Анус Дранус. Сага о Нереварине.

Прошло часа два. Или три. Или пять. Я шел по серой земле, отплевываясь песком и пеплом через каждую секунду. Думаю, очевидно, что в столь долгом путешествии мне приспичило по нужде, так что крайняя плоть распухла и чесалась. Изо всех сил я отгонял мысли о сранье, но физиология, мать её, диктует свои условия. Вот я уже сру под кустом, а проклятый ветер вгоняет в меня песка да пепла, в несколько раз больше высратого. Еще минут двадцать превращаются в пытку. Надо ли описывать восторг, с которым я вышел к реке. Правда, счастливым полосканиям тоже быстро пришел конец. В тот самый миг, когда я намыливал мошну припасенным мылом слоад, сзади приплыло существо о котором я до сих пор вспоминаю с ужасом. Я не особо разглядывал, но это точно была человекообразная хуйня с клешнями и щупальцами. Огромные клещи сомкнулись на моих яйцах, тело было обвито щупальцами. Я начал в панике обшаривать дно, но нащупал лишь кожистый и вполне себе человечий хуй. Эта мразь утаскивала меня всё глубже на дно. Я обосрался. Несмотря на то, что срал относительно недавно. Знаете, к слову сказать, чтобы обосраться от испуга одного испуга недостаточно. Если вас шуганули из-за угла, максимум на что вы способны – завопить. Испуг сжимает ваши трусливые булки и все прочие мышцы, делая вас недееспособным на пару секунд даже для пердежа. Чтобы обосраться нужен осознанный страх. Это не мгновенный ахуй мозга, это довольно длительный анализ неизвестного, или же известного, но сто процентов наступающего пиздеца. Моё говно, не весть откуда взявшееся, но так обильно сдобрившее воду и отпугнуло то существо, о встрече с которым до сих пор напоминает шрам на правом яичке. Короче говоря, остаток пути я был рад возможности вытряхивать песок отовсюду. Шел так быстро, что каким-то чудом обошел даэдрические руины. Все познается в сравнении. Я не сравнивал свою жизнь с яйками и без, но какое-то внутреннее ощущение подсказывает, что без – однозначно хуже. Возможно, боязнь перемен. Или здравый смысл. Не важно. Важно то, что на горизонте замаячили палатки и табличка с надписью «Уршилаку лучший лагерь, все остальные - говно». Шутка. Я просто спросил одного из чучмеков что это за лагерь, раз уж он не набросился на меня с копьем. Удостоверившись, что это тот самый лагерь, я решил осмотреться. Первое, что тут настораживает – невыносимый запах говна. Второе – чан с говном, вокруг которого выстроены палатки. Какого черта? Вам пустыни мало? То ли на моем лице отразилось недоумение, переходящее в негодование, то ли я просто выглядел как человек (в прямом смысле), но местные стали поглядывать на меня совсем косо. Не в силах выносить запах, я решил поскорее с этим покончить. Выбрав самую пиздатую юрту, я шагнул внутрь. Вони не убавилось. Посреди шатра стоял данмер в хитиновых доспехах и самозабвенно дилдонил хер, припукивая в такт. Заметив мое присутствие, тот не на шутку рассердился, схватил топор и завопил хриплым пропитым голосом что то о н’вахах. Я тут же выскочил на «свежий воздух». Нихуя себе, друзья Кая. Я думал меня тут встретят, объяснят что да как, потом испытания какие-нибудь. А всем, как обычно, похуй. Вторая фамилия из «друзей» - шаманка Нибани Меса. С опаской заглянув в её юрту, убедившись что там никто не срет, не дрочит, не ебется или еще чего похуже, я поздоровался и вошел. Шаманка варила какую-то зловонную хуиту, затем взглянула на меня и спросила, кто я и зачем я тут есть. Как только я промямлил про Нереварина, пророчество и собственное величие, данмерка сразу взялась спорить и доказывать мне, что я нихуя не стою. И что она любит деньги и без них ничего не решится. Опа! Вот вам и эшлендеры. Ушли, значит, от благ цивилизации, а сами только ими и пользуются. Лучше б чан с говном зарыли. Красноглазый народец, вызывавший по началу интерес и почитание всё больше раздражал. Наркоманы, пиздаболы, гомосеки, ксенофобы. Других еще не встречал. Надо не по пустыням серить, а страной заниматься. Нихуя не делают, в итоге кто-то виноват. Оказывается, чтобы попасть к главнюку, тут его называют ашхан, нужно подмазать его зама. Вопрос решился так же просто – две сотки. Удивительно, но