Музыка во мне.

      Если не случится чудо, через месяц я потеряю единственного друга. Мне больно смотреть, как Алекс, ранее позитивный парень, с каждым днём угасает. И что бы я ни делала, я так и не смогла заставить его улыбнуться. У меня оставался только один козырь, и если он не сработает, это будет означать лишь одно: битву за жизнь Алекса я проиграла. Но пока есть надежда, я должна попробовать.       Я постучала в дверь двадцать четвертой палаты и, услышав приглашение войти, открыла её. Парень лежал на кровати и отреченно смотрел в противоположную стену. И когда только он успел свыкнуться с мыслью о смерти?       Я сняла гитару с плеча, прислонила её к стене, а сама села на табуретку рядом с кроватью.       — Привет, — произнесла я. Вот уже неделю я приходу в больницу, а результата никакого. Правильно Дима тогда сказал, я не уговорила Алекса на операцию. Пока только заставила задуматься.       — Привет… Лена… — просипел Алекс и тут же закашлялся. Похоже, опухоль в лёгких даёт о себе знать.       — Ты кушать не хочешь? — начала я издалека. В школьной сумке оставалась гречневая лапша с курицей и овощами. Уж куда лучше здешней еды. Тем более, что Федор Юрьевич ничего не говорил о специальной диете.       — Не, не хочется, — слабо покачал головой парень.       — Но я все равно оставлю контейнер, — упрямо сказала я. — Не думаю, что ты когда-нибудь пробовал домашнюю японскую еду.       Я заметила печальный взгляд парня, направленный на гитару. Оттягивать больше нельзя. Этот инструмент должен сделать своё дело.       Когда я достала гитару из чехла, лицо Алекса проявило хоть какую-то эмоцию — удивление. Да настолько сильное, что он даже сел вертикально. Просто это была не моя гитара. Наталья Михайловна отдала мне гитару Субботина — синюю с защитной наклейкой в форме звезды, на которой были нарисованы белые завитки. Что же, уже положительная динамика.       Я аккуратно взяла аккорд и тихо запела:

Рано или поздно где-то за туманом… Потеряешь слёзы руки по карманам… Кто тебе ответит на твои вопросы? Время жизнью вертит просто слишком поздно… А мне бы голубем улететь, да далеко в небеса, А мне бы голубем, песню эту до петь до конца, А мне бы голубем улететь, да за тобой в небеса, А мне бы голубем песню эту допеть. Запускаю стрелы, попадаю в тучу Песню, что не спели дождь напишет лучше Опадают листья, словно мысли в окна Вновь, как чистый лист я, снова слишком поздно А мне бы голубем улететь, да далеко в небеса А мне бы голубем песню эту допеть до конца А мне бы голубем улететь, да за тобой в небеса А мне бы голубем песню эту допеть.

      Я смотрела на Алекса и не могла сдержать слез. Он казался таким беззащитным и хрупким. Решено. Если он все-таки улетит в небеса, я пойду за ним.       Парень искренне улыбался. Впервые за эту неделю я увидела в его глазах хоть какое-то желание. Алекс дрожащими руками потянулся к гитаре и сам сыграл несколько аккордов. Он был слаб, многие струны не звучали, но я смогла заставить Субботина улыбнуться.       — Алекс, — произнесла я, наклоняясь к его лицу. — Прошу, сделай операцию. Быть может на следующем концерте сыграем вместе. Я очень сильно этого хочу.       Сердце стучало как бешеное, но это не помешало мне поцеловать парня. Я его люблю. Он действительно нужен мне.       — Спасибо, Лена, — Алекс напрягся, но сказал эту фразу без запинок. — Я попробую. В конце концов я люблю тебя. А значит, ради тебя я должен рискнуть.       В комнату вошли Дима и Федор Юрьевич. Оба были мрачнее тучи, но, увидев счастливого Алекса, улыбнулись. И сказать никто ничего не успел. Субботин с ходу задал вопрос:       — Федор Юрьевич, когда можно сделать операцию?       — Все же решились, — вздохнул с улыбкой врач. — Ближайшую операцию можем провести 19 ноября. То есть через три дня.       — Отлично, — кивнул Алекс. — Постой, Лен, а разве не в этот день у тебя финал конкурса?       — В этот, — подтвердила я. — Завтра отчетный концерт, а потом финал. Не волнуйся, для меня этот конкурс не очень много значит, а ты обретешь шанс жить. Для меня это будет счастьем. Зайти завтра после концерта?       — Я бы не отказался, — засмеялся Алекс. — Да и когда тебе требовалось приглашение?       — Ладно, Алексей, — подвел итог Федор Юрьевич. — Вы отдыхайте, а мне с Еленой и Дмитрием нужно поговорить.       Я еще раз осторожно поцеловала парня на кровати и вышла из палаты, ожидая собеседников.       — Ребята, — начал врач. — Вы молодцы, заставили его бороться. Но хочу предупредить, что шансы на успех операции равны пятидесяти процентам.       — Это лучше, чем смотреть на то, как он умирает, — заметил Дима. — Мы должны были уговорить его. Пусть лучше получит шанс жить, чем умрет в муках.       — Ладно, ваше дело. Извините, но мне надо работать.       — Да, конечно, — произнесла я. — Всего доброго.       Как только мужчина скрылся за углом, Дима обнял меня, даже стянув очки с носа.       — Спасибо тебе огромное! Сегодня я наконец увидел того Алекса, который стал моим лучшем другом. Наконец в его глазах появилось желание жить.       — Завтра постараемся на славу, — сказала я, предчувствуя, какой сюрприз можно сделать. — Твоя задача позвонить ему во время концерта и дать послушать мою игру. Остальное — моя забота.