Это только цветочки

Часть третья Суд справедлив

Мелькора долго и нудно рвало. Он уже сам устал от этого непрерывного опустошительного процесса и уныло стоял на коленях, опираясь подбородком на край ванны, загвазданной так, что смотреть было уже даже не противно. Гнетущие выворачивающие потуги ещё не покинули его. Бодро шумел душ. Для душа исторжение жидкости было привычным состоянием, для Мелькора – нет. С ним всегда так случалось после контакта с Манвэ, но после столь долгого, в целую жизнь, перерыва приступ казался невыносимым. Потом отвратительным. Потом выматывающим. Потом болезненным. Потом бесконечным. Потом просто хотелось, чтобы он уже когда-нибудь кончился. – Мел, ты долго там? Собрание скоро начнётся, а ты всё плещешься! Ты уже ЧИСТЫЙ!.. – Ага… – невнятно отозвался Вала, чувствуя, как к горлу подступает новая порция забродившей крови. – Я скоро… Какая же гадость… Мелькор чувствовал, как из носа и с краешков губ текут тонкие кровавые потоки. Если подумать о еде, вывернет ещё раз, кажется, вообще ничего внутри не останется. Если не подумать… какая разница, всё равно вывернет… При одной мысли о том, что что-то коснётся его рта, Мелькора вывернуло последний раз. Он чувствовал, что больше ничего не осталось. Ничего лишнего… только его. Ожоги почти прошли, но ядовитая кровь не давала ему покоя те несколько дней, что он провёл в постели с Хэннером и в гостиной, восседая в кресле и развлекая двух маленьких майар. Виэрт валялся у него в ногах или забирался на колени, пил с его рук сок и холодный чай, ничего вроде бы не делал, но его присутствие здорово успокаивало. Мелькор мог долго делать вид, что он в порядке, а потом забиваться в угол и страдать там до посинения, выпуская из себя всё, чему не позволял вырваться при других. Ему не были нужны свидетели его слабостей. В такие моменты любому требовалось полное одиночество и хоть немного покоя. Враг есть Враг. Лучше умирающий Враг, чем Враг, молча орошающий собственную ванну кровавой рвотой. – Мел!.. Он бессильно обвис на крае ванны и прижался к нему щекой. Ровно две минуты. Потом умыться и идти. – Мел, тебе спинку потереть? Даже съязвить сил не осталось. Даже про себя. – Мел, да чем ты там занят?! Вылеза-а-ай!!! Мы опаздываем! Тихий и рассудительный голос Йонвэ: – Хэннер, не следует торопить своего повелителя. У него наверняка есть причины задерживаться. Йонвэ. Хороший мальчик. – Ну Ме-е-ел… – Ты сам-то собрался? – Ну я уже… почти… – Голос Хэннера затих. Мелькор медитативно взирал на алую лужу и багровые сгустки. Он редко бывал так спокоен. Мир вокруг приходил в гармонию. На те жалкие мгновения, в которые это вообще было возможно. – Мел!.. – Я иду. Теперь умыться. Да. И почистить зубы.

***

– Йонвэ. Маленький майа испуганно вскинул голову и немедля получил тяжёлую пощёчину. – Мел! – вскрикнул Хэннер, вцепившись в рукав своего Валы. Вокруг них шумела валарско-майарская толпа, Йонвэ отошёл попить воды из автомата, и теперь стоял на небольшом свободном пятачке, образовавшемся вокруг них с Манвэ, понурый и покорный. Как всегда. Словно ветром сдуло оптимизм, так и плескавший из него в последние несколько дней, когда он жил в Ангбанде и мог свободно говорить «Мел» самому Врагу Мира. Мелькор медленно, как ледокол, двинулся через толпу, уверенно раздвигая суетящихся майар. – Здравствуй, брат. Манвэ растянул губы в подобии хищно-сладострастной улыбки, глаза у него горели злобно и угрожающе. – Что, выхолил чужого глупыша? – Нет ещё. – Почувствовав на плече руку Мелькора, Йонвэ совсем сжался, опасаясь оставаться под взглядом своего повелителя, но его тут же отодвинули назад, позволив укрыться за спиной. Хэннер храбро стоял рядом с Мелькором и щурился на его брата, искренне желая кинуться ему на грудь и порвать зубами глотку. Нет, он знал, что Мелькор – его, его по-прежнему, но сам факт… Впрочем, он и до того-то Владыку Воздуха не любил. – Надеешься себе забрать? Не выйдет! – выплюнул Манвэ. – Он мой, мой, слышал?! Я по-прежнему глава Совета Валар! Я его заберу, и никто мне слова не скажет, и тебе вякнуть не позволит, слышал?! Ты тварь Тьмы, ты не заслуживаешь доверия, у тебя… – Я знаю, – оборвал его Мелькор спокойно. – Но пока что Йонвэ у меня. И издеваться над ним я тебе не позволю. Хэннер вдруг понял, что вокруг все замолкли и исподтишка или же открыто наблюдают за ними, ожидая, чем всё кончится. Чёрный Вала небрежно расправил плечи, слегка поигрывая мышцами под свободной чёрной рубашкой. Манвэ, кажущийся совсем юным в своих голубых джинсах и кокетливой маечке в тон, мог напрягать бицепсы сколько угодно, но, несмотря на не слишком большую разницу в сложении, такого эффекта всё равно бы не добился. Ощущение спокойной силы, исходящее от Мелькора, пугало больше открытой угрозы, и Манвэ, похожий на ветерок, бьющийся о скалу, сдался. – Я с тобой ещё поговорю. Не при толпе. Враг глумливо хмыкнул ему в спину. – Пойдёмте, мальчики. Опаздывать нехорошо.

***

Йонвэ поставил к первой парте третьего ряда ещё один стул, и Мелькор оказался в окружении: двое майар прижимались к нему с обеих сторон, чтобы чувствовать себя в безопасности, и, кажется, Намо отказывался верить, что Тёмного Валу и майа Манвэ связывает исключительно почтительная дружба. – Итак, тема сегодняшнего заседания – развитие майар, а после ухода майар мы коротко осветим ещё один вопрос – уход за майар и правильное обращение с ними. В связи с прецедентом. Значительная часть Валар и Валиэр сразу же отключилась от беседы. Прецедент никого не интересовал, и Манвэ этим спокойно пользовался. Хэннера в очередной раз похвалили, хотя он почти не был в школе за прошедшие две недели. Намо коротко рассказал о программе на следующую неделю и набросал на доске примерный план занятий на месяц, после чего объявил: – Теперь майар должны покинуть помещение и отправиться во владения покровителей или дожидаться их в школе. Всем приятных выходных. Выходя из кабинета вместе с Йонвэ, Хэннер вопросительно посмотрел на Мелькора. Вала кивнул и улыбнулся. Значит, всё будет нормально, – решили майар и вышли, не взглянув на задумчивого Манвэ в другом конце класса. Манвэ тоже на них не смотрел. Он созерцал плывущие по небу облака и едва заметно, светло и мечтательно улыбался. Ничего хорошего его улыбка не предвещала, и все присутствующие это чувствовали.

***

– К сожалению, в нашей школе имел место прецедент. Один из майар явился в школу в плохом состоянии. Впредь прошу не отправлять майар в общественные места, если нанесён значительный ущерб их состоянию, физическому или моральному. Это производит панику среди чужих майар, и их затем довольно трудно успокоить. Волнение такого толка мешает их правильному развитию. Если майа травмирован, стоит оставить его в своих владениях и дождаться, когда он придёт в пристойное состояние. В таком случае и ваши, и чужие майар наименьшим образом травмируют друг друга. – А ещё они живые и им бывает больно, – тихо, но веско сказал Мелькор. Намо посмотрел на него с осуждением. – Мелькор, мы не рассматриваем этот вопрос. Чёрный Вала скрипнул зубами. – Майар не могут считаться живыми, потому что они наша собственность, – спокойно, с лёгкой издёвкой в голосе возразил Манвэ. – Они часть нас. Если мы причиняем боль своим майар, значит, хотим всего лишь поранить себя. – Если мы хотим поранить себя, мы раним себя. – Мелькор развернулся, и они уставились друг на друга с едва сдерживаемой ненавистью. Чёрного Валу опять затошнило. – А не отыгрываемся на тех, кто не может нам противостоять. – Майар не могут противостоять нам по своей сути. – Вдвойне подло издеваться над собственной сутью, боли которой мы приучены не чувствовать для собственного спокойствия. – Прекратите спор, – велел Намо, ударив по парте указкой. Мелькор вздрогнул и яростно посмотрел на него. – Заседание окончено, не задерживайте прочих. Итак, братья и сёстры, приятных выходных. До скорой встречи тем, с кем я сегодня не увижусь. Манвэ победно улыбнулся, проходя мимо своего соперника. – Пока, Намо, – попрощался Мелькор и стал выбираться из-за своей парты.

