Это только цветочки

Часть шестая Умереть для тебя

Call my name and save me from the dark… Evanescence, Bring me to life

– Мелькор, он снова в тебя влюбился. Мелькор чуть не взвыл. Спокойный голос Варды в трубке казнил его каждым словом. – Лучше бы он сдох и унёс меня с собой в могилу… – Я тоже так думаю, – мрачно усмехнулась Королева. – У Манвэ семь пятниц на неделе, но на этот раз, кажется, пятница затянулась. – Да что ему от меня надо?! Я снял его депрессию, я выпустил его агрессию, я вёл себя с ним так, будто забыл все его издевательства, и… – Тёмный Вала сник. – Можно, я снова откушу ему голову?.. – Боюсь, его это не успокоит. – Почему он всё время ко мне лезет?! – Понятия не имею. Я бы уничтожила причину, если бы знала её. – Видимо, уничтожить нужно меня. – Может быть, тебя, может быть, одного из твоих майар, но, думаю, тебя не устраивает ни один вариант. – Извини, если помешаю, – робко заглянул в кабинет Карвир, – но Хэннер ушёл, и явно был расстроен. – Да блядь!.. – рявкнул Мелькор, на которого с двух сторон сыпались неприятные известия. – Я их обоих сейчас поубиваю!.. – Слышу слова истинного Мелькора, – проговорила Элентари чуть иронично. – Брат, поверь мне, убить твоих любовников – не выход. Кстати, твой майа-перебежчик в норме? – Постой-ка. – До Тёмного Валы начали доходить причины любовного психоза его близнеца. – Вы, что, все там обсуждаете воскрешение Карвира?! – Почему бы нет? Но не беспокойся, такого рода компенсация была предложена Ниенной и Оромэ, я поддержала их как высший законодательный орган. Разумеется, мы больше никого не оповещали… но Манвэ мог узнать сам. – Не сомневаюсь. Если я где-то несанкционированно затушил окурок, уже к вечеру на моём столе будет лежать штраф, выписанный лично Королём Арды, с печатью Намо, – прорычал Мелькор. Происходящее злило его всё сильнее. – Будь осторожен. Ты знаешь, по кому он в первую очередь постарается нанести удар. – И что мне делать? Манвэ сильнее всех, кроме меня, и все Валар пляшут перед ним на цыпочках. Скажешь, я должен оставить в замке Вану? Или, может быть, Ниенну? Моё последнее слово – я ни шагу не сделаю из Ангбанда, и пусть Манвэ там хоть Хэлкараксе кипятит, мне по барабану! Сами с ним разбирайтесь! Жена ты ему или нет? Повлияй на него! – Мелькор, – ничуть не спасовала Варда, – ещё когда никто из нас не заключил брака, ты знал, что союзы формальны. И тому много подтверждений. Единственный, кого он слушает, – ты. – Я опять должен его трахнуть?! – Карвир мгновенно появился в кабинете снова и принялся поглаживать своего Валу по плечам. – Уволь меня от этой счастливой обязанности! Мне он надоел, я хочу хоть неделю пожить спокойно, я хочу просыпаться в своей постели, не трясясь, что он убьёт кого-то из моих майар, передушит моих драконов или натравит на меня Мандоса с психиатром, я хочу пить кофе со сливками и ни хрена не заботиться о своём буйнопомешанном брате, который только и знает, что делать мне гадости! Накормите его галлюциногенными грибами и суньте в Мандос, может, ему станет лучше?! Пусть он кончит уже без моей помощи!.. Мелькор едва не разрыдался, видение утра, кофе и Хэннера и Карвира на кухне было перспективой столь прекрасной и столь недостижимой, что мир вне её резко потерял краски. – Брат, нам всем сейчас нелегко. Но мы должны помогать друг другу. Вала стиснул зубы: если бы не помощь Варды на Совете, ничто не помешало бы ему расхохотаться над её словами. – Что я могу сделать? – Поговори с ним. Думаю, ему станет легче. – Знаю я ваши «поговори»… – буркнул Мелькор. Валиэ положила трубку. – Чтоб он сдох! – заорал Тёмный Вала и шандарахнул кулаком по столу. – Я его ненавижу! – Мел, ты не забыл про Хэннера? – Нет! Я сейчас полечу его искать, свяжу его и брошу в постель, и там он будет спать, пока всё не кончится! Карвир подтолкнул своего Валу в сторону открытого окна. – Поторопись, следует опасаться Манвэ. Мелькор, который только теперь состыковал в голове буйствующего Манвэ и сбежавшего Хэннера, заметно побледнел и ринулся вон из кабинета. Глядя ему вслед, майа по волчьей привычке нервно облизнул губы. Хоть бы успел.

