Это только цветочки

Часть вторая Братья

– Соси и не смей ни о чём думать. Йонвэ послушно брал губами член своего повелителя, глаза его были пустыми, как у зомби, словно фэа покинуло свою обитель и устремилось в высшие сферы до того времени, когда властелин сердца пожелает вновь его увидеть. На самом деле фэа по велению Манвэ лишилось связи с внешним миром и покорно ждало её возвращения, а Владыка Ветров, блаженно смежив ресницы, гладил своего майа по голове и представлял на его месте Мелькора. Давно, давно это было в последний раз, когда Мелькор смотрел на него голодными глазами и выглядел почти укрощённым… почти, и потому Манвэ, по собственному его выражению, заигрался. Он хотел полностью укрощённого Мелькора, который ляжет к его ногам и облобызает ему ботинки. Хотел, чтобы старший брат молил о снисхождении и хотя бы крохе внимания. В упоении властью Светлый Вала забыл, что Мелькор горд. И будущая жертва отступила, на шаг не дойдя до расставленной ловчей сети. С Мелькором могло быть по-настоящему… а это… так, всего лишь майа. Губы Йонвэ с некоторым трудом двигались по изрядно увеличившейся плоти своего властелина. Думая о Мелькоре, Манвэ всегда возбуждался слишком сильно, и юному любовнику даже с учётом обширного опыта становилось трудно умещать в себя столько. Он часто испытывал боль, когда повелитель снисходил до того, чтобы заняться с ним любовью, но Манвэ сказал, что это прекрасно и всякая живая тварь испытает наслаждение лишь от одного его взгляда, не говоря уже о столь тесном контакте, и поэтому Йонвэ кричал от восторга. Что бы ни делал с ним Манвэ, юный майа дрожал от радости и не осмеливался просить ещё и ещё только из страха, что повелитель обидится или разозлится на его дерзость. Лишь одно причиняло ему боль – его несоответствие желаниям Манвэ. Он старался как мог, но часто ничего не мог с собой поделать. – Шавка, – внезапно разозлился Вала и, схватив Йонвэ за волосы, больно дёрнул назад и отвесил ему несколько тяжёлых пощёчин. – Шлюха. Тряпка. Подстилка. Убирайся вон! – Мой повелитель! – воскликнул Йонвэ, из глаз у него брызнули слёзы, он умоляюще сложил дрожащие руки и прижал их к груди. – Прости меня, я… Пинок в грудь швырнул его на спину, и глаза разъярённого Манвэ, неприятно светящиеся в темноте, пришпилили его к полу. – Не хочешь уходить? – Усмешка Владыки Ветров могла дать фору любой злодейской. – Тогда ты сам заслужил… этого… Не смея кричать, Йонвэ приоткрыл дрожащие губы и длинно-длинно выдохнул, расширенными от ужаса глазами глядя, как Повелитель опускается верхом на его грудь.

***

На уроке у Йонвэ случился нервный срыв. Так сказал спешно прибывший по звонку классной руководительницы Ирмо, а до того майа Манвэ плакал навзрыд, сотрясаясь в таких судорогах, что, кажется, они могли порвать его изнутри. Сильнее всего Хэннера впечатлило то, как его друг стонал и комкал в руках наполовину исписанную тетрадку: к учёбе Йонвэ относился даже со слишком большим почтением. Лориэн при виде рыдающего майа покачал головой, вздохнул, обнял его за плечи и попытался поднять. Скрючившийся Йонвэ идти никак не хотел, пришлось взять на руки и нести. – Хэннер, идём со мной, – обернувшись, попросил Ирмо. – И вещи его захвати. Когда нагруженный двумя портфелями Хэннер вышел из класса, занятие возобновилось.

***

– Посиди пока с ним и вот этим ему лицо протри. Сунув Хэннеру в руки влажную салфетку, Ирмо, присев на край стола, стал звонить Намо. – Ага. Да, ну ты представляешь? Ага. – Тёмный майа, приведённый в некоторое смятение пустым взглядом друга и его полным послушанием, стал выполнять указание Валы. Едва он коснулся щеки Йонвэ, как здоровый цвет кожи начал исчезать, обнажая синяки и ссадины. – И прямо в классе, сидит, плачет. Мелькорский ему мордочку протёр, а там фингал. Обалдеть, да? – Ирмо слез со стола и, не прекращая докладывать Мандосу о состоянии дел, взял у Хэннера влажную салфетку и довершил дело сам. – Да уж. Ну ты глянь только. Какие синяки. Наверняка во весь рост измордовал и… – Лориэн покосился зелёным глазом на шокированного Хэннера. – Ну ты понял. – Правый, карий глаз Ирмо непостижимым образом продолжал изучать лицо жертвы валарского произвола. – Да. Что делать будем? Манвэ, конечно, вправе творить что вздумается… – Созываем Совет, – услышал Хэннер голос Намо. – Прямо сейчас.

***

– Я думаю, его лучше отправить ко мне, в Лориэн. Там находятся многие жертвы психических расстройств… Мелькор, прохаживавшийся по тесному кабинету и до упора сунувший руки в карманы, посмотрел на Ирмо как на идиота. – Дурак. У мелкого не расстройство, у него травма! Что ему делать в твоей психушке?! – Но куда ещё? – спокойно поинтересовался Намо. – В Мандосе ему не место. Не к Ауле же отдавать. – Мне такие малахольные и не нужны, – подал голос Ауле, мрачно заседавший в углу и даже не пытавшийся понять, зачем его вообще сюда пригласили. Впрочем, не понимал не он один. Тулкас мечтательно взирал в пространства, теоретически находящиеся где-то за стеной, Оромэ, пристроив голову у него на плече, перебирал пальцами замшевый шнурок, Ульмо дрых, навалившись на парту: на суше его брала воистину рыбья сонливость. Намо внимательно посмотрел на озиравшего сию картину Мелькора, вообразил всю силу грядущего взрыва и, поднявшись, громко хлопнул в ладоши. – Братья, – провозгласил он, – общее собрание закончено. Возвращайтесь к своим делам. Дальнейшее рассмотрение создавшейся ситуации мы продолжим в ближайшее время! Братья радостно ретировались. Мандос занял своё место на столе. Сейчас, одинаково поджав ноги и держась за край столешницы, Намо и Ирмо действительно походили друг на друга, чему ещё больше способствовало идентичное выражение растерянности на их лицах. Мелькор прошёлся по опустевшему классу. Прибыв в школу, он мельком увидел полуживого Йонвэ, сидящего возле Хэннера, и не без иронии понял, что ему всё равно жалко эту маленькую сволочь. Будучи объективным, он не мог не признать, что его майа и сам-то был в прошлой жизни не подарок. Далеко не подарок. Даже для него. Не будь такой любви – давно удушил бы. Тряпочный характер Йонвэ был единственной гарантией выживания. Уж не из врождённого мазохизма он Манвэ такое позволяет… Своего брата Мелькор прекрасно знал. Близнецы всё-таки. Несмотря на то, что именно Чёрный Вала стал Врагом, провозглашённый отцом Король Арды ему ничуть не уступал по личным качествам. Манвэ был жесток не менее, а временами даже более, и гордился этим, ибо не желал уступать старшему ни в чём. Одиночество научило Мятежного ценить тех, кто оставался с ним. Рядом с Манвэ всегда были толпы обожателей, и ещё один ничего для него не значил. Вот Мелькор – Мелькор был для него желанной целью. Завоевать Мелькора – ах, какое утешение для гордости! Повелевать самым сильным, самым гордым из братьев – это нравилось бы Манвэ в любом случае. Даже будь Мелькор совершенно непривлекательным уродом. Решение напрашивалось само собой, и наконец Мелькор решился его озвучить. – Давайте я его возьму. Глаза Ирмо округлились, глаза Намо, наоборот, сузились. – Что ты хочешь этим сказать? – в один голос осведомились они. – У меня есть свой майа, – сквозь зубы раздражённо прошипел Тёмный Вала. – Хватит того, что белобрысого Манвэ изнасиловал! – В таком случае, я настаиваю на помещении его в мои владения! – вскочил Повелитель Лориэна. Намо за рукав потянул его обратно. – Мелькор, а что именно ты хочешь делать? – Вы ведь не были жертвами изнасилования, – кривовато улыбнулся Мелькор, от цепкого взгляда Мандоса не ускользнуло, как сжались в кулаки сложенные на груди руки старшего брата. – И тем более жертвами Манвэ. Вы даже не представляете, как болезненно предательство любимого, вас обоих никогда не предавали. И хорошо, что так. Но вы его не поймёте. – А ты – ты что, хочешь сказать, что поймёшь его? – не поверил Ирмо, озадаченный его словами. – Я хотя бы попытаюсь. Вы же не отрицаете, что не будете даже пытаться? Братья одинаково покачали головами. – Ну и что? Ульмо, что ли, его отдать? Он собственных рыб-то сосчитать не может, не то что майар. Он их всех чуть не в клетках держит, боится после Оссэ, что все ко мне сбегут. К дельфинам и то уважительнее относится. – А как же Манвэ? – снова подал голос Лориэн. Мелькор пожал плечами: – Манвэ перебесится и успокоится. Я не знаю, что ему надо, но, наверное, у него очередной период недовольства всем вокруг. Может, из-за меня, кто знает. В любом случае, Йонвэ поторчит немного у меня в замке, зарастит синяки, покатается на лошадке, поиграет с волками и, глядишь, утешится. А потом на Манвэ накатит снова, и он придёт вымогать у меня своего мелкого назад. Любит всё-таки… хоть и на свой лад. – Не у всех же такие избалованные майар, как у тебя, – усмехнулся Ирмо. – Ну не всех же майар пьяным Валар на вечеринках щупать, – поддел Мелькор с виду беззлобно, но Намо уловил нарастающее раздражение. Ирмо чуть порозовел и не стал уточнять, откуда Тёмный знает про вечеринку. – Я так понимаю, вопрос решён? – Хорошо. – Намо поднялся и педантично оправил тёмную фиолетово-серую рубашку. – Забирай его. Только если дашь себе волю… Мелькор сморщил нос. – Ещё чего! Шмакодявку такую трахать! Намо, имей совесть! – Совесть у нас только ты имеешь. Во все места. Пойдём, Ирмо, закроем школу. Уроки уже закончились. Пока Намо зачитывал подробный отчёт о случившемся, пока Ирмо перечислял все повреждения сущности Йонвэ, пока все пытались дозваться Манвэ и уточнить у него причину его действий… прошёл не один час. Несколько раздражённый этой тягомотиной Мелькор зашёл в комнату лекаря. Хэннер измученно посмотрел на него. – Йонвэ всё равно как мёртвый, – пожаловался он. – Донесёшь его портфельчик. Давай, малыш. Потерпи немножко. Мелькор подхватил худенького майа на руки, посмотрел ему в лицо, покачал головой и понёс прочь. Изрядно озадаченный заботой своего покровителя о чужом майа, Хэннер побежал следом с портфелями в руках, кренясь на правый бок: портфель Йонвэ весил едва ли не в три раза больше. – Вы чего решили? – Идём к нам домой. – К нам?! Мы теперь что, филиал Лориэна?! – Нет. Мы забираем Йонвэ к себе. Ненадолго, конечно. Пока мы с Манвэ не разберёмся. Держись за меня, перемещаемся.

