God, Save Our Souls

      Накинув на плечи легкое пальто, я попрощалась с домашними и пошла по тропинке к машине, где уже давно меня ждал брат. Снег все еще сыпал с неба, поэтому пришлось затолкать туфли в рюкзак.        Вечер был действительно хорош, но не для шумной вечеринки, а для уютных посиделок в кругу семьи. Хотелось налить всем горячего шоколада и, заставив Кая или папу разжечь огонь в камине, в мягком свете огня и свечей сидеть возле него на ковре и играть в «Змеи и лестницы» или в другую настольную игру. Проводить время так, как было пару лет назад…пока папа и Кай не повздорили. Не понимаю, что с ними не так? Почему нужно ругаться только из-за того, что у Кая нет своей магии?       С этими мыслями я подошла к старенькому сине-белому автомобилю марки Dodge Challenger, доставшийся Каю как самому старшему сыну от нашего дедушки.       – Можно не хлопать дверью моей машины? – возмутился Паркер, заводя машину и выкручивая руль.       Кай и наш дедушка со стороны мамы, скончавшийся от рака спинного мозга 2 года назад, были очень близки. Одним из главных факторов их притяжения, пожалуй, была взаимная неприязнь к Джошуа. Дед Джаред редко бывал у нас в доме, хотя как и мы жил в Портленде. Он открыто не одобрял выбор мамы. И даже после смерти нашей бабушки и своего полного одиночества, Джаред не стал заглядывать к своей дочери и внукам чаще. Кай всегда после ссор с отцом уходил из дома и пропадал на 3-4 дня, а иногда даже на недели. Все это время он, конечно же, гостил у бабушки и деда, набивая щеки и заодно обучаясь кулинарии под внимательным контролем бабушки Бесси. Там же дед и учил Кая водить машину, а впоследствии, и накатывал с ним учебные километры для школьных курсов по вождению.       – Ведро, – через какое-то время в шутку обозвала я его сокровище и стрельнула в него взглядом, снимая ботинки и подгибая ноги под себя. – Сейчас можно найти и лучше, – с лицом эксперта автомобильной индустрии, сказала я.       – Я тебя сейчас ударю, – мельком, стараясь не отрываться от дороги, улыбался Кай.       –А хотя куда тебе, ты же неработающий нищеброд, – я уже заливалась смехом.       На что он на пустынной дороге, совсем лишенной встречного движения, резко дернул машину влево, отчего я ударилась о дверцу.       – Полудурок, ты че совсем не понимаешь шуток?! – потирая ушибленный локоть, смеялась я.       Дорога до центра Портленда, где находился особняк Доусонов, была не близкой, тем более мы жили на отшибе, лишь в пригороде (привет Ковену). Хотя, поездка совсем не напрягала. Мы уже сто лет не ездили куда-нибудь вот так, просто смеясь над всякими глупостями и дурачась. На душе было так легко и спокойно, как не было, наверное, никогда. На улице снег – холодно, а мы в машине, теплой, уютной. И Кай, такой забавный, не обременённый обязанностями и проблемами, едет со мной развлекаться. Давно не видела его в таком хорошем расположении духа.       – Сними ноги с панели, – строго сказал брат, немного ерзая на сиденье, пытаясь размять затекшие мышцы.       – Ничего не случится с твоей горячо любимой машиной, – пробубнила я, продолжая смотреть на дорогу.       – Случится! – воскликнул Кай и замолчал. – Тем более я вижу твои трусики, –понизив голос, хитро промурчал брат, не отрываясь от дороги.       – Ты не можешь их видеть, тут темно и ты вообще-то за рулем, – «ага, конечно, видишь ты. Черта с два я уберу ноги». Я продолжаю упрямо сидеть в том же положении, не двинув и члеником своего тела. Уж упрямства мне хоть отбавляй.       – Фиолетовые, – короткий ответ и прямо в яблочко. – Под мою футболку подбирала или все черные в стирке? – продолжает Кай и скалится моей незамедлительной реакции.       – Придурок, – покрасневшая от стыда и собственной глупости, только и могу ответить, отвернувшись от него и уставившись на мелькающие пейзажи за окном.       Вдоволь нахохотавшись, Кай начал настраивать радио, выбирая подходящую музыку.        –Любишь АББУ?       Я не ответила, продолжая изучать местность за окном, прикинувшись обиженной.       