***

Хэннер бродил в светлом сосновом бору. Что-то менялось в нём, он чувствовал себя сильнее и больше, и оттого его ярость только прирастала. Конечно… Карвир взрослый! Кому понравится подросток… обычный подросток, ну и пусть единственный майа. Теперь уже не единственный. Значит, Мелькор и не любил вовсе. Так, баловался… больше не с кем. Манвэ не даётся, а майа, конечно, не откажет, тем более что и влюблён в него до смерти… …что ж я не сдох там, в вышине, где Эру… говорили же, я не должен вернуться… за что я вернулся?! Майа зажал себе рот, чтобы не закричать, и треснул кулаком по дереву, рассадив руку до костей. Ненавижу! Ненавижу всё! За спиной послышался шелест крыльев, Гортхаур, не оглядываясь, сквозь слёзы рявкнул: – Вали отсюда! Трахай своего Карвира! Видеть тебя не хочу! – Я тебя тоже не хочу, сучоныш. – Возлюбленный Мелькора стремительно развернулся, трепеща крылышками. Манвэ мило ему улыбнулся. – Не ждал? Хэннера обуяла и вовсе невыносимая ярость. – Чтоб ты сдох, чтобы черви тебе череп прогрызли и вечность искали мозги в его гнилой начинке, чтоб тебя скрючило всего… – сквозь зубы выдохнул он, видение поцелуя Манвэ с Мелькором в прихожей встало перед глазами так чётко, что майа не раздумывая вцепился бы Королю в горло. – Что бы ты ни нёс, глупенькая шлюшка, главное ты мне уже сообщил, – усмехнулся Манвэ и взмыл в небо, будто его и не было. Не успел Хэннер толком задуматься над его словами, как рядом с ним воплотился пышущий яростью Тёмный Вала. – Домой сию же секунду! – рявкнул он, чем привёл своего майа в неописуемое бешенство. – Что я тебе, шавка, на место мне приказывать?! – закричал он во всю силу, ему хотелось поднять сучок и съездить им повелителю по морде. – Да будет тебе известно, у меня есть своя воля! Я тебе не подстилка, домой меня выпроваживать! Я тоже живой, мне тоже больно! Никуда я не пойду, видеть тебя не хочу!.. – Можешь на меня не смотреть, – раздельно произнёс Мелькор и легко, как полуслепого кутёнка, сгрёб его за шкирку. – Но из замка ни шагу, а то пожалеешь. – Я уже пожалел! Пожалел, что с тобой связался! – Хэннер захлебнулся ударившим ему в лицо ветром и отчаянно затрепыхался в руке своего покровителя, но, конечно, ничего этим не добился. Предсказуемое превосходство Мелькора его взбесило, и он истошно завопил: – Я обо всём жалею, что с тобой спал, что признавался тебе в любви, ты всё врал, вы все врёте, ты никого никогда не любил, ты не умеешь, ты зло, ты бездушная стихия, лучше бы я умер навсегда, чем переживать такие мучения, ты мной просто воспользовался, все знают, что ты такое, а я не знал, я тебе верил… я тебя ненавижу! Мелькор встряхнул его так, что майа чуть не прикусил себе язык. Доведённый таким обращением до неистовства, он принялся что есть мочи орать и биться, стараясь вырваться и куда угодно сбежать от безжалостного Валы. Они уже были у самого Ангбанда, Хэннер не смог далеко улететь, да ему это и не требовалось, главным было, чтобы замок пропал из виду. Поняв бесполезность сопротивления, Хэннер обвис и с показной покорностью позволил донести себя до окна. Что Мелькор его швырнёт, он не ожидал. Он кубарем прокатился до дальнего угла своей комнаты, вслед за тем рама захлопнулась, едва не потеряв все стёкла, и помещение накрыл мощный энергетический блок. Хэннер из упрямства попытался вырваться, но какое там, его отбросило от блока как пинком, и, раздавленный, обиженный на весь мир, на Мелькора, на блоки, на Манвэ, на Карвира, даже на Йонвэ, которого, по крайней мере, не вводили лаской в заблуждение, а сразу поставили на место, он свернулся на полу калачиком и заплакал.

