Театр Теней

В первый учебный день погода принесла подарок в виде проливного дождя, казалось, на небе кто-то решил пошутить и выкрутил все краны на максимум. До ворот колледжа они комфортно добрались в машине мистера Стонема, но до главного корпуса пришлось бежать, зачерпывая воду кедами. В тепле намокшие волосы Лили моментально распушились, и она почти отчаялась привести их в порядок, стоя у первого попавшегося зеркала. Оливер утащил вяло сопротивлявшегося Джима в актовый зал, и с Лили осталась Фрэнки. - Перестань, ты вовсе не выглядишь как дерьмо, - увещевала она, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. - Ты только посмотри на меня, не успели еще начаться занятия, а я выгляжу как посмешище! - В тебе говорит Амелия Кертис, пошли ее к черту! Я уже хочу прижать свою великолепную задницу! Вероятно, услышав ее последнюю фразу, какой-то парень, проходивший мимо, присвистнул, оглядев Фрэнки с головы до ног. Наконец, найдя в рюкзаке резинку, Лили собрала волосы в пучок. - Иногда бабушка говорит правильные вещи, - сказала она, - в моих кедах вода, еще неизвестно, сколько мы пробудем здесь... Фрэнки стиснула ее ладонь. - Мне напомнить о шишке на твоем затылке? - проговорила она, - извини, конечно, но к черту твою бабулю и ее викторианские замашки! Ты могла бы подать на нее в суд за издевательства. Если хочешь, можешь снять обувь и ходить босиком! Мы в колледже, Лили, всем пофигу! Лили с сомнением посмотрела на не самого чистого вида пол. Отчасти, Фрэнки была права - замашки у бабушки были действительно странными, спасибо, что она хотя бы не секла ее розгами, но в глубине души девушка все же любила Амелию, хотя и не понимала почему. - Я потерплю, - с улыбкой сказала она, - я же большая девочка. - Вот и умница, - похвалила ее Фрэнки, - тогда идем, не хочу ничего пропустить!

***

В актовом зале уже собралось достаточно много народа, чтобы растеряться. Поискав глазами Джима, Лили вдруг почувствовала на себе чей-то заинтересованный взгляд, от которого вдруг стало очень неловко. Сделав вид, что ей интересен рекламный буклет колледжа, она еще раз оглядела своих будущих сокурсников. Некоторых она видела на вечеринке у Стонемов, некоторых впервые. Незнакомый парень, стоявший у стены, не стесняясь, разглядывал её, и Лили неожиданно для себя подумала, что никогда в жизни не видела таких синих глаз. - У нормальных людей не бывает таких зрачков, как будто никому не заметны его линзы! - саркастически пробормотала Фрэнки, заметив внимание незнакомца, который тут же улыбнулся, обнажив ровные, по-голливудски белые зубы. Он выглядел идеальным с ног до головы, и это было одновременно и притягательно, как магнит, и почему-то отвратительно отталкивало. Лили была готова провалиться сквозь землю, но ничего не могла с собой поделать и продолжала смотреть на него, а он словно наслаждался ее вниманием. Одетый в костюм-тройку, он сильно выделялся на фоне других студентов, явно предпочитавших более свободную и удобную одежду. Незнакомец казался прекрасным принцем, моделью с обложек журналов, вампиром из подростковых фильмов, но никак не обычным человеком, который может учиться в довольно посредственном колледже среди обычных людей. Он был слишком хорош, Лили хотелось подойти и потрогать его, чтобы убедиться, что он настоящий. Даже его гладко причесанные русые волосы казались какими-то неестественными, не говоря уже о росте, а он был почти на голову выше большинства присутствующих в зале. - Хорошая попытка, - Джим, появившись словно из ниоткуда, поцеловал ее в щеку, - я думал, он на тебе дырку просверлит. Идем, я занял нам места. - Ага, - невпопад ответила Лили, надеясь, как можно скорее превратиться в невидимку. Полузабытое ощущение тревоги стало понемногу