God, Save Our Souls

- Почему ты перестала брать трубку, Роз? – парень с побритой головой стоял возле черного выхода из кафе «Joe’s» облокотившись о стену. Роззи молчала, потупив взор, нервно втягивая сигаретный дым и пытаясь придумать исчерпывающий ответ, чтобы, в конце концов, избавится от давно осточертевших ей отношений. - Детка, почему ты молчишь? Я сделал что-то не так? - он притянул ее за талию, пытаясь поцеловать в шею. - Нам же так хорошо было вместе, - шептал он, когда Роз, стеклянными глазами уставившаяся на баки с мусором, безразлично наклонила голову, уступая место его губам. - Да, что с тобой такое? - парень вскинул в недовольстве руки, начиная злиться из-за ее безучастности. - Что я тебе сделал? - Ник…- беспокоясь, что мама может услышать его, пыталась выдавить Роззи. Неожиданно, дверь распахнулась, выпуская на улицу высокого молодого человека в черной куртке. - Роззи, малыш, вот ты где! А я тебя у кассы искал, - он притянул ее к себе и легко поцеловал в губы, вызывая изумление обоих. - Это твой друг? – он сделал вид, что, наконец, заметил его. - Меня зовут Кай, - брат дружелюбно протянул руку, приветствуя ничего не понимающего скинхеда. Ник помрачнел, сжав кулаки, и с полными ненавистью глазами посмотрел на испуганную Роуз и «саму невинность» Кая. - Какая же ты шлюха, я как...- он запнулся, подбирая нужные слова. -... последний идиот бегаю за тобой...подстилка - выплюнул он, разворачиваясь, и пнул мусорный бак, разбрасывая накопившиеся за смену отходы. Брат скалился вслед уходящему парню, все еще держа Роуз за талию. Его определенно веселили подобные проявления спадов и взлетов во взаимоотношениях между парочками. Глупцы не ведают, чего лишаются. Это же все равно, что каждый день есть яичницу на завтрак, обед и ужин или снова и снова смотреть 6 серию «Twin Peaks», так и не узнав секрет убийства студентки старших классов. - Он назвал тебя шлюхой, - радостно констатировал Кай и, перехватив возле ее рта тлеющую сигарету, затянулся. - Я прекрасно слышала, что он сказал, я не глухая, - буркнула Роз, протянув руку в попытке забрать ее. - Уж лучше быть шлюхой, чем постоянно решать его проблемы, - она замолчала, пытаясь правильно сформулировать то, что вертелось у нее на языке. – Э-м-м…спасибо…ну за то, что…- он заинтересованно посмотрел на нее сверху вниз…- Нет, не за то, что поцеловал меня, а что помог мне, - промычала она, стараясь казаться не слишком благодарной тому, кто угрожает безопасности ее семьи. Кай усмехнулся, услышав ее слова и, выкинув окурок на землю, придержал дверь, впуская озябшую Роззи внутрь. - Пойдем, я пришел поговорить.

***

Справившись с конференцией по литературе, «не хорошо, не плохо», как я себя охарактеризовала позже, я выскользнула из здания, стараясь не встретить Зальцмана. Уже пару дней хорошая погода радовала жителей Портленда, удивляя синоптиков, поголовно разводящих панику по поводу природных аномалий из-за глобального потепления и, связанным с этим, скором крахе человеческой цивилизации. «Отлично, значит, в горах тоже будет тепло и можно будет вдоволь покататься на лыжах» Снимая верхнюю одежду в коридоре, невольно начинаешь чувствовать себя героем низкобюджетного фильма ужасов: было непривычно тихо. Нет, правда, даже подозрительно тихо. Когда ты растешь в доме, полном детей, тишина настигает, собственно, только вне этого самого дома. Мало того, что самая шумная его часть практиковалась во французском, поглощая круассаны в старой части Парижа (хотя кого я обманываю, это слишком вычурно для таких прожжённых американцев, выросших на искусственной смеси из БигМаков и колы, как мои родственнички), добрая его часть уже находилась в горах, располагаясь в отдельных деревянных домиках, построенных на манер старых охотничьих хижин. Единственный, кто дополнял мои пыхтения по поводу запутавшегося в узел шарфа, был старенький телевизор, передававший какую-то передачу для домохозяек. «Хе-хе-хе» - в мыслях зловеще потирая ладони друг об друга, я направилась в гостиную, придумывая колкости для брата. - А кто молодец? Кто не опозорился?