***

Мелькор ввалился через окно в кабинет, схватил со стола нож для бумаги и по рукоятку вогнал его в столешницу. Лезвие даже не погнулось, хотя об это дерево могли ломаться и мечи. Тяжело дыша, Вала ударил по столу кулаком, пнул его и ударил ещё раз. Его трясло от бешенства и обиды, Карвир бросился к нему и вцепился ему в плечо; Крылатый настолько потерял контроль, что почти принял свою боевую форму, и спина и плечи у него бугрились мускулатурой, а с клыков тонкими нитями текла слюна. – Мел… Мел, что случилось? Ты его нашёл?.. – Лучше бы не находил!.. – рыкнул Мелькор в пространство, направлять агрессию на белокурого майа он не стал бы ни в каком состоянии. Карвир торопливо гладил его по плечу, чувствуя, как устрашающая мускулатура уменьшается с возвращением Валы в обычный вид. – Что такое? – Я ему чуть башку не отвернул. Пусть скажет потом спасибо… ты чуть не стал единственным, кого я не могу убить!.. – Мел… Мел, Мел, успокойся… – Майа обхватил его голову, погладил по волосам, по вискам, по сжатым челюстям, ласково глядя ему в глаза. – Он маленький, он обиделся, он не хотел… бей тогда меня, я виноват, он из-за меня разозлился… – Не пори чушь, как на тебя можно разозлиться?! – Мелькор вывернулся из рук своего целителя, не желая слушать такую, по его мнению, ерунду, и раздражённо пошёл к двери. – У него просто поганый характер! Прямо как у меня!..

***

– Хэннера сейчас трогать не стоит, они явно не в ладах, – удовлетворённо сообщил Манвэ, глаза у него горели мечтательно и ярко. – Нужно достать Карвира. Или хотя бы попытаться. Выманим Мелькора из Ангбанда, а дальше разберёмся. Братья поддержали идею полностью и целиком.

***

Мелькор трясся с ног до головы, в глазах у него стояла больная мутная пустота. – На, выпей. Карвир поднёс к его губам стакан с чем-то тёплым, Вала не хотел понимать, с чем. – Мелькор, пожалуйста. Я очень тебя прошу. Выпей. – Потом… – вяло попытался отвлечь его Мелькор. – Нет, сейчас. Тёмный Вала не хотел пить, вообще ничего не хотел, Хэннер ударил его так больно, как не смог бы никто другой, больнее сделать было просто невозможно, но Карвир умел быть настойчивым, и Мелькор всё-таки выпил. Ему полегчало, но не сильно. – Убил бы зверёныша… – прохрипел он и уткнулся лбом в стол. Тёплые пальцы Карвира мягко поглаживали его по макушке. – Мел… тебе нужно немного отдохнуть… приляг ненадолго, в таком состоянии ты не сможешь решить проблему с Манвэ… ты вообще ничего сделать не сможешь… Мел, пожалуйста, пойдём со мной… Мелькор покорно пошёл за ним к ближайшей кровати, свалился туда и мгновенно уснул от пережитого нервного потрясения. Майа некоторое время сидел у его изголовья, гладя и успокаивающе нашёптывая ему, что всё будет хорошо, он помирится с Хэннером, разберётся с Манвэ и будет пить кофе на кухне, знать не зная ни о каких проблемах. Целительная энергия Карвира погрузила растерзанный и ослабший разум Валы в спокойное забытье, и, убедившись, что его присутствие пока не требуется, майа отправился ко второму участнику конфликта.

***

– Убирайся! – рыдая, крикнул Хэннер, и швырнул в сторону двери раздолбанный учебник. – Уйди-и-и… Карвир поднял книгу и вошёл. На него блоки Мелькора не действовали. Юный майа уткнулся в сгиб локтя, чтобы не смотреть на соперника. – Извини, что тревожу, – тихо сказал Карвир, садясь на пол, чтобы не возвышаться над ним, – я просто хотел сказать, что Мелькору лучше. – Мне плевать… – пробурчал Хэннер, – можно подумать, это ему плохо… – Боюсь, ему хуже, чем ты думаешь. Хэннеру стало нехорошо, он ещё чуть-чуть полежал в страдальческой позе и приподнялся на локте, встревоженно глядя на второго майа. – Что с ним?.. Карвир грустно улыбнулся. – Я не соперник тебе. Я всего лишь целитель. Я создан лечить его сумасшествие, и, может быть, если он когда-нибудь выздоровеет, я перестану быть нужен. А ты будешь нужен ему всегда. Он любит тебя. Я не знаю, что ты ему сказал, но тебе лучше за это извиниться. – Я… – Майа сел и испуганно поглядел на своего собеседника. – Я сказал, что ненавижу его… ну я же… я был очень зол… Хэннер не понимал Карвира; наверное, он сам на его месте треснул бы себе по башке и отругал как следует. Оборотень только отвёл взгляд. – Его все ненавидели. Отец, семья, весь мир. Единственным, в ком он не сомневался, был ты. Передать словами эмоции Тёмного Валы не получилось бы лучше. Гортхауру стало неудобно, он поёрзал и подтянул колени к груди. – Карвир… а он меня простит?.. – Я не думаю, что он может долго на тебя злиться. Только будь чуть мягче… я понимаю, что это часто бывает сложно… – Карвиру никогда не бывало сложно, но он не хотел злить Хэннера ещё больше. – Он любит тебя, и только перед тобой совершенно беззащитен. Никто не способен сделать ему больнее, чем ты, и никто не в состоянии подарить ему большее счастье. – А можно сейчас к нему?.. – Хэннеру очень захотелось поскорее извиниться. – Ещё рано. Я приду к тебе, когда ему станет лучше. Если разбудить сейчас, я не ручаюсь за его психику. Взволнованно фыркнув, Хэннер подпёр голову кулаком. А почему Мелькор никогда не говорил, что у него какие-то проблемы с психикой?..