возвращаться, вновь наполняя голову множеством мыслей, от которых хотелось кричать, только бы они оставили её в покое. «Не может же он так открыто проявлять ко мне интерес? На мне простая одежда и волосы у меня мокрые. Вокруг полно других девушек!», - утешала себя Лили, снова покосившись на таинственного незнакомца. На кипенно белых манжетах рубашки, аккуратно выглядывающих из-под рукавов пиджака, что-то поблескивало. «Бриллиантовые запонки? Да ему стоит познакомиться с моей бабулей, держу пари, она мгновенно договорится о нашей помолвке!». Прозвенел длинный, немного неприятный звонок, затем заиграл гимн колледжа, и на сцене появились двое людей, приковав все внимание к себе. Это была достаточно забавная парочка: симпатичный, худощавый мужчина лет сорока, в очках с тонкой оправой и чуть растрепанной бородкой, одетый в обычные джинсы и однотонный джемпер, и низенькая женщина в ядовито-оранжевом костюме, делающем ее похожей на дорожный конус. - Приветствуем вас, студенты колледжа имени Норберта Грэма, - пропищала женщина в микрофон. Кое-где послышались смешки. Лили не сдержала улыбку. Губы женщины сжались в узенькую полосочку, но она продолжила, нервно дернув щекой. - Меня зовут Ирма Найтингел, и я ваш директор. Приятно познакомиться со всеми вами! Наша задача здесь – дать достаточную базу знаний для поступления в лучшие вузы страны, ваша задача – быть прилежными и дисциплинированными… Телефон завибрировал в кармане рюкзака. Увидев незнакомый номер на экране, Лили осторожно нажала на зеленую кнопку и с замиранием сердца поднесла трубку к уху, откуда эхом послышался голос директрисы, надрывавшей голосовые связки на сцене. - Что за черт? – прошептала она, нажимая отбой. Кажется, пульс пропустил пару ударов. - Не паникуй, - неожиданно сказал Оливер. До нее только сейчас дошло, что она сидит между ним и Джимом. – Что происходит? - Кто-то позвонил мне с незнакомого номера, это началось еще летом, а сейчас я слышала голос этой женщины, значит, звонил кто-то из зала… - на одном дыхании выпалила она. Стоило бы придержать язык, но слова выливались из нее потоком. - А он знает, что его девушки звонят какие-то странные личности? – Оливер казался абсолютно серьезным, указывая взглядом на брата, внимательно слушавшего вступительную речь. - Вообще, это очень непонятная история, - и она вкратце рассказала ему о событиях, слегка взбудораживших их на каникулах. - И вы скрывали это от меня? Вот же… - Никто не виноват, что ты прятался от нас. - Я не прятался. - Тогда что? Это был её самый длинный разговор с Оливером за последний месяц, но, видимо, он не желал отвечать на ее вопросы. Он лишь покачал головой и указал на сцену, где, наконец, получив в награду вялые аплодисменты, директор Найтингел отошла от микрофона, и ее место занял, все время переминавшийся с ноги на ногу с немного насмешливой улыбкой на лице, ее коллега. - Всем привет. Я - профессор Кэмпер, и вы можете звать меня профессор Кэмпер, исполняю обязанности завуча этого чудесного места и также являюсь профессором литературы. После такой блестящей речи директора Найтингел, мне только остается добавить несколько правил поведения, чтобы в первый же день никто из вас не облажался. В "Грэме" запрещено принимать любые виды наркотиков, кроме кофе, но не более двух чашек в день, в наших интересах не доводить студентов до сердечного приступа, - в зале снова кто-то засмеялся. Довольный реакцией, Кэмпер слегка встряхнул непривычно длинными для преподавателя волосами и продолжил. - Также запрещено холодное, огнестрельное оружие и пилочки для ногтей. Простите, девушки, - добавил он, услышав вздох разочарования. - Любые формы секса, включая порнографию, также запрещены, - он перевел дух, - что ж, основное я вам