Не знаю почему, но его безумно бесит, когда ему не отвечают, а точнее, когда его игнорируют. Бабушка рассказывала, что это все тянется еще с детства. С каждым днем, когда маленькие Джо и Кай росли, становилось очевиднее – они слишком разные для близнецов: Джо была любознательным и общительным ребенком, а Кай редко смеялся, всегда играл один и не разговаривал. «И тут его как прорвало», – любила шутить бабуля. Лишь после 3,5 лет он заговорил, когда педиатры в голос твердили, что у него легкая форма аутизма.        –Ничего, полюбишь. Я вот люблю АББУ, – продолжал Кай, похлопывая себя по карманам штанов и толстовки. Приподнявшись, он достал из заднего кармана немного примятую пачку сигарет и, поднеся ее к лицу, вытащил губами одну штуку.       «Говори, говори, мне плевать, посмотрим, насколько тебя хватит»       – Я вот однажды, когда был маленький, был на концерте в Сейлеме с родителями, – парень не обращал внимания на меня, держа в зубах сигарету. Я продолжала сохранять мертвенное молчание несмотря ни на что. А Кай все так же говорил, теперь уже рыская по карманам в поисках зажигалки.       – Ви-ви, я знаю, чего ты добиваешься, меня этим больше не взять. Подай лучше зажигалку из бардачка.       Все попытки и дальше сохранять гробовое молчание с моей стороны рухнули.       «Что он несет?»       Округлившимися глазами таращусь на брата, изредка бросающего на меня взгляд.       – Ты что куришь? – искренне возмутилась я. – Это вообще-то очень вредно для здоровья!       – Что еще ты обо мне не знала? – бросил Кай, затягиваясь от едва работающего прикуривателя.       Я смотрела на него во все глаза, не понимая, когда он успел превратиться из мальчишки, старательного в школе и угождающего отцу, во взрослого красивого парня.       Придерживая руль, локтем Кай облокотился на дверцу и переодически затягивался, следом выпуская дым в чуть приоткрытое окно, а большим пальцем правой руки, лежащей на ноге, он теребил серебряное кольцо на указательном пальце. Я никогда не обращала внимания какая у моего брата ладонь: не сильно широкая, но и не маленькая, с длинными, украшенным парочкой колец изящными пальцами, наверняка, природой предназначенными для игры на каком-нибудь музыкальном инструменте. Я не могла прекратить разглядывания его руки и, неожиданно для самой себя поддавшись странному порыву, дотронулась до нее, накрывая своей ладонью.       Кай, до этого сидящий неподвижно и следящий за дорогой, заметно напрягся. Некоторое время он бездействовал, но потом, к моему удивлению, вытащил свою руку из-под моей и положил сверху, крепко сжимая в своей теплой ладони.

***

      – Приехали, вываливайся, – мотор заглох и Кай вытащил ключ, через лобовое стекло рассматривая ничуть не изменившийся дом Доусонов. – Интересно, они сменили обивку дивана с тех пор как я «ухаживал» там за Шерри? –Кай в очередной раз будто сам с собой разговаривал.       Мы вышли из машины и направились к горящему огнями двухэтажному отделанному кирпичом дому, в каждом окне которого виднелись человеческие тени. Дом был не маленький, но заглянув внутрь, стало понятно, что там было не протолкнуться. Казалось, про посиделки у скромной Кэтти Доусон прознала вся школа. Никого бы не заинтересовала туса у почти ботанички Кэйт, если бы не все знали и помнили ее сестру, окончившую школу аж 3 года назад, а кто не знал, тот был наслышан байками о ее шумных вечеринках… почти легендами, передающимися из поколения в поколение.       Уже было пройдя внутрь, я увидела как незнакомая мне девушка в уггах и коротких джинсовых шортах бежит с криками в сторону раскинувшего объятия Кая и бросается ему на шею, обвивая ногами его спину.       – Шерри, моя первая и единственная любовь! – целует ее Кай в губы, отчего мне охота уйти подальше и не видеть лобызающегося брата-лицемера.       Пробираюсь дальше в гостиную и высматриваю в толпе мою лучшую подругу и Кевина. Не хотелось бы попасться ему на глаза раньше, чем Рикки успеет доложить мне об обстановке и оценит мой образ "а-ля незамужняя 30-летняя тетка".       