***

Артэррим в корчах рухнул на землю, колотя лапами и хвостом, комья земли и трава, вырванная с корнями, летели во все стороны. Прочие драконы в ужасе кружили над ним, не зная, чем можно помочь. Их недоумение разрешилось с появлением на границе владений Повелителя троих Валар, хорошо им известных. Хэннатар немедленно направился в сторону замка; он, впрочем, уже знал, что Мелькор слышит муки своего создания. Несколько драконов спустились, стараясь загородить поражённого внезапным недугом товарища. – Вас ничто не защитит, – громко сказал Манвэ, скрестил руки на груди и прислонился плечом к столбу, знаменующему начало владений Тёмного Валы. – Вы все состоите из воды, и после первой же атаки с вами случится то же самое. Всё, что в вас содержит воду, будет кипеть, пока не явится Мелькор. Драконы в бессильной ненависти уставились на врагов хозяина. Сделать они в самом деле ничего не могли, Артэррим не мог даже стонать, и исходящее от него ощущение страдания было столь сильно, что их сердца разрывались от боли за друга. Ульмо взял Манвэ за руку. – Мне сухо, – жалобно сказал он, и, встретившись глазами, братья вызвали с запада тучи.

***

Мелькор скатился с дивана и бросился к окну. Хэннатар повис на стене замка и смотрел на него, глаза у него полнились ужасом. «Мел, у Артэррима вскипела кровь, мы ничем не могли помочь! Они требуют тебя!» «Кто?» «Манвэ, Тулкас… похожий на ребёнка, с кудрями цвета морской воды и глазами как у рыбы…» «Ульмо», – Тёмный Вала растерянно посмотрел по сторонам. «Мел, что теперь делать?» «Я пойду к ним, а что ещё остаётся». «Тулкас снова вырвет тебе крылья». «Я ему сам что хочешь вырву! Вперёд!» – Мел! – крикнул Карвир, вбегая в комнату. – Я вернусь. Береги Хэннера. Здесь мои братья. Мелькор ободряюще улыбнулся и спиной назад кувыркнулся через подоконник, через мгновение Карвир увидел дракона, несущего его в сторону северо-западных границ. Невыносимо сильное дурное предчувствие охватило майа, он кинулся к телефону и вызвал Оромэ. – Да? – ответил Охотник удивлённо. Трубку он взял быстро. – Оромэ, – задыхаясь, прошептал Карвир, – это я. Кто пришёл к Мелькору? Что-то происходит… мне плохо, мне было так плохо, когда Манвэ собирался меня убить… он здесь, и ещё кто-то… пожалуйста… – Успокойся, – повелительно проговорил Оромэ и взял второй телефон. – Подожди… Варда? – услышал Карвир в трубке. – Кто там попёрся к Мелькору? Кто?! Да ты… понимаешь, что сейчас будет?! Тварь, урод рыжий, я ему… я… да. Понял. Сейчас. Я ей скажу. Карвир? – Да, – слабым голосом ответил целитель. – Я сейчас буду. Ради Эру, спрячься куда-нибудь. – Хорошо. Карвир положил трубку. Он знал, что Манвэ придёт, и что делать, тоже знал. Нужно только отвлечь его от Хэннера. А потом помощь придёт. Обязательно. Целители долго не живут. По крайней мере, у них с Мелом был этот день.