сообщил, надеюсь, этого пока хватит. Сегодня вы познакомитесь с вашими кураторами, а уже завтра мы ждем вас на занятия. Сейчас расходимся по аудиториям, кроме группы литературы. Удачи всем! Мистера Кэмпера наградили бурей овации, отчего лицо директрисы перекосилось от досады. Она вообще произвела неприятное впечатление, утешало то, что Найтингел вела курс химии, а Лили выбрала английскую литературу. Зал понемногу стал пустеть, Фрэнки отправилась к своей группе психологов, Джим на встречу с футбольным тренером, и как ни странно, с Лили остался Оливер. - Ты не против, если я пригляжу за тобой? – ехидно спросил он, положив ей руку на колено. - Я не против, - пробормотала она, мягко освобождаясь от его хватки. – Никак не пойму, зачем тебе нужна литература? - Между прочим, я люблю читать. Вот ты, например, знаешь разницу между Шарлоттой Бронте и ее сестричкой Эмили? Лили открыла рот от удивления и не нашлась что ответить. - А я тебе скажу. Нет никакой разницы, обе пишут херню! Шутка была не бог весть какая, но неожиданно стало смешно. Даже разукрашенная блондинка обернулась на их хихиканье и смерила обоих презрительным взглядом. - Итак, я не стану вас долго задерживать, - мистер Кэмпер взял в руки папку, - как вы уже поняли вашим куратором являюсь я, поэтому со всеми вопросами можете смело обращаться лично. - Так уж со всеми? – тут же съехидничал Оливер. - Да, молодой человек, если захотите поплакаться в жилетку – мои двери всегда открыты для вас. Как, кстати ваша фамилия? - Стонем. И не путайте меня с моим братиком, он редкостный болван, - ответил он и тут же получил смачный пинок от Лили. - Вы близнецы? – Кэмпер поправил норовившие слететь с носа очки. - О, да, одинаковые лица, знаете ли… можно перепутать, - он многозначительно покосился на Лили, а она почувствовала, как снова предательски краснеет. Кэмпер рассмеялся, а Лили словно ударило током. Она уже где-то слышала этот смех! И этот голос! Что вообще происходит? Почему ее преследует это ощущение дежавю с того самого момента, как она переступила порог колледжа? - Хорошо, - он полистал тоненькую папку, которую до сих пор держал в руках, - сейчас я называю фамилию и имя, вы поднимаете руку, все делаем быстро и через двадцать минут мы радостные и свободные идем на улицу, там как раз закончился дождь. С мистером Стонемом мы разобрались, дальше пойдем по списку. Алексиу, Марк! Рука синеглазого плавно взлетела в воздух. Он сидел вполоборота через два ряда, и Лили снова показалось, что он продолжает за ней наблюдать. - Алексис, если вы не против, - улыбнулся он профессору. Голос его был густой, словно мед. Лили вдруг почувствовала, что краснеет. «Я не волнуюсь. Ни капельки не волнуюсь, а что мне переживать из-за странного парня, с греческой фамилией и внешностью Дракулы. Греки же вроде загорелые… Нужно перестать думать о нем немедленно!». Она посмотрела на Оливера, надеясь, что его сходство с Джимом ее немного успокоит, но это не произвело никакого эффекта. Сейчас он вообще показался ей совсем другим человеком: руки его были украшены татуировками, и он не стеснялся их демонстрировать, нося одежду с коротким рукавом. Волосы у него были чуть темнее и короче, а черты лица немного тоньше, чем у Джима. Глядя на Оливера хотелось угонять машины, курить травку, танцевать голыми на пляже и громко петь дурацкие песни. - Валентайн, Тиффани! – Голос Кэмпера вернул Лили в реальность. Нервная блондинка, сидевшая впереди них, помахала профессору двумя пальчиками с вульгарным розовым маникюром. Лили передернуло. Тиффани была похожа на испорченную Барби, у которой вместо красивого личика были лишь яркие пятна краски. И, похоже, она вдобавок совсем не умела одеваться, потому, что её блузка едва прикрывала не самый ухоженный живот, а