***

Хэннер ковырял ложкой кашу. Его лучшего друга оставили лежать на диване в гостиной, и Мелькор то и дело прислушивался, определяя состояние несчастного. Йонвэ в сознание не приходил. – Ешь кашу, – велел Чёрный Вала. – Не хочу, – огрызнулся переволновавшийся Хэннер. Мелькор поднялся, обошёл стол и остановился у своего майа за спиной. Тот нервно сглотнул. Ему не нравилось, когда Мелькор заходил за спину, очень хотелось обернуться, но было как-то боязно. – Хэннер, – Мелькор склонился к самому его уху, и по телу майа пронеслась приятная дрожь. «Как ты можешь сейчас об этом думать?» – с лёгким укором в адрес своего любимого подумал Хэннер, понимая, что, конечно, позволит Мелькору всё что угодно, ведь уже через пять минут он будет думать о том же самом. – Малыш, сегодня ты будешь спать у себя, а Йонвэ останется со мной. – Чего-о-о-о?!!! Заслышав вопль, волки внизу радостно завыли на разные голоса. – Ты… ты… ты!!! Его Манвэ… и ты тоже?!! Ненавижу, ненавижу тебя, ненави… Вырваться из рук Валы Хэннер так и не сумел. Мелькор притиснул его к себе, развернул и насильно поцеловал в губы, заглушив вопли. Глазищи юного майа свирепо сверкали, и он не прекращал дрыгаться, хотя на поцелуй всё-таки отвечал. – Да не ори ты так, – рыкнул Мелькор раздражённо, удерживая майа за плечи. – Не трахать же я его собрался! Эта сопля вообще не в моём вкусе! – Но-о… – Но! – передразнил Вала. – Я, по-твоему, должен больного майа одного оставить?! – Я могу… – Ты можешь идти спать, а я останусь с ним. Ему нужно чьё-то присутствие и подпитка. Тебя на него не хватит. Всё, иди, отдыхай. Хэннер почувствовал себя чуть-чуть виноватым в том, что разозлил Мелькора неверной догадкой, однако обещание не изменять ему польстило. Быть может, Мелькор наложил на него заклинание, но уснул Хэннер сразу, едва лёг.

***

– Вот так, Йонвэ. Полежи здесь. Тощее тельце майа покрывали синяки и прочие неприятные травмы. Обо всём этом Мелькор получил детальный отчёт на собрании, однако выглядело ещё хуже, чем звучало. Смягчать следствия поступков родичей было для Валар привычно, если дело не касалось Мелькора. Достав из аптечки целебную мазь, Мелькор занялся травмами своего пациента. Сначала следует привести в порядок тело, дабы пробудившемуся от шока фэа ничто не напоминало о произошедшем. Шины, к счастью, не потребовались – переломов Манвэ не оставил. Несколько часов Мелькор провёл, подрёмывая рядом с обмазанным целебным снадобьем Йонвэ и ожидая, когда пройдёт боль и заживут внешние повреждения. Заняться внутренними пришлось также вручную – следы деятельности Короля магическому исцелению не поддавались. Смазывая порванные в уголках губы майа, Мелькор грустно думал о том, что его братишка ничуть не изменился с поры их звёздного детства. Быть может, Мелькор единственный хорошо понимал Повелителя Воздуха именно потому, что они оба так и остались наполовину детьми. Своевольными, нетерпеливыми и страшно амбициозными. Намо и Ирмо – те родились взрослыми. Рождённому бушующим подростком стать взрослым, как видно, не суждено… …только не испытавший подобной боли способен так мучить беззащитного ребёнка. Водя ладонью над телом измученного майа, Мелькор считывал историю травм и сам для себя их и комментировал. Ну да, в ротик мы любим, больше любим только когда нас самих до писка дерут. Дальше… о, пара пощёчин, ручка у нас тяжёлая, удар поставлен, мне и то челюсть сносит, что уж тут какая-то мелочь белобрысая… кстати, о трещинах в кости, надо повязку наложить… готово. Затем мы приступили собственно к делу, наверняка запугав малыша тем, что сейчас выгоним навсегда, если не подчинится. О, как мы любим подчинять… Манвэ, Манвэ, ты до сих пор этим пользуешься? Вот зануда… нажать на спине пять точек и парализовать правую половину любовника, чтобы наслаждаться чудесным контрастом… вот чего никогда не понимал, так это битья по парализованной половине. Чтобы потом ещё больнее было? Ну и всё как всегда, почему же ты такой предсказуемый? Сзади-спереди, душить и трахать в рот, ещё побить, испинать и бросить. Что ж с тобой случилось, что ты поступил с мальчиком в лучших моих традициях… по твоим словам «моих», кстати. Больше считывать было нечего, Мелькор опрокинулся на спину и уставился в потолок. С Манвэ что-то не так. Да, психопат он редкостный, но такого мордобоя обычно себе не позволяет, скорее словами до полусмерти доведёт. Чтобы сделать такое, ему нужен очень серьёзный повод. Мелькор поднялся и пошёл к себе в кабинет. Ни один из телефонов Манвэ не отвечал, чему Чёрный Вала ничуть не удивился. Вздохнув, он набрал номер Ирмо. – Привет. Да, ничего, нормально. В отключке. Я решил пока в себя не приводить. Как почему, ты бы обрадовался, очнувшись и обнаружив себя в синяках, с челюстью, подвязанной верёвочкой, в постели незнакомого Валы? Ну пусть даже и знакомого, но не твоего и вражеского. Хватит ржать, ты знаешь, что ему Манвэ про меня наговорил?! Вот и молчи, тоже мне целитель. Ладно, пойду его караулить, до утра поспит и заодно зарастёт, а ты позвони ещё Манвэ, может, отзовётся. Что-то я не верю, что он в бега ударился. Поговори с ним, пожалей, погладь по головке, расскажи, какой я плохой и отвратительный, ему это нравится… ага. До встречи. Бухнув трубку на аппарат, Вала потянулся, зевнул и, покрутившись из стороны в сторону на стуле, вернулся в свою спальню.

***

Тоскливо завывал телефон в кабинете. В мёртвой тишине пустого замка Манвэ прекрасно слышал его, но подходить не стал. Он и так знал, кто звонит. Закрыв дверь ванной, он медленно опустился в горячую воду. Нож в руке звякнул о низкий бортик маленького бассейна. Зачем ты звонишь мне? Ты знаешь, что я не возьму трубку. Приходи. Просто приходи. Ты знаешь, чего я хочу, потому что хочешь того же. Ну же. Ощути сокровенный запах… От розовой воды резко пахло кровью. – Приходи ко мне. Иди ко мне, слышишь? Иди ко мне… иди сейчас, оставь всё ради слияния… я схожу с ума, ты слышишь меня, ты слышишь? – шептал Манвэ тонкой струйке крови, рвущейся из разреза на левом запястье. Глаза бессильно прикрывались, сознание блуждало на грани то ли обморока, то ли бреда. Валарская кровь имеет странное свойство исполнять желания… – Давай, Мелькор. Приходи ко мне. Ты чувствуешь запах моей крови?.. Кровь зовёт тебя… …но не в этот раз. Придя в себя, Манвэ выполз из душной комнаты, полной пара, и, цепляясь за стены, добрался до гостиной. Пришлось постараться, чтобы набрать на клавиатуре телефона четыре буквы. – Ирмо. Позиция невмешательства. – Я понял, мой король. Манвэ бросил трубку на аппарат, потряс головой. Волосы должны впитать запах крови. Разбавленной, иначе ему снесёт крышу, а слишком сильно – тоже плохо. Ветер должен пахнуть мной. Тогда он придёт. На столешницу упало несколько розоватых капель. Прекрасный облик Короля Арды растаял, и переливающийся поток воздуха вынесся в окно, распахнув настежь рамы.