- я скорчила победную гримасу в стиле Меркьюри, проскользив по паркету на носках, загородив тем самым экран. - Отойди, сейчас выйдет ее муж, и будет мямлить, оправдываясь, зачем он ее бил, - он наклонился, выглядывая из-за моей фигуры. Если бы я не знала, то, действительно бы, подумала, что он, как типичная домохозяйка, сидит целый день перед телеком. И только после того, как узнав, что муж уже выехал с работы, подрывается готовить ужин, пряча остатки папперони и наспех сметая крошки с растянутой кофты. Только пледа на плечах не хватает и бесконечной тары мороженого. Ан нет: вот и клетчатый стереотип, скатился и скромно скомкался за спиной, а вместо сладкого – банка пива. Почти клише. «Ему точно не нужно надолго оставаться одному», - усмехнувшись своим мыслям, я плюхнулась на диван и закинула ноги на кофейный столик. Поглощенная магией женских ток-шоу, отключающих всякий рассудок у дамочек за 30, я совсем не заметила, как пролетело время, и началась реклама какого-то стирального порошка. - Так, что там с выступлением? – повернувшись, он устало посмотрел на меня, подперев лицо рукой, и отхлебнул из банки, изображая высокую степень заинтересованности. - Я не облажалась, - лицо растянулось в улыбке, и я начала рассказывать, как это было сложно, как много заковыристых вопросов мне задавали, на ходу, немного приукрашивая события. Ох уж, эта детская привычка, возникшая, наверно, от постоянной необходимости, ввиду «большой конкуренции», привлекать к себе внимание ради одобрения/жалости, нужное подчеркнуть. Каждый раз мысленно ударяю себя по лбу за проявление слабины, но не в этот раз. Брат внимательно слушал, не сводя глаз с такого талантливого рассказчика, как я и смеялся на особо забавных моментах, которые я приправляла активной жестикуляцией. Его зрачки, то ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за приглушенного освещения, занимали собой почти все пространство радужки, придавая лицу умиротворенность. Он не часто и медленно моргал, облизывал губы и смеялся, так искренне и тепло, как может только не обремененный хлопотами человек. По-настоящему домашняя обстановка, оставляющая заботы и навязчивые мысли за порогом дома. Обстановка, в которой, безусловно, нуждается каждый человек. Мир, создаваемый близкими людьми. То, что создает опору и дает поддержку в противостоянии ежедневным невзгодам. Мне хорошо знакомо это: когда умерла бабушка, когда брак родителей был на грани разрушения, когда конфликт между отцом и братом начал переходить все границы, в голове только и зудели мысли о доме, не давая продыху для встречи с собственными проблемами. Но сейчас не так, сейчас все идеально. Мы провели весь вечер, накачиваясь дешевым пивом и гогоча над низкопробными тв-передачами, засоряющими не только эфир, но и мозги. Пустая коробка с обгрызенными корочками была спихнута со стола, освободив место для ног. Особым удовольствием было устраивать хаос, в виде крошек и мусора в домашнем бастионе чистоты, находящимся под чутким руководством мамы. А также полулежать на диване, завернувшись в плед и облокотившись на вытянутую руку Кая. Передачи незаметно сменяли друг друга. Стрелки настенных часов уже давно перекатили за полночь, и после очередных титров началась заставка какого-то фильма, сопровождаемого тягучей, приятной для ушей мелодией. Вторая приконченная банка пива, отозвалась легкостью, негой растекшеюся по всему телу. Мысли разбредались, не давая сознанию ухватиться хоть за одну из них или уловить сюжет фильма. В какой-то момент, закрыв глаза на слишком долгий промежуток времени, я провалилась в сон, на задворках сознания слыша диалоги актеров. Периодически я заставляла себя проснуться, чтобы делать вид внимательного зрителя, боясь того, что такой замечательный вечер, незаметно для себя, закончиться. Положив голову на грудь, я высвободила затекшую руку брата, опустившуюся на мою талию, и провалилась в дремоту. Рука, коснувшаяся ненароком открывшегося голого участка кожи, выдернула меня из