из-под ремня торчали трусики. - Двадцать фунтов, - оценивающе прошептал Оливер, - я бы заплатил ей столько за секс и то, если бы было совсем невмоготу. - Я думала, тебе нравятся такие девушки. - Не суди меня по моему брату. Хотя, он очень меня удивил, когда начал с тобой встречаться. - У нас час откровений? Неожиданно он улыбнулся. - Ты такая странная, еще пару минут назад требовала от меня правды, а сейчас уже не хочешь её слушать. - Кертис, Лилиан, - мистер Кэмпер, кажется, оживился еще больше, ища её взглядом среди студентов. Лили робко подняла руку. - Вы… - пробормотал он, - ваши родители Эмили и Роберт Кертис? От неожиданности Лили едва не вскочила с места, поймав на себе очередной взгляд Марка, отчего стало очень-очень жарко. «Чертов грек, чтоб ты провалился!». - Да, мои мама и папа, все верно. Что-то не так? - Все замечательно, - Кэмпер поправил очки и слегка прищурился, словно их ему было недостаточно, чтобы разглядеть её. – Замечательно, мисс Кертис. - Так продолжалось еще пару минут, затем, он опомнился и принялся дальше проводить перекличку, а Оливер потряс Лили за плечо. - Вы знакомы? - Нет, - ответила она, все больше и больше сомневаясь в своих словах. – Кажется, нет. Оставшееся время она просидела как на иголках. Взяв с Оливера обещание, что тот найдет Фрэнки и Джима, и они будут ждать ее на первом этаже, она дождалась, когда большая часть сокурсников выйдет и подошла к Кэмперу, пока тот складывал свои бумаги в удобный серый рюкзак. - Сэр, - позвала она. Вблизи он выглядел чуть старше, чем показалось раньше. – Простите, вы знаете моих родителей? Показалось, что он немного смутился. - Я не имел чести быть с ними знакомым близко, но я знаю вашу бабушку, мисс, я учился у нее на курсе, когда вашему отцу было около шестнадцати лет, а позже проходил практику. - Оу, - разочарованно протянула она, хотя на мгновение показалось, что он ей солгал, но это ничуть ее не обидело. Почему-то она вдруг прониклась к нему такой симпатией, что нежелание откровенничать с ней совершенно не злило ее. - Кстати, как поживает миссис Кертис? - Думаю, что хорошо. По крайней мере, меня с ней рядом нет. - Вот как? – он тепло улыбнулся, - хотите поплакаться в жилетку? Так быстро? - Нет, - не выдержав, она улыбнулась, - все замечательно. Извините, я вас задерживаю, да? - Если честно, то да, немного, вы позволите? - Да, да, - рассеянно ответила она. – Очень рада была познакомиться с вами. - Я тоже, Лили. Он похлопал ее по плечу и быстрым шагом вышел из зала. Неожиданно разболелась голова. Словно кто-то невидимой рукой залез в ее мысли и хорошенько покопался в них, забыв разложить их в нужном порядке. Одно она поняла точно – Кэмпер был не так прост. «Неужели Амелия прислала в колледж своего шпиона? Да ну, ерунда какая-то. Он был слишком милым, скорее Найтингел сойдет за злодейку из Оксфорда. Тогда что? Он спросил про родителей… Черт, как же это сложно, когда сама ничего не знаешь!». - Вот ты где, - в актовый зал заглянула Фрэнки, - что, никак новый профессор тебя очаровал? - Не совсем, - выдохнула она, - где все? - Внизу, я решила, что тебя нужно спасать от злодеев. - Здесь только я, - хмыкнула Лили, надевая рюкзак. - Ох, милочка, мы сами себе те еще враги… Секунду она смотрела на подругу с недоумением, но Фрэнки, увидев реакцию Лили, засмеялась. - Видела бы ты свое лицо, а-ха-ха-ха, ой не могу! Пошли, - она крепко ухватила Лили за локоть, - меня начинает тошнить от этого места, а ведь еще только первый день. Нужно выпить! Ты хочешь выпить? Я знаю, кто со мной точно выпьет – Стонемы, мои мальчики, никогда не откажут старой тете Фрэнки. Она уже тащила Лили за собой по коридору, продолжая бормотать себе под нос, а Лили мыслями находилась уже где-то очень далеко.