***

– Вон он. Летит, – кровожадно ощерился Тулкас, глаза у него вспыхнули неуправляемой жаждой крови. Ульмо нежно улыбнулся. Под хлещущими струями дождя Мелькор за несколько секунд вымок до нитки. Расправив крылья, он спустился, оставив дракона кружить в небе. На захваченного властью Ульмо Артэррима он не посмотрел. – Приветствую вас, братья. Что вам нужно? – А чё это ты такой спокойный? – агрессивно спросил Тулкас, Манвэ отодвинул его назад. – Помучить твоего дракона. Я, понимаешь ли, в тот раз его не добил. – Больше ничего? – глухо поинтересовался Мелькор. – Тебя, сука, раком поставить, – снова вмешался Гнев Эру, извечный враг метнул на него бешеный взгляд и снова посмотрел на Манвэ. – Пожалуй, он прав, – мило улыбнулся тот и убрал руку от груди младшего из братьев. – Тулкас тебе пару тумаков задолжал… нехорошо заставлять тебя ждать так долго. – Дракона отпусти. – Какая прелесть! – захлопал в ладоши Ульмо, разбрызгивая воду. – Братики дерутся на дракона, если Мелькор вдруг победит, я его отпускаю! А скорее, я его добью и повешу его голову над входом в свой грот или над спинкой трона в Круге, мне не хочется слишком часто видеть эту гадость! У него уже глаза вылезли, ничего красивого. Если Мелькор кого-нибудь и ненавидел больше, чем Тулкаса, то этим кем-нибудь был Ульмо со своим беспричинным садизмом. – Условия ты слышал. – Манвэ демонстративно отошёл в сторонку. – Ульмо, тебе судить, а я пока погуляю, я сто раз это видел. Мелькор убрал крылья. Главное, чтобы Тулкас не смог до них добраться, остальное не так уж важно. – Иди сюда, Моргот, – поманил рыжий Вала. – Сейчас я тебя грязью-то начиню! – Посмотрим ещё, кто тут землю жрать будет, – ухмыльнулся Мелькор, позволяя ему броситься первым.

***

Я не маленький. Хэннер с ненавистью срезал кинжалом – подарком своего Валы – милые кудряшки, оставляя недлинные, в три пальца, волосы. Времени это много не заняло, он смочил руки водой из кувшина и пригладил обкромсанную шевелюру, стараясь разгладить завитки. Скулы у него обострились, глаза стали ещё больше и горели жестоким мрачным огнём, некогда ввергавшим в ужас противников Гортхаура. Он хотел меня взрослого – я стану для него взрослым. Хватит быть ребёнком. Ребёнок не сможет защитить Ангбанд, взрослый защитит его для Мелькора. Майа почувствовал, что Мелькор улетел, и что улетел по серьёзной причине, даже блок снял, видимо, чтобы оставить возможность бежать. Карвир не появился. Манвэ явно не просто так около Ангбанда ошивается. Неприятная картинка. Подойдя к той стене оружейного зала, возле которой не так давно играл с Йонвэ, он снял с крючков свой меч и вытянул его из ножен. Рукоять привычно легла в руку, будто каждый день тренировался. Больше Манвэ сюда не войдёт. Плевать, что он Вала. Я так сказал.

***

– Поверь мне, дорогая, это сладко… – Несса льнула к своей подруге, озорным лисёнком заглядывая ей в глаза. Кементари наслаждалась каждой минутой, проведённой с ней, но плотская любовь была ей в новинку и пока пугала её. Она немного не то имела в виду, добиваясь Нессы, и теперь младшая Валиэ пыталась внушить любимой, что ничего страшного здесь нет. – Ну, почему ты не хочешь? – Меня что-то беспокоит, – уклончиво ответила Яванна. – Ты опять отговариваешься! – вспылила Несса. – Вот, возьми телефон, слышишь, тебе Оромэ звонит! Яванна схватила трубку и поспешно сказала: – Да! – Кементари, срочно в Средиземье, я уже еду! Ульмо стравил Тулкаса и Мелькора, Манвэ явно намерен ввалиться в Ангбанд, бери с собой Нессу и дуй сюда! – впопыхах выпалил Оромэ, он уже галопом мчался через Хэлкараксэ, увы, попасть быстрее у него не получалось: ветра и воды воспротивились ему, оставалось добираться территориями Мелькора, где ему не удалось бы переместиться с помощью магии из-за подавляющего влияния старшего. – Северо-восток, левый сектор, травка всякая, вьюнки, э… – Какие точно вьюнки? – Такие с бело-розовыми колокольчиками, кажется. – Поняла. Буду. – Яванна сунула телефон в карман на нагруднике рабочего сарафана и взяла Нессу за руку. – Закрой глаза, дорогая. Это моя территория. Мы пройдём напрямик.