***

– А ты как думаешь? – Не знаю. Мне кажется… Дверь кабинета открылась, Манвэ вышел, чрезвычайно собой довольный, и неторопливо отправился в туалетную комнату. Небольшими группками прошли к лестнице прочие Валар и Валиэр. На сидящих на подоконнике Йонвэ и Хэннера они внимания не обратили, занятые своими разговорами. Позже всех появился явно что-то замышляющий Мелькор. Он весело подмигнул своим подопечным и тоже прошёл в туалет. Послышался короткий влажный хруст, зашумела вода из крана. Через минуту Чёрный Вала вышел, отряхивая мокрые руки. – Ну что, домой? – Ага! – Майар вскочили на ноги и радостно ухватились за Мелькора. – А… – Йонвэ робко покосился на дверь туалета, откуда, ему казалось, должен появиться Манвэ и увести его с собой. – Всё в порядке, он разрешил тебе пожить у меня ещё недельку-другую. – Правда?! – обрадовался Хэннер. – Как здорово, спасибо, Мел, я знал, что он тебе обязательно разрешит, и… Они переместились. Манвэ сидел на полу, на холодной каменной плитке, и прижимал пальцы к разбитому носу. Под шум включённой – разумеется, для маскировки, – воды Мелькор наклонился к нему и почти нежно сказал: – Мальчик поживёт у меня. Это не обсуждается. – Вырядился защитником майар, Тёмный? – издевательски усмехнулся Повелитель Ветра. – Соревнуйся с теми, кто может дать тебе сдачи. Надеюсь, ты достаточно для этого вырос, – сказал Мелькор индифферентно, смывая с рук капельки крови. – Может, к тому времени, когда ты снова сможешь дышать носом, к тебе придёт понимание, что так куда интереснее. Он вышел, и Манвэ услышал радостный голосок Йонвэ. Ревность скрутила его при мысли, что с ним майа никогда не был таким радостным. Глядя несколькими минутами позже в зеркало на текущую по губам кровь, Манвэ пообещал себе, что Мелькору его сломанный нос просто так не пройдёт. Он ещё пожалеет. Да. Обязательно! Это Манвэ обещал себе всякий раз.

***

– Дбрутра, Мел… – сонно промямлил Хэннер, припадая к стакану с холодным соком и жадно глотая с закрытыми глазами. – До встречи, мальчики. Мне нужно съездить к Намо и Ирмо, узнать, как дела. Съешьте всю кашу и развлекайтесь, пока в школу не надо. – А нам не надо? – удивился Йонвэ. – Лучше вам в ней пока не появляться, – ухмыльнулся Мелькор и, проходя мимо, потрепал Хэннера по голове. – На всякий случай. Хэннер, проводи меня. Он вышел, и майа сполз со стула. – Извини, я сейчас приду… – пробормотал он и поплёлся за своим Валой в коридор. «Что же всё это значит?» – мучился подозрениями заинтригованный Йонвэ и решил задать интересующий его вопрос другу с глазу на глаз, а пока что занялся своим соком и кашей с фруктами.

***

– Мел, а правда, куда ты уезжаешь? – спросил Хэннер, прислонившись плечом к стене и глядя, как Мелькор зашнуровывает высокие тяжёлые ботинки. – На полюс, – коротко ответил Вала. – Зачем?! – За своими драконами. – А… – Помнишь, я вернулся в ожогах? Они до сих пор там, и у меня не было достаточно сил, чтобы сломать ловушку Манвэ. Сейчас я её сломаю и вытащу их, пока их силы не иссякли окончательно. Извини, это очень срочно. Я и так слишком долго ждал. – А Манвэ не придёт снова? – нервно спросил майа, у которого от прошлой с ним встречи до сих пор холод шёл по позвоночнику. Мелькор приблизился к нему и обнял за плечи. – Если и придёт, то ничего не сможет сделать. Не бойся. – Мел? – тихо позвал майа, когда его Вала пошёл к двери. – Что, любимый? – ответил Мелькор скорее по привычке, потому что Гор иногда тоже так говорил. Ставшая почти привычной тоска резанула его снова. Тонкие ручки майа обхватили его, хрупкое тельце прижалось к спине. – Мел, я не хочу, чтобы ты уходил снова… Вала развернулся в его объятиях и, обхватив ладонями голову Хэннера, поцеловал его в губы. – Я ненадолго. Осмелев, майа обнял его за шею и крепко-крепко прижался, наконец чувствуя в интимной темноте прихожей, среди плащей и обуви, что его Мелькор на самом деле принадлежит ему и любит его. – Возвращайся скорей… – надорванно прошептал он наставнику в ухо и уткнулся лбом ему в плечо. – Я тебя люблю… Ладони Мелькора скользили по его спине, прогоняя холод страха, и сминали лёгкую рубашку. – Я тебя тоже. Получив заключительный поцелуй в макушку, майа немного успокоился, проводил наконец Мелькора, закрыл за ним дверь, почувствовав, как опустились на Ангбанд защитные барьеры, и вернулся на кухню. – Хэннер, – спросил белокурый майа, поёрзав на стуле, – а Мелькор правда настолько… темпераментный? – Кхм? – слегка зарумянился Хэннер. – Ну… он же всё время тебя трогает… Манвэ так делает, только когда… ну… – М-мм… Йонвэ, а он тебе не говорил, что обнимать и гладить можно не только для этого? – Нет. Мой Вала говорит, так только бабы делают… – Мелькор не похож на бабу, – мгновенно надулся Гортхаур, и Йонвэ примирительно погладил его по руке: – Не похож, ты что… вот я поэтому и удивляюсь… – Я думал, Манвэ более бережно относится к тем, кто ему небезразличен. Он холодный, жестокий и злой! Я вообще не понимаю, почему после всего этого Врагом Мира называют Мелькора! – Не злись… – протянул Йонвэ. – Манвэ, он… воспитанный. – Ну вот, теперь Мелькор ещё и невоспитанный! – Он не невоспитанный, он просто… – На лице Йонвэ появилось мечтательное выражение. – Заботливый.

***

«Артэррим!» «Да, мой повелитель…» – Звук драконьих мыслей угасал среди яростных воздушно-огненных потоков, вырваться из цепкой хватки которых едва смог и сам Мелькор. «Хэннатар!» «У него больше нет сил, хозяин…» «Артэррим, помоги ему. Мне нужно время на песню». «Я всё сделаю». Снег и лёд танцевали для Мелькора, пока он пел, и глыбы замороженной воды, затрещав, распались, выпуская на свободу льдисто-белых и голубых созданий с прозрачными глазами. Снежный холод полился из их пастей, ловушка зашипела. Огромный огненный клубок трещал и сопротивлялся, но всё же пал. В последний раз хлестнули по вечным снегам бичи двух стихий, оставив глубокие рубцы, и два измученных обожжённых дракона рухнули вниз. «Мелькор… пришёл…» – с измученной улыбкой на едва узнаваемой морде подумал Хэннатар и обмяк, уткнувшись в ледяную поверхность. Хтэрррим и Кэрвэн прилегли рядом с ними, распространяя действие исцеляющего поля, а Мелькор, кусая губы, чтобы не выпустить какое-нибудь проклятие в адрес Манвэ – лучше сэкономить энергию для лечения, – принялся смазывать глубокие обугленные раны своей самой сильной исцеляющей мазью. Быстрый ветер промчался между мордами драконов и отправился на юг.

***

«Он разрушил ловушку, хозяин…» – Спасибо, – сказал Манвэ, уничтожая ветерок. – Пора пойти в гости. Он снял трубку и набрал номер Ирмо. – Привет, дорогой. Я пойду к Мелькору, проведаю своего малыша. Ты присмотришь за всем тут? – Манвэ, я не думаю, что тебе стоит… – Заткнись. Я лучше всех знаю, что мне стоит, а что нет. Скажи Намо, чтобы был наготове. Я ушёл. Торондор уже ждал около балкона, и Манвэ устроился у него на шее. – В Ангбанд.

***

«Повелитель…» «Я уже понял. Перенеси их».