бабки тут же предали разговору особую важность. Поняв нравы этих ушлепков, я сожрал семь доз мокрого сахара, который так и не успел высохнуть и узнал об обряде инициации. Ашхан не слабо прихуел с моей движухи и рассказал об обряде. Я заподозрил, тот выдумал его только что. Нужно было прогуляться до соседнего кладбища темных эльфов и спиздить лук мертвого отца главнюка. Вроде бы ничего сложного. Я обернулся у выхода и заметил, что эшлендр подозрительно улыбнулся. Возможно, в надежде что мы никогда больше не встретимся. Что ж, еще один час блужданий в пустыне в поисках ебучего захоронения. Поэтому, я был скорее зол, чем рад, когда нашел его. Внутри всё светилось приятным изумрудным светом. Столбы со странными пепельными статуями украшали вход. Я тут же выдернул копьё из рук одной и всадил другой в голову, но внезапно моё глумление нарушил странный звук, похожий на беззвучный кашель. Где-то я его уже слышал. Ну конечно! Когда искал костенеющую залупу. Это скелет! Возможно, это была бабушка ашхана. Тренировки не прошли даром, и я без труда разрушил костлявого родственничка. Почему бы не кремировать родных, если знаешь, что они непременно воостанут из могилы? Пижже строить для них парк. Видать давно их не навещали. Ебанув еще парочку пра- прадедов я вышел к двери с надписью « Прекрасное захоронение». Ага, значит это было хуёвое. В Прекрасном захоронении всё было так же- мертвые родственники ашхана подверглись повторной смерти от моей руки. «Прекрасным» были лишь странные фонтаны, где можно было посидеть-побухать, о чем свидетельствовали пустые бутылки. Значит всё-таки навещал. Поссав в один из фонтанов, я пошел дальше. Путаясь в бесконечных коридорах я не заметил, как застрелил какого то призрака. Взглянув на кусок дерьма, что остался после его окончательной смерти, я вытащил оттуда лук. Сынулька шлет привет. А лук - херня. Тем не менее, пора было возвращаться. Обратный путь занял еще больше времени, отчего ко мне вернулась былая ярость и пещаный анальный зуд. Хотелось пожрать, поспать и поебать хоть что-нибудь. Наспех передернув в ближайший фонтан у меня на секунду поднялось настроение.   - Вот лук вашего папочки. Я выстрелил ему пару раз в бошку и три раза в тело. Он кашлянул и умер. Надеюсь, теперь вы счастливы – высказался я, доставая злосчастный лук. - Спасибо. Вы прошли обряд инициации. Теперь можете спать с любым в лагере. А лук носите с честью. - То есть, какой-то мужик с улицы только что перековырял твою родню, а ты разрешаешь ему ебать своих шлюх и даришь лук отца? А если я его выкину? - Нибани Меса ждет вас – спокойно парировал Сул Матуул и, взляв в руки перчатку, взглядом указал мне на дверь – И позовите моего заместителя. Нам нужно кое-что обсудить. Не став сопоставлять факты, я вышел наружу. Отлично, я тут свой. Странно, но отлично. Я завернул в первую попавшуюся юрту. Там была Данмерка, по кличке Сракотан. Или Сакеран, не могу точно вспомнить. Я сказал ей, что теперь друг лагеря и хочу есть. Она положила мне непонятный салат, налила мацта и мы поговорили о хаджитах. Как и все данмеры, Сракотан оказалась расисткой, потому я не стал делиться историями про дружбу с Дро’Захаром. Поев как следует , мне не составило труда воспользоваться новым статусом в целях ебли. Само собой, пришлось заставить сучку помыться и воспользоваться разогретым дреугским (позже я узнал, кто это) воском, дабы избавиться от повышенной махнатости в районе пизды. Я так давно не ебался и постоянно дрочил, что обкончался только наблюдая за этим. Немного передохнув, мы приступили по новой и тогда уже меня ничто не отвлекало. Хер дымился как даэдрический меч. Пришлось Сракотан подтвердить свое имя. Как говорил один знакомый рыжий норд из Дружины Железного Рога – «Ничего не понимают в сракотанах те, кто с них не тащится. Туго, клёво и на вид красиво. Чувствуешь себя охуенным хитрецом, который грабит поместье Хлаалу, забравшись через чёрных ход.» И он чертовски прав. Даже какой-то мудак по имени Йен, заглянувший к нам в процессе, был великодушно оставлен. Вежливый парень. Вошел, увидел, попросился остаться и тихонько подрочить. Так и теребил себя за хер. Даже когда мы оделись.