случилось? – Ты отключилась. Что здесь вообще произошло? – Я не знаю, – честно ответила Лили, – я не помню, чтобы вообще выходила из дома. Это твоя комната? Джим кивнул и нахмурился. – Похоже, вечеринка уже давно в разгаре, неужели ты сидишь со мной все это время? – Фрэнки еще была здесь, я сказал родителям, что ты перегрелась на солнце, слава богу, они уже уехали. Оливер предлагал помочь, но он… пусть идет к дьяволу вместе с этой вечеринкой. – Вы поругались? – спросила Лили, кое-как совладав с совершенно ослабевшим, словно не принадлежавшим ей телом. Ей удалось сесть и в голове стало постепенно проясняться. – Кто-то звал меня. Абсолютно ужасный голос, но было так трудно не поддаться ему. И потом, я видела, как кто-то ходит у меня дома. Хотя… теперь я думаю, что мне просто показалось. Может, я действительно перегрелась на солнце, такое бывает... – Думаю, стоит пойти и проверить? Или вызвать полицию? – Что я слышу, Джимми соскучился по копам? – Лили передразнила обычную интонацию Фрэнки. – Этот вариант я предложил специально для тебя, – обиделся Джим, – вдруг ты боишься? – Я ничего не боюсь, – решительно сказала она, – поэтому мы сейчас же идем ко мне домой. – Попробуй для начала отскрести себя с кровати, – усмехнулся он. Лили поморщилась, но поднялась на ноги. Колени сильно дрожали, словно она бегала марафон. – Серебристый BMW, – неожиданно для себя сказала она вслух, – я точно видела, я не сумасшедшая и не принимаю наркотики, ты же знаешь. Он ведь не мог ехать сам по себе, словно по волшебству? – Я знаю, зато я, в отличие от тебя, заметил этого психа за рулем. И клянусь, я бы с удовольствием прикончил бы его, но твоя жизнь волновала меня гораздо больше. – Ты… – она не нашлась, что сказать, – такого просто не может быть! Джим молча изучал её, практически не моргая, словно стараясь запечатлеть в памяти весь её образ. Лили вдруг поняла, что ей больше ничего и не нужно в этой жизни, лишь бы он смотрел так на неё все время. – Мы идём ко мне домой. Я просто хочу убедиться, что я всего-навсего спятила, – быстро сказала она, но в голову уже лезли мысли одна безумнее другой. Джим усмехнулся и достал из кармана нож. – Если что, с нами будет еще один мой младший брат. Обещай, что потом мы все-таки присоединимся к нашей вечеринке, как все нормальные люди. – Слава Богу, что Амелия не видит это, – вздохнула Лили, стараясь скрыть свое волнение. Она еще никогда не чувствовала столько адреналина. «Чёрт возьми, но как я не смогла увидеть то, что видел он? Машины не ездят без водителя просто так! Точно, я просто перегрелась...». Вечеринка набирала обороты. Незнакомая парочка пыталась заняться сексом прямо на лестнице, не обращая ни на кого внимания. Осторожно перешагивая через разбросанные повсюду бутылки, упаковки из-под чипсов и пиццы, сигареты и прочий мусор, Лили выбралась на улицу, где стало гораздо свежее, в воздухе пахло приближающейся грозой, а на небе не было видно ни единой звезды. – Не терпится увидеть, как воры вынесли из дома все брюлики твоей бабули? – засмеялся Джим, пока она искала в кармане ключи. – Я была бы только рада, может, это хоть немного уменьшит количества дерьма в ней. Похоже, я не смогу открыть дверь. – Горе ты моё, – Джим достал откуда-то из-за пазухи связку отмычек и уже через секунду, щелкнув замком, они вошли в темный коридор. – А у вас мило… – Тссс, – шикнула на него Лили. – Уж не думаешь ли ты, что нас здесь кто-то поджидает? Может, тебе вообще показалось. – Нет, – упрямо ответила она, зажигая свет, – и не смей думать, что я шучу над тобой. – Обожаю, когда ты злишься. Стараясь не обращать на него внимания, что было очень трудно, Лили огляделась по сторонам. Казалось, все в порядке, так же, как утром, когда она уходила. – Нужно проверить второй этаж, – пробормотала Лили, – не стой как столб, между прочим, ты здесь, чтобы защитить меня. Казалось, Джим сейчас взорвется от хохота, но он послушно поднялся по лестнице первым. – Я у вас в гостях впервые, а ты даже не предложила мне чашку чая, – сказал он, – здесь никого нет и, похоже, не было. Ох, дерьмо, не знал, что у вас такая огромная библиотека! В одно мгновение Лили стояла рядом с ним. Дверь, которая почти всю её сознательную жизнь была под замком, была гостеприимно распахнута, приглашая их войти внутрь. – Это не нормально, бабушка всегда носит ключи с собой, никто просто так не может войти сюда! – Значит, мы можем воспользоваться таким удачным моментом! – Я так не могу. – Будь смелее, хотя бы немного. Ты ведь так спешила сюда, – Джим легонько подтолкнул ее в спину. – Тебе не грозили детским приютом за твое любопытство. – Мне почти всю жизнь грозят тюрьмой, – криво улыбнулся он, – не самая удачная установка для успешной жизни. Если собрать все мамины слезы, то в них может утонуть футбольная команда. Наверное, даже хорошо, что её и отца часто не бывает дома, я не хочу снова видеть, как она снова плачет