***

Йонвэ вышвырнуло в воздух, и, зависнув на мгновение в гудящем чёрном смерче, проносящемся мимо, он почувствовал, что падает. «Ой-ой-ой…» – про себя пискнул майа, думая, кто его станет лечить после падения с такой высоты, но на удивление мягкая лапа подхватила его. Дракон взмыл в небо, кружа над Ангбандом и взволнованно рыча четырём другим. Двое, как Йонвэ заметил, были сильно изранены и обожжены и едва держались в воздухе. На ступеньках крыльца бился в конвульсиях тяжело раненный волк Мелькора. Йонвэ узнал его и заплакал.

***

Хэннер не мог представить себе ничего страшнее. Холодные руки Манвэ стискивали его шею, и что-нибудь сделать, чтобы вырваться, он не мог, сила Валы полностью подавляла его собственную, и так не слишком внушительную. Мелькор стоял рядом, в каких-то двух шагах, за разнесённым в щепки и окроплённым волчьей кровью креслом, и в смятении смотрел на него. Не на Манвэ, на него. Майа по-прежнему ничего не мог сделать, и от беспомощности на лице Валы ему стало совсем страшно. – Отдай его мне, – глухо попросил Мелькор. Он просил первый раз в жизни, и Повелителю Ветра это нравилось. – Попроси ещё. Получше. Хэннер вяло трепыхнулся. – Отдай его. Пожалуйста. – Кому отдать? Мандосу? – Мне. Отдай его мне. Манвэ… я прошу тебя. Мелькор отлично знал своего брата, и от этого ему тоже было страшно. Если сделать вид, что всё равно, Манвэ свернёт Хэннеру голову. Если попросить, то, скорее всего, тоже свернёт. Если попытаться на него напасть, он может успеть убить майа раньше. В любом случае, всё, что попало в руки к Манвэ, крайне трудно забрать. Даже если попал ты сам. – Манвэ, зачем он тебе нужен? Разбирайся со мной… если ты что-то от меня хочешь… – Я хочу, но без вот этого, – Светлый Вала пощекотал ногтями горло Хэннера, – ты меня слушать не будешь. – Допустим, буду. – В последний раз ты сказал мне: «Заткнись!», когда я хотел с тобой поговорить. – Ты не хотел поговорить. – Да ты всё равно не понимаешь разницы, тупое животное! Мелькор молча проглотил оскорбление. Его майа снова дёрнулся, за что его больно полоснули ногтями по шее, и от влияния чужой враждебной энергии на не защищённую сейчас сущность он чуть не потерял сознание. – Что ты хочешь? – медленно произнёс Мелькор. – Тебя. Ещё раз, но в моей роли. Хэннер видел, как у его Валы сжались кулаки. Манвэ издевался, увлечённо и со вкусом. Тёмный Вала бросил на заложника короткий взгляд и сделал то, чего тот не ожидал ни в коем случае. – Хорошо. – Он покорно опустил ресницы. Хэннер первый раз заметил, какие они на самом деле длинные и пушистые. – Как скажешь. Мог бы и так попросить. Я уже давно догадался о… твоих мыслях. – И пусть он смотрит! – визгливо добавил Король и дёрнул своего пленника за шею. – Пусть, – томно согласился Враг. Майа нервно сглотнул. Он поверить не мог, что его Вала может вот так сдаться. «Это план, это какой-то план!» – твердил он сам себе, но коленки у него всё равно тряслись и подкашивались. …ну не может же Мелькор… – И долго я буду тебя ждать? Тёмный Вала спокойно развернулся и отправился в соседнюю комнату, покачивая бёдрами. Хэннер почувствовал активную реакцию собственного организма и жалко пискнул от безысходности. Да что ж это такое!.. Взгляд, брошенный Мелькором на брата через плечо, был настолько… блядским, что руки Манвэ на шее майа мгновенно разжались. Хэннер покачнулся, но устоял. На дворе, откуда дул свежий ветер, жалобно, всё тише и тише, поскуливал Виэрт. – Смотри как надо, майа, – бросил Манвэ, подходя к старшему и по-хозяйски обнимая его за талию, чтобы рывком притиснуть к себе. Мелькор обвил его руками, и Хэннер с облегчением увидел, что это не объятия, а боевой захват. – А ты и повёлся? – глухо усмехнулся Тёмный Вала. От вырвавшегося наконец на свободу бешенства воздух трещал, и дыхание ветерка мгновенно исчезло. – Это ты повёлся, – нежно прошептал Манвэ ему в губы. Чувствуя, как колеблется энергетическая сеть от начинающихся перемещений, Хэннер задрожал. То, что сделал Мелькор, было по меньшей мере глупо. Мощным движением закинув Манвэ голову, он вцепился клыками в его горло. Когда Валар и Валиэр полным составом появились в разнесённой гостиной Ангбанда, Король Света почти не мог сопротивляться, и спереди его нежно-голубая туника потемнела от крови. – Враг Мира, ты будешь осуждён и помещён в Мандос за совершённое тобой преступление, а именно – за нападение на Короля и за очернение его светлого облика. Мелькор обратил тяжёлый взгляд на братьев и сестёр, по-прежнему сжимая в объятиях дёргающегося и захлёбывающегося Манвэ, дикими стекленеющими глазами озирающего потолок и стены, и в комнате заплакали двое. Плакала Ниенна, величественно всхлипывая и давая слезам вольно течь по лицу. Плакал Хэннер, тихо, истерически поскуливая, и ему вторил снаружи едва слышный стон израненного волка.