***

Что-то заставило Мелькора вздрогнуть. Йонвэ спал, еле слышно дыша. Пахло кровью. Вполне знакомой кровью. Более чем знакомой. Криво улыбнувшись, Вала поднялся и снова пошёл к телефону. – Позови Манвэ. – Его нет, – коротко ответил Намо. Трубку он взял сразу, будто специально дожидался звонка. – Тьма тебя побери, ты же знаешь, что он собирается на меня напасть! Где он?! Намо помолчал несколько секунд. – Он не сообщил о своих передвижениях. Мелькор откинулся на спинку кресла и тоже помолчал. Намо ждал. – Я должен объявить военное положение. – Ты не имеешь права. – Стоило мне психануть, вы тут же объявили атаку и выставили заграждения вокруг моих владений! – Того требовала ситуация. Мы их сняли. Чёрный Вала нервно скомкал в кулаке попавшийся лист бумаги. – Мне придётся выставить защитные блоки высшей степени. – Только средняя не является противозаконной. – Ты понимаешь, что он припрётся ко мне в Ангбанд и убьёт Хэннера, если я поставлю средние?! – Да. – М-да. Так же, как и я понимаю, что ты убьёшь его по приказу Манвэ, если я попрошу тебя взять его под защиту. – Да. – Если я не стану за ним гоняться, он всё равно так или иначе меня выманит. – Разумеется. – Если бы я напал на Манвэ, вы бы напали на меня все. Намо не ответил. – Хорошо, я принимаю условия. Я буду действовать. – Не перегни палку, Мелькор. – Ты ведь не отрицаешь, что мне вы не станете помогать, даже если я буду действовать в рамках закона, а он – нет? – Не отрицаю. – Вот и заткнись, брат. Мелькор был спокоен. Ещё одна маленькая личная война. Не в первый раз. Это уже привычка.

***

Йонвэ шевельнулся и открыл глаза, но сразу закрыл их снова, наслаждаясь необыкновенно приятным ощущением: его обнимали. Золотоволосый майа расслабленно улыбнулся. Манвэ обнимал его спящего нечасто, к тому же почти никогда не позволял спать с собой в одной постели, а если и позволял, то всю ночь притискивал к себе, как мягкую игрушку, и дрожал и всхлипывал во сне, так что Йонвэ никогда не удавалось поспать, и он тайком гладил своего Валу по голове, до слёз его жалея. Сейчас объятия были скорее покровительственными, они не душили и спать в них было уютно и безопасно. Какое-то неприятное ощущение, будто что-то случилось недавно и нужно вспомнить, что, но никак не удаётся, заставило Йонвэ открыть глаза снова. Увиденное повергло его в шок. Рядом с ним, обнимая его, спал Вала Мелькор. Не приученный кричать от ужаса, Йонвэ тоненько запищал, скорее подбадривая себя, чем зовя на помощь, и попытался отползти в сторону, хотя и не чувствовал опасности. Что случилось, он не помнил, но знал, что если Манвэ войдёт сейчас и застанет его с Мелькором, прожить долго ему не суждено. – Куда? – недовольно спросил Мелькор, и глаза у него открылись как у дракона: мгновенно – будто никогда не спал, а в очередной раз моргнул, – и уже сфокусированные на объекте внимания. Йонвэ запищал тише, глазищи у него были на пол-лица. Тяжёлая ладонь Мелькора сдвинула с его лба встрёпанные волосы, и майа ощутил, что он в безопасности и что сейчас ему нужно слушаться того, кого Манвэ всегда называл Врагом и проклинал на разные лады, особенно в постели и особенно пьяный. – Йонвэ, сегодня и ещё несколько дней тебе придётся пожить у нас с Хэннером. Манвэ по разным причинам не может с тобой быть. Не волнуйся за него, он в порядке, просто немного занят. Взял тебя сюда я потому, что так разрешил валарский совет, который созвали вчера. Мой брат не проконтролировал выброс энергии рядом с тобой, и мне пришлось тебя подлечить, поэтому ты и спал здесь, чтобы я мог за тобой наблюдать. Твою одежду пришлось выбросить, возьмёшь новую вон там, на стуле, когда я выйду. Благодарить меня не надо. В школу ты ходить не будешь, поиграешь здесь с Хэннером, посмотришь Ангбанд. Бояться тоже не следует, тебе ничто не угрожает, ты под покровительством всех Валар, а не только моим. Я рад видеть тебя у нас в гостях. А сейчас одевайся и спускайся к завтраку. Йонвэ закрыл глаза, совершенно спокойный. Введя его в транс, Мелькор снова осмотрел его, снял ставшие ненужными повязки, сказал несколько слов и нажал одну за другой известные ему одному точки на груди своего гостя, снимая шок нервной системы, потом мягко погладил, приводя организм в адекватное состояние, и щелчком пальцев вернул Йонвэ в сознание. – Всё. Я выхожу. Оставив уже совершенно спокойного юношу одеваться и приводить себя в порядок перед зеркалом, Мелькор отправился будить своего единственного майа.

***

– Приветик. Хэннер вздрогнул всем телом и проснулся. Несколько секунд он моргал, пытаясь понять, что случилось, потом увидел сидящего на краю кровати и улыбающегося Мелькора и тоже улыбнулся: – Приве-ет… Он потёрся щекой о лежащую на одеяле руку Валы и отметил запах лекарств. – С тобой что-то случилось? – заволновался он, принюхиваясь. Самая сильная заживляющая мазь, Мелькор, помнится, мазал ей открытые переломы на крыльях разбившегося о скалы молодого дракона. – Или дракон опять? – Йонвэ, – напомнил Мелькор. – Ох… – Тёмный майа перевернулся на спину и с силой вдавил голову в подушку. – Мел, он Йонвэ бил, да? Я вчера хотел спросить. – Бил, – коротко ответил Вала. – Не говори ему об этом. Я сказал, что его просто поранило выбросом энергии. Всё заросло, если будет спрашивать, что ты знаешь, то ты ничего не знаешь. Развлеки его тут, на лошадках покатай, выведи в луга веночки плести, чем там ещё светлые майар любят заниматься… в общем, присмотри за ним. Я отправлю драконов следить за Ангбандом, если появится энергия, сходная с энергией Манвэ, я сразу узнаю. В школу не пойдёте, будете дома сидеть. Иди завтракай. – Мел, а ты куда?! – переполошился Хэннер, вскакивая на кровати. Уходивший уже Мелькор вернулся и обнял его. Пользуясь тем, что он сейчас выше, майа обхватил его за шею и поцеловал в лоб. – Ну куда? – Манвэ искать. – Чего?! Руки Валы крепче сжались на его талии, и подопечный бывшего Врага Мира с удовольствием прижался к своему повелителю теснее, прогибаясь в спине. – С Манвэ что-то происходит, что-то очень не то. Он никогда так не делает, если всё хорошо. Я должен его найти и выяснить, в чём дело. – А почему ты? Вокруг до фига светлых Валар, пусть Намо ищет… – предложил Хэннер, приглаживая шевелюру своего любимого и подумывая о том, что неплохо бы немного его задержать. – Малыш, мы же близнецы. – Мятежный усмехнулся. – К тому же, если Манвэ кого-то изнасиловал, значит, дело, скорее всего, во мне. – Э… – икнул майа. – Кто ещё его поймёт… – со странной интонацией, будто говорил сразу и о самом ненавистном из врагов, и о маленьком беззащитном существе, и о проказливом, но любимом братишке, протянул Мелькор, глядя в сторону. – Всё-таки брат у него один. Как Мандос у Лориэна. И что бы ни говорил Ульмо, проклиная меня, искать и спасать Манвэ буду я, а не он. – Да уж… – недовольно протянул майа, которому такие эмоции Валы совсем не нравились. Осталось только обнять Мелькора покрепче и поцеловать в щёку, чтобы помнил, кто его любит и ждёт. – Ладно, малыш. – Мелькор подхватил подопечного и поставил на пол, снова сделав его ниже ростом. – Хозяйничай тут. Развлекайтесь на всю катушку, но будьте осторожны, когда выходите из замка. Сюда Манвэ пробраться не сумеет, наверное. – Наверное?! – вспомнив немногие контакты с Манвэ, Хэннер пришёл в ужас. Прежде Ангбанд представлялся ему самым безопасным местом в мире. – Я думаю, до такого не дойдёт, но если я не успею поймать его прежде, чем он окончательно свихнётся, и он решит добраться до кого-то из вас, я не гарантирую, что он не сможет проломить мои блоки. В общем, будь готов ко всему, но ни о чём не волнуйся. Драконы наблюдают за замком, будь рядом с Йонвэ и при любом признаке присутствия Манвэ хватай в охапку своего дружка и прячься. Звери его на некоторое время остановят, а я появлюсь сразу же. – Хорошо, Мел… – пришибленно согласился Хэннер. – Молодец. Я рассчитываю на тебя. От такого доверия, а также от отсутствия утреннего поцелуя в губы Хэннеру стало не по себе. Кажется, в первый раз захотелось быть маленьким и ни за что не отвечать. Очнись, Гортхаур, Мелькор на тебя надеется! – сказал майа сам себе и расправил плечи. Возложенной на него миссией он был всё-таки очень горд.

***

«Приглядывай за замком». Дракон внимательно посмотрел хозяину в глаза, наклонив голову к самой земле. «Мелькор, насколько всё серьёзно?» «Наблюдай за ветром». Хэннатар ударил хвостом по земле в знак заверения, что просьба будет выполнена. Огромная голова вознеслась на длинной шее к самому небу – высоко над стоявшим внизу Мелькором. Дракон знал, что означает ответ его повелителя. Ветер против них.

***

– А на завтрак вместо овсянки точно можно есть торт?.. – неуверенно спросил Йонвэ, чинно укладывая на колени салфетку. – Можно! – заявил Хэннер и плюхнулся на высокую табуретку рядом с другом. Салфетку он тут же сдёрнул и положил обратно на барную стойку, за которой они и расположились. – Всё можно, Мелькор меня хозяйничать оставил. Да и вообще, он ничего не запрещает, хочешь есть кашу – ешь. – Манвэ велит каждое утро есть кашу, – объяснил Йонвэ. – Он говорит, если не съешь кашу, вечером не сможешь… кхм, в общем, это потому, что каша полезная. – А Мелькор говорит, что самое полезное – это съесть на пустой желудок шоколадку, выкурить сигару и… кхм. Майар посмотрели друг на друга и рассмеялись. В Ангбанде, без влияния Валар и особенно Манвэ, им было легко и спокойно. – Я за Манвэ беспокоюсь, – вздохнул подданный Света. – Он так нервничал в последнее время, а теперь вот… Вдруг он что-нибудь с собой сделает? – Мелькор ему не даст, – убеждённо сказал Хэннер. – Давай завтракать. – И он подвинул другу стакан с мандариновым соком. – А потом пойдём играть с лошадьми.