В гостиной было душно, шумно и не комфортно, и это здорово настраивало меня развернуться, найти еще не совсем пьяного брата и поехать домой. Но я упорно шла вперед, чтобы осуществить свой план по завоеванию моего сероглазого рыцаря – Кевина. На вечеринку, как и ожидалось, пришли почти все ребята из старших классов. Некоторых из них мне довелось видеть в школе, но многие лица упорно отказывались всплывать в памяти. На вид им было уже за 20-ть, из чего я сделала вывод, что они знакомые Шерри. Кто-то беседовал и потягивал пиво из пластиковых красных стаканов, наблюдая за своими «жертвами» и стреляя в них глазами. Кто-то прыгал в такт музыке, а некоторым девушкам, не сильно устойчивым к алкоголю, было просто необходимо танцевать на столе под заводное улюлюканье толпы.       «Мы точно приехали слишком поздно. Кевин, наверное, уже ушел»       – Если будешь пить так же много, как Смит, закончишь на барной стойке с Гамильтонами в трусах. Ну, а уж если будешь совсем стараться, может и Франклина увидишь, – обняла меня подруга, появившаяся из неоткуда и всучивая стопку прозрачной жидкости толи водки, толи текилы.       – Привет, Рикки, я так рада тебя видеть! – облегченно выдыхаю.       – Я уже начала переживать, что ты попала в снежную бурю или родители заперли тебя под амбарным замком, – улыбалась подруга. – Кстати, что у тебя за вид такой? Ты что, в оперу на спектакль собралась? – она окинула меня взглядом.       – Три буквы, – устало выдохнула я.       – Кай, – сказали мы в один голос и засмеялись.       – Не думала, что твой секси брат - ханжа, – мы вместе обернулись на Кая, сидящего на диване с Шерри, висящей на шее, и увлеченно рассказывающего о чем-то своим старым знакомым.        – Мне так не хватало тебя! Кстати, я видела Кевина. Он два раза о тебе спрашивал, – от звука его имени сердце начало биться быстрее. Я поднесла к губам стопку, намереваясь выпить для храбрости.       – Кто спрашивал? – из-за спины послышался голос брата, выхватившего рюмку и опрокинувшего в себя, как только заметил ее в моей руке.       «Ну вот за-ме-ча-тель-но»,- отчеканила про себя я. «Теперь он от меня точно не отвяжется»       Быстро пролепетав «никто», я бросила подругу и подозрительного брата.       Идя вдоль коридора и бросая украдкой взгляд на целующихся подростков и пьющих "самцов", ищущих в стакане уверенность, сексуальность и немного чувства юмора, я, наконец, добралась до нужной мне двери. Слегка толкнув ее, я понадеялась, что не увижу процесс "зарождения новой жизни".       Вопреки своим ожиданиям, я оказалась в просторной комнате, охваченной табачным дымом. В центре комнаты стоял бильярдный стол, а по углам расположились небольшие кожаные диваны, с кучей смеющихся молодых людей. Царила непринуждённая атмосфера дурманящей вседозволенности и в воздухе буквально витало неудовлетворенное желание молодежи. Я увидела Кевина, склонившегося над бильярдным столом для лучшего удара по шару. Он был очень сосредоточен и серьезен.       «Как же он красив…»       Я стояла поодаль стола и пялилась на него. Сделав удачный ход, он что-то сказал своему другу и «дал пять». Я все не решалась подойти к нему перед его друзьями, но отпивая пиво из бутылки, Кевин заметил мою скромную персону.       – Помфри! – ор удивленно поднял брови. – А я уже было думал, что солгала мне и не придешь, – парень передал кий одному из парней и, подойдя ко мне, обнял.       Я уткнулась носом в его серую футболку, вдыхая легкий аромат парфюма. Мне стало жарко, сердце норовило выпрыгнуть из груди, а ладошки в момент стали мокрые. Это объятие длилось не дольше, чем обычное приветствие давних друзей, но мне казалось, что мы стояли так не меньше 3 минут. Комната как будто сузилась до двух квадратных метров вокруг нас двоих, и люди, находящиеся в ней, на мгновение исчезли. Впервые я ощутила что-то подобное на своей шкуре, а не из подростковых журналов и рассказов набравшихся опыта подруг. Его дурманящий запах, крепкая спина под моими ладонями, теплые руки, обвившиеся вокруг моей талии – все это сводило меня с ума, заставляя дрожать как лист на сильном ветру от охватившего меня волнения       – Пойдем на улицу, здесь слишком душно, – предложил Кевин, глядя на меня сверху вниз, немного отодвинув от себя.       – Пойдем, – робко отвечаю и опускаю глаза в пол.       «Куда девается вся твоя хваленая храбрость, когда поблизости оказывается Кевин, а, Паркер?»       Он взял меня за руку и повел за собой. Каким же облегчением было покинуть душный, прокуренный особняк Доусонов. После спертого воздуха в комнате, на улице было свежо и хорошо. Снег прекратился, слегка припорошив местность возле дома, воздушным покрывалом накрыв все вокруг.       Мы вышли с террасы на задний двор. Отойдя недалеко от дома, мы просто дышали свежим воздухом и болтали о всяких глупостях. Его серые глаза отливали металлическим блеском в приглушенном свете вечерней улицы. Кевин внимательно слушал меня, какую бы чепуху я не говорила и просто сногсшибательно улыбался. Эта милая улыбка ни на секунду не сходила с лица.       – Ты совсем дрожишь, – увидев, как я начала стучать зубами, воскликнул он и, расстегнув свою кофту, заключил в свои объятия, желая согреть.       От такого близкого контакта с Кевином, мое тело не только с успехом согревалось, но даже уже начало плавиться от тягучей неги и удовольствия. Я прижалась к нему, якобы чтобы он смог до конца соединить края толстовки, а на самом деле ликовала внутри себя и наслаждалась моментом, закрыв глаза. Он легко поглаживал мою талию, а я выдыхала пар на его плечо. Этот момент, мое второе в жизни «серьезное» объятие не описать, нужно было просто это чувствовать. Я открыла глаза и оцепенела, даже перестав дышать.       На открытом балконе второго этажа я увидела брата. Он оперся локтями о перила и выдыхал в ночь сигаретный дым, внимательно, нет, даже пристально наблюдая за этой картиной. Мне стало не по себе, внутри всесковала холодом, я отпрянула от Кевина.       – Я замерзла, пошли в дом, – спешу повернуться к парню спиной и зайти на террасу, в попытке побыстрее скрыться от тяжелого взгляда.       Войдя в дом я собиралась отыскать в гостиной Рикки и шепнуть ей про Кая, но Кевин неожиданно перехватил мое запястье, сказав, что там слишком шумно.       – Поднимемся наверх, тут нам не поговорить, – бросил он.       Мы протиснулись сквозь толпу и побрели по дому. Открыв первую попавшуюся дверь, мы обнаружили чью-то спальню. По заурядному интерьеру, отсутствию фотографий на стенах и личных вещей, я заключила, что это комната для гостей.       Пока я осматривалась, Кевин закрыл за нами дверь и неожиданно притянул меня к себе и поцеловал, просунув свой влажный язык в мой рот. Не так я представляла себе свой первый поцелуй.       Я думала, это будет на веранде нашего дома, когда он проводил бы меня домой после первого свидания, в кинотеатре на последнем ряду, в школьном коридоре, пока идут занятия и никто не видит. Однако сейчас это было не менее волнующим для меня.       По телу моментально прокатилась волна жара, я начала неумело отвечать на поцелуй, поглаживая ладошками его крепкую спину. Руки Кевина, сначала лежавшие на моих лопатках, начали медленно опускаться вниз, сильнее прижимая к себе. В голове была совершенная эйфория от происходящего: казалось, еще немного и меня разорвет на части от небывалого наслаждения. Низ живота приятно защекотало. Все мои действия были неосознанными и шли откуда-то из глубины сознания, будто что-то внутри меня говорили, что и как делать. Кевин тоже стал смелее в своих ласках и, не разрывая поцелуя, он подводил меня к кровати.       Рухнув на нее, мы целовались и ласкали друг друга. Он был везде: припадал к моей шее и легко посасывал на ней кожу, оставлял яркие бордовые отметины, целовал плечи, гладил мой живот через струящуюся ткань платья. Срывал томные вздохи с моих губ, как бы невзначай касаясь груди, давно требующей к себе внимание. Все было так правильно и идеально, что даже думать о чем-то другом не хотелось. Был только он, я и тепло наших тел.       