сна, заставляя распахнуть глаза. Его пальцы, щекоча, поглаживали кожу, вызывая рой мурашек, и окончательно лишая остатков сна. Стало сложно и дальше пытаться выровнять дыхание, которое стало глубоким и прерывистым. Распространившееся по всему телу тепло, обжигало, выступая пылающими красными пятнами на щеках и испариной на ладонях. Не отдавая себе отчета, я начала ерзать, отчего майка задралась сильней, давая еще больше пространства для его действий. В попытках отвлечься от навязчивых картин, возникающих перед глазами, приходилось сосредотачиваться на сюжете фильма, но мысли все возвращались к горячей руке брата, пальцами вырисовывающего круги на талии. От сладкой пытки, сводящей с ума и отсутствия кислорода, которого, точно, стало вдвое меньше в комнате, внизу живота стало приятно тянуть. Мысли о неправильности всей этой ситуации улетучивались с очередным новым витком на коже, выбивающим из груди тяжелое дыхание. Каждый продолжал делать вид, что это не отвлекает его от просмотра фильма. Пальцы с каждым разом переходили на пару миллиметров выше, забираясь дальше под одежду, замедляя и без того длившееся с минусовой скоростью время. Но, когда на экране начались титры, он внезапно отдернул кусок одежды на место и потянулся, разминая мышцы, оставляя после себя легкую волну разочарования, окатившего меня. Понимание того, что именно меня огорчило, лавиной осуждения и недоумения обрушилось на меня, заставляя густо покраснеть. Потупив глаза в пол, я забрала мусор с пола и поспешила поскорей скрыться из комнаты, не заметив ухмылку на его лице.

***

- Эн, хорошо выглядишь. У вас тут закрытая вечеринка или что-то вроде этого?- брат прошел через кабинет немолодой ведьмы и сел в облюбованное кресло напротив стола, закидывая ногу на ногу. - Роз, принеси нам что-нибудь выпить, - он обернулся к девушке в рабочем фартуке, вытянувшейся в струну возле входа. Она пристально следила за его действиями, готовая при малейшей опасности для матери сорваться с места на помощь. - Не думала, что мы встретимся так скоро, Малакай, - переглянувшись с выходящей из комнаты дочерью, Анна откинулась в кресле, пытаясь сохранить призрачный контроль над ситуацией. - Подвернулся удачный момент для реализации нашего скромного плана, и боюсь, это довольно энергозатратно, но ты и твоя дочурка вполне справитесь со своей частью. Думаю, вам приходилось заниматься природными заклятиями, - он улыбался, видя, как ее брови вопросительно поползли вверх. - Нет? Ничего, вперед к вершинам. Scientia potentia est!* Идея избавиться от старейшин ковена, возникла у него еще задолго до описываемых событий. Она повторялась в голове, зажеванной пленкой кассеты. Застывала перед глазами «двадцать пятым кадром». Вынуждала не спать по ночам. Проводить часы, уставившись в одну точку и прорабатывая в голове варианты развития событий, словно отматывая кадры кинофильма, выявляя все новые сложности и огрехи. С каждым разом план обрастал новыми деталями, становясь четче, до тех пор, пока клубок не разросся до лавины, обрушившейся на него необходимой уверенностью. - Мне понадобится немного силы, которую вы мне любезно одолжите, - сказал он после подробного изложения деталей своего «проекта», отпивая кофе из бумажного стаканчика. - Не твоей, - оборвал ее брат, видя, как Анна привстает со своего места. - Роззи, будь паинькой, сделай одолжение. Побереги свою мать, подойди ближе. Роуз, сотрясаемая мелкой дрожью, встала впереди кресла Кая, отвернувшись от матери, в надежде, что она не будет видеть ее страдания. Стараясь сохранять самообладание, она посмотрела на него сверху вниз, прежде чем он дернул ее за предплечье, погружая сознание в темноту. Создавалось ощущение, что кровь, движимая невидимой силой, отхлынула от конечностей, устремляясь к месту соединения его ладони с кожей. Вместо нее по венам будто растекался песок, царапающий изнутри вены, мешающий сделать хоть один вдох, заставляющий легкие неестественно сжиматься, как пустую упаковку от сока. Не выдержав, ноги подкосились, роняя тело на