***

«Повелитель, ветер наблюдает за Ангбандом». «Я возвращаюсь».

***

– Лошадки!!! Вопль Йонвэ мог поднять все спящие мёртвым сном фэар в Мандосе. Лошади перестали щипать траву и с укором и осуждением уставились на светловолосого детёныша Стихии, прыгающего за оградой так неистово, будто его отбрасывало от земли при малейшем к ней прикосновении. – Хочешь покататься? – спросил Хэннер, несколько озадаченный таким восторгом. Он любил лошадей, но столь бурных приливов энтузиазма при их виде не испытывал ни разу. – Нет, а можно погладить, погладить, погладить?! – Конечно, можно… наверное. – Тёмный майа вспомнил, что его лошади не особенно слушаются, тем более что по кличкам он их не знал. – А тогда можно вон ту, пушистую? – Невысокая, с лохматой жёсткой шерстью лошадь была в табуне одна, среди точёных вороных красавцев она смотрелась деловым и всегда страшно занятым колобком. Впрочем, высокомерный эгоизм прочих любимцев хозяина ей свойственен не был, и на призыв Йонвэ она отреагировала радостным ржанием. Через полминуты эти двое слились в восторженном экстазе общения, майа обнимал косматую зверушку за шею, трепал по гриве и прижимался к ней всем телом, невзирая на помеху в виде ограды, а лошадка добродушно жевала рукав его футболки, всхрапывала и помахивала хвостом, всем своим видом выражая глубокое удовольствие. Прочие кони внимательно наблюдали за происходящим, замерев в изящных позах. Рассеянно поглаживая лохматку по боку, Хэннер думал, что Мелькор ни разу не предлагал ему погладить своих лошадей, а сам майа, хоть ему и не запрещали, к ним не подходил. От прекрасных зверей веяло опасностью, они слабо подходили на тех послушных одомашненных кляч, которых Хэннер видел в пришкольной конюшне и на улицах. Мрачные думы относительно того, сколько он не знает о своём любимом, развеял Виэрт. Волк, потягиваясь, вылез из пышных кустов шиповника и устроился на траве рядом с майар, деловито выкусывая из шерсти листья и колючки. Хэннер под влиянием нахлынувших дружеских чувств и воспоминаний об игре в фонтане потрепал его по голове. – Она такая хорошая, можно, она с нами погуляет? – отвлёк друга Йонвэ. – Конечно. Пойдём? – обратился Хэннер к лошади. Та, тряхнув головой, легко перепрыгнула изгородь, и дальше Йонвэ гулял, ни на минуту не отпуская гриву лошади. На лугу хвостатую спутницу украсили венком из лютиков и мышиного горошка, потом Хэннеру пришло в голову поиграть в догонялки. Виэрт и кобылка играли вместе с ними, майа Манвэ, уже знакомый с волком, его не боялся и даже решился прокатиться у него на спине, хотя и визжал от весёлого ужаса, вцепившись в шерсть на загривке компаньона по играм. – У вас так весело! – задыхаясь, проговорил Йонвэ. За лошадь он схватился, едва слез с разыгравшегося волка. – А драконов ты мне покажешь? – Покажу. – Хэннер пожал плечами. – Только, боюсь, они заняты, наблюдают за замком. Они меня не очень слушаются, но посмотреть можно. Катать без Мелькора, наверное, не будут. – Нет, ты что, кататься страшно, – струхнул Йонвэ, которому и волк казался слишком большим. Пожалуй, даже на лошадь он бы сесть не решился. Драконы действительно были заняты. Они крепко спали, сомкнув твёрдые как камень веки, сложенные шатрами крылья закрывали их шеи и головы от света. Между огромными телами, перепрыгивая лежащие на траве хвосты, сновали какие-то мелкие юркие твари, Хэннеру так и не удалось ни разу их рассмотреть, он знал только, что они питаются всяким сором, что производят драконы, тем самым поддерживая чистоту. – Ой, крысы! – испугался Йонвэ и отошёл на всякий случай. – Крысы? – Эта мысль Хэннеру в голову не приходила. – Ну, не знаю, может, и крысы. Ты на драконов смотри, где ещё их спящих увидишь. Смотреть на спящих драконов, впрочем, было скучно, они даже не шевелились, а будить их мог только Мелькор, его майа раз попробовал сунуть дракону в ноздрю кусок мяса, чтобы быстрее проснулся, и его чуть не прихлопнули лапой, только окрик Мелькора и спас. – А давай я тебе оружейный зал покажу! – озарило тёмного майа, когда они шли по лужку обратно к замку. – А можно? – Конечно, можно! Мелькор всё разрешил. Покинув лошадку в закутке двора, где цвёл сочный клевер, майар в компании волка пошли исследовать Ангбанд дальше. Оружейный зал Хэннер очень любил, там было много интересных штук, и, когда он оставался один, то часами оттуда не вылезал, разыгрывая с самим собой сражения и пробуя силы на специально установленных в зале статуях рыцарей, раскачивающихся от ударов и самовосстанавливающихся после нанесённых увечий. – Давай окно закроем, – вздрогнул Хэннер, когда лёгкое дуновение из открытого окошка коснулось его плеча. – Сквозняк. – Давай… – Йонвэ заворожённо рассматривал длинный сверкающий меч с золочёной рукоятью и причудливой гардой. – Хэннер, а это чей меч? Хэннер встал рядом с ним. – Мелькор говорил, твой. А вот этим, – он указал на строгий чёрный клинок без единого украшения, с гравировкой в виде волчьей морды на навершии, – я против тебя дрался. – Классно! Давай пофехтуем?! – Давай! Они сорвали со стены мечи, и, несмотря на то, что оружие сейчас было для них длинновато и слишком тяжело, принялись изображать драку, подбадривая друг друга воинственными воплями. – Рыцари собираются напасть! Я возьму на себя тех, что справа! – прокричал Хэннер, и они принялись остервенело тыкать клинками в тренировочные фигуры. – Вместе мы сильнее, чем по одному! – восторженно выкрикнул Йонвэ, и вдруг застыл, ошеломлённо глядя на высыпающееся на пол из рамы стекло.

***

«Я засёк ветер, Мел!» «Проследи за ним, я перемещаюсь». «Нет, Мел! Здесь…» «О, балрог наизнанку…»

***

Ветер кружился переливающимися потоками, в которых проявлялась фигура Манвэ в длинном небесно-голубом одеянии. Роскошные золотые волосы обернулись вокруг него, он был прекрасен и завораживал, и юные майар с мечами в руках застыли перед ним, на секунду потеряв всякую волю. «Где Мел?..» – в ужасе подумал Хэннер, когда хищный взгляд пронзительно синих глаз остановился на нём, и медленно поднял свой меч, чувствуя прилив силы. – Мелькор не придёт. – Лорд мой! – воскликнул Йонвэ. – С тобой позже, детка, – ласково проговорил Манвэ, протягивая руку к Хэннеру. – Ну, что же ты, вражий выползок, угрожаешь мне своей открывалкой? Ей только пробки из бутылок с шампанским выковыривать. Будь хорошим мальчиком, поприветствуй гостя. В оцепенении, сам не понимая, зачем это делает, Хэннер отпустил рукоять меча и тут же лишился желания сопротивляться. Манвэ прекрасен… зачем?.. Его оттолкнули в сторону, сбив наваждение. Виэрт встал на пути у Валы, не рыча даже, просто сверля его ненавидящим взглядом. – Ах, Карвир, дитя моё, – ухмыльнулся Манвэ. – Так вот каким ты стал… он всё-таки утаил часть тебя? И не стыдно угрожать своему Вале после того, как твой хозяин сделал с тобой такое? Неужели домашней собакой быть лучше, чем майа солнечных потоков? Или он по-прежнему тебя трахает? Кажется, форма никогда его особенно не волновала… Хэннер расширенными глазами смотрел на Манвэ, вбирая новую информацию о Мелькоре и трепеща от ужаса. Имя «Карвир» будило в нём смутные болезненные образы, и… – Прочь, животное, или я ещё раз тебя убью!.. Глухо зарычав, Виэрт кинулся вперёд, стараясь укусить Манвэ за руки. Почувствовав дрожь замка, Хэннер перепугался, что Манвэ рушит перекрытия. Лишь увидев рядом с собой огромную лапу, майа понял, что в зал вломился дракон. Йонвэ визжал так, что закладывало уши. Дракон подхватил его левой лапой, Хэннер расслабился, обвисая в правой. С отрешённым ужасом он смотрел, как Виэрт раз за разом бросается на Манвэ, слишком занятого попытками уберечь от зубов волка свои руки, чтобы наблюдать за похищением своих жертв. Высоко вверху расправились могучие крылья, посыпались камни разрушаемой кладки, и майар вознеслись в небо. – Да хватит тебе орать! – раздражённо рявкнул Хэннер на друга, который, зажмурившись, самозабвенно исторгал из себя дикий крик. – Ты же всегда мечтал полетать на драконе! Ангбанд уже пропал из виду. – А куда мы летим? – осторожно спросил Йонвэ, поняв, что бояться нечего. – Он нас не выронит? – Лучше не спрашивай, а то сожмёт сильнее… да-да, именно так. Они мышь могут донести в сохранности… – Я волнуюсь за Манвэ, – вздохнул светлый майа, глядя на мелькающие внизу пейзажи. – Он никогда раньше не нарушал законов… – Бойся лучше за Мелькора, – мрачно буркнул Хэннер. – Он обещал появиться максимум через секунду.