***

Замок сопротивлялся долго – минут двадцать. Манвэ вышел из терпения и применил такой заряд Силы, что треснуло крыльцо. Дверь распахнулась. – Карвир, дитя моё, иди ко мне, – прошипел Вала, по-хозяйски входя в Ангбанд. Мелькор сейчас слишком занят, чтобы помешать. – Ну, где ты? Мне всех волков чёрных перещупать, чтобы тебя найти? Или, может быть, поискать Гортхаура? Где этот малолеток? Я его прикончу, а потом возьмусь за тебя, и Мелькор вернётся ко мне навсегда, потому что не может быть долго один. Ну?! Пусть и вскрытый силой, замок не позволял ему чувствовать, где находится Карвир, и Светлый Вала принялся обыскивать комнаты, тыча мечом под диваны, кресла и столы. Время от времени ему виделась волчья тень, и он бросался в погоню, но Виэрт прекрасно знал замок и мастерски уводил его как можно дальше от того крыла, где должен был быть Хэннер. Разумеется, долго эта тактика действовать не могла, но давала небольшой шанс потянуть время. Петляя по коридорам, Виэрт выманил Валу к парадному входу. Сердце у него колотилось часто-часто. На подходе был Оромэ, оба это чувствовали и торопились. – Назад, – холодно прозвучал у него за спиной голос Манвэ, и Карвир понял, что обнаружен. Крадучись, он вышел на середину холла и напряжённо-выжидательно уставился на Валу исподлобья. – Значит, волк? Майа почувствовал, как под взглядом Короля его форма вынужденно начинает изменяться. Покорно склонив голову, он встал перед Манвэ как был, обнажённый и беззащитный, готовый принять смерть. – Ну-ну. И на что он только умудрился запасть… – издевательски протянул Король, его бывший майа отвернулся, чтобы не встретиться с ним глазами. Убить Хэннера Манвэ попросту не успеет, Мелькор почти победил, он успеет, он обязательно успеет… – Отойди от него, с-с-сука. Карвир вздрогнул. Хэннер загораживал его плечом, выставив вперёд меч. – Попробуй, тронь, – с ненавистью сказал он Манвэ. – Я тебе кишки на ковёр выпущу и заставлю собирать отрубленными руками. Манвэ расхохотался и опустил меч. – Драться с сопляком? – выдавил он истерически и снова залился. – Да я тебя голыми руками задушу! – Хэннер, нет… – прошептал Карвир. – Беги отсюда! – Я не маленький и я никуда не побегу! – отчеканил майа, меч не дрогнул у него в руке. – Делай себе зубы и дерись со мной! Меч ослабил влияние Валы, и Карвир с радостью последовал его совету. – Мальчишка и его дрессированная собачка, – умилённо протянул Манвэ. – Что я говорю… не его собачка. Ну, давай, защити, попробуй. Посмотрим, кто из вас кого спасёт. Гортхаур усмехнулся и раскрутил меч в руке. Он верил в Мелькора. Он знал, что Мелькор успеет.