сидящего в кресле Кая. Анна хищно сверлила его взглядом, наблюдая, как он проводит по ее каштановым волосам, целуя висок. Глаза Эн, наполнились слезами горечи матери, не в состоянии облегчить мучения своего ребенка и выражали неприкрытую ненависть и презрение к этому человеку. Если бы не он, они бы продолжали волочить свое существование в виде почти полностью уничтоженного ковена, но проживая полноценные жизни, в качестве обычных людей. Не месть двигала главой этого клана, а чувства матери, желающей оградить от опасности своих детей. И вот теперь он, враг, подпущенный ближе, чем на расстояние вытянутой руки, выкачивает магию из единственной дочери. Злоключение хозяйки судьбы, безвыходность ситуации, ничто не могло смягчить внутренние терзания женщины, видевшей тело ребенка, в беспамятстве, обмякшем на его коленях. - Отпусти ее, - оттолкнув сестру, Майк впечатал его в стену, с необычайной для человека силой сжимая его шею и обнажая белые клыки зубов. Карие глаза покрылись сеточкой проступивших капилляров, делая глаза, будто налившимися кровью. - Вампир…я думал…это сказки свихнувшихся…ведьмочек…- выдавливал из себя Кай, жадно хватая воздух и жмурясь от боли. - Прекрати, ты сломаешь ему шею, - с облегчением, победным тоном бросила Анна, подходя к дочери, лежащей без сознания на полу. - Если мы его убьем, никто не узнает, - он сжал кисть руки, наслаждаясь кряхтением недруга, цепляющегося всеми силами за уплывающее сознание. - Оши-ба-ешься,- хватка ослабла, позволяя наполнить легкие необходимым кислородом. - Сестра…- он со свистом втянул воздух, прежде чем, хватка снова усилилась. - …она знает, что я в Грешаме, если я исчезну, следы обязательно приведут к вам. Из носа тонкой струйкой потекла кровь, из-за удара головой о стену, окрашивая зубы, обнажившиеся в улыбке. - Посмотри на его рожу, он же блефует, разве ты не видишь, мама. Давай, убьем его, и мне не придется идти искать пропитание. Я, наконец, отработаю ту вечернюю смену, - видя, как напряглась Анна, шутил худощавый парень, убирая с лица, вьющиеся пряди черных волос. - Нет, опасно, так рисковать. Сотри ему память, и покончим с этим. Недовольно цокнув, Майкл повернулся к Каю, сосредотачиваясь на своих ощущениях и не отводя от него тяжелый взгляд. Лоб нахмурился. Между черными бровями привычно залегла складка, выражая серьезность намерений хозяина. Его клыки втянулись обратно, а кровавые прожилки на прищуренных глазах исчезли. - Ты забудешь сюда дорогу, забудешь, что знаешь что-либо о местонахождении ковена «Мученицы Марии» и забудешь про свои замыслы, - его зрачки на некоторое время поменяли свою форму, указывая на применяемое внушение. - Забуду...- зачарованно произнес брат, вперив взор на противоположную стену, получая свободу от удушающего захвата. - А, ну, и сегодня ты поедешь в…Милуоки…на вечеринку…и ввяжешься в какую-нибудь драку, пока тебе не разобьют твою рожу, понял? – прыская от смеха, спросил Майк, довольный внезапно возникшей в голове идеей. - Но у меня нет друзей в Милуоки, - он вопросительно наклонил голову. – Это означает, что мне нужно специально кого-то искать, или мне будет казаться, что это мои давние друзья, - Кай оскалился, заставляя напрячься присутствующих в помещении. Резким выпадом руки, он остановил вампира, задумавшего вцепиться ему в глотку. - Наивные, неужели, вы думали, что я добровольно приду в стан врагов, не разузнав про все подводные камни, - он наблюдал, как Майкл, не в силах противостоять магией, корчился от звенящего в ушах шума на полу. - Майкл Фишман, сын от первого брака Анны Фишман и еврея, бежавшего от преследований во время второй мировой в США. Не ведьмак. В 23, в результате сделки, был спасен вампиром от передоза. Работает здесь, обучается юриспруденции, - он посмотрел на вампира, содрогающегося от боли. - План с вечеринкой – зачет, смешной. Я оценил. - У вербены, к слову, отвратительный привкус, - открывая дверь, он вытер почти запекшуюся кровь с лица и, допив залпом холодный кофе, бросил заклинание, снимающее оцепенение с Майкла.