Театр Теней

Если бы я был твоим вампиром, Быстрым, как луна, Вместо того, чтобы убивать время, Мы могли бы быть вместе до восхода солнца.*

***

Лили потянулась, чтобы открыть дверь и выйти, но Оливер резко остановил ее. — Нет! — несмотря на воинственный вид, дрожащим голосом проговорил он, — давай, лучше я… — Что ты, братец, — Лили с улыбкой повернулась к нему, — все будет хорошо. Наклонившись ближе, она легонько поцеловала его в губы. — Он не сделает мне ничего плохого. — Но… Лили приложила палец к его губам. Воцарилось молчание. Ей даже было не нужно смотреть на всех остальных, чтобы понять, насколько им сейчас страшно, но, все же, не выдержав, она глянула на Кэмпера. Он сидел абсолютно бледный и смотрел куда-то в пустоту, беззвучно шевеля губами. — Пап, — позвала она, надеясь, что с ним не случился припадок. — Я иду с тобой, — встрепенулся он. — Нет, ни в коем слу… — Помолчи, — резко прервал он, — я все-таки твой отец и я, ради всего святого, никуда не отпущу тебя одну!!! — на этом он резко распахнул дверь, и Лили пришлось поторопиться сделать тоже самое, только бы он не оказался лицом к лицу с Джаспером. Стараясь не смотреть в сторону Джима, который все еще лежал без движения и не было понятно, жив ли он вообще, Лили сделала несколько шагов, заметив, как на лице Джаспера появляется гримаса отвращения. Его глаза потемнели, словно еще немного и он просто сойдет с ума и начнет крушить все вокруг, погрузив мир в хаос и тьму, которую он так любит, которая столько лет сидела внутри него и которой он отравил несколько сотен людей. — Что с тобой? — Плаксиво спросил он. Казалось, еще немного и он разрыдается словно ребенок, у которого отняли любимую игрушку. — Кто это сделал с тобой? — Пообещай, — не обращая внимания на его вопросы, начала Лили, чувствуя, как начинает болеть живот. — Ты больше никого не тронешь сегодня. Можешь делать со мной все, что угодно. — Лили! — в ужасе выдохнул Кэмпер, — что ты… Она лишь подняла руку, и он замолчал. Джаспер истерически рассмеялся. По спине пробежали мурашки. Она чувствовала, что Кэмпер, стоявший все это время чуть позади нее, приблизился к ней настолько, что она могла слышать, как колотится его сердце. Больно сжав локоть, он попытался ее оттеснить в сторону, но она уперлась ногами в землю, надеясь, что он перестанет делать это бесполезное дело. Единственный, кого нужно было закрывать собой, это был он сам, Томас Кэмпер — профессор гребанной Английской литературы. «Не надо!» — взмолилась она, чувствуя, как ребенок в животе начинает ворочаться, причиняя резкую боль. «Папа, я прошу тебя, пожалуйста!». — Я… — начала Лили, но вдруг что-то ее остановило. Мелькнула тень, она даже и представить себе не могла, что Марк может двигаться настолько быстро и уж тем более выйдет на солнце. Одетый в толстовку с капюшоном и перчатки, надежно защищавшие его от губительных лучей, он возник у Джаспера за спиной и в ту же секунду впился клыками в его бледную шею. Попытавшись вырваться, он несколько раз резко дернулся, но вампир, заставший его врасплох, был гораздо сильнее. Лили в панике оглянулась. Друзья уже стояли рядом, готовые к бою. По бледной шее Джаспера текла кровь, слишком темная для человека, а Марк продолжал жадно глотать ее, не давая отцу возможности пошевелиться. Лили видела, как подрагивают его веки, как лицо искажено от отвращения, но ничего не могла сделать, чувствуя, как от пальцев Кэмпера на коже проступают синяки. Неожиданно издав зловещий вздох, больше похожий на хрип, Джаспер открыл глаза и посмотрел прямо