***

Стороны несли равные потери. Ульмо с интересом смотрел, как два ненавистных ему брата рвут и месят друг друга кулаками, рыча и сыпля грязной руганью. Ненависть, злоба и жажда убийства хлестали во все стороны, на траве затихал обезображенный дракон, хлестал ливень, – лучшего отдыха сущность Ульмо знать не знала. – Быстрее, Мелькор, иначе твой дракон сдохнет и победит Тулкас, – подстегнул он, желая большей зрелищности. Душистый полевой вьюнок осторожно подполз к нему и обвился вокруг щиколотки. Ульмо раздражённо дёрнул ногой, однако хватка безобидного растения оказалась не такой уж слабой. Повелитель Вод решил разобраться с ним, пока Мелькор однообразно раздирает Тулкасу грудь когтями, и наклонился, пытаясь развернуть петлю. Несколько притаившихся в траве стебельков схватили его за пальцы. Прежде, чем Ульмо успел хотя бы удивиться, вьюнки дёрнули его ниже, и самые тонкие стебли с не созревшими ещё бутончиками ворвались к нему в ноздри и приоткрывшийся от удивления рот. – Отпусти дракона, – велела Яванна. – Я вырву тебе чресла и заткну ими твои жабры, если тронешь на моей земле хоть одну живую тварь! – Это земля Мелькора и тварь Мелькора! – завизжал Ульмо, как раненый дельфин, переходя почти на ультразвук. – Это живая тварь, и она исходит ядовитой кровью на мою траву! – рявкнула Кементари. Несса, выскочившая вслед за ней, завизжала во весь голос, увидев то, что осталось от еле живого зверя. – Или ты прекратишь, или не сможешь дышать и под водой!.. Ульмо почувствовал, как крошечные корешки на стебельках вьюнков присасываются к его коже и начинают тянуть воду. Почти сразу Вала начал задыхаться. – Нет, нет, Яванна, я сейчас отпущу!.. – Так отпускай, – зарычала Королева Трав, не торопясь отзывать зелёных слуг. Ульмо почувствовал, что его влияние на воду в драконе ослабевает и без его участия, и наконец освободил зверя из своей власти. Артэррим затих. Белой молнией спрыгнул на землю преодолевший последние километры Нахар, и Оромэ дрожащим от ярости голосом велел: – Именем Элентари и её звёзд, разойтись! Бой окончен! Обалдевший Тулкас опустил занесённый кулак, и, воспользовавшись этим, Мелькор вгрызся ему в плечо. – Проклятая тёмная тварь! – взвыл Тулкас, однако воля Королевы имела на него непосредственное действие, и за отступление от приказа его могли поместить в Мандос вне зависимости от того, самообороной являлись его действия или нападением. – Мелькор, Манвэ у тебя в замке! – отрезвил старшего брата Охотник. Чёрные крылья ударили по земле, вмяв в землю орущего Тулкаса. Секундой позже ему на лицо шмякнулся вырванный из плеча и шеи кусок тёплого мяса. – Фу-у-у! – завизжала Несса, прыгая от отвращения рядом с Яванной. – Братишка, ты вовремя, но это… ф-ф-фу-у! – Ульмо к Варде, – бросил Охотник. – Сёстры, позаботьтесь об этом. – Валиэр кивнули и перенеслись вместе с панически булькнувшим Ульмо. – Она поговорит с ним лично. А ты… – обратился он к лежащему на земле ободранному, побитому, местами погрызенному и горящему азартом боя Тулкасу, – тебя, гад, я на сегодня отмазал, сославшись на твой слабый интеллект, но ты у меня таких пиздюлей получишь, что лучше бы тебя Королева наказала!.. На мгновение вспыхнувшая в глазах Тулкаса благодарная радость погасла. – Домой, быстро! И если я ещё раз тебя на задирании Мелькора поймаю, ты у меня прямиком в Мандос загремишь, ко всем своим страхам! Ты прекрасно знаешь, что тебя там ждёт! Вали, чего уставился?! Тулкас покорно перенёсся, брата он любил и слушался как молочный телёнок маму. Охотник еле сдержался, чтобы не плюнуть ему вслед, снова сел в седло и указал Нахару в сторону Ангбанда.

***

Мелькор почти успел. – Ну что, победил ты меня? – усмехнулся Манвэ, с усилием выдёргивая меч. Гортхаур медленно оседал на пол, обливая противника взглядом столь ненавидящим, что, будь он Валой, кровь в Короле вскипела бы сильнее, чем у Артэррима. – Отправляйся в никуда! Карвир метался рядом, стараясь влить в Хэннера своей энергии, но суть майа угасала, и целитель здесь помочь уже не мог. Тёмный Вала прыжком ворвался в холл и смёл Манвэ на пол. Его уже не волновал Мандос, вероятное наказание и боль, которую он испытывал всякий раз, когда пытался убить брата. – Ты не успел, – издевательски прошептал Манвэ, ласкаясь к окровавленному брату и отбрасывая бесполезное оружие. – Твой майа предал тебя, второй убит, и я у тебя один… разве тебе ещё кто-нибудь нужен? – Лимит терпения исчерпан, – выдохнул Мелькор ему в лицо, и Король почувствовал, как в грудь ему почти безболезненно входят когти. – Я ставлю тебе ультиматум. Или эта атака последняя, или ради блага Арды я убью одного из нас, разорвав нашу связь. Атаки исходили с твоей стороны, поэтому останусь я. Я буду Королём Арды, а Совет Валар возглавит Элентари. Мир без тебя не рухнет, Манвэ. Отец подтвердит мои слова для тебя, если ты хочешь. А теперь убирайся, ты наказан. Поток ветра со свистом вырвался на свободу, распахнув окно, его немедля окружило серебристое сияние и утянуло в небо. Мелькор устало провёл рукой по волосам и, не вставая, на четвереньках подковылял к Хэннеру. Карвир, обернувшись светловолосым юношей, сидел близ своего защитника и размазывал по щекам слёзы. – Мел… избавься от меня… я не смог его спасти… – прошептал он еле слышно и закрыл ладонями лицо, плечи у него дрожали. – Малыш… – простонал Мелькор, отказываясь верить, что это правда; Хэннер уже не дышал, под ним расползалась кровавая лужа, рука всё ещё сжимала меч. Теперь он снова выглядел подростком, обрезанные волосы растрепались и начали виться. – Брат, он не… – Оромэ застыл в дверях, глядя на уткнувшегося в шею мёртвому майа Мелькора. Охотник сострадал своим майар, но не стал бы, конечно, так убиваться. Горе Врага потрясло его, и он осторожно подошёл ближе, дотронулся до плеча брата. – Мел, – позвал он. – Мел, мы можем попытаться его вернуть… Карвир подскочил, бросился к Оромэ и торопливо зашептал ему на ухо, умоляюще заглянул в лицо. – Мы можем попробовать… – протянул Охотник. – А это точно был его камень? – Его! Я знаю, я не мог ошибиться! – Мел… Мел!.. Вставай! – Мелькор недоумённо поднял голову, глаза у него горели такой тоской, что Оромэ отшатнулся. – Мел, послушай меня, мы можем попытаться восстановить его, как Карвира… это сложнее, потому что он должен сам найти свой камень, но иного пути нет… идём, пока ещё не слишком поздно. Карвир огромными невменяемыми глазами смотрел, как Мелькор поднимает с пола тело Хэннера и вслед за Оромэ шагает в портал, ведущий к месту Силы. От вида крови на полу его замутило, и, шатаясь, майа добрёл до крыльца и сел на ступеньки, сжавшись в комочек на холодном ветру.