***

– Он не трогал Манвэ! Манвэ хотел убить меня, и Мелькор просто… – пытался объяснить Хэннер, яростно вытирая слёзы. Намо спокойно сковывал провинившемуся брату руки, Ирмо рядом пытался что-нибудь сделать с рваной раной на шее Манвэ. Несмотря на все его ухищрения, кровь хлестала не переставая. Яванна сидела во дворе и возилась с Виэртом. Немного поёрзав на уцелевшем диване между Тулкасом и Ауле, одинаково мрачными и напряжёнными, Оромэ тоже улизнул к ней и принялся помогать. На возмущённые взгляды остальных они хором ответили, что не годится бросать живую тварь в беде. – Мелькор, ты же понимаешь, – тихо говорил Мандос, – покушение на собственность не является достаточным поводом для убийства. Мелькор угрюмо молчал. – Можешь взять что-нибудь с собой. Только личные вещи. Хэннер трясся от ужаса. …Мелькора… снова в тюрьму… нет, нет-нет-нет-нет-нет… – Майа, – сухо сказал Тёмный Вала и кивнул в сторону Хэннера. – Хорошо. Майа можешь взять. – Мел… – простонал Хэннер и вцепился в рукав своего Валы, прижимаясь к нему всем телом. Мелькор обнял его скованными руками, и от холода невыносимо тяжёлой цепи на спине майа стало совсем хреново. – Мел, они что, правда не понимают? – В их глазах это примерно то же самое, как если бы ты попытался убить Йонвэ за то, что он съел твой завтрак, – устало хмыкнул Мелькор. – Я беру тебя с собой, чтобы за тобой присматривать. Мандос не место для детей, но… – Я сам с тобой пойду! Неужели ты думаешь, что я тебя там оставлю?! Я везде пойду за тобой, я… – Правда, личные вещи по закону попадают в Мандос после проверки на оружие, так что будь готов, – тихо сказал Вала и отстранился. – Всё. Увидимся. Ауле и Тулкас с готовностью подскочили и, ухватив за цепи, отконвоировали Мелькора во двор. Виэрт с земли слабо подался вслед за хозяином, Оромэ теми же заклинаниями, которыми лечил своих собак, штопал ему брюхо, Яванна зашёптывала пробитую голову. – До встречи, малыш, – бросил Мелькор, и его тут же прервали ударом в зубы. – Стой! – велел Ирмо, поймав за шкирку Хэннера, который тоже хотел выйти за своим покровителем. – Тебя нужно сначала проверить! Намо, где щуп? – Вон он, в клетке, – пробормотал Намо, который описывал картину происшедшего. Валиэр бродили по Ангбанду, с интересом рассматривая обстановку. Рядом с бессознательным Манвэ сидела Ниенна и в свою очередь пыталась что-нибудь сделать с его горлом. – Как раз тебя ждёт… От вида щупа Хэннеру стало совсем плохо. Нечто, похожее на очень насупленное тесто, обвитое гладким желеобразным щупальцем, светло-зелёное и недовольное жизнью, пялилось на него из клетки маленькими тёмными глазками. – Раздевайся! – бросил Ирмо, открывая верхнюю часть клетки и пытаясь извлечь щуп наружу. Щуп зримо не сопротивлялся, но постоянно вытекал у него из рук. – Чего?! – ахнул Хэннер. – Раздевайся. Ты же делал успехи в школе, должен понимать обращённую к тебе речь, – буркнул Намо и ушёл со своим блокнотом во двор, где стал живописать мелким убористым почерком волчьи ранения. Оромэ и Яванна увлечённо помогали ему с зоологической терминологией. – Но тут же… – Майа покосился на курсирующих по комнате Валар. – Да кому ты нужен, ты всего лишь собственность! – вспылил растрёпанный Ирмо, наконец взгромоздивший себе на руки всё тело щупа и теперь пытавшийся размотать щупальце. – И быстрее, быстрее! Жгуче краснея, Хэннер принялся стягивать одежду, от растерянности аккуратно складывая каждую вещь и устраивая её на подлокотнике дивана. Лориэн наконец совладал со щупальцем и, запыхавшийся, велел: – Повернись ко мне спиной и стой спокойно, иначе он тебя укусит! Вся тестообразная масса оказалась у майа на голове. Хэннер зажмурился от отвращения, тёплая дрянь шевелилась, устраиваясь поудобнее, потом безразмерное ледяное щупальце начало медленно обвиваться вокруг его тела и ощупывать везде, где находило нужным. Ощутив его движение между ягодиц, майа испуганно дёрнулся, и Ирмо немедленно дал ему по шее: – Тихо стой, сказал же! Наконец, ощупанного везде, где только можно – отвратительное щупальце побывало с инспекцией даже у него в горле, – Хэннера отпустили одеваться. – Маленький какой, щуплый, – хихикнула Вана, толкнув локотком Нессу, – я думала, Мелькору нравятся мальчики помускулистей! Хэннер метнул в них разъярённый взгляд и от волнения надел футболку задом наперёд. – Переодень, – велел Намо, проходя мимо с закрытым блокнотом. – И быстрее. Мне тебя ждать некогда, сам должен понимать. С тоской думая о том, что же теперь будет, Хэннер решительно снял футболку и натянул правильной стороной. Потом захватил для Мелькора чистую рубашку и плед, со скрежетом зубовным дождался, пока не убранный ещё в клетку щуп всё это исследует, и под предлогом проверки состояния замка сбегал попрощаться со зверями. Ему удалось даже погладить почти исцелённого Виэрта, который рвался лизать ему руки и умоляюще смотрел, а после крепкая рука Мандоса взяла его за шиворот, как котёнка, и швырнула в холодную темноту. – Забери Йонвэ у дракона! – приказал Мандос, и Торондор, выбив из лапы смирившегося дракона хозяйского майа, больно ухватил его когтями поперёк и понёс в сторону владений Короля. Самого Короля с перевязанной шеей, на которой приходилось постоянно менять повязки, вынес на руках Ирмо. Яванна и Оромэ уложили волка в тени и последовали за остальными родственниками, покидавшими Ангбанд. Если Совету Валар что-то и нравилось в таких мероприятиях – так это возможность посмотреть владения Мелькора. – Интерьер стал ещё лучше, – поделилась впечатлением Эстэ, и остальные Валиэр горячо с ней согласились. – Весьма изысканно.

***

Хэннеру пришлось достаточно долго прождать в какой-то тёмной комнатёнке, сидя в обнимку с рубашкой и пледом. Мимо него шныряли мелкие духи, бродили под конвоем майар фэар покойников и носились ледяные сквозняки. Наконец, явился Намо. – Собственность Мелькора… а, вон ты где. Пойдём. Майа почти бегом следовал за широко и уверенно шагающим Мандосом. Наконец, за очередным поворотом, в уединённой нише показалась большая клетка. Хэннер с тоской подумал, что его запасливость оказалась совсем не лишней. В клетке не было даже лежанки, только каменный пол и толстые железные прутья. Мелькор сидел в ближнем углу и выглядел вполне довольным. – Прибыли личные вещи, – сухо сообщил Мандос. – Ты согласен их принять? – Да. Давай их сюда, – усмехнулся заключённый. Задержав дыхание, Хэннер вошёл в клетку, и двери за ним снова замкнули. Прутья стали монолитными, будто клетку делали сразу вокруг пленников. Посмотрев на Мелькора несколько минут (тот хранил невозмутимость и не спускал с губ лёгкой улыбки), Намо удалился. Едва Судия скрылся за углом, Мелькор вскочил на колени и стиснул своего майа в объятиях. – Они тебя очень мучили? – Немножко… – мужественно решил не жаловаться Хэннер и отчаянно обнял его за шею. – А тебя били, да?.. – Фигня, – не менее мужественно ответил Мелькор, у которого благодаря хорошей регенерации все выбитые зубы мгновенно восстанавливались даже в Мандосе. – Прошло уже. Ты в порядке? – Угу… я тебе рубашку принёс… – Спасибо, мой хороший. Я бы даже не додумался. – Вала смотрел на него снизу вверх, и Хэннер с исступлённой нежностью ворошил его волосы. – Мел… – М-м-м? – Я тебя очень люблю. Очень-очень… пусть даже я твоя собственность и моё слово ничего не значит… В глазах у маленького майа стояли слёзы, и Мелькор горько улыбнулся. – Для меня ты никогда не был собственностью, и твоё слово решает всё. Я люблю тебя. Всхлипнув, Хэннер бросился ему на шею и затараторил, что он никогда-никогда, нигде и ни за что не оставит своего Валу. Мелькор улыбался и гладил его по голове, снова сев и привалившись к прутьям. – Видит Эру, я не хотел тебя сюда тащить, Хэннер, но расстаться с тобой уже выше моих сил… прости. – Прости? Прости?! Пусть Эру видит, если бы ты меня не взял, я бы ни за что тебя не простил! – завопил Хэннер и влепил ему сочный поцелуй. Дальше всё получилось как-то само собой.