на нее. Лили качнуло, и она только сейчас заметила Тень, скользящую в их сторону, она стелилась по земле, словно туман, казалось, она решила покинуть своего носителя, после стольких лет… — Марк! — жалобно позвала она, но вампир ее не слышал, продолжая убивать себя. Попытавшись высвободиться, она сделала только хуже. — Отпусти меня! — рявкнула она, но Кэмпер не реагировал. — Эй! Он же погибнет! Что с вами? — Это потрясающе, — неожиданно заговорил Оливер, — только посмотри, что он делает… — Ты спятил! — Лили зашлась в кашле и тут же почувствовала, как между ног становится горячо и мокро, а боль в животе чуточку притупляется. Опустив глаза, она увидела разрастающееся пугающее пятно крови между ног. — Пусти, — прохрипела она, но Кэмпер не двигался и не обращал внимания на то, что с ней происходит, никто не обращал внимания. Тень уже коснулась кончиков их ботинок, игриво извиваясь. Это был последний подарок Джаспера. — Пусти, пожалуйста, — взмолилась она, но безрезультатно. Казалось, с каждым глотком Марка, Джаспер старел — волосы седели, кожа покрывалась уродливыми морщинами, из бледной становясь практически серой, словно присыпанной пеплом, она уже видела его таким однажды… Кое-как высвободившись и придерживая живот одной рукой, она подошла ближе, чувствуя лишь, как намокшие от крови штаны прилипают к бедрам. — Марк, — позвала она. — Пожалуйста, мой ребенок… Но он продолжал пить. Лили больше не могла сдерживать слезы. Тень уже была по колено, казалось, еще немного и она заполонит все, закроет солнце и погрузит мир во тьму. Застонав от боли, она покачнулась и едва не упала, но именно ее тихий стон вернул Марка в реальность. Он открыл глаза. — Остановись… — едва произнесла она. Марк ослабил хватку, и Джаспер рухнул перед ней на колени, схватившись за горло. Тень слабо дернулась. — Ли…лиан. Марк смотрел перед собой, словно не понимая, где находится. Губы, подбородок, рубашка, все было перепачкано кровью, а глаза потемнели также, как у его отца. — Ли… лиан, — прохрипел Джаспер, — по…могиии мне… — Меня зовут не Лилиан, — неожиданно для себя по-французски проговорила она. — Ты что, разве не помнишь моего имени? Шэдоу? Ведь я же Катрина, ай-яй-яй, мистер ЛаЛори, я разочарована… Тень, словно удивившись, слегка рассеялась, давая немного светлого пространства. — Я Катрина Анджель, а это, — она взяла его за руку и положила к себе на живот, — это наш малыш, которого ты так хотел, ты что, забыл? — Я … — Джаспер затрясся еще сильнее. — Катрина… Прости меня! Я не знал, что ты настолько добра… Все эти годы я жил в каком-то сумраке, думая лишь о том, что ты бросила меня. О, как я желал тебе смерти, как я ненавидел тебя. Как я искал наше дитя, все эти годы, Катрина, мне так жаль… Я был так слеп… Помедлив, Лили положила ладонь на его макушку. — Я прощаю тебя, Шэдоу ЛаЛори. Ад не простит тебя. Она коснулась его лица, видя золотистое свечение, исходящее от кончиков пальцев, и в ту же секунду Джаспер начал рассыпаться, словно истлевшая статуя. Мир заволокло серой пеленой. Пелена закружилась перед глазами вызывая тошноту, звуки неожиданно стали тише. Она поняла, что падает. Слишком медленно, словно в фильме, где-то вдалеке началась какая-то суета, кто-то истошно закричал, но Лили словно воспарила, над болью и паникой. И только земля почему-то приближалась все ближе и ближе. Снова резкая боль в животе… Вспышка… Уже почти коснувшись асфальта она почувствовала под головой прохладную руку. Марк склонился над ней, его глаза снова стали синими словно небо. И наступила темнота.