***

Гор, приложив большое усилие, поднялся на ноги. Вокруг безмолвствовал мёртвый лес. – Вот блядь попал, – рыкнул майа и потянул носом неприятный воздух. Он понятия не имел, как здесь оказался. Интуиция подсказывала ему, что нужно искать выход из леса, да и желания устроить пикничок у Гортхаура не возникло. Туманный покров на поверхности ему не понравился. Жестокий поддел носком сапога ближайшую кочку и истерически весело расхохотался, когда по туману поскакала отрубленная голова. – Занесло, – протянул Гор почти одобрительно и принялся топтаться на месте, чтобы отыскать нечто вроде палки. Наконец, под его каблуком оказался конец длинной кости, и майа, обмотав руку куском собственного рукава, ухватился за подходящий аналог трости. Прощупывая дорогу, он двинулся вперёд. Его активность лесу не понравилась. То и дело к ногам тянулись омерзительные, надувшиеся от болотной жижи багровые корни, в кронах деревьев слышалась подозрительная возня, но поднимать голову Гортхаур не стал, на землю смотреть было как-то безопаснее, тем более с корнями стоило быть начеку. «Интересно, где сейчас Мел?» – подумал он. Последние эпохи своей жизни Тёмный Майа часто об этом думал. Однако надо идти. Здесь-то Мела точно нет.

***

– Он хотя бы встать сможет? – спросил Мелькор. Он даже не курил, сидел прямо под деревом, облокотившись на колени, и ковырял краем рифлёной подошвы что-то гниющее под слоем тумана. – Он ведь уже… – Это место Силы. Там и покойник встанет, – обнадёжил Охотник. Враг Мира с интересом посмотрел на клочок гнилого мяса, висящий на его ботинке. – Да-а? – протянул он. – Вот успокоил… Оромэ кашлянул и больше ничего не говорил.

***

Хэннер растерялся. Он очутился один в незнакомом лесу, гнилостный запах проникал, кажется, даже сквозь кожу. Майа прошёл чуть-чуть, ощупывая ногой место, куда собирался ступить; стоило прикоснуться к какой-то кочке, как она с чавканьем провалилась вниз. Хэннер шарахнулся назад, схватился за дерево, чтобы удержаться, ему в руки сорвался мох, мерзкого мясного цвета, похожий на содранные скальпы с мелкими бородавками вместо волос, майа чуть не вывернуло. – Мел!.. – крикнул он в отчаянии. – Мел… Куда идти, что делать, как отсюда выбраться, он не понимал, и в панике завертел головой, кусая нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Ему было муторно, душно и плохо, голова отказывалась соображать, а в груди почему-то ужасно болело. Посмотрев на себя, майа испуганно вскрикнул: у сердца зияла глубокая колотая рана, а рубашка была ещё мокрой от крови. – Что со мноой… – заскулил Хэннер жалобно, задрожав. – Ме-ел… Мел, прости меня, я больше не буду так говорить… я тебя люблю… я на самом деле… я просто очень разозлился… Мел… – Не смотри вверх, – велел ему строгий голос, Хэннер вздрогнул всем телом и пугано уставился на высокого майа с коротко остриженными чёрными волосами, самую малость вьющимися. В руках тот держал здоровенную кость, обмотанную чёрной тряпкой, а половины правого рукава у него не хватало. – Т-ты кто?.. – Я тебя выведу. Держись за мою руку. Хэннер ему почему-то поверил, ещё подумал, как странно, этот майа тоже черноглазый, а Мелькор говорил, других черноглазых майар не бывает. И волосы у него совсем такие же, чёрные, и даже кожа чуточку смуглая. – Ты здесь живёшь? – не утерпел Хэннер. – Понятия не имею, – честно ответил