***

На пледе было жёстко, но Хэннер на неудобства наплевал. Он обнимал Мелькора за шею и шептал нежности ему на ухо, горячие руки Валы стирали с его тела память о прикосновениях щупа, и в эйфории их слияния майа забывал обо всём, что ему пришлось пережить за последние несколько часов. Пусть они в Мандосе, зато вместе!.. – Вижу, тебе действительно дорога твоя собственность. Хэннер немедленно поджал ноги и съёжился, стыдливо прячась за торсом своего Валы. Ему как-то не приходило в голову, что клетка просматривается со всех сторон и визитёры могут появиться в любой момент. Мелькор спокойно поднялся на колени и закутал своего подопечного в плед, ласково сказав ему: – Не беспокойся. Посиди пока тихо. – Приведи себя в порядок, я хочу с тобой поговорить, – неторопливо проговорила Варда и свободно уселась на пол возле решётки. Длинные переливающиеся одеяния, украшенные сверкающей вышивкой и драгоценными камнями, облекали её как звёздный свет. Тёмный Вала спокойно поправил одежду, подошёл к решётке и так же сел со своей стороны. – О чём, сестра? – О тебе. – О? – Расскажи мне, что произошло. Хэннер отполз в дальний угол, в темноту, и плотнее завернулся в плед, подтягивая к себе свои вещи. Одеваться ему, впрочем, совсем не хотелось. Мелькор усмехнулся, глядя на сестру. – Очередное помешательство. Ему, видимо, не хватило. – О, Отец небесный… что, его аппетиты растут? – Как видишь. – Я не намерена позволять… – Сестра. – Тёмный с улыбкой посмотрел на испускающую благородное сияние Элберет. – Твой муженёк намерен засунуть меня в Мандос, чтобы свободно пользоваться мной. Или чтобы удовлетворить своё самолюбие очередной надо мной победой. Моей вины в произошедшем ровно столько, сколько есть: я защищал свою собственность. – Эта твоя привязанность к майар не доведёт тебя до добра. – Не к майар, а к майа, во-первых… а во-вторых, что способно довести до добра Врага Мира? Варда усмехнулась каламбуру, отводя глаза. Хэннер, глядя на движения её глаз, невольно подметил, что они с Мелькором очень походят друг на друга. Даже сильнее, чем Мелькор и Манвэ. Почти одинаковый оттенок светлых волос, почти одного тона кожа, та же манера в задумчивости ускользать взглядом вниз… – Ближе к делу, брат. Я намерена созвать Совет Валиэр. Ты знаешь, что такое случается только в крайних случаях. Так вот, это крайний случай. Я могу закрывать глаза на Йонвэ, на ещё два десятка влюблённых майар, на вечеринки с остальными братьями, мне даже нравится находить в нашей супружеской постели кого угодно, кроме моего мужа… но заигрываться до такой степени я ему не позволю. Манвэ совсем от тебя одурел, он вполне способен разрушить Арду ради очередного слияния с тобой. Вероятно, там есть на что клюнуть, – она выразительно посмотрела на забившегося в угол Хэннера, – но безопасность мироздания, как ты понимаешь, превыше всего. – Я-то понимаю, – оскалился Мелькор, – только преступник из нас двоих я, и в Мандосе сидеть мне, а не ему. По старой памяти. – Я не считаю, что тебе так уж необходим новый срок наказания. Ты проявил себя вполне… достойно. – Как там его шея? – Беспокоишься? Кровь по-прежнему идёт, так что у него есть время поразмыслить о своём поведении. Твоё дело заслушают за неимением очереди через два-три дня, Мандос улаживает формальности, это, как всегда, занимает некоторое время. Ты правильно сделал, что обезопасил его, если бы он подогревал остальных своими нелепыми обвинениями, дело могло принять более неприятный оборот. Пока что большая часть Стихий настроена сочувственно. Я постараюсь для тебя что-нибудь сделать. – Сестра… позволь поцеловать твою руку. Варда улыбнулась и просунула пальцы между прутьями. – Я непременно приложу её к твоему спасению, брат. Прощай. – Прощай, Элберет. Хэннер подобрался к своему покровителю через несколько минут, когда тот начал нервно постукивать костяшками по прутьям. – Она правда поможет? – спросил майа, привалившись плечом к плечу повелителя и доверчиво на него глядя. – Может быть, не знаю. – А зачем ты просил поцеловать её руку? – ревниво поинтересовался Хэннер. – Затем, что если бы я сам просунул руку в коридор, меня бы обвинили в попытке причинить вред Королеве. Не лучший исход, – усмехнулся Вала и потрепал майа по лохматой голове. – Может быть, всё ещё обойдётся. – А если не обойдётся?.. – Ну… – Обняв майа за плечи, политический заключённый снова привалился к прутьям и вытянул ноги, положив одну на другую. – Ты будешь жить в Ангбанде, ходить в школу, учиться, тренироваться в тёмных искусствах, и когда я выйду из Мандоса, – если выйду, – ты будешь уже вполне взрослым майа. – Но тебе же разрешили взять меня с собой!.. – Во-первых, я пока не осуждён, и иметь личные вещи мне разрешается. Во-вторых, тебе нечего делать в Мандосе. На девяти квадратных метрах за несколько эпох мы насмерть перегрызёмся, тем более если я впаду в психоз, а я в него впаду. Заключение в любом случае будет одиночным. Даже если ты присоединишься ко мне, ты будешь в другой камере. Так ещё хуже, мы свихнёмся куда скорее. – Но Мел… – Не бойся, малыш. – А… зачем ты перегрыз Манвэ глотку? Может, тебя бы не осудили ещё… – тоскливо протянул майа. – Тогда бы он перегрыз глотку мне, а судили бы всё равно меня. За то, что вынудил Короля на самооборону. – Ублюдки!.. – Не кричи так громко, иначе Мандос вытянет твои силы. – Мелькор мягко поцеловал подопечного в губы. – Мир несправедлив. Ко мне, по крайней мере. Зато он точно надолго запомнит, что не следует прикасаться к моему майа. У меня всего один майа, пусть трогает своих. – Но Йонвэ-то не виноват… – тоскливо протянул Хэннер. – Я не про Йонвэ. Хотя… ладно, посмотрим. Может быть, кровопотеря немножко вправит братику мозги. – Тёмный Вала озорно улыбнулся и стал методично разворачивать плед. – На чём мы там остановились? – М-м-м… а никто больше не придёт? – пугливо осведомился майа, не пытаясь, впрочем, его остановить. – Если придёт, ты сделаешь вот так. – Мелькор невинно похлопал ресничками. – И все подумают: какой у Мелькора очаровательный майа, я бы тоже откусил за такого голову! Хэннер смущённо хихикнул, с наслаждением подставляя ему губы. Пока ещё можно надеяться, пока есть хоть немного времени, нужно использовать его с пользой. Пока я рядом, ты не почувствуешь себя одиноким. Ни на минуту, Мел. Ни на миг.

***

Время в Мандосе течёт по-другому. Хэннер не понимал, сколько они здесь, и не хотел знать. За прошедшие несколько дней они почти не разговаривали. Никто не тревожил их. Хэннеру казалось, весь мир исчез. Мир кончался за границей прутьев. Мир ограничивался ледяным полом, пледом, брошенным поверх, прутьями, словно удерживавшими непроглядную темь, бесформенной кучей одежды в углу и Мелькором. Ещё никогда они не были нежны так исступлённо. Майа физически чувствовал исходящую от Мелькора любовь и привязанность, и в груди у него щемило и болело. Он постоянно жался к своему возлюбленному, пытаясь унять эту боль, не позволял Мелькору себя отпустить, дрожал и снова и снова подставлял губы для поцелуя, измаянно ища ответного взгляда. Лёжа в темноте на пледе и прижимаясь щекой к плечу своего Валы, Хэннер мучительно желал только одного: чтобы отсюда они ушли вместе и им никогда больше не пришлось разлучаться. – Мел… ты меня не забудешь? – Нет. О тебе я буду помнить всегда. Майа снова забылся в его поцелуе, но всё однажды кончается, а когда кончился поцелуй, Мелькор поднялся и потянулся к одежде. – Пора. Хэннер зябко закутался в плед и сел на полу. Мелькор одевался, и каждая застёгнутая пуговица вновь делала их невыносимо далёкими. – Мел… Мел, я буду тебя ждать. Тёмный Вала встал на колени и, притянув его к себе за плечи, посмотрел в глаза. – Люблю тебя. Не прощу себе, если ещё раз не поцелую. Безмолвные высокие фигуры, чёрные, как сама тьма Мандоса, стояли за прутьями. Появилась дверь, Мелькор вышел и протянул руки для оков. Прижавшись к прутьям, Хэннер смотрел, как его уводят. Через целую вечность пришёл Мандос и резко сказал: – Даже лучше, что ты не одет. Ты вещественное доказательство. Вставай, на выход. И дай-ка посмотреть на твою шею. – Намо шепнул несколько слов и провёл кончиками пальцев по тем местам, где кожи касались пальцы Манвэ. – Не смей говорить там без разрешения. Майар права слова не дают.