***

Амелия долго петляла по мрачным коридорам, со стен которых осуждающе смотрели на нее портреты глав семьи О’Брайан начиная с 1796 года. Несколько поколений и почти одинаковые лица, удивительные и одновременно омерзительные, словно прекрасное яблоко, которое внутри оказывается давно прогнившим. Чертыхнувшись, она поставила на место вазу, которая угрожающе покачнулась и едва не упала ей прямо под ноги. Надо же, и ведь стоило тащить из Америки столько добра… Амелия никогда не понимала стремление своего старого друга к накопительству. Да, она сама имела достаточное количество дорогих вещей, но большинство из них достались ей от родителей и покойного мужа, она никогда не скупала антикварный фарфор, уродливые статуи, дорогие ковры и прочие вещицы, имеющие весьма сомнительную ценность. А уж тем более, не заказывала уродливые портреты родственников и не развешивала их по всему дому. Еще раздражал полумрак. Она не боялась темноты, только казалось, что в каждом уголке притаился Чистильщик – безмолвный и смертоносный слуга Джаспера, наблюдающий за каждым её движением. Их нрав ей был прекрасно известен, и словно эхо из прошлого, левую руку пронзила острая боль. Раскаленным железным прутом Чистильщики выжгли ей уродливое клеймо чуть выше запястья. Она смутно помнила тот день, почти не помнила боли, потому, что её накачали наркотиками, но запах паленого мяса запечатался в ноздрях навсегда. Это была самая маленькая плата за отказ повиноваться. Некоторые сходили с ума, некоторые пропадали без вести, некоторых находили в обезображенном состоянии спустя месяцы. Каким-то чудом ей удалось сбежать от "Театра Теней", выйти из игры, и теперь она снова идет на встречу со злом, а Амелия не сомневалась, что тот, кого она сейчас увидит, являлся им. Истинным Злом во плоти. Наконец, она остановилась возле высокой двери из красного дерева и перевела дух, по привычке поправив прическу. Словно почувствовав её присутствие, одна из створок, скрипнув, гостеприимно отворилась. - Какая удивительная метаморфоза! – послышался холодный голос, от которого кровь застывала в жилах. - Это ты о себе? – бесстрашно спросила Амелия. Собеседник сидел напротив окна в довольно неудобном кресле и был виден только его силуэт, лицо надежно оставалось в тени. Ничего не ответив на едкое замечание, он щелкнул пальцами, и на потолке медленно зажглась роскошная хрустальная люстра, которая, казалось, состояла из тысячи крошечных лампочек. Её яркий, чуть желтоватый свет озарил комнату, и Амелия, наконец, смогла разглядеть человека, находящегося перед ней. Это был юноша лет двадцати с темными, вьющимися волосами, аккуратно зачесанными по бокам. Его идеальные, словно выточенные из мрамора скулы и синие глаза так и просились быть изображенными на холсте, а дорогой костюм просто кричал о благосостоянии его обладателя. Джаспер О’Брайан. - А ты неплохо выглядишь, - съязвил он. Амелия мгновенно почувствовала себя старым сморщенным фиником. Хорошо, что в комнате не было зеркал, но она нутром чувствовала, что на его фоне она выглядит как древняя старуха. Одна, как бы невзначай брошенная фраза – и вот ты уже катишься куда-то далеко под землю. Это было ей так незнакомо и непривычно. Никто не смел унижать её, никто, кроме него. И она была абсолютно беззащитна перед этой лавиной надменности, безразличия и какой-то изощренной жестокости. - Я пришла поговорить о девочке, - несмотря ни на что сказала она, стараясь придать своему голосу твердости. - С удовольствием поговорим о твоей малютке, но, может быть, сначала поужинаем? Мой повар готовит изумительные стейки с кровью. - Нет, - Амелия поджала губы, вся решительность стала постепенно испаряться. – Меня интересует только разговор, потом я уйду. - Что ж, - милостиво сказал Джаспер, указывая ей на свободное кресло, - давай поговорим. - Я