из-за нас с Олли. – Как знакомо. Правда, я не уверена, способна ли Амс плакать. Я для нее всего лишь обуза. – Перестань, как ты можешь быть обузой? – Джим подошел к ней ближе и легонько дотронулся до ее плеча. Она едва почувствовала его прикосновение, но мирно дремавшие в животе бабочки снова зашевелились. – Ну вот опять, – прошептала она. – Что? – Ты ведешь себя так, как будто тебе есть до меня дело. – Запомни это ощущение, – проговорил он, проведя кончиками пальцев по ее обнаженной руке от локтя до запястья. Казалось, еще секунда и кожа просто взорвется от мурашек, но Джим не стал продолжать, а, похоже, решил найти в комнате выключатель. Тусклый свет озарил царивший повсюду беспорядок, не так заметный в полумраке. Многочисленные книги со стеллажей валялись на полу вместе с содержимым ящиков стола. Неожиданный порыв ветра распахнул окно, впустив в комнату запах дождя, который в сочетании с запахом старинной бумаги еще сильнее вскружил голову. – Интересно, кому понадобился старый хлам моего деда? – А что ты говорила про неизбежную смерть, если Амелия узнает, что ты была здесь? Может, тут спрятано что-то очень важное? – Мне кажется, она просто не хотела никого впускать сюда, чтобы не разрушать память о муже. Вряд ли мы сможем что-то найти здесь, все документы и даже фотоальбомы хранятся в Оксфорде, лучше будет все просто прибрать и запереть дверь, как будто ничего не случилось. – Как скажешь, если тебе совсем-совсем не любопытно, – хитро произнес Джим, садясь на пыльный ковер, сгребая первые попавшиеся рукописи в кучу. Лили вздохнула и села рядом с ним, случайно потянув за уголок фотографию, которая была вложена в потрепанный блокнот. Пальцы вздрогнули и все, что она могла сделать, это ткнуть Джима под ребра. На фото были изображено несколько человек, в том числе и её родители. На первый взгляд они казались ее ровесниками, и они были прекрасны, если бы не нарисованные красной краской кресты над их головами. – Вау, как в фильме ужасов, ты не находишь? – Это полнейшее дерьмо! – похоже, впервые в жизни Лили позволила себе крепко выругаться. – Кажется, мы на тебя плохо влияем! – Не говори ерунды, – Лили перевернула фотографию, – "Театр Теней", – прочла она надпись, выведенную от руки почти бисерным, изящным почерком, – ты знаешь, что такое? – Не имею ни малейшего понятия, ты ведь у нас специалист по мировым заговорам. Может, это какое-нибудь тайное сообщество. – Мои родители не были сектантами! – возмутилась Лили. – Будет лучше посмотреть в Интернете, но для начала мы закончим нашу небольшую уборку. Позволь, – Джим аккуратно забрал фотографию из её руки и аккуратно вложил ее обратно в блокнот, – будет лучше вернуть это на место. Уже через десять минут, едва не вылизав до блеска всю библиотеку, они надежно заперли дверь все теми же отмычками и вышли на улицу. И тут Лили вспомнила о символах, которые она видела утром. Мысли в голове, казалось, устроили настоящую истерику. Дом Стонемов продолжал сверкать огнями, хотя музыки и голосов уже не было слышно, а у крыльца ее дома было настолько темно, что она могла едва различить силуэт Джима. – Дай мне руку, – жалобно попросила она, – я хочу показать кое-что. Света мобильного телефона едва хватало, чтобы разглядеть непонятные письмена, которые никуда не исчезли, хотя Лили очень на это надеялась. – Теперь, я надеюсь, ты понимаешь, что это все не просто так? – спросил Джим, одной рукой сжимая её ладонь, а другой проводя по дверному косяку. – Хотелось бы узнать грязные секретики Амелии! – Может, это просто чья-то шутка? По небу прокатился раскат грома, на мгновение вспышка молнии озарила округу, отчего стало светло, как днем, и первые капли упали на сухую, изголодавшуюся по влаге, землю. Где-то поблизости завыла сигнализация, а Джим уже тянул Лили через дорогу. Оливер сидел на крыльце, словно поджидая их, и курил. Он был очень пьян, а из его носа сочилась тонкая струя крови. Увидев их держащимися за руки, он злобно усмехнулся. – Просто Ромео и Джульетта, – пробормотал он, сплевывая. – У тебя кровь, – тихо сказала Лили, отпуская Джима, – вот здесь. Оливер резко оттолкнул ее руку. – Не трогай её! – кипя от ярости, Джим схватил брата за шиворот. – Ну, давай же, просто прикончи меня здесь, раз-два и нет больше такого пиздюка, как я! Джим разжал пальцы, буквально прожигая его взглядом. – Ты никогда больше не посмеешь тронуть её! Оливер нагло рассмеялся ему в лицо и попытался прикурить свою потухшую от сырости сигарету. – Все в порядке, пожалуйста, не надо! – Лили не знала, что делать. Она еще никогда не видела братьев в такой ярости. – Просто пойдем внутрь! – Слышал, что тебе сказали, отъебись от меня, – Оливер размазал кровь по лицу, – видеть вас не хочу обоих. – Нет проблем, – пожал плечами Джим, – но не думай, что я так просто это оставлю. Оливер оказал ему средний палец и вытер мокрое лицо. На мгновение Лили показалось, что он плачет.