Любовь сквозь лёд и пламя

      Одолжить мотоцикл у Хибари-доно: для некоторых это сродне самоубийству самого заядлого мазохиста, ну, а для Тсунаёши очередная практика в управлении пламенем тумана. Да и всего-то нужно тонкими нитями проникнуть в скважину для ключа зажигания, прощупывая каждый миллиметр, ну, а дальше дело техники.       Тсуна отдаленным краем сознания понимал, что потом ему за это хорошо так влетит, но другая (более весомая на данный момент) часть утверждала, что надо не думать, а брать и просто на сверхзвуковой мчаться за этими ребятами.       Информации мало, очень мало, но если уметь правильно оперировать даже малейшими крохами, то и это даст неплохой результат.       «Думай, Тсуна, думай. Для чего им сначала выкрадывать Хаято, а потом вкалывать ему эту сыворотку?       Нет, это точно не убийство, он нужен им живым. Наверняка эта семья уже успела выяснить, что он обладает пятью потоками, так что сыворотка — чистый воды обман. Но для чего…       Похищение. Гокудера. Скуало… и я, который непременно отправится вслед за своими братьями. Ловушка. Это чистой воды ловушка».       Тсуна хищно улыбнулся. Раз они захотели играть по-взрослому, то и он не будет отставать.

***Старый заброшенный завод примерно в 100 км от особняка Вонголы***

      Небольшая комната с обшарпанными каменными стенами и деревянным, наполовину прогнившим полом.       На этом самом полу сидят братья, связанные по рукам и ногам. В самой комнате находилось еще три охранника и, судя по всему, главарь банды. — Знаешь, — начал Скуало таким немного ленивым тоном, обращаясь видимо к Гокудере, — вот не понимаю я современную мафию. Крадут, связывают, держат в доме, который можно использовать как хорошие декорации к третьесортному хоррору, но при этом молчат. А как же классика. Где выкуп, где угрозы, где пафосные похитители? Моя творческая натура просто кричит от ужаса.       Сначала Хаято, по правде говоря, не въехал. Покосился на брата, который так гадко ухмылялся, прямо по Савадовски, и до него начало доходить. — Да, братец, ты в чем-то прав, — Хаято насмешливо прищурился — мафия уже не та. Ты просто посмотри на этих…охранников, — кивает в сторону оных, — их даже назвать так грешно. Горы мускулов, не более, а вот раньше. То тихие и почти незаметные, но при этом посильнее нескольких вот таких вот качков, — снова кивок, — то огромные, но быстрые, готовые в любой момент порвать глотку за своего босса. А эти… — Вот и я про тоже. Вы только посмотрите, — Скуало уже обращался к главарю, — да они только и мечтают, когда вы покинете комнату, а потом уже и за нас примутся. И даже если вас будут там убивать, они не придут, ведь они будут очень заняты. Да и судя по их глазам, еще минут сорок с течной омегой в одной комнате и они убьют вас, ни капли не сожалея.       Главарь встал и медленно приблизился к одному из охранников, вглядываясь в глаза. Ему-то откуда знать, что это блеф чистой воды. Ведь сам то он бета, а они запахов не различают.       Видимо главарь увидел желание в глазах своего подчиненного, ибо он ударил его в живот с такой силой, что тот невольно осел на пол.       В голове ясно послышался голос Тсуны и его злорадное: «Вдохните».       Братья выполнили просьбу мгновенно. Секунда, и комнату начал заполнять грязно жёлтый, отливающий зелёным газ. Аммиак.       Мужчины захрипели и шумно повалились на пол, мгновенно отключаясь.       Скуало и Хаято, все также не выдыхая, вышли из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Их тут же сжали в воистину медвежьих объятьях. На лице обоих появляется улыбка. Тсуна волновался. Это видно и по тому, как две прозрачные дорожки бегут по его щекам, и по тому, как крепко он их обнимает.       Воссоединение.

***

      Идя сюда, Тсуна как-то и подзабыл, что завод то все-таки большой. Так что в каштановой макушке поначалу вообще не укладывался факт того, что за ними погоня.       Надо было срочно соображать. Убивать их на ходу конечно вариант, но есть большая вероятность того, что заденет и их самих.       Тех, кто находился тогда в комнате, они связали, и для надежности накрыли пологом тумана, тонким, еле заметным, но и это позволяло скрыть мафиози. Те без сознания, да и останутся в таком состоянии в лучшем состоянии до вечера.       На вопрос, где Тсуна взял аммиак и мотоцикл, тот тактично промолчал. Не зачем им знать о его подвиге.       И вот они едут по шоссе (Тсуна и Скуало), ну, а Хаято летит, в прямом смысле этого слова, на одном из кругов системы C.A.I., а за ними три тонированные, да и к тому же бронированные машины.       Вот бывают моменты, когда разум и адреналин берут верх над совестью. Собственно, что и произошло сейчас.       По началу, Тсуна все-таки заботился о сохранности чужого имущества, но после того, как рядом с ним, буквально в паре миллиметров от лица, пронеслась пуля, совесть забилась в дальний уголок и помалкивала.       Так что теперь он, без зазрения совести, буквально сдирает резинку с волос Скуало и крепит на руль так, что если отпустить, то мотоцикл все равно поедет прямо.       Рвет полосатый форменный свитер, который ему подарили его любимые рядовые, и смачивает ткань виски, тайком стащенным у босса и припрятанный в одном из карманов на экстренный случай. Скуало перепрыгивает на транспорт Хаято, ибо примерно представляет, какое светопредставление хочет устроить его брат.       А теперь дело за малым. Открыть крышку бака и засунуть туда тряпку. Развернуть агрегат аккурат на 30 минут и поджечь кончик тряпки.       Картина Репина в оригинале.       Агрегат мчится навстречу погоне. Погоня мчится навстречу агрегату. Момент, и настают страстные объятья. Такие, что аж все плавится вокруг.       «И все-таки красивый фейерверк».

***

      Вот стоишь перед самым ненавистным человеком на свете и не знаешь, что сказать.       Просто смотришь ему в глаза и не находишь слова.       У вас такое бывало? Нет? А вот у Тсуны это происходило прямо сейчас — И… — разрушил повисшую в кабинете тишину бархатный голос. — Хибари-доно, я дико извиняюсь за это. — И… — Я постараюсь больше не совершать столь опрометчивых поступков. — И… — Да что вам от меня надо, Хибари-доно?! Я повторюсь: Я извиняюсь за то, что взял ваш любимый мотоцикл и взорвал его. — И…что?!       «Ой…».