***

Когда-то это уже было. Ужасно… ужасно смешное ощущение. Мелькор с трудом сдерживал улыбку, пока Намо с серьёзным лицом зачитывал ему приговор. Слово в слово такой же, что и тогда. Только Манвэ на этот раз нет, и голубые глаза не впиваются со сладострастной ненавистью в скованные руки, не видят каждый миг унижения. Странно, неужели ему так плохо, что он не придёт насладиться?.. – Мелькор, что ты можешь сказать в своё оправдание? Мелькор не выдержал и засмеялся. Ну всё. Истерика. – Я… – выдавил он и помотал головой, не в силах остановиться. – Нет. Объединённый Совет Валар и Валиэр взирал на него в торжественном молчании. – Предъявите вещественное доказательство, – перекрывая смех Мелькора и булькающее зевание Ульмо, приказала Варда. Намо вышел. Несколько минут Враг Мира сдавленно хихикал, окружённый неподвижными как изваяния фигурами на тронах. Затем вернулся Мандос, и смех Мелькора мгновенно угас. С решительно сдвинутыми бровями и сжатыми в линию губами, Хэннер шагнул в Круг Судеб совершенно обнажённый, волоча за собой тёмный плед. – Вещественное доказательство. Майа Гортхаур, собственность Мелькора. Подвергся угрозе со стороны Короля Манвэ. – Требую рассмотреть волка! – встал Оромэ, хлопком в ладоши привлекая к себе внимание. Мелькор загнанно вздрогнул, быстро посмотрел на него и снова беспомощно остановил взгляд на своём майа. – Присоединяюсь к просьбе Оромэ! Требую рассмотреть волка! – встала вслед за братом Яванна. Намо снова пришлось уйти. Варда движением руки вернула в зал тишину. – Ирмо, опиши состояние майа. Объективно. Последнее слово Королева произнесла с таким нажимом, что Лориэн сильно побледнел. Поднявшись и нервно сунув руки в широкие зелёные рукава, он спустился по ступенькам, прошелестев одеждами мимо Мелькора, и подошёл к майа. – Угрозы жизни майа при осмотре не было. – Обнаружил ли ты какие-либо следы вредоносного влияния? – Не более чем обыкновенные последствия воздействия Света на тварь Тьмы. Мелькор еле слышно зарычал. – Так им и надо, этим тварям Тьмы, пусть покорчатся… – пробурчал Ульмо и снова напряжённо зевнул. Долго обходиться без воды он уже отвык и нуждался хотя бы в ливне. Намо доставил волка. – Второе вещественное доказательство. Личный волк Мелькора. Совершил уже второе нападение на Короля. Во время второго нападения был ранен в порядке самообороны. – Намо выделил слово «самооборона». – Оромэ, выскажись, – благосклонно позволила Элберет. Охотник порывисто вскочил. – Могу ли я предположить, что волк обучен и совершает нападение только для защиты хозяина? – Хозяин отсутствовал в замке в момент нападения на Короля. – Почему, как ты думаешь, Король нарушил запрет на вторжение в момент отсутствия хозяина территорий? – холодно поинтересовалась Варда. Намо метнул колючий взгляд в её сторону и спрятал за постной миной любое проявление эмоций. – Ветер нашего Короля не ведает преград и проникает всюду, где пожелает. Ирмо притулился рядом с братом, нервно прячась от взгляда Варды. Мелькор гадал, что между ними произошло. – Могу ли я потребовать следственного эксперимента? – снова вскочил Оромэ. – Можешь, – кивнула Королева. Охотник с готовностью сбежал по ступенькам и показал всем присутствующим пустые руки. – Я заявляю, что ни одно животное не совершит нападение на мирное существо. Давайте проверим, насколько адекватен представленный в качестве доказательства волк. Виэрт обнюхал протянутую ему ладонь вполне дружелюбно и даже позволил себя погладить. – Как вы видите, животное приручено. Оно не проявляет никакой агрессивности. – Ты умеешь обращаться с животными, потому и не проявляет, – басовито заявил Тулкас. – А на меня бросится, меня звери не жалуют. – Хорошо. Может в эксперименте поучаствовать Тулкас? – широко улыбнулся Оромэ и, дождавшись кивка Главы Совета, поманил напарника. – Итак, мы все знаем, как не любят Тулкаса животные. Если сейчас волк на него набросится, мы сможем считать его опасным животным, а следовательно, действия нашего Короля окажутся правомерными. Тулкас, подойти к животному и погладь его. Тулкас, кажущийся рядом с поджарым братом особенно огромным, робко протянул руку. Виэрт поджал хвост и попятился. Фэантури, одинаково поджав губы, наблюдали. – А укусит если? – пугливо спросил Тулкас и, дотянувшись, грубо потрепал волка по голове. Зверь зажмурился и прилёг на пол, держа хвост плотно прижатым к брюху. – Как мы видим, зверь крайне испуган, но по-прежнему не нападает, хотя находится в состоянии стресса. Высший уровень дрессировки. – Оромэ тычком в спину отправил смущённого и раскрасневшегося Тулкаса на место и дал волю своим ораторским талантам, которые от общественности обычно тщательно скрывал. – Яванна подтвердит, что в момент нашего прибытия зверь не проявлял агрессивности. Более того, он был едва жив от множественных ножевых ранений и ударов, преимущественно в брюшину. Характер повреждений говорит скорее о том, что его ранили методично и нарочно. Следов крови Короля в сущности зверя не найдено. – Зверь уже совершал нападение ранее. Король, вероятно, упреждал его агрессию. – Как мы видим, зверь не агрессивен. Нам неизвестны обстоятельства, при которых волк совершил предыдущее нападение. Возможно, он защищал хозяина или свою территорию. Давайте проверим. Итак. – Охотник вновь показал безоружные руки и подошёл к майа. – Сейчас я нападу на собственность Мелькора. Хэннер стиснул зубы, покорно позволяя себя трогать. Оромэ грубо встряхнул его за плечи. Виэрт пружинисто вскочил и зарычал, переводя взгляд со своего друга на нападающего. – Назад, – скомандовал Мелькор, и Виэрт моментально сел, пряча оскал. – Спасибо, Мелькор. Как вы видите, зверь адекватен и прекрасно обучен. Нападение на Короля явно было вызвано действиями последнего. Благодарю за внимание, я своё слово сказал. – Полностью поддерживаю, – отозвалась Яванна и добавила: – Прошу заметить, что волку была нанесена тяжёлая травма головы, практически не совместимая с жизнью. Вылечить его стоило труда даже мне. Со стороны Валы по отношению к живой твари считаю такие действия неоправданно жестокими. – Я думаю, в качестве исключения можно заслушать показания майа, – объявила Варда. – Майар не обладают правом голоса, к тому же майа будет отстаивать интересы своего Валы, – огрызнулся Мандос с неприкрытым раздражением. – Кто-то ведь должен и интересы Мелькора отстоять, – пожала плечами Варда. – Воплощая Новую Арду, мы клялись не допускать более несправедливости по отношению к кому бы то ни было. Почему Мелькор должен явить собой исключение? – Потому что Мелькор остаётся Врагом Мира и уже не раз проявил себя худшим образом. – Намо, прекрати пререкаться! – повысила голос Варда. – В отсутствие Короля я являюсь Главой Совета! Майа, отвечай на вопросы ясно и подробно. Если ты будешь хитрить, все здесь уличат тебя и подвергнут наказанию. Ты меня понял? – Да, понял, – ответил Хэннер раздельно. Всё время он почти не двигался, чтобы не вызывать подозрений, и никак не давал понять, насколько его бесит полная беспомощность, положение вещи и, в конце концов, невозможность хотя бы завернуться в плед. – Скажи нам своё имя. – Гортхаур. – Итак, Гортхаур, расскажи, почему твой Вала содержал у себя другого майа. – Совет разрешил ему оставить себе Йонвэ… этого майа на реабилитацию после того, как Вала Манвэ надругался над ним. – Состояние майа Йонвэ было неподобающим? – Плачевным. – Насколько? – Он был близок к тому, чтобы покинуть Арду. – Считаешь ли ты, что Вала Манвэ виноват в этом? Хэннер чуть не крикнул: «Он виноват в том, что, блядь, сволочью родился!», но напомнил себе о кротости и воспитании и, следуя примеру лежащего с покорным видом Виэрта, взял себя в руки. – Я считаю, что никто не посмел бы нанести столь тяжёлые увечья сути и плоти королевского майа, исключая самого Короля. – Наносил ли Вала Манвэ увечья тебе? – Мелькор не позволял ему. – Пытался ли Вала Манвэ вредить тебе? – Неоднократно. – Были ли его действия вызваны твоим отвратительным поведением? – Я не считаю, что мой Вала может допустить такое моё поведение. Я стараюсь делать всё, чтобы