***

— Пусти меня, — прошипел Марк, чувствуя, что еще немного и он свернет Стонему шею. — Ни хрена подобного, — Оливер стоял стеной в дверях палаты Лили, — тебе нечего делать здесь! — С чего бы? — злобно ухмыльнулся Марк, демонстрируя клыки. — Ты ей никто! — В ней мой ребенок, — Оливер сжал кулаки, — и это чудо, что он жив и я не позволю ни одной сверхъестественной хуйне приблизиться к Лили… — Она, — перебил его Марк. — Да, это чудо, что Лили и твоя дочь живы, но не будь мудаком, Стонем! Скривившись, Оливер помотал головой и не отступал. Прорычав, Марк развернулся и не сказав ни слова, пошел прочь по коридору. — Самодовольный мудила, — не выдержав, пробурчал себе под нос Марк, — как будто это ты прикончил его. Прошла неделя, которую Марк провел в одиночестве и в аду. Выпив кровь Джаспера, он чувствовал себя так, словно ему в глотку залили расплавленное серебро… Но все обошлось. Выпив весь запас крови, который был дома, он первым делом направился в Бристоль Хоспитал и не для того, чтобы какой-то самодовольный мудак стоял у него на пути. Снова хотелось крови. Резко остановившись, он повел носом — в больнице должна быть донорская кровь, стоило поискать медсестру посговорчивее, но неожиданно его взгляд упал на одну из дверей, в стеклянном окошке которой он увидел кое-кого поинтереснее. Лицо Джима, обезображенное ссадинами, было настолько бледным, что почти сливалось с подушкой. Оглянувшись, чтобы удостовериться, что Оливер не следит за ним, Марк проскользнул в палату. — Привет, — вежливо поздоровался он. Джим повернул голову, пару секунд словно соображая, кого он видит перед собой. Марк снова поразился, насколько он был бледен. — Здравствуй, — тихо проговорил Джим. — Что ты здесь делаешь? — Просто увидел тебя. Сам не знаю… Джим слабо улыбнулся. — Ничего. Я даже рад, ты третий человек на этой неделе, кто говорит со мной. — Третий? — изумился Марк, оглядывая почти пустую, не считая старого плюшевого мишки и открытки, тумбочку. — Кэмпер поехал за нашими родителями, ему придется заново вправлять мозги, вот уж не знаю, как он собирается объяснить им все произошедшее, мама, наверное, затопит слезами всю Англию. Или заглушит криками. Хорошо, что моя сестра все это время была далеко отсюда. Она и притащила этого чертова мишку. — А твой брат? — осторожно спросил Марк. — Адель? Саймон? — Кэмпер подправил им память, забрал у них Силы, эти двое уже далеко отсюда, а Олли… — в глазах Джима заблестели слезы. — Да я… Я все понимаю, я был мудаком. Бедняжка Лили, как она? Я бы сходил к ней, но я едва могу пошевелиться. Потоптавшись на месте, Марк опустился в одно из кресел, обдумывая, как лучше ответить на вопрос Джима. — Она все еще без сознания, — проговорил он, — Врачи все думают, когда лучше сделать операцию, чтобы… чтобы достать ребенка, но еще слишком рано. — Ребенка? — Разве ты не знал? Твоя сестра не сказала? — Нет, — Джим поморщился. — Я едва помню весь прошлый год. Наверное, она решила оставить эту новость на потом. Это дерьмо под моей кожей, оно чертовски затуманило мне сознание, а теперь нет ни следа, — он указал на руку. Кожа, где раньше чернела татуировка в виде двух масок, была абсолютно чистой. Помолчав немного, Джим снова заговорил. — Надеюсь, она не злится на меня, хотя… о чем это я, я так облажался… — Она не злится, — поспешил сказать Марк, — это же Лили. Никогда не встречал человека добрее нее… — Я тоже. Марк прикусил язык, чуть было не сказав, что ребенок Лили от Оливера. — Я мог бы заходить к тебе, — неожиданно для себя предложил он. — Спасибо, чувак, — слабо улыбнулся Джим. — Я не против, только… — Что? — Если… Когда она очнется, скажешь мне? — Конечно, — отозвался Марк, — похоже, ты пока единственный, с кем я могу поговорить. — Это взаимно, Алексис. — Всегда пожалуйста, Стонем.