Его рука, гладившая мое бедро, неожиданно начала подниматься вверх, медленно задирая мое платье до трусиков. Я не подозревала ничего дурного, пока она не стала настойчиво проникать в мое белье, отчего я непроизвольно сжала ноги. Легкость, растворившая в моей голове этот дом, комнату и людей, внезапно исчезла.       – Нет, – прошептала я в его губы, поднимая затуманенные глаза.       «Нет, нет, нет! Не сейчас, я не хочу»,- вспомнив вдобавок про мое фиолетовое нижнее белье, я совсем запротестовала.       – Прекрати Паркер, нам же так хорошо, – Кевин продолжил целовать мою шею, оставив протесты без внимания.       – Нет, не здесь... не сейчас, - я попыталась встать с кровати, скидывая его руки с себя.       Но он дернул меня обратно на кровать, подминая под себя, и впился в мои сжатые губы. Мои напряженные руки пытались его оттолкнуть или хотя бы скинуть с себя, пока он продолжал трогать мое тело.       – Не притворяйся овечкой, Помфри, вся школа знает, что ты меня хочешь. Сама же потащила меня быстрей в дом, – шептал Кевин, проникая рукой под мой бюстгальтер и сжимая мягкую грудь.       Я вдруг почувствовала, как от него неприятно пахло алкоголем и начала сопротивляться активнее, подогреваемая внезапным чувством отвращения к этому человеку. В голове стучала кровь, болью отдаваясь в висках от напряжения. А его все это, похоже, только подзадоривало. Самодовольно улыбаясь сквозь поцелуй, он уже забрался рукой в мои трусики и пальцем проникнул внутрь. От леденящего страха, смешанного с жутким всепоглощающим стыдом, я съежилась.       – Не нужно, Кевин, - скулила я под ним.       Парень уже не слушал меня, активно действуя пальцами. Внутри все жгло и ныло. В надежде скрыться от нестерпимого дискомфорта, я пыталась лечь выше, ерзая под ним.       – Да ты вошла во вкус, моя милая, - вытащив из меня пальцы, сказал Кевин, расстегивая ремень своих джинс.       Звяканье бляшки было отчетливо слышно даже сквозь грохочущую музыку. Мои глаза округлились и я дернулась, готовая начать звать на помощь, если он не остановится. Припустив джинсы вместе с трусами, парень опасно улыбнулся и продолжил целовать меня. В голове была полная каша – хаос из веретеницы мыслей. Перед моими глазами сразу возникла сцена: я кричу и на мой крик сбегаются пьяные люди, смеются и бросаются пошлыми шутками. А среди них в толпе, стоит мой брат с полным ненависти и разочарования взглядом.       Я почувствовала, как по моим щекам потекли крупные градины слез. Кевин, до этого активно занятый моим ртом, переходит на шею и, направив рукой свой член, резко входит в меня.       Острая, ни с чем не сравнивая боль выбила из меня приглушенный писк. Казалось, будто что-то разрывает меня изнутри. Из глаз с новой силой хлынули слезы вперемешку с растоптанным чувством собственного достоинства. Его быстрые движения заставляли меня тихо поскуливать, больше от унижения, чем от невыносимой боли. Прикрывая рот рукой, опасаясь, что кто-то может нас услышать, я глотала слезы обиды. Мне казалось, я оказалась в аду, не в состоянии понять, сколько времени прошло и как долго еще это будет продолжаться.       Я боялась, что кто-то вот-вот зайдет в комнату и застанет нас; боялась, что этим кем-то будет мой брат, ищущий меня. Я молилась, чтобы все быстрей закончилось.       Кевин, наслаждаясь процессом, «гладил» меня по бедрам, оставляя красные пятна на коже. Изредка целуя в сомкнутые губы, он стал дышать сильнее и ускоряться. Через некоторое время, после его гортанных стонов, я почувствовала, как что-то теплое растеклось внутри меня.       – Я не думал, что ты была целкой, Паркер. Поздравляю с первым разом, – застегивая ремень, Кевин даже не пытался скрыть сарказм в голосе.       Забрав толстовку, он вышел из комнаты, хлопнув дверью и оставляя меня одну. Растрепанную, с красными от слез глазами, в мятом, слегка надорванным платье.