знаю, что ты вновь взялся за старое, - проговорила она, аккуратно расправляя свое шелковое платье. - Да неужели? – казалось, он даже не пытается скрыть свою наигранность. - Я прошу тебя не трогать её… - И ты считаешь, что меня это остановит? После всего, что было, ты смеешь приходить в мой дом и требовать от меня что-то? – он лукаво приподнял вверх одну бровь. – Как же смешны порой люди… - Просто скажи, что тебе нужно, я отдам все свое состояние! - Мне не нужны твои деньги, мне нужна власть, - он говорил, манерно растягивая гласные, отчего стало дурно. - И месть. Он словно издевался над ней! Что ж, она даст то, чего он так жаждет. Не обращая внимания на болевшие уже второй день ноги и чулки за сто пятьдесят фунтов, она сползла с кресла и встала на колени, склонив голову, словно готовясь к удару. - Забери мою жизнь, я предлагаю тебе достойный выкуп. Сделай это прямо сейчас, ведь ты это умеешь как никто другой, достаточно одного щелчка пальцев, и я буду корчиться в страшных судорогах, давясь собственной кровью. Он расхохотался, как сумасшедший. - Взгляни на себя! Ведь ты могла быть сейчас рядом со мной, с нашими детьми, нашими маленькими сокровищами, ты была бы молода и прекрасна, Амелия... - Оставь её! – закричала она. - Игра уже началась, и ты не спрячешь Лилиан от меня, даже не пытайся. Уже скоро все, кто достоин смерти – умрут, а избранные – получат вечную жизнь! - У тебя ничего не выйдет, ты можешь сколько угодно присылать Чистильщиков, они даже не смогут к ней подойти! - Это временное явление, не стоит надеяться, что я не сломаю её, как сломал твоего дорогого сына, как сломал твою невестку! Милая, глупая Эмили, она думала, что я охочусь за ней, но … какая удача, что она встретила Роберта! Какая сладкая месть! Кертис и Маппет! Кровь, что течет в твоей дорогой малышке стоит десятка таких старых ведьм, как ты, Амелия. Ты знаешь прекрасно, что это значит для меня! Ты отказала мне! Была бы ты хоть немного сговорчивее, все бы было по-другому! И твои дурацкие фокусы тебе не помогут! - Будь ты проклят! - Уже давно и ты знаешь, это делает меня только сильнее! - Будь ты проклят! Будь ты проклят! – бормотала она, поднимаясь с пола. Ноги немилосердно гудели от боли. Джаспер протянул руку, но Амелия едва сдержалась, чтобы не плюнуть в него. Дверь приоткрылась, и в комнату неслышным, почти кошачьим шагом вошел парень, с головы до ног одетый в черное. - Артур, проводи нашу гостью, - приказал ему Джаспер, всем видом показывая, что её общество ему нестерпимо наскучило. Слуга довольно грубо взял ее под руку, и уже спустя десять минут Амелия мчалась в такси на пути на вокзал. Кое-как найдя в сумке телефон, она дрожащими руками набрала номер Лили. Долгие, протяжные гудки: шесть… семь… восемь… Она сама не поняла, зачем делает это все, зачем звонит ей, ведь за все эти годы, как она не пыталась, она не смогла полюбить внучку, оставив её на попечении только из-за пресловутого тщеславия. И страха. - Я ведь просила тебя всегда носить с собой телефон, - проговорила Амелия в ответ на запыхавшееся «алло». - Ну, прости, я была в ванной, что-то случилось? - Нет, просто хочу узнать, как у тебя дела в колледже. - Это лучшее место на земле! - Я рада это слышать. На другом конце воцарилось изумленное молчание, затем Лили, давясь смехом, сказала: - Ты передала права на опекунство миссис Стонем, не звонила мне больше трех недель, а теперь тебе вдруг стало интересно, что со мной происходит? Кто вы и что вы сделали с моей бабушкой? - По-моему, я сделала тебе самый дорогой подарок. - Да. И я неплохо провожу время с новой семьей, однако, у меня есть небольшая просьба, я бы хотела получить семейный альбом мамы и папы. - Ты знаешь прекрасно, что это невозможно. В голове эхом, словно заклинание, отдавалось «Кертис-Маппет! Кертис-Маппет!». - По тем