моё поведение лучшим образом поддерживало имидж моего Валы как достойного и законопослушного члена общества. Нервно покосившись на родичей, Мелькор с удивлением понял, что слова Хэннера их растрогали и вызвали некоторую зависть. Судя по всему, их майар редко с видимой искренностью говорили подобные вещи. – Ты знаешь точно, чем был вызван визит Валы Манвэ во владения твоего Валы? – Нет. – Производился ли визит с согласия твоего Валы? – Нет. – Какие действия предпринимал Вала Манвэ, прибыв в замок? – Я не видел. Я услышал громкий удар, вышел в гостиную посмотреть, и… – Хэннер с трудом справился с нервной дрожью при воспоминании о случившемся. – Я думал, вернулся Мелькор и его раненые драконы случайно повредили замок. Потом Ма… кто-то схватил меня за шею и стал душить, говоря, что мне немного осталось. Потом появился Мелькор, когда почувствовал, что Манвэ в замке. Он… пытался убедить Манвэ, чтобы он меня отпустил, но… всё равно Манвэ обещал меня убить, у него на глазах… – Майа сглотнул, победить заикание и вернуться к официальному стилю изложения у него никак не получалось. – Потом… мне было очень больно, я почти ничего не помню… Мелькор согласился на все его условия… Манвэ меня отшвырнул, пошёл к Мелькору… потом там… начали появляться Валар… я опомнился, только когда Мелькора стали сковывать… мне было очень страшно и очень больно… – Эмоции майа нам неинтересны, – сухо оборвал его Намо. – Ты мог бы припомнить, какие условия выдвинул Вала Манвэ в адрес твоего повелителя? – Неточно… – Они были связаны с государственными делами? – Они были очень личными, – выжал из себя Хэннер. Хотелось обернуться к Мелькору, стоявшему сзади, но на всякий случай майа не стал. Он прямо и открыто смотрел в строгое лицо Варды. – Попытайся восстановить сейчас слова Валы Манвэ. Чего он хотел? – Мне… трудно сформулировать… – Майа не в состоянии внятно излагать, он слишком неразвит, – снова вмешался Намо. Ирмо только открыл рот, чтобы его поддержать, как Элберет подняла руку в запретительном жесте. – Ещё одно пререкание – и я попрошу покинуть Круг Судеб вас обоих, братья Фэантури. Намо презрительно уставился на Хэннера, Ирмо поглядывал на несчастного майа с откровенной неприязнью. Мелькор в свою очередь зверем косился на них в те моменты, когда не взирал как сумасшедший на тонкую спину своего майа, жалея, что не может придать Хэннеру сил и уверенности. – Итак, попытайся сформулировать хотя бы приблизительно те личные причины, которые вынудили Валу Манвэ нарушить право собственности. – Он… требовал, чтобы Мелькор отдался ему. – Так и сказал? – Нет. – Первые произнесённые тогда Манвэ слова снова ударили майа в уши: «Попался, валарская блядь, сейчас я тебя выучу, как под кого ложиться!» – Это звучало приблизительно как: «Я хочу тебя в моей роли. И пусть он смотрит». То есть я. Несса громко сказала: «Фи!» и сморщила нос. – Что ж, показания майа заслушаны. Можно удалить его из Круга Судеб. – Я протестую! – прозвучал уверенный голос Мелькора. – За пределами Круга Судеб моему майа не может быть гарантирована безопасность! – Хорошо. Майа, можешь остаться. Хэннер натянул на плечи плед, неторопливо отошёл к Виэрту и остался около него, стараясь смотреть в пол, а не на Мелькора. – Настала очередь осуждённого говорить. Мелькор, ты подтверждаешь сказанное твоим майа? – Каждое слово. – Действия Манвэ настолько вывели тебя из равновесия, что ты счёл обоснованным нападение на него? – Прошу принять во внимание, что у меня всего один майа, и его жизнь и здоровье чрезвычайно важны для меня. Манвэ прекрасно известно, как болезненно я отношусь к покушениям на Гортхаура. У него не было оснований проникать за мои защитные барьеры, нападать на находящихся под моим покровительством существ и проявлять агрессию в мой адрес. – Ты утверждаешь, что твоя агрессия была вызвана действиями Манвэ, а не твоим собственным злонравием? – Моё злонравие в этот раз проявилось меньше, чем его. – Суть конфликта ясна? – осведомилась Варда, обращаясь к прочим Валар. – Я настаиваю на его заключении. Он превысил лимит нашего доверия! – громко сказал Намо. – Что думаешь ты, Оромэ? – Волк напал неумышленно, за остальное не ручаюсь. – Тулкас? – Мелькор – он и в Новом Круге Моргот. – Ульмо? – В Мандос его, всем покойнее будет! – Ауле? – Оковы готовы. В Мандос. – Ирмо, я думаю, твоё мнение не отличается от мнения Намо. – Так и есть! – горячо согласился Лориэн, порывисто хватая брата за руку. – Оно точно такое же! – Мнение Совета Валар практически однозначно. Тем не менее, пусть выскажется Совет Валиэр. Несса? – Я считаю, Манвэ перегнул! – заявила огненно-рыжая Несса, встряхивая кудрями. В своём коротком зелёном платьице она выглядела трогательно юной и беззащитной. – Манвэ должен был предупредить перед приходом, это минимум! И кто позволял ему трогать майа! Бедняжка весь в синяках, я вижу у него на шее! Намо, зачем ты загримировал? Намо громко скрипнул зубами, бросив в сторону Валиэ уничижительный взгляд. – Твоя позиция понятна. Вана? – Я за мир в Арде, – тихо произнесла большеглазая темноволосая Вана, устремляя на Врага Мира загадочный взгляд. – Мелькор виноват не более, чем мы все. – Спасибо. Вайрэ? Вайрэ поднялась, подобрав чёрные одежды. – Я не согласна со своим супругом. – Эстэ? – Присоединяюсь к сестре, – кивнула кудрявой белокурой головой супруга Ирмо. – Яванна? – Я за то, чтобы в Мандос за издевательство над бедным животным отправился Манвэ, а Мелькор тут ни при чём! – заявила Валиэ громко и сердито глянула на Фэантури. – Он себя ведёт прилично! – Твоя позиция ясна. Ниенна? – Пусть проклятие падёт на моё имя, если я распоряжусь хотя бы одно живое существо насильно заключить в холод и мрак, – проронила Валиэ, и таким образом правая от Варды половина Круга высказалась вся. – Твоя очередь, Королева, – насмешливо сказал Намо. – Но помни, что Манвэ не высказался, и что слово Совета Валар весит больше слова Совета Валиэр. – Я присоединяюсь к своим сёстрам в решении. И если Манвэ захочет, он скажет своё слово сейчас или никогда. – Манвэ не в состоянии высказаться, но при учёте травм его слово ясно как день во владениях Света! – воскликнул Ирмо. – Не смей давать слово Короля вместо него самого, – раздался хриплый голос, а вслед за голосом возле Фэантури появился Манвэ. Повисшую тишину разорвал свистящий выдох Хэннера. Виэрт на брюхе отполз ближе к своему юному другу, пытаясь загородить его, хотя у него едва хватало сил на то, чтобы не расставаться с сознанием. Отсутствие энергии Мелькора и мощное влияние всех Валар сразу дурно действовало и на Хэннера. – Спасибо вам, братья, за вашу поддержку, – с усилием проговорил Манвэ, занимая единственный пустующий трон по правую руку от Варды. Мелькор с усмешкой смотрел на его забинтованную шею. – Но я вынужден вас разочаровать. На этот раз я солидарен с нашими сёстрами. Мелькор не будет заключён в Мандос. Ни при каких условиях. – Но… – недоумённо выдавили Фэантури. – Решение Совета окончательное и не подлежит обжалованию. Намо, Ауле, освободите Мелькора. И поторопитесь! – подстегнул он не без умысла замешкавшихся братьев. Освобождённое от блоков, влияние Мелькора тотчас раскинулось по кругу мощным ореолом, и Хэннер и Виэрт разом потянулись навстречу родной энергии, жадно пытаясь её впитать. Мелькор расправил плечи, Кузнец скорбно забрал свои оковы и унёс с собой, всем видом давая понять, насколько недоволен решением Короля. – Брат, я должен принести тебе свои извинения. Я был поспешен в своих действиях. Твоя свобода ограничена только всеобщим соглашением о мире и взаимном уважении. – Я рад, что Суд наконец вынес справедливое решение, – ухмыльнулся Мелькор и, кивнув каждой из сестёр, Манвэ и Оромэ, неторопливо пошёл к выходу, поманив подопечных. Хэннер засеменил к нему, едва держащийся на лапах волк поковылял следом. – Собрание окончено, – раздражённо объявил Манвэ и покинул Круг. – Приступайте к своим основным обязанностям. Глядя на свирепую физиономию Намо, Варда с удовлетворением подумала, что сегодня её мужу предстоит большая головомойка. О да. Оно того стоило!