***

Продавать дом не было смысла. Учитывая все, что там произошло, и труп Хантера, закопанный возле старой сосны вместе с истлевшими останками Джаспера, не дай бог кто-нибудь из новых хозяев решился бы обновить ландшафт. Но мебель и картины стоили дорого. Какой-то коллекционер выложил за все кругленькую сумму, а Марк оставил лишь портрет матери и свою любимую икеевскую кровать, которые и перекочевали в его новую съемную квартиру. Не то, чтобы у него не было денег на новый дом. Счета Джаспера были бездонными, а Марк был вампиром, которому не составило труда зачаровать работницу банка и подправить некоторые документы. Он и без этого был богат, но сейчас, казалось, мог купить весь Бристоль с потрохами. Жаль только, что никакие деньги не могли вывести Лили из комы. Может, если бы он мог поговорить с ней наедине, просто побыть рядом, подержал бы ее за руку, она могла бы услышать его, почувствовать и, наконец, вернуться в реальность, но Лили была словно спящая красавица, а Оливер Стонем — злобный дракон, охраняющий ее. Марк бы давно зачаровал его, чтобы этот упрямец ушел с дороги, но он просто не мог, несмотря на то, что этот придурок бесил его до темноты в глазах. Лишь мысли о Лили и о малышке останавливали его от того, чтобы не приказать Олли пойти на крышу и спрыгнуть с нее. Оставалось ждать. Ждать, что Лили проснется и позовет его, и тогда никто не сможет ему помешать. Но она не просыпалась.

***

Кэмпер вернулся почти через месяц вместе со Стонемами, которые, к счастью, обрели назад свои воспоминания, правда, слегка подправленные, но близкие к реальности. Они даже зашли в палату к Джиму, но ни отец, ни мать не нашли, что сказать ему. Миссис Стонем лишь плакала и успокоилась только тогда, когда Джим сказал, что не станет обременять их своим присутствием и после выписки не вернется домой. Марк узнал об этом тем же вечером, в очередной раз пробравшись в больницу в не приемные часы. — Собственно, идти мне некуда, — грустно сказал Джим. Надо сказать, выглядел он гораздо лучше, лицо приобрело почти здоровый вид, правда капельница по-прежнему стояла у изголовья его кровати. — Не то, чтобы это доставит мне много удовольствия, но ты мог бы пожить у меня, — нехотя сказал Марк. — Хотя бы первое время. — С чего бы? — хмыкнул Джим. — Стонемы, вы умеете хоть немного быть благодарными? — помрачнел он, — я думал, ты умнее, чем твой брат. — Я не он, — огрызнулся Джим, — и я благодарен. — Тогда тебе лучше выздороветь и не быть кретином, Стонем! Ладно, с этим разобрались, я, пожалуй, пойду, мне еще нужно к Лили. — Да, — отозвался Джим, — слушай, как тебе удается быть здесь в такое время? Марк, уже взявшийся за дверную ручку, неожиданно для себя улыбнулся. — Просто я чертов вампир, окей? Не выдержав, Джим расхохотался в голос, но тут же замолк в ужасе, потому что Марк в одну секунду оказался рядом с его кроватью и, угрожающе нависнув над ним, издал вполне отчетливый рык. — Тебе достаточно такого ответа? — прошипел он, щелкнув клыками. Джим выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание. Решив, что с него хватит, Марк снова улыбнулся и примиряюще похлопал его по плечу. — Отдыхай, чувак, я потом тебе все расскажу.