же причинам, по каким ты не считаешь важным, что я должна знать все о своей семье? «Идиотка!» - Амелия была готова кричать в трубку от бессилия, но куда там, Лили выросла в упрямую, умную и очень своенравную девушку, точную копию своих родителей. - Я вернусь в ноябре, тогда, возможно, я сделаю исключение. - Окей, - Амелия ничего не успела ответить, как из трубки донеслись частые гудки. «Маленькая негодяйка!», - проворчала она про себя. - «Нужно успокоиться, иначе скоро придется переплатить косметологу кругленькую сумму за новые морщины». Она вспомнила, как молодо выглядел Джаспер, словно и не было этих лет… Может, стоило тогда принять его правила игры? Нет, она слишком любила своего сына, возможно, это было и еще одной причиной, что она не бросила Лили. Хотя, поначалу, девочка доводила её почти до исступления. Она могла молчать целый день, а среди ночи просыпаться с криками и плачем и бежать к ней в спальню. И Амелия не могла найти в себе силы пожалеть несчастную малышку, ведь именно из-за нее был убит её дорогой Роберт. К счастью, рядом жили его старые друзья, у которых подрастали свои дети. Было совсем не трудно договориться, что при особых обстоятельствах они будут иногда "заменять" ей родителей. И ведь какие они оказались бескорыстные! Предложенная тысяча фунтов в месяц вызвала лишь протесты, это было просто немыслимо, взять четвертого ребенка в семью, хоть и не на постоянное время, отказавшись от денежного содержания. А «Театр Теней» молчал почти пятнадцать лет. Казалось, они больше никогда не вернутся, пока однажды Амелия не увидела пару Чистильщиков в Бодлианской библиотеке в Оксфорде. Старые знакомые вновь появились в её жизни, принеся с собой постоянные страхи, кошмарные сны, почти невыносимую боль на месте ожога и злость, с которой стало так трудно бороться. В этот же день вернувшись домой, она срочно увезла Лили во Францию, где в старом поместье, сотни лет принадлежавшем ведьмовскому ковену, во главе которого стояла еще ее пра-пра-пра бабушка, они пробыли почти два месяца. Два месяца надежд, что в Лили проснутся Силы, благодаря которым она сможет защитить себя, но увы, внучка ничуть не изменилась, а Амелия поняла, что ничего не может сделать, словно и без того слабенький поток ее возможностей, которого раньше вполне хватало на вполне комфортное существование, иссяк. И они вернулись в Англию, где она дала волю чувствам только раз, когда застала Лили за статьей из Интернета о «Театре Теней», этом чертовом драмкружке, превратившимся в Армию Зла. Она не стала спрашивать внучку, откуда у нее появился этот интерес. Может, поездка помогла, может, в ней проснулись гены матери, этой маленькой паршивой ведьмы, пра-правнучки Катрины Анджель, которая много лет назад сбежала из Нового Орлеана сначала во Францию, а потом в Англию. Амелия знала, что у семьи Джаспера были давние счеты с Анджель, поэтому она была так против брака сына с Эмили и даже уговаривала невестку сделать аборт, только чтобы оградить себя от проблем, которые могут возникнуть, когда родился бы ребенок от этого союза. Сейчас же она просто устала и смирилась, тем более ей самой оставалось недолго. Амелия предчувствовала свой скорый уход, как чувствовала раньше тех, у кого Джаспер забирал души. Словно волшебный радар, она приводила его к самым особенным, самым сильным, самым счастливым и талантливым, а он лишал их жизни, становясь все сильнее и абсолютно не меняясь внешне, словно Дориан Грей. Теперь казалось, что все эти души зовут ее к себе, куда-то в ад, где они теперь находятся по ее милости. Выйдя из такси, Амелия поудобнее ухватила ручку чемодана. Возвращаться в Бристоль не было никакого желания, она никогда не любила этот город. Впрочем, у неё еще была уйма дел в Оксфорде, так что можно было и не торопиться, в любом случае, её дома никто не ждал.