***

– Мел, на два слова. Мелькор ничуть не удивился воплотившемуся прямо перед ним Манвэ. В Круге Судеб за огромными резными дверями гудели возмущённые и злорадные голоса. – Ну что? – Тёмный Вала чуть насмешливо улыбнулся и погладил младшего по щеке. – Прошло? – Да. – Владыка Воздуха ершисто прянул от его руки, вызвав у брата ещё одну усмешку. – Ну ладно, ладно, я согласен, не стоило вмешивать остальных! Я уже публично извинился! – А моральный ущерб за нахождение в Мандосе ты мне натурой выплатишь? – Мелькор, – прошипел Манвэ и пихнул его кулаком в живот. – Прекрати! Что я ещё должен сделать? – Может быть, отдаться мне на глазах моего майа, в качестве компенсации? – Заткнись! Хватит надо мной издеваться! – Я рад, что кризис миновал. Надеюсь, ты не будешь больше мучить Йонвэ, он такого не заслужил. – Кстати, о Йонвэ. – Король притянул брата к себе за рубашку и прошептал ему на ухо: – Я не знаю, что ты там с ним сделал, но он стал гора-аздо лучше… Можно, я тебе ещё парочку мальчиков пришлю? – Не стоит, Йонвэ сам поделится с ними опытом, только попроси. – А на самом деле, что ты с ним сделал, м? – мурлыкнул Манвэ. – Три четверти твоего оправдания – это он, так и знай. – Я всего лишь рассказал ему немного о тебе. Я ведь лучше всех тебя знаю. – О да… ты явно рассказал ему нечто… – Повелитель Ветра усмехнулся, – неприличное. – Учитывая, что ты с ним делаешь, я был просто кощунственно скромен в словах. – Что ж… спасибо. – Манвэ кокетливо подёргал брата за одну из верхних пуговиц на рубашке. – Я всё запомнил. До встречи, брат! У Хэннера уже не было сил беситься, он равнодушно смотрел, как Манвэ удаляется в малахитовые интерьеры дворца. – И тебе не скучать, – фыркнул Мелькор и, проследив за своим извечным соперником, в расслабленно-кокетливой манере шествующим по каким-то новым своим делам, мрачновато улыбнулся. В этот раз всё закончилось неплохо. Посмотрим, что будет дальше. Хэннер подошёл к нему сзади и уткнулся носом в его спину, обхватив под грудью. – Мел… – Что, маленький? – Вала коснулся его волос, повернувшись, и майа с видимым облегчением укрылся в его объятиях. – Пошли домой… пожалуйста… прямо сейчас. Мелькор взглянул на Виэрта, понятливый волк приблизился и уткнулся носом в его ногу. Оромэ, проходя по главному залу дворца на Ойлоссэ, мимо распахнутых дверей, виновато пожал плечами, обращаясь к брату, и подмигнул встрёпанному усталому волку. Виэрт тепло улыбнулся уголком губ. – Уже идём, Хэннер. Перемещение было последним впечатлением Хэннера на тот день.

***

«Я никогда не спрашивал тебя об Оромэ». «Ты о многом не успел меня спросить. Он хорошо ко мне относился». «Я рад». «Не более того. Мы были друзьями. Настолько, насколько это возможно». «Подумать только». «Понимаешь… он меня узнал, к тому же как волк я для него намного привлекательнее». «Вот извращенец», – весело улыбнулся Мелькор, перешагивая останки дивана. «Майа гораздо труднее дрессировать, да и требуется ему куда больше, чем коврик у порога… Хэннер в порядке?» «Оклемается до завтра, я думаю». «Он молодец, столько выдержал… я не смог бы так». «Я вами горжусь». «Скажи потом ему. Я это и так знаю», – хмыкнул волк и, дохромав до относительно чистого участка пола, рухнул там. – Я за тобой вернусь. Виэрт прикрыл глаза. «Не стоит. Побудь сейчас с ним, ему сильно досталось». Тяжело ступая по лестнице, Враг Мира, брат Светлого Короля Арды, осуждённый и оправданный, поднимался в свои покои, и безвольная тонкая рука плавно покачивалась в такт его шагам.

***

Первый раз Хэннер проснулся, когда его опустили на диван. Майа недовольно застонал и впервые заметил, что плед колючий. Мелькор напустил в ванну горячей воды, бухнул туда три вида ароматической соли, половину бутыли масла для восстановления сил, витамины наружного применения и пару десятков различных заклинаний. Забрав с дивана майа, который в близком к обмороку состоянии барахтался, пытаясь избавиться от повидавшего Мандос пледа, Тёмный Вала запустил его в ванну и, побросав на пол одежду, забрался к нему сам. Его стараниями Хэннер не просыпался, безропотно терпя отмывание, вытирание и очередное перемещение. Второй раз он проснулся, когда Мелькор бродил по комнате, поджигая свечи-пирамидки с удивительно свежим, терпким запахом, и бормотал под нос. В следующее короткое пробуждение Гортхаур застал своего Валу спящим рядом, в темноте, прижимающимся головой к его голове. Шелковистые волосы касались его щеки, и Хэннер теснее прижался к нему и заснул снова, сладким здоровым сном. Обретший хозяина и силу, Ангбанд окружал владения властелина энергетическими щитами. Потом проснулся Мелькор. Сонный и сосредоточенный, он прошёл по замку, восстанавливая разрушения, забрал из гостиной Виэрта и отнёс его наверх, в одну из закрытых спален. Волк покорно выпил несколько настоек, витамины и средство, снимающее действие заклятий, благодарно принял небольшое вливание силы и смежил веки, устроив голову на мягкой подушке. Позаботившись о волке, обнажённый и ничуть этим не смущающийся Мятежник вышел на крыльцо, постоял там, стараясь не вспоминать, как стоял во дворе в оковах и смотрел на полумёртвого Виэрта, врачуемого Оромэ и Ниенной, встряхнул головой, взлохматил шевелюру и побрёл обратно в постель. Окончательно Хэннер проснулся оттого, что его преследовал странный шуршащий звук. – Мел… – позвал он жалобно, и, не разлепив толком глаз, подскочил, боясь, что они снова в Мандосе. Тёплые руки Мелькора, темнота и шерстяной плед почти вытеснили из его памяти суд. – Мел!.. – Успокойся, мы дома, – улыбнулся Мелькор. Лёжа на спине и пристроив на прикрытом простынёй колене лист бумаги, он быстро набрасывал карандашом Хэннера, спящего под одеялом и прижимающего к губам кулачок в жесте напряжённой раздумчивости. Судя по обилию листков с разнообразными рисунками, разбросанных по кровати, проснулся Вала достаточно давно. Хэннер притянул к себе ближайший и нахмурился. – Я на самом деле так глупо выгляжу, когда сплю? – Ты выглядишь прекрасно. – Мелькор улыбнулся и, отложив листок и бросив сверху карандаш, погладил воспитанника по щеке. – Всегда. И когда спишь. Я просто плохо рисую. Майа робко взглянул ему в глаза, обласкал взглядом весёлую улыбку и улыбнулся сам. За компанию и потому, что не мог не улыбаться, когда улыбался его Вала. – Ты отлично рисуешь… почему ты мне раньше не показывал? «Потому что раньше я был так глуп, что не боялся потерять тебя и хоть минуту общения с тобой», – подумал Мелькор, не давая своим мыслям никак проявиться внешне. – Да как-то случая не было. Вот здесь ты хорошо получился, да? Хэннер, поджав губы, скользнул взором по нарисованному себе, спящему на спине с приоткрытым ртом, и демонстративно аккуратно отложил лист в сторону. – Ты так сказал, будто нарисованный я лучше меня живого. Удивлённо вскинув пепельную бровь, Вала удручённо вздохнул. Мне непонятен ход твоих мыслей. – Всего лишь жалкие копии. Не самые удачные. Хэннер. – М? – Недовольный косой взгляд. – Я люблю тебя. Майа просиял и, подползя на животе, обнял его за шею. – Я тебя тоже люблю, Мел… я так рад, что ты снова на свободе… что мне не пришлось жить здесь одному, одному ходить в школу и ждать, когда тебя выпустят, чтобы тебя обнять… сходить с ума от ожидания, второй раз я бы не выдержал, нет, Мел, никогда меня не оставляй, пожалуйста, Мел, пожалуйста, только не это… Мелькор гладил его по голове, чувствуя, как сжимается сердце от тёплого шёпота на ухо, и не решался говорить – голос наверняка дрожал бы так, что ни о каком ободрении не могло быть и речи. – Мел, обещай, что всегда со мной будешь, пожалуйста, Мел… я тебя очень прошу, я так… я… Мел?! Мелькор, прекра… ой… Мел, ну пожалуйста, я же хотел просто… ты их все помнёшь, жалко… Мел… Мел, Мел-Мел-Мел, Ме-е-ел, любимый… – Не плачь. Я всегда буду с тобой. Я тебе обещаю. Впрочем, нет. Мы всегда думаем об одном и том же. Просто разными словами. – Я тебя люблю. – Нет, это я хотел сказать! – Я знаю. Лучший рисунок Мелькора, смятый портрет Гора и Хэннера, ненужным комком пылился в углу кабинета. Хэннер перестал плакать, а Мелькор – сомневаться. Тот единственный, кто был ему нужен, принадлежал ему без остатка. Как прежде. Как всегда. Как он просил. Гортхаур, Хэннер, тёмная мечта забавляющегося именем «Моргот».

26 июля – 18 августа 2008.