***

Улыбка не сошла с его лица даже в коридоре. Марк начал входить во вкус, никогда особо не задумываясь о плюсах вампирской жизни, считая себя мерзким чудовищем, но никак не существом, способным на что-то большее, чем вечное утоление жажды крови. Прошагав по коридору, он, принюхался — никого постороннего, а затем бесшумно проскользнул в палату к Лили. Внутри царил полумрак, горел лишь ночник, явно принесенный из дома. Лили, казалось, просто мирно спала, заботливо укрытая одеялом, и лишь бледные руки, утыканные трубками, были признаком того, что сон немного затянулся. — Эй, принцесса, — позвал Марк, садясь на край кровати. Осторожно коснувшись ее теплой руки, он уже не мог улыбаться. Хотелось снова, как бы невзначай стиснуть ее ладонь в своих пальцах и, поймав момент, коснуться губами ее кожи, вдохнуть ее чудесный запах, услышать смущенный, но такой довольный смех. Он почувствовал, что вновь теряет голову, как тогда в первый день в колледже, но только без дикого, затмевающего разум, голода. Слезы предательски подступили к глазам. — Если бы я знал только, чем помочь тебе. Если бы я мог, если бы было лекарство, я бы отдал все на свете. Лили… Зачем мне мои деньги, зачем мне вечная жизнь, зачем, зачем это все, если ты далеко отсюда… Где же ты летаешь сейчас, девочка моя… — Что вы здесь делаете, молодой человек? — раздался за спиной приятный голос с легким акцентом. Марк резко обернулся и тут же вскочил на ноги, готовясь к нападению, но его не случилось. Высокий, светловолосый мужчина в белом халате с любопытством смотрел на него. — Время позднее, юноша, — с легкой улыбкой проговорил он. Что-то было в его внешности неуловимо знакомое. — Я понимаю, вы засиделись, но вам пора, приемные часы давно закончены… — Кто вы? — наконец, совладав с собой, спросил Марк, чувствуя, что вот-вот взорвется от напряжения и ощущения опасности. — Я доктор, — он протянул руку, но вампир не двинулся с места, — Александр Макинтош, если угодно. — Врете, — Марк сделал шаг в сторону, на случай нападения. Хотя бы будет шанс выбросить этого подозрительного типа в окно, не навредив Лили. Александр словно и не собирался нападать. С той же легкой полуулыбкой он изучал Марка с головы до ног, словно скульптор, только что создавший шедевр. — А ты подрос немного, — наконец, сказал он. — Когда твоя мать привезла тебя, ты был слишком тощим, как палка, а сейчас смотри какой красавец. — Кто вы? — повторил Марк, — я… не понимаю. — Неудивительно, что ты не помнишь, ты был слишком юн, мой мальчик, но ты должен помнить тот день, когда вы с матерью приехали ко мне в Бирмингем. Бедняжка, как же она страдала, я ведь предлагал ей свои услуги, но… — он скорбно склонил голову. Кожу на шее неожиданно обожгло, а в голове немного прояснилось. Ну, конечно, черт возьми, как он вообще мог забыть, он же рассказывал Лили о том, как стал вампиром, он месяцами пытался отыскать в памяти хотя бы малейшую зацепку, хотя бы кусочек воспоминаний, но ничего, только голос и боль… — Это вы… вы сделали… — Сказал бы, что каюсь, но считаю, что оказал тебе огромную услугу. — И… и что вы делаете здесь? Только не говорите, что вы врач… — Это небольшой маскарад. Видишь ли, я наблюдал за тобой и это весьма занятно. Всегда приятно видеть, как твое создание взрослеет. Ты стал использовать свои вампирские способности в полную силу, я не мог такое пропустить. Это как звон в ухе, сынок. — Не говорите это слово, — Марка передернуло от отвращения. Александр поднял руки. — Прости. Я понимаю, тебе неприятно, но у вампиров так принято. Да и потом, тот человек, его сложно назвать твоим отцом. В своем первоначальном обличье ты появился на свет вопреки здравому смыслу, став вампиром ты родился заново, я лишь только помог тебе. И сейчас я не могу оставаться в стороне, видя, как ты страдаешь. — Вы ошибаетесь… — Тебе, возможно, виднее, ты же такой взрослый. Но все равно ты чувствуешь это каждой клеткой своего холодного тела, Марк, потому что невозможно скрывать правду от своих детей и тем более родителей, если ты вампир. Узы Крови — это не Силы, это не Тень. Это другое. Она бы, — он указал на Лили, — она бы поняла и согласилась меня выслушать. Жаль только, что это вряд ли случится. Я это знаю, ты это знаешь, любой чертов вампир это знает, я могу привести сюда кого-нибудь, не обычного смертного, такого же вампира, и он скажет, что эта девушка не выживет. Здесь пахнет смертью, Марк. И только ты можешь что-то изменить. Ты можешь сделать ее одной из нас. — Как у вас все просто, — горько сказал он. — Лили бы посмеялась над вами. Она будет жить. И ее ребенок будет жить. И если я увижу хоть одного вампира рядом с ней, я оторву ему голову, вам ясно … отец? Александр грустно покачал головой. — Она умрет, Марк. Люди слишком хрупкие, а эта девушка пережила слишком много. Просто подумай. У тебя все еще есть сердце, хоть оно и не бьется, — и прежде, чем он открыл рот, чтобы возразить, Александр словно растворился в воздухе, лишь легкий хлопок двери вернул Марка в реальность. — Я никому не позволю навредить тебе, — проговорил он, склонившись над Лили. — И тебе тоже, — Марк положил руку на ее выпирающий под одеялом живот. — Никому…