***

Ангбанд сильно уменьшил силу Манвэ. Здесь, в чёрных стенах, магией Вала почти не владел. Его мало расстроило то, что дракон утащил его жертв. Добраться до них он и не рассчитывал. Главная цель достигнута: майар перепуганы вусмерть, Мелькора основательно поджарило вместе с его ручными зверьками там, куда его удалось заманить, и все знают, что взять Ангбанд не так уж сложно. Нужно только захотеть. Пусть смеются над Тёмным Властелином, который так и не научился быть хитрее и осторожнее! – До скорой встречи, Карвир! – улыбнулся Манвэ, с острым чувством превосходства глядя на ощеренного волка с вздыбленной шерстью. – Я ещё покажу тебе, кто в Арде настоящий король! Зверь проводил вылетающего в расколоченное окно Валу остервенелым рыком и, убедившись, что ветер покинул замок, побрёл к кабинету Мелькора, хромая на все четыре лапы и жалобно поскуливая от боли.

***

Под сенью драконьих крыльев два маленьких майа сидели, тесно прижавшись друг к другу. – А зачем Манвэ хочет нас найти? Он разозлился, что я остался у вас? – Нет, я думаю, он действительно не в себе. Разве он бы стал вламываться в чужой замок, пробивая защиту, чтобы сломать мне шею? – А он хотел?! – Судя по его лицу, только о том и думал. – Мда-а… – Йонвэ тяжело вздохнул. – Он такой хороший бывает. Я не понимаю, зачем он всё это делает. – Я тоже не очень. Мелькор же за ним не носится… Оба опустили глаза. Смотреть друг на друга не хотелось. Йонвэ обожал своего Валу, Хэннер до остановки сердца любил Мелькора. Что не поделили взрослые и мудрые братья, было непонятно. Издевательства над Йонвэ, странное поведение Мелькора и Манвэ в злодейском репертуаре никак не складывались в голове Хэннера в единую картину. Чего-то здесь не хватало… Недостающий кусочек паззла просился майа в голову, и он уже почти понял, когда кружившие в небе драконы принялись с воинственными криками пикировать к земле и подниматься обратно, выплетая сложный энергетический узор. Хэннер почувствовал поднимающиеся от земли токи силы, ему стало горячо от интенсивности этого излучения. Дракон, доставивший их на лесную полянку, поднялся на задние лапы. – О нет… – прошептал майа, вскакивая на ноги. Йонвэ схватил его за руку. – Он собрался драться… – А мы? – выдохнул его друг. Хэннер зажмурился и сжал зубы, когда левая задняя драконья лапа сжала их в жёстком чешуйчатом кулаке. – Ой… – тихо сказал Йонвэ. В щель между пальцами дракона было видно, что они снова поднимаются. – Ой, – согласился Хэннер, упираясь руками в лапу дракона. – И лучше держись. Когда они дерутся, они такие пируэты выделывают… В щели мелькнуло крыло орла, и Хэннер с мученической улыбкой объявил: – Держись крепче. Мы переворачиваемся.

***

Они всё-таки прорвались. Смесь огня и воздуха, созданная Манвэ, чтобы поймать Мелькора, пала не сразу, но пала. Тяжело взмахивая обожжёнными крыльями, дракон летел над ледником, Мелькор лежал у него на холке, вцепившись в чешую. «Отдохни, Мел. Тебе нужно много силы. Пока хоть один из нас жив, Хэннер в безопасности». «Я знаю, Хтэррим. Ты чувствуешь Хэннатара и Артэррима?» «Нет, Мел». Мелькор зажмурился. Исхлёстанное огненно-воздушной массой бичей, которые болезненно били по плоти и сущности, тело болело дико, от доспеха из зачарованного металла пришлось избавиться, шлем продержался дольше, защитив от ожогов голову. «Ладно. Сугроб видишь?» «О да, Мел!» «Сугроб» размером с внушительный холм дракон протаранил насквозь. Мелькор с наслаждением засыпал горсть снега себе за шиворот и подставил лицо сыплющимся сверху льдинкам. «Орлы, Мел». «Полетели». Мелькор на проверку выпустил крылья, убедился, что сам сможет лететь, и снова их убрал. Для сражения с Манвэ стоило поберечь силы. Рассыпая льдинки, дракон поднялся в небо, оставив отпечаток живота, лап и шеи в слое вечного льда.

***

Разнесённая башня Ангбанда ощерилась тупыми зубцами, как во времена последней из войн, когда Мелькор всё ещё был в Арде. Вороные кони перепрыгивали через изгородь, обращаясь тонкими чёрными вихрями, лопались на волках мягкие чёрные шкуры, выпуская на свободу свирепых духов войны, которой не ждала обновлённая планета. – Мел!!! – заорал Хэннер, увидев в щели обугленное драконье крыло, стремительно уходящее вниз, и росчерк серебрящейся шевелюры. – А Манвэ?.. – испуганно спросил Йонвэ, растрёпанный, с восторгом и ужасом в глазах. Все мальчишки так или иначе мечтают о войне. – Манвэ не вижу, но, наверное, он тут. Дракон вырвался из окружения и под прикрытием остальных направился на восток, подальше от сражения. Потом они пошли на снижение, Йонвэ показалось, что дракон во что-то врезался, но движение продолжалось, стало очень темно, в щель засыпалось немного земли. – Мы где?.. – услышал Хэннер в полной темноте дрожащий голос приятеля. – Мы? – Майа невесело усмехнулся. – Кажется, под землёй. Значит, всё очень серьёзно.

***

– Сдавайся! – Ещё чего, – усмехнулся Мелькор, гордо выпрямляя спину. Дракон и орёл зависли в воздухе друг против друга над мешаниной хвостов, крыльев и чёрных и белых смерчей. – Сдавайся сам, ты на моей земле и ты проигрываешь! Они одновременно поднялись, вставая на спинах своих зверей. Белые крылья расправились за спиной Манвэ, и чернокрылый Мелькор метнулся ему навстречу. «Чего ты хочешь?!» «Тебя! Ты так и не понял?!» Горячие остервенелые губы больно хватали, почти рвали губы ошеломлённого Мелькора жестоким поцелуем, две пары крыльев спускали своих хозяев на мягкую траву, драконы и орлы дрались в своё удовольствие, визжали духи, бывшие конями, вибрировали в едва различимом низком рыке глотки духов-волков, а маленькие летучие духи-крысы ещё в воздухе пожирали клочья мяса, когти, клыки, чешуйки и перья, дождём сыпавшиеся вниз. Мягкий, гибкий Манвэ лежал под Мелькором, обнимая его за шею, и целовал, целовал, жадно, сладко, не позволяя отстраниться, его крылья колотились о землю, прижатые чёрными крыльями старшего Валы, более широкими и длинными. – Возьми меня. Ты всегда этого хотел. Ты сошёл из-за этого с ума. Зачем жертвовать собой снова ради призрачной верности? Будь со мной снова, ты знаешь, что так нужно, что мы не можем вдали друг от друга… скольких ещё я должен убить, сколько крови я должен пролить, чтобы тебя завёл её запах? – Пролей свою. Перережь себе вены и жди меня на кровати в кружевном белье и с бутылкой вина в руке. Быть может, тогда я приду. Останови битву. – Я не могу. Не могу без тебя! Слышишь, ты?! Я тебя ненавижу! Трахни меня, я не могу без этого, мне плохо, я тоже схожу с ума! Я убью твоего майа, я разнесу всю твою жизнь! Один раз в эпоху, разве этого много?! – Манвэ колотил брата кулаками в грудь, жадно прижимаясь к нему, тёрся о него всем телом и чувствовал долгожданный ответ сущности брата. Эру создал их связанными, и время от времени связь требовала обновления. Некогда совокупление было придумано Валар отнюдь не для воспроизводства. Для того, чтобы вновь почувствовать себя единым целым с тем, кто был близок до воплощения. – Мел, Мел… Мелькор… Мелькор поцеловал его, жадно раздвигая языком его зубы, чувствуя, как трепещет напряжённое горло от невысказанных слов и потребности выпустить в мир ещё несколько облечённых в звук гадостей. Манвэ застонал, так же ненасытно втягивая его язык глубже, облизывая его и сжимая губами, сияющими негой и яростью глазами ловя озверелый взгляд Мелькоровых глаз, невероятно разгоревшихся. Орлы вырывались из битвы, жалобными криками давая понять, что сдаются. Потрёпанные драконы провожали их воинственным рыком. – В Ангбанд… – простонал Мелькор, на мгновение оторвавшись от губ брата, и, повинуясь его зовущему взгляду, снова погрузился в сладкую и колючую муть поцелуя и слияния сущностей, болезненного и приятного настолько, что хотелось потерять сознание. Тёмное воинство отправилось домой, повинуясь приказу своего властелина.

***

– Ой… ай… аа… во мне жук застря-я-ял!!! – Не ори, вот он, за волосы зацепился. Видишь, уже летим домой. Хэннер нервничал страшно, когда он выпускал жука, руки у него тряслись. Судя по тому, что дракон покинул своё подземное укрытие и отправился в сторону Ангбанда, сражение закончилось. Что с Мелькором, почему он сразу не пришёл и кто победил, майа не знал, но смутное ощущение говорило ему о неадекватности состояния его Валы. – Что-то с Мелькором… что-то с Мелькором… – твердил он шёпотом, а притихший Йонвэ тонко всхлипывал. – С ним что-то происходит… я не понимаю, что… Йонвэ, а с твоим что? – Ему очень… очень хорошо, – выдохнул Йонвэ и расплакался.

***

– Моргот… сволочь… сука… не смей… не сме-е-ей останавливаться… ещё… Ме-е-ел… – Забыл, что я уже не Враг? – усмехнулся Мелькор, за волосы дёргая брата назад. Манвэ закричал от восторга, он извивался, стоя в самой для себя унизительной собачьей позе, позволяя Мелькору наматывать на руку свою гордость, длинные сияющие волосы, за покушение погладить которые он бил по рукам даже Намо. Ради Мелькора он готов был на всё, он любил его настолько, насколько был способен, его тело любило Мелькора, его сущность приходила в разлад и звучала в дисгармонии с миром без регулярного контакта с братом, и если бы они могли позволять себе секс постоянно, то убили бы друг друга в бесконечной как бездна страсти слиться воедино и звучать вместе хоть секунду. Изначально связанные и изначально разные, они могли сшибаться в твёрдой уверенности, что сейчас один из них сумеет наконец порвать другому глотку, и исступлённо, почти лишаясь сознания, не помня потом, что произошло, сливаться в высших сферах и на земле, блаженно чувствуя воссоединение. Мелькор не помнил о Хэннере и даже о Горе, Манвэ не узнал бы Йонвэ, не узнал бы Намо или отца, явись они ему в момент слияния. Для него был один Мелькор, не его и его, Мелькор, влюблённый в другого и верный другому, не ему, не ветреному Королю возрождённого Мира, Мелькор, дающий выход злобе и алчности в акте, имеющем мало общего с любовью, эротикой и даже страстью. Сила их движений могла дробить камни и коверкать поверхность земли, бьющей фонтанами и сплетающейся энергии хватило бы на то, чтобы полностью разнести планету, оставив в первозданном космосе жалкие несколько пылинок и двух полусумасшедших творцов мира. – Если бы мы трахались слишком часто, – прорычал Мелькор, как никогда сильно похожий на Моргота, с обострившимися клыками, с горящими глазами и капающей с уголка губ слюной, и всё так же, потянув за стиснутые в кулаке пряди, заставил Манвэ подняться на колени и прижал его спиной к своей груди, – мы бы не выдержали, правда? – Давай, давай, ещё, давай не выдержим в этот раз, Мелькор-р-р-р?! Манвэ набросился на него, извернулся, не обращая внимания на несколько с кровью вырванных прядей, сжал коленями его бёдра и в одно рваное, будто неумелое движение снова наделся на его влажный от крови член. – Ты ни с кем больше не бываешь таким большим… – прошептал Король Воздуха ему на ухо и больно куснул за мочку. – Давай, разорви меня снова… я хочу быть твоим, только твоим… на сегодня. Мелькор впился зубами в его чувственный хищный оскал, слизывая кровь с разбитых и искусанных губ, и, с силой нажав ему на плечи, до конца насадил на себя. – Ужас, – сказал Ирмо, чувственно откинувший голову на плечо Намо, который сосредоточенно перебирал его длинные золотисто-каштановые, чуть волнистые пряди. – Как Манвэ орёт, на весь Валинор слышно… что он там с ним делает? – Трахает, – пожал Мандос свободным плечом. – Он слишком заботится о своём майа, из-за этого не находят выхода злость и жажда убийства, он начинает свихиваться, и потому свихивается Манвэ, а когда они свихиваются, им нужно потрахаться и спустить друг на друга всё, что в них скопилось лишнего. Зато две-три эпохи снова поживём спокойно. Будешь сок? – Неплохо бы. – Лориэн вальяжно расположился на диване и стал томно наблюдать, как брат неторопливо идёт к столу, разливает по стаканам свежевыжатый сок и возвращается к нему, спокойный, надёжный и элегантный, как всегда. Кокетливо расстегнув на тёмно-зелёной рубашке верхнюю пуговицу, Ирмо улыбнулся и потянул правое бедро брата к себе на колени. Глядя, как тонкие пальцы близнеца соблазнительно ощупывают и массируют его ногу, Намо отпил из своего стакана и, поддерживая у губ Лориэна второй, стал поить его. – Люблю всё делать вместе с тобой, – промурлыкал Ирмо, склоняясь к сладким губам Намо и сглатывая в предвкушении очередной ночи вместе. – Как хорошо, что мы друг другу не надоедаем. – Просто замечательно, – спокойно сказал Мандос и, ударив его под дых, чтобы вызвать спазм мышц и сбой дыхания, который всегда его заводил, повалил брата на диван и вцепился зубами в его подбородок, слизывая живую горячую кровь, которой ему постоянно не хватало. Ирмо давно к такому привык. Ещё до создания Арды терзаемый и терзающий дух были так счастливы, что не пожелали разлучаться. Вместо одного владения пришлось создать два, ибо дух целительства не согласился прийти в воплощённый мир без духа-убийцы, и вместе с Намо в мирную изначально Арду пришла смерть, являющаяся неприятным, но закономерным итогом той бесконечной боли, которую несли поющие мир Мелькор и Манвэ. Никто кроме Валар не знал, что Мелькор не умел убивать. Ирмо привёл в Арду смерть и искупил её возрождением, невозможным и ненужным без неё.

***

– Чего ты на Йонвэ набросился? – Он не похож на тебя. Мелькор усмехнулся. Они лежали, сплетённые так тесно, чтобы могли бы представить себя единством. – Хэннер тоже на тебя не похож. К счастью. Двоих таких я бы не выдержал. – К счастью. Никто не сможет заменить тебе меня. – Это точно. Манвэ потянулся, прижимаясь к груди брата. Начиналось отторжение. Через несколько минут они снова перестанут понимать, что привело их в одну постель. Осталось так мало… – Будь нежнее со своим малышом. Он не заслужил твоей жестокости. – Я знаю. Я просто хотел тебя. – Приходи в себя. Пока я его тебе не отдам. – Да. Так будет лучше. – Манвэ мягко поцеловал брата в губы и, резко отстранившись, капризно толкнул его: – Убирайся вон, и так всю мою постель кровью заляпал! Кэрлин, Арвин, уберите здесь! Манвэ отправился в купальню, бросив на старшего презрительный взгляд. Мелькор неторопливо поднялся, встряхнулся, расслабляя перенапряжённые мышцы, и под испуганными взглядами застывших в дверях майар облачил себя в хламиду, каковая – с поправкой только на цвет – являлась официальным нарядом каждого Валы вот уже второй круг Арды. – Пока, мальчики. Не забудьте потереть повелителю задницу, он сам сегодня может и не справиться.

***

Йонвэ спал на диване, подложив под голову чёрную подушку с вышивкой в виде дракона. Полуразрушенная башня Ангбанда потихоньку отстраивалась, взбудораженные драконы переговаривались за стенами замка. Духи обернулись лошадьми и волками до того, как майар успели увидеть их в первозданной форме. Тёмный майа ожидал своего повелителя, неподвижно сидя в кресле. В голове колотилось только одно слово: «Мел». Мел-Мел-Мел-Мел-Мел-Мел-Мел-Мел… Мел. Мел?! Мел! – Ме-е-ел!!! Мелькор обнял его за плечи одной рукой, а второй погладил по голове, не позволяя к себе прижаться. – Привет, маленький. У вас всё в порядке? – Да… то есть… пол-Ангбанда разнесло, Мел, что с тобой случилось, где ты был, я волновался, ты мог хотя бы… – Нет. Извини. Уже всё в порядке. Сегодня-завтра Манвэ можно не бояться. Где Виэрт? Манвэ говорил, он его покусал. – Виэрт нас защищал! – Я знаю, где он? – Не знаю, я… Мел, нас дракон унёс до того, как… – Да, мне уже сказали! – раздражённо огрызнулся Мелькор, стремительно идя дальше по коридору. – Виэрт! – рявкнул он и прислушался. – Где вы были?! – В оружейном зале, там окно выбито и… – Значит, ждёт у кабинета. Хэннер рванулся за Валой наверх, по лестнице, думая, откуда пахнет горелым мясом, ледниками и ветром Манвэ. И ещё кровью, очень сильно. – Мел, ты не пострадал? – нарушил он молчание. – Неважно. Иди спать. – Мел, я тебя всю ночь ждал, ты пришёл под утро, ничего не объяснил, не связался даже, ты можешь… – НЕТ! Выметайся спать, я тебе сказал! Мелькор развернулся на лестнице, заметно пошатнувшись, и схватился за перила. – Хэннер, – сказал он мягче, – не злись на меня. Я устал и у меня есть для того причины. Тебе тоже необходимо отдохнуть, а Йонвэ не стоит всё-таки оставлять без присмотра. Днём всё расскажу, если проснусь. Он пошёл дальше. Хэннер, прибитый его словами, возмущённо завопил: – Что значит «если проснусь»?! – Могу проснуться и вечером, – усмехнулся Вала. – Доброй ночи.

***

Хэннеру повезло. «Доброй ночи» – последние адекватные слова, на какие меня хватило. Поганее быть уже не могло, обида Хэннера почти ничего не решала. – Карвир… Послышалось тихое скуление. Чёрный волк приподнял голову и жалобно улыбнулся. – Бедняга… спасибо. Мелькор присел на корточки и поцеловал волка в морду, обнял за шею, погладил по загривку. – Малыш… дай посмотрю твои лапки. Все изрезал… как же ты сюда доплёлся? Плюнул бы, там остался… ладно, не переживай. Сейчас помажем и всё пройдёт. А насчёт изгвазданных полов не переживай, отмоем. Подхватив здоровенного волка на руки, Вала пинком открыл дверь в кабинет, вошёл и уложил зверя на стол, где за неделю с его психоза так ничего и не появилось. Бардак тоже не изменился. – Стекло застряло. Плохо… поправимо. Завлиял он тебя своей силой, даже магией не поможешь… а то я бы тебе колыбельную пел, глядя, как стекляшки выпрыгивают. – Мелькор доставал из шкафчика дезинфицирующую жидкость, пинцет, бинты, иглы и мазь. Волк устало наблюдал за его приготовлениями. Вала прошёлся по кабинету, взял недопитую бутылку крепкого коньяка, выдернул зубами пробку, глотнул сам и подошёл к четвероногому пациенту. – А ты молодец. Отличился. Стоило бы дать тебе награду. Волк издал неопределённый звук наподобие хмыканья. – Пей. Натерпелся. Мелькор налил коньяк в ладонь, Виэрт поднял голову и стал потихоньку слизывать терпкую жидкость. Нюх у них с Мелькором был примерно одинаково острый, так что спиртное зверь, как ни странно, вполне одобрил: в выборе еды и напитков Вала был весьма привередлив и не терпел того, что раздражало его вкус и обоняние. Постоянно подливая, Мелькор споил волку половину бутылки. – Не смотри. Думай о чём-нибудь хорошем. Виэрт прикрыл глаза и отрешённо слушал, как Мелькор протирает руки спиртом, гремя металлической крышечкой, как звенит о стекло пинцет, и почти не чувствовал боли, когда Вала ловко и аккуратно вытаскивал из его изрезанных лап крошечные кусочки стекла, а потом обрабатывал ранки целебной мазью, даря успокаивающую прохладу. Только немножко саднило, совсем чуть-чуть. Думать о чём-то хорошем не требовалось. Всё лучшее уже происходило с ним сейчас. – Полежишь так или забинтовать? Волк потянулся мордой к рукам повелителя и лизнул его пальцы, сочувственно на него глядя и насторожив уши. – Само заживёт, – буркнул Мелькор, натягивая шёлковый рукав на обожжённую руку. Виэрт печально улыбнулся и подтолкнул ему носом баночку с мазью. – Ладно, если ты настаиваешь. Болит, конечно… но я того заслужил. Зверь рыкнул и снова положил голову на стол, наблюдая, как его повелитель с изрядным трудом разоблачается, и жалея, что у него нет рук, чтобы помочь. – А Манвэ снова намекал на то, что я по-прежнему с тобой сплю? – спросил Мелькор через плечо, улыбаясь. Волк звучно фыркнул и показал зубы в жизнерадостном оскале. – Вот гад, а! Ещё бы сказал, что не просто так я до Хэннера жил тут бобылём… с волками. Он засмеялся, а Виэрт заперхал, вторя ему. Той ночью Мелькору никого не хотелось видеть. Мутная пелена заволокла разум, и, перетащив волка в одну из тех спален, где не бывает никто, кроме властелина Ангбанда, и которыми пользуются очень редко, он забылся тяжёлым нервным сном. Карвир облизывал ему лицо и грел своим телом, успокаивая, и в конце концов Мелькор уснул крепко и спокойно, обнимая своего пушистого друга, часть сущности которого случайно отыскал в мясорубке перерождения. Если бы Манвэ видел своего старшего брата, невинного, как эльфийский младенец, спящего в обнимку с дрыхнущим кверху пузом волком, ему, возможно, могло стать стыдно за подозрения в их адрес. К счастью, в этот самый миг Манвэ шипел в горячей ванне, пока юные майар натирали ему изодранную спину целебным средством, и крыл Мелькора в хвост и в гриву, за что ему ничуть не было стыдно, равно как и за большинство прочих его нелицеприятных деяний. Зато ему было очень хорошо, и Арда цвела и благоухала, являя миру живых прямые доказательства того, что Король счастлив. Мохнатая лошадка философски ощипывала с куста шиповника в одну ночь распустившиеся цветы, ловко избегая колючек, и тоже была вполне счастлива под заинтересованными взглядами грациозных духов разрушения, которым не были доступны обычные лошадиные радости.

***

– Не плачь, Хэннер. Всё хорошо. Не плачь. Хэннер вздрогнул и проснулся. Он лежал там же, где и уснул, в постели Мелькора, пустой постели, где всё хранило запах и следы присутствия хозяина, где всего касались его руки… где казалось, что он всё-таки рядом. Мелькор был рядом. Сидел около кровати на корточках, растрёпанный, выглядящий усталым до предела, с взбухшими тёмными и бордовыми полосами на торсе и руках, и гладил Хэннера по спинке и по голове. – Ну, чего ты плачешь? – Я не плачу… – хотел майа сказать бодро, но получился еле слышный сип, а щёки и впрямь были предательски мокрыми. Значит, действительно плакал, во сне… вот гадость, а так не хотелось свою слабость Мелькору показывать!.. – Плачешь. И зовёшь меня во сне. Со мной всё хорошо, не переживай. – А это что? – Хэннер потянулся к ожогу на руке Валы, но тот прянул в сторону. – Заживёт. – Я помажу?.. – Майа поморгал, пытаясь проснуться как следует. – Нет. Не прикасайся к ним. Я уже сам помазал. – Болят? – Нет. – Мел, что с тобой? – Хэннер сел на постели и серьёзно посмотрел на Валу. – Ты… какой-то не такой… что случилось? Может, расскажешь? Ну хоть чуть-чуть… Мелькор облокотился на кровать и устремил на своего подопечного долгий испытующий взгляд. – Расскажу. Не смогу же молчать всё равно. Только пообещай ко мне не прикасаться, в ожогах контактный яд. Клянёшься, что не будешь трогать меня? – Хорошо… – Хэннер сразу нахохлился и посмотрел на своего Валу как загнанный зверёныш. – Я не буду, только зачем ты это попросил? – Потому что после того, что я скажу, тебе очень захочется меня ударить. – Говори, – велел майа тихо. Ни на секунду не прерывая с ним зрительного контакта, Мелькор медленно проговорил: – Мы дрались с Манвэ. Я его трахнул. Майа моргнул. – А дальше?.. – потребовал он тихим, задушенным, не своим голосом. – Дальше пустота. – Ыкм… – Хэннер едва смог выдавить из себя звук. – Ты… уходишь от меня… к нему?.. – Нет. Я ушёл от него к тебе. Снова. Мы не можем быть вместе, но иногда нам приходится такое делать. Иначе мир развалится. – Значит, мир стоит потому, что вы время от времени трахаетесь? – Губы майа горько скривились. – И как же часто? – Раз в несколько эпох. Мелькор предпочёл бы, чтобы в него кинули подушкой. Понурый и растерянный, совсем ребёнок, Хэннер сидел перед ним, сцепив руки на костлявых коленках, и смотрел на свои с силой сжатые пальцы. – Это редко, – наконец произнёс он, в его тихом, очень спокойном голосе звучало непонимание. – Почему вы так редко это делаете, если любите друг друга? – Я его не люблю. Он меня тоже. – Мелькор почувствовал облегчение, услышав голос своего юного возлюбленного. – Но мы изначально связаны. Очень крепко. Другой способ слияния нам недоступен. Хэннер поднял исполненные муки глаза. – А с ним лучше, чем со мной?.. Вала слабо улыбнулся и кончиками пальцев провёл вниз по его щеке. – С тобой мне хорошо. А с ним – дико. Я бы хотел его убить, так ненавижу в это время. Если бы я любил его, а не тебя, я был бы с ним. Время от времени приходится отдавать миру этот долг… – Мелькор страдальчески улыбнулся, – но ты – не долг. Ты подарок, посланный мне со звёзд. Я люблю тебя и буду любить всегда. Что бы ни случилось. Майа всхлипнул. – А если я не буду тебя бить, а только обниму… это тоже нельзя?.. – Дай мне простыню. Хэннер торопливо вручил ему требуемое, и Мелькор тщательно обмотал тёмной шёлковой тканью обожжённые места. – Теперь можно. Только не очень сильно. Тонкие ручки майа обвились вокруг его шеи, и Хэннер прошептал ему в губы, прижавшись лбом ко лбу: – Ты дурак. Я тебя люблю. Неужели ты думал, я не пойму? – Ты понял… – Но я всё равно тебя ревную… – покаялся Хэннер свистящим шёпотом и поцеловал Мелькора в нос. – Я бы хотел, чтобы ты был только моим, но ты же Вала, так нужно… ты не виноват, если бы ты не пришёл ко мне, стоило бы тебя ударить… но я ведь тебя люблю, и ты меня тоже… правда? – Правда, малыш. – Вала улыбался, глядя в большущие от переживаний чёрные глаза. – Очень люблю. Не пришёл бы, если не любил… жаль, что на мне ядовитые ожоги. – Это… – напугался Хэннер, – от Манвэ?! – Нет, от его ловушки, но тоже очень неприятно. Со временем пройдут. – И не лечатся никак? – расстроился майа, страшно желая поцеловать любимого в губы, которые были близко-близко. – Болят всё-таки, наверное… – Болят. Совсем немного. Но это пройдёт. Не переживай. Ложись спать. – А ты? – Я тоже пойду. – Ты не… а, да, ожоги… – Хэннер почувствовал укол совести: он проплакал от обиды почти всю ночь и в раздрае, обиде и волнении за состояние Мелькора разбудил его, не дал отдохнуть, когда ему так требуется отдых… Вала, впрочем, выглядел измождённым, но вполне довольным. – Я рад, что ты не злишься. Пойду, пока не уснул прямо здесь. И, пожалуйста, не переживай за меня, всё будет нормально. Ложись спать. Видеть, как он уходит, Хэннер не мог. – Мел, Мел, Мел!.. – он вмиг соскочил с кровати, бросился следом и прижался к спине Валы, обхватил его под грудью, прижавшись всем тельцем. – Пожалуйста, Мел!.. Я не буду к тебе прикасаться, я буду тихо рядом лежать, я к тебе не притронусь, только, пожалуйста, возьми меня с собой, я не хочу больше оставаться один!.. Мелькор усмехнулся и, развернувшись, подхватил его на руки. – Ладно. Пойдём. Только пока меня лучше и правда не трогать. Ангбанд заботливо перенёс их, не потревожив раны хозяина. Виэрт поднял голову с подушки. – Так ты… всё-таки спишь с волком?.. – пролепетал Хэннер в шоке. Мелькор сгрузил его на кровать и, сбросив простыню, полез под одеяло, где вилял хвостом вполне довольный жизнью выздоравливающий зверь. – Стал бы я тебя забирать, если бы спал с волком не просто так в обнимку, – подмигнул он и завалился на бок, обнимая своего пушистого друга. – На него яд не влияет. И вообще, он герой, заслуживает того, чтобы спать в хозяйской постели. И ты спи тоже, только отодвинься подальше. Не хочу, чтобы ты покрылся красными пятнами. Глядя ему в спину, Хэннер незаметно уснул, положив голову на сложенные руки, и всю ночь послушно не подползал к возлюбленному и даже не шевелился. Йонвэ спал крепко, как под заклятием, и даже гул растущей башни и рокочущий драконий рык за окнами ничуть его не тревожили. Во сне он видел Валу Манвэ, тоже спящего и улыбающегося мило и безобидно. На столь редкое явление хотелось смотреть ещё и ещё, и Йонвэ не просыпался, пока Хэннер утром не растряс его за плечо.

***

Второй раз за ночь Мелькор проснулся от острой боли в ожогах. Ему снилось, что они с Манвэ трахаются и брат снова рвёт зубами рубцы, торопливо глотает ядовитую кровь, брызжущую фонтанчиками из-под вздувшейся кожи. На запястьях у Манвэ темнели следы волчьих зубов. В темноте слышалось сосредоточенное сопение и влажные чмокающие звуки. Вала повернул голову, чувствуя, как скрипят позвонки. Лёжа рядом с ним, Виэрт осторожно облизывал багровый ожог на его левом плече. По другую сторону от волка, крепко обняв его поперёк брюха и трогательно прижавшись к пушистому боку, спал Хэннер. «Волчья слюна лечит любые раны», – ласково ответил Виэрт на взгляд хозяина. – «Спи. Плечо ведь уже не болит?» «Не болит», – улыбнулся Мелькор и погладил по голове сначала волка, а потом майа, с личика которого сразу сползла гримаска тревожного недоумения. – «Спасибо, малыш». «Я тебя люблю». «И я тебя». Потянувшись мордой ближе, Виэрт нежно лизнул Валу в щёку и висок. «Спи, мой Вала. Я позабочусь о твоих ранах, как и ты позаботился о моих». Мелькор поддался дрёме, успев подумать, что возвращение к Карвиру целительского дара – хороший признак.

***

В один из последних дней, когда ещё мог ходить, Карвир, осунувшийся, с растрёпанными и разметавшимися по голым плечам волнистыми светлыми волосами, сидел на высоком табурете и курил, упираясь острым локтем в колени. Мелькор смотрел на него с порога. – Я недолго ещё протяну, Мелькор, – проговорил майа, оборачиваясь к тому, кого желал и не мог назвать своим повелителем. – Видит Эру, я хотел бы быть твоим, но он не позволит мне. Наверное, так тому и надо быть. Я не смогу дать тебе всего, чего ты заслуживаешь. – Карвир, ты уже дал мне то, чего я очень хотел. Мне впервые хорошо. – Мелькор подошёл и сел на стол, потеснив чашку горького кофе, в блюдечко которой майа стряхивал пепел. – Мы ничего не сможем сделать? – Ничего. – Бледно-серые зрачки майа ускользнули вбок, не позволяя встретиться взглядам. – Я чувствую его волю даже через твои блоки. У нас есть ещё несколько дней. Может быть, две или три ночи. Нет… три – вряд ли. Вала вздохнул, до треска стискивая пальцами край столешницы. – Он отнимает у меня всё, что делает мою жизнь лучше… – Тот, кого ты полюбишь, ещё придёт к тебе. Ты ведь не будешь спорить с тем, что любишь меня от безысходности?.. – Худые пальцы легли на колено Валы. – Я могу любить тебя как повелителя, ты меня – как друга, быть может… но, встреться мы в другой жизни, мы не нашли бы повода лечь в одну постель. Мелькор отвёл глаза. – Я не хочу, чтобы ты умирал. – Никто не хочет умирать. – Карвир притянул к губам его руку, заставив отпустить ни в чём не повинный стол. – Я тебя люблю, Мелькор. Я буду с тобой, даже когда умру. Я не нужен им в Мандосе. Быть может, потом ты ещё найдёшь меня. Никто не умирает навсегда. Стискивая его в объятиях, целуя в плечо – кости, обтянутые тонкой прохладной кожей, ещё более бледной, чем его собственная, – Мелькор хотел верить, что это не последний их разговор, что всё получится, что удастся вырвать майа из власти Манвэ… Он ошибся. Больше поговорить им не удалось. К вечеру Карвир перестал понимать речь и метался по замку, то с недоумением оглядывая себя и всё вокруг, то с жуткими криками кидаясь на стены и мебель, чтобы раскроить себе голову. Последняя вспышка сознания случилась только перед самой смертью. – Не плачь, – шептал майа, холодными пальцами гладя Мелькора по щеке. – Не помни меня, чтобы не причинять себе боли. Тебе её и так хватает. Я тебя люблю. Однажды мы снова встретимся, и тогда я буду твоим слугой навечно. – Я… тоже люблю тебя… люблю, малыш, люблю… – Вала обнимал единственное существо, которое стало для него дорогим, но измученное и наконец бездыханное тело уже таяло в его руках, возносясь к Эру. Мандосу бывшие шпионы были не нужны. …– О чём ты вспоминаешь? – Гор сел рядом и сжал плечо Валы, внимательно глядя ему в лицо. Мелькор понуро покачал головой, сигарета дымилась в его пальцах, просыпая пепел на стол. – Если я тебе расскажу, ты разозлишься. – Я больше разозлюсь, если не расскажешь. Я всегда злюсь, когда ты расстроен. Ты до сих пор думаешь, что мне доставляет удовольствие смотреть, как ты мучаешься? Колись, Мелькор. И не такое случалось. Расскажи мне всё, я пойму, по крайней мере, постараюсь. Обещаю не орать. Мятежный грустно улыбнулся. – Даже если я расскажу тебе про майа, который был у меня до тебя? – О, это интересно. Давай, рассказывай все свои грязные маленькие тайны, откуда, когда, сколько раз, в каких позах… – Гор стебался, откровенно и с наслаждением. Мелькор долго и трудно привыкал к такому способу выражения сочувствия, но теперь ему не хотелось ничего другого. Достаточно было посмотреть в глубокие чёрные глаза майа, чтобы понять: никакой насмешки. Подбодрить иначе он просто не умеет. – Ну, что у вас с ним такое было? – спросил Гортхаур серьёзно, взяв Валу за подбородок цепкими горячими пальцами, чтобы посмотреть ему в лицо. – Расскажи мне, я пойму, Мел. Правда. Что ты меня боишься? Я ведь всего лишь твой майа. Гор горько улыбнулся. Он ненавидел подчиняться. Пожалуй, лучше бы ему было родиться эльфом или человеком, чтобы иметь относительную свободу выбора. Майа ценил то, что Мелькор не применял к нему свою силу, чтобы вынудить что-нибудь делать, ценил относительную волю и доступную ему силу, ценил то, что редко рядом с Мелькором чувствовал себя низшим. Они были почти равными, но это «почти» временами удручало Гортхаура. Он хотел быть Валой для своего Валы, продолжая считать, что равному место среди равных. Мелькор готов был сделать его Валой, только чтобы Гору было рядом с ним ещё лучше. – Ты мой возлюбленный, – прошептал Мелькор, ловя его ладонь, чтобы прижать к губам. – Ты не раб. Я ведь тебе говорил… – Мелькор, ты уходишь от темы. Давай, выкладывай, почему ты тут сидишь как Ниенна над трупом мышки и даже курить забыл. И сигарету отдай, нечего добро переводить. Гор затянулся, затрепетали тонкие ноздри, выпуская струи дыма, и Мелькора прорвало. Той ночью он рассказал ему всё: и про Манвэ, и про Карвира, и про предыдущих майар, засланных с целью следить за ним, многое про свою жизнь до Гора и даже до Арды. Майа слушал внимательно, не пропуская ни слова, изредка задавал короткие уточняющие вопросы, но прерывать Валу избегал. Когда слова наконец кончились, Мелькор убито выдал: – Прости, я не должен был тебе всего этого рассказывать… – Фигня. Я хотел знать. Тебе ведь легче? – А ты не злишься?.. – С чего я должен злиться? Ты доверил мне то, что тебя волнует. Я ценю такие вещи… кстати говоря. – Гор смял в блюдце очередной окурок и покровительственно поцеловал Валу в нос. Несмотря на зависимое в общем-то положение, такие жесты всегда ему удавались. – Спать пошли. Сказанное Мелькором майа редко комментировал. Иногда выдавал что-нибудь потом, как следует обдумав. А думал он всегда долго. Временами даже слишком. Кое-что сказать Мелькору так и не успел. Наутро Гор был непривычно ласков и на удивление Валы только пожал плечами: – Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. – Мне с тобой лучше всех, – сказал Мелькор и коротко сжал его руку. – Здесь у тебя точно нет конкурентов.

***

Сдержанная, но довольная улыбка Гора стояла у Валы перед глазами, когда он начал просыпаться. – Гор… – тихо позвал он, задыхаясь от счастья. На кровати за спиной началось активное шевеление, и наконец худенькое лёгкое тельце перевалилось через его бок. Хэннер посмотрел Мелькору в глаза. – Мел, я здесь… ты как? Губы Мятежного несколько раз дрогнули прежде, чем он смог произнести нужное слово. – Хэннерчик… Майа исступлённо к нему прижался, обняв за шею. – Хэннер, не… – Пусть я покроюсь пятнами, мне плевать, – прошептал Хэннер на ухо своему Вале. – Если ты болеешь, я хочу болеть вместе с тобой. Но ещё больше я хочу тебя наконец-то обнять!.. Чёрный волк, встряхнувшись, спрыгнул с кровати и пошёл, цокая когтями, к выходу из комнаты, всё ещё немного хромая на правую заднюю лапу. Перед тем, как прикрыть за собой дверь, он обернулся через плечо и весело улыбнулся. Мелькор и Хэннер больше не спорили. Они целовались, им было хорошо, и губы в губы Гор говорил своему повелителю, своему возлюбленному, своему другу то, что не успел сказать в прошлой жизни.

19 – 25 июля 2008