Театр Теней

В заточении незаметно пролетела первая неделя августа. Лили не очень переживала по этому поводу, ведь у нее не отнимали связь с внешним миром, и она ежедневно созванивалась со своим любимым семейством. Ей лишь запрещалось спускаться вниз и показываться бабушке на глаза, что было более, чем гуманно. Были мысли тайком выбраться через окно, но, как оказалось, она совершенно не смогла переносить даже одного вида высоты. Голова начинала кружиться, и жутко тошнило, как будто организм сам противился покидать дом. Да и Амелия проводила все эти дни дома за кучей бумажек и могла заметить ее маневры. Впрочем, были в этом и некоторые мелкие радости, Лили могла сколько угодно валяться на кровати и читать, правда, в основном учебники, чтобы не сесть в лужу на первых занятиях в колледже. И главное – Джим приходил к ней каждый вечер, забирался в окно и оставался рядом до тех пор, пока она не уснет, а утром она находила на подоконнике букет цветов и очередной DVD с фильмом. Они даже не особо разговаривали в такие моменты, боясь, что Амелия может услышать. Казалось, они были одни во всем мире, и ничто не сможет им помешать. Обычно, он терпеливо ждал с закрытыми глазами, пока Лили переоденется и ляжет под одеяло, а она абсолютно не знала, как себя вести, они ведь даже еще толком не целовались. И было ужасно стыдно за то утро, когда она заявилась в гостиную в одной майке. Все остальное Лили это совсем не волновало, кроме того, что день отъезда Мини все приближался с невероятной скоростью. Вечером накануне, когда напряженное ожидание достигло своего пика, в дверь позвонили и снизу раздался голос миссис Стонем. Лили ринулась к двери, борясь с гадким ощущением, что вновь сует нос туда, куда не следует. Небольшой щели было вполне достаточно, чтобы различить каждое слово, и она поняла, что Амелия, похоже, совсем забыла о гостеприимстве и вела не совсем вежливый разговор прямо на пороге. - Эвелин? Что ты здесь делаешь так поздно? Ты иногда хоть смотришь на часы? - Да, дорогая, просто меня беспокоит, что ты держишь девочку под замком. Амелия нервно усмехнулась. - Не тебе указывать, как мне воспитывать моего ребенка, - презрительно проговорила она, - последила бы лучше за своими. И потом, Лилиан абсолютно свободна в пределах этого дома. Лили уже была готова взорваться и спуститься вниз, чтобы устроить скандал, но, вцепившись в дверную ручку, продолжила подслушивать. - Ну, давай же, выругайся как следует! – тихо рассмеялся Джим, спрыгивая с подоконника. - Ты опоздал, - проворчала она. - Вот еще, они даже еще не начали ссориться и бить посуду. Перестань, они не скажут ничего интересного, мама просто решила спасти тебя. - Это очень мило с ее стороны… - Интересно, ты когда-нибудь перестанешь суетиться? – лицо Джима насмешливо вытянулось, но вместо того, чтобы пошутить в её адрес, он подошел ближе и обнял её за талию. Тёплые губы скользнули по щеке, и затем он неожиданно поцеловал ее. Всего секунда. Легкий, почти невесомый поцелуй. В уголок рта. Отчаянно ловя воздух, Лили мягко оттолкнула Джима и сползла на пол, обхватив голову руками. - Я сделал тебе больно? – не на шутку перепугался он. - Пожалуй, мне не стоит испытывать подобных потрясений, - сказала она, тяжело дыша, и прислонилась к двери, слушая голоса снизу. Похоже, миссис Стонем удалось уговорить Амелию. - Хорошо, я сделаю исключение, - голос был полон высокомерия. Лили даже представила, как они сейчас выглядят со стороны: низенькая и немного полная Эвелин, которая как правило одевалась в удобные цветные балахоны и мокасины, и Амелия – высокая, статная, в дорогом костюме от "Шанель" и бриллиантовыми сережками в ушах, продав которые можно было бы безбедно жить пару-тройку лет. - И я делаю это только потому, что Минерва уезжает! - Слышишь? Твоя мама может творить магию, - не дослушав разговор, Лили встала и почувствовала, как дрожат колени. - Тебе лучше уйти, не хочу, чтобы они тебя видели здесь. - То есть, лучше будет, если они увидят, что ты едва стоишь на ногах? Сердце в панике забилось. Люди так редко проявляли заботу в отношении к ней, что это было сравнимо с небольшим атомным взрывом в сознании. - Я… в порядке… я всегда буду в порядке, не стоит обо мне так беспокоиться. - Не будь такой ледышкой, - расстроено пробормотал он, забираясь обратно на подоконник. - Если учесть, что я теряю твердую почву под ногами от одного твоего присутствия, тебе не нужно обижаться и обижать меня, Джимми, для меня это не все так просто. Он чему-то засмеялся, и уже через минуту Лили увидела его переходящим через дорогу, а через час она сама уже сидела на кухне у Джима дома и поедала свежеиспеченный яблочный пирог. Было тихо, только настенные часы в форме чайника мирно тикали, словно пытаясь попасть в такт биению ее сердца, которое радостно стучало оттого, что ей вновь пришлось собирать вещи и возвращаться в место, ставшее ей настоящим домом. И было даже все равно, что Амелия снова толком не попрощалась с ней, бросив вслед, что уезжает в Ирландию по срочным делам. И ничего больше. Как обычно – стена холодного безразличия. Миссис Стонем с улыбкой смотрела на неё, словно могла прочитать ее мысли. Она не пыталась утешить Лили, просто сидела рядом, словно выжидая удобный момент, чтобы начать беседу. - Как Мини? – первой нарушила молчание Лили. - Волнуется, все мы волнуемся, впрочем, это всего лишь частная школа, близнецы в свое время доставили нам гораздо больше хлопот. Пришлось немного затянуть пояса, чтобы заплатить за все, но как будто это в первый раз? - Бабушка не слишком вежливо вела себя с вами, - она сделала слишком большой глоток чая, и горячая жидкость больно обожгла горло. - Знаешь, я должна кое-что сообщить тебе, - миссис Стонем немного нахмурилась, - не думаю, что это будет приятная новость. Лили немедленно обратилась в слух. - Мы с Амелией решили, что на время ее отсутствия я и мой муж будем исполнять обязанности твоих опекунов. Еще в начале лета пришлось подписать кое-какие бумаги. Не волнуйся, все останется по-прежнему, тебе не придется переезжать к нам навсегда или называть меня мамой. Мы будем просто немного приглядывать за тобой, пока тебе не исполнится восемнадцать. Надеюсь, ты не в обиде из-за того, что это было сделано без твоего ведома и… - Да это самое лучшее, что вы могли для меня сделать! - со слезами в голосе, произнесла она. Больше всего на свете ей хотелось обнять эту чудесную женщину, правда и это вряд ли смогло бы выразить всю благодарность. В другое время она бы обязательно задала себе миллион вопросов, пытаясь понять, почему Амелия пошла на такой шаг. Сейчас же Лили видела для себя только одну реальность: опрятную кухню, яркие занавески, крошки от пирога на столе, недопитую чашку с молоком и предстоящие веселые вечера.

***

Решив не беспокоить Мини, Лили отправилась спать в гостиную, на тот самый диван, на котором она так неловко пыталась соблазнить Джима. Миссис Стонем принесла покрывало и подушку и сидела рядом, пока она не заснула. Реакция на новость об опекунстве поразила ее до глубины души. Лили, словно тонущий человек, ухватилась за это событие, как за спасительную соломинку. И, ведь давно было заметно, как менялась эта девушка, только переступив порог их дома. С лица исчезала болезненная бледность, на губах появлялась совершенно обезоруживающая улыбка, казалось, даже темно-карие глаза становились светлее, приобретая золотистый оттенок. Какая-то странная аура окружала семью Кертис еще с тех пор, как они с Робертом – отцом Лили, учились в школе. Никому из друзей не позволялось приходить в гости, даже заходить за ним перед школой, а вместо выпускного Амелия увезла его в Оксфорд, объясняя свой поступок тем, что сыну нужно было готовиться к вступительным экзаменам. И, несмотря на строгое, почти затворническое воспитание, он вырос прелестным, безумно обаятельным молодым человеком, старостой школы и президентом группы в университете, куда поступил благодаря блестящим результатам на экзаменах. А потом он встретил Эмили, и у Амелии случилась истерика. Она перебила почти половину фамильного сервиза, пока не узнала, что её будущая невестка родом из семьи аристократов, правда, не очень богатых, но, благодаря чистоте крови, вполне способных рассчитывать на некоторую благосклонность Королевской Семьи. И тут в ход пошло наследство, оставленное её мужем еще в 1978 году. Уилфорд Кертис – звезда футбола, актер, трагически погиб, сорвавшись на своем раритетном Астон Мартине с моста в реку. Тело так и не было найдено. Казалось, что это была свадьба мечты, прежде всего для Амелии, молодоженам лишь оставалось просто смириться и улыбаться для фотографов. Через полгода после рождения Лили сказка закончилась. Эвелин к тому времени же давно потеряла с ними связь, да и Эмили и Роберт больше не появлялись в Бристоле. Дом пустовал довольно долгое время, пока одним довольно морозным зимним утром возле него не затормозил грузовик и машина с затемненными стеклами, из которой вышла Амелия, крепко держа маленькую Лили за руку. В тот же момент в комнату зашел Патрик, ведя за собой хныкающего Оливера, и протянул ей пухлый конверт. Самые мрачные мысли, возникшие в голове, тут же подтвердились, как только она разорвала украшенный печатями пергамент. Внутри оказалось короткое письмо от Эмили с просьбой позаботиться о её дочке, письмо от Амелии и свидетельство о смерти Эмили и Роберта. Прошло уже более тринадцати лет с тех самых злополучных событий, но ей так и не удалось узнать, что именно случилось с её друзьями. Амелия хранила гробовое молчание, и оставалось только радоваться за Лили, которая проводила у них очень много времени. Поправив ей подушку, миссис Стонем вышла из гостиной и наткнулась на Джима. - Надеюсь, ты не пытаешься незаметно улизнуть, чтобы напиться? – притворно строгим шепотом спросила она. Джим посмотрел на нее, как на маленькую, отчего стало немного неловко, но ведь так не хотелось признавать, что двое её разгильдяев стали уже совсем взрослые! - Лили здесь? – так же тихо спросил он, нервно облизнув губы. - Да она здесь и ей нужен покой и тишина, так что марш в койку, вы еще успеете вдоволь наговориться. - Конечно, мама, - спокойно ответил Джим. Эвелин заметила лукавые искорки, мелькнувшие в его глазах. - Ай, черт с вами, только не делайте пока меня бабушкой! - сдалась она, поднимая вверх руки. «И, между прочим, она теперь твоя сестра!», - захотелось добавить, но она промолчала, потому что слишком хорошо знала своего сына, которого не смогло бы остановить даже цунами.

***

Стараясь не издавать звуков, Джим прокрался в гостиную. Мама как всегда пыталась казаться строгой, но у нее, как у человека, воспитанного двумя хиппи, это получалось откровенно плохо. Увидев мирно спящую Лили, он почувствовал, что ужасно сглупил, попытавшись её поцеловать. Однако, не мечтать об этом он не мог. Почувствовав, что окончательно запутался, Джим сел в кресло, не сводя с нее взгляда. Сердце словно превратилось в бабочку, захотелось немедленно разбудить Лили, лишь бы только увидеть её сонную улыбку, но нет, он будет сидеть тихо-тихо, чтобы не потревожить её. Сон подкрался слишком быстро, обволакивая его теплым облаком с головы до ног. Кое-как уместившись в кресле, он закрыл глаза, прислушиваясь к дыханию Лили, готовясь уловить его малейшее изменение и, чувствуя всей своей сущностью, что готов убить любого, кто только посмеет приблизиться к ней. На улице поднялся ветер, шелестом деревьев и травы нарушив ночную тишину. Тучи постепенно заволокли чернильно-фиолетовое небо, скрыв собой звезды, а старые качели во дворе начали жалобно поскрипывать. Джим уже крепко спал, когда незнакомец отворил калитку и словно тень прошмыгнул к их дому. Лицо его было скрыто глухим капюшоном, движения быстрые и точные, словно он тренировался годами своей ловкости. Поправив перчатки, он нащупал в кармане шприц со снотворным. Вдалеке прокатились громовые раскаты. «Какая удача!», - цинично подумал он. Отворить заднюю дверь ему тоже не составило особенных усилий. Казалось, шприц стал постепенно накаляться в руке, словно подгоняя его выполнить поскорее свою миссию. Хантера раздражало, что пришлось взять с собой эту штуку, но Мастер под страхом смерти запретил использовать на девчонке любые Силы*. «Черт её возьми, что за дыра?», - он оглянулся, преодолевая брезгливость. Было ощущение, что он попал в сарай, обставленный дешевыми вещами с блошиного рынка, причем не самыми чистыми. И тут… Аллилуйя! Он почувствовал себя самым удачливым на свете негодяем, однако, продлилось это недолго. Как одна маленькая вспышка молнии за окном. Он увидел спящих Лили и Джима и понял, что не может сдвинуться с места, словно их отделяла невидимая и неосязаемая стена. Это было необъяснимо, это было дико, он был готов прокусить губу насквозь, чтобы яростно не закричать в голос, чувствуя, как Мастер, мысленно направлявший его все это время, недоволен. Безуспешно пытаясь найти хоть одну малейшую лазейку, он, чувствуя во рту вкус крови, решил отступить. Такая долгая подготовка не дала никаких результатов. Воздух словно сгущался вокруг этой парочки, больно обжигая ему легкие. «Возвращайся обратно, Хантер. Ты достойно проявил себя, но мы поступим по-другому и получим свое!», - голос Мастера был немного нервным, но всё таким же убедительным. Что ж, по крайней мере, он не лишит его Маски**, что для Хантера было равносильно смерти. Так же бесшумно, он вышел на улицу, где уже начал накрапывать дождь, и растворился в воздухе.

***

Лили не хотела плакать. Мистер Стонем загружал чемоданы Мини в багажник, а она то и дело сглатывала горячий ком, подкатывающий к горлу. - Обещайте, что будете звонить мне, глупые коровы, - усмехнулась Мини, обращаясь к ней и Фрэнки, которая приехала проводить её. - Передай привет принцу Гарри, - тут же нашлась она, прижимая Мини к своей груди, - дай ему мой телефончик. - Почему Гарри? – невпопад спросила Лили, глядя, как Оливер о чем-то разговаривает с матерью. - Люблю рыженьких. Да и потом, нашему королю вроде уже есть с кем спать. - Вам с Оливером определенно нужно пожениться, - констатировал Джим, подходя к ним, – у меня кончились сигареты, не хочешь прогуляться? – шепотом предложил он Лили. - С удовольствием, - ответила она, поглядывая на задернутые шторы в окнах своего дома. Похоже, Амелия уехала совсем рано, не предупредив и не оставив никаких записок. Оставалось только догадываться, зачем ей нужно было в Ирландию и как долго она там пробудет. Да и в Ирландию ли направилась эта леди? Зарычав, машина Стонемов отправилась в сторону аэропорта, а Лили и Джим в противоположную, до ближайшего супермаркета. - Может, мы немного прогуляемся до озера? – предложила она, чувствуя, что меньше всего хочет сейчас возвращаться обратно и общаться с Фрэнки и Оливером. - Что угодно, принцесса, - ответил Джим, с удовольствием закуривая. Они шли по темному, влажному от дождя, шедшего всю ночь, проселку. Вокруг была тишина, были слышны лишь только их шаги и тление сигареты Джима. Вздрогнув от шороха в ближайших кустах, она остановилась, клацая зубами. - Пожалуй, это была не очень удачная идея, или ты как всегда хотела убежать ото всех? – насмешливо спросил он, - не хочу, чтобы ты простудилась. - Побудем здесь немного, - ответила она, отводя взгляд. – Просто у меня ощущение, что должно случиться что-то плохое. Джим громко вздохнул и прижал её к себе. - Знать бы, какие демоны тебя тревожат, - он поцеловал её в щеку, отчего по всему телу словно побежали электрические волны. – Я не знаю, как вести себя с тобой. Я постоянно хочу поцеловать тебя. Знаю, что звучит это крайне паршиво, и это немного угнетает. - Я понимаю, со мной вообще всю жизнь все происходит не так, как хочется, - шепотом сказала Лили, чувствуя ужасное головокружение. - Пойдем, закажем пиццу и напомним Оливеру, что он идиот. - Он ведь не такой, - улыбнулась она. - Конечно, он белый и пушистый Пасхальный кролик. У нас еще две недели до начала занятий, и я категорически настроен наслаждаться жизнью!

***

Я снова не мог заснуть. Раньше я постоянно убегал, ночуя у друзей или просто на скамейке в парке, чаще всего возвращаясь домой в компании копов. Став постарше, я понял, что это не стоит того и ночь проводить лучше в теплой и чистой постели. Жаль, что к этому моменту я успел как следует истрепать мамины нервы. Люди, знающие меня или думающие, что знают, возможно, удивились бы этому. Да, у такой сволочи, как Оливер Стонем тоже есть чувства. Наедине с собой я даже забываю все матерные словечки, которыми обычно приправлена моя речь. А на кого ругаться в ночном лесу? Не хочется привлекать внимание какого-нибудь голодного зверя или маньяка-извращенца. Правда сейчас, когда я сижу возле костра и слушаю айпод Лили, который она обронила еще в тот злополучный день, когда мой братец, наконец-то решил, что хочет быть с ней, я не услышу даже ядерного взрыва, потому что в наушниках играет Depeche mode, так громко, что перепонки готовы вот-вот взорваться. Неожиданно в кармане завибрировал телефон, прервав мои размышления. Смс от отца: «Мама переживает. Послезавтра в колледж. Перезвони». Засранец, так не честно! Ненавижу, когда мама плачет, особенно из-за меня, но возвращаться в Бристоль прямо сейчас… Не могу сидеть в четырех стенах, зная, что совсем рядом эти двое помешанных - Джим и Лили. Как только Мини уехала, они словно с ума сошли и стали мне просто отвратительны! Интересно, они не надоедают друг другу? Они даже не трахаются, что за любовь такая? Рука сама потянулась к обжигающему пламени. Боль поможет преодолеть отвращение, по крайней мере, всегда помогала. Недаром все тело было исполосовано шрамами. Вот, только внутри не было ничего, только пустота – щемящая и бездушная, словно больничная палата, в которой только что умер человек. Вещи не пришлось долго складывать. Написав отцу, что буду ближе к утру, я двинулся в сторону трассы, освещая дорогу фонариком, надеясь на ближайшей попутке добраться до Бристоля. Мне удивительно повезло! Сразу после первого поворота рядом затормозил «Мини Купер», насквозь пропахший духами. А за рулем… Мой член был готов порвать ширинку, раньше я бы, не задумываясь, развел бы эту красотку на секс, но мне, черт вас всех дери, нужно домой. Мою спутницу звали Келли и, несмотря на достаточно развратный вид, она оказалась молчаливой и даже сердитой, что мне было только на руку. На секунду я даже подумал, что она психопатка, ну не может такая горячая девочка сажать незнакомца к себе в машину среди ночи. Правда, меня это мало останавливало. Если она меня сегодня прикончит, что ж, может, это будет и к лучшему. Назвав адрес неподалеку от дома, я нажал на кнопку случайного выбора и попытался погрузиться в свои мысли, правда с музыкальной подборкой Лили это получалось паршиво. Черт, если она постоянно слушает это, представляю, какой ад творится у нее на душе! Хотя… Нет, это все бред. Я знаю ее почти всю жизнь, этой малышке все нипочем. Я даже не заметил, как мы въехали в город. Опасливо глянув на Келли, я попросил притормозить, решив, что прогуляюсь пешком. Она чему-то хмыкнула, но остановилась возле обочины. - Есть покурить? – только спросила она, - сдохну если не покурю. Оставив Келли свою пачку сигарет и попрощавшись, я вышел, снова врубил музыку и спустя каких-то полчаса блужданий по темным улочкам, наконец, остановился возле дома, глядя на единственное освещенное окно. Лили сидела на подоконнике, и яркий свет хорошо освещал ее точеную фигурку и густую копну волос, в которые неожиданно захотелось запустить пальцы и почувствовать, они струятся, словно самый нежный шелк. Как назло, в наушниках дружно постанывали Ник Кейв и Кайли Миноуг.

They call me The Wild Rose But my name was Elisa Day Why they call me it I do not know For my name was Elisa Day

Как некстати Лили обернулась и одарила меня этой идиотской лучезарной улыбкой, от которой начинало и без того шуметь в ушах.

On the second day I brought her a flower She was more beautiful than any woman I'd seen And I said, 'Do you know where the wild roses grow So sweet and scarlet and free?'

Рядом с ней тут же появился Джим и помахал мне рукой. Захотелось взять с земли булыжник потяжелее и запустить в эту ухмыляющуюся мою копию, но я злобно вырвал наушники, затолкав плеер во внутренний карман куртки, просто открыл дверь и тут же зашел в кухню. Мама, разумеется, ждала меня. Стараясь не думать о том, что видел сейчас, я попытался ей улыбнулся, а в голове был ад. Не думать о том, почему так сильно колотится мое сердце. Не думать! Не думать! Иди нахуй, Оливер Стонем, просто иди нахуй с этими сраными чувствами! - Есть что-нибудь вкусное? – тихо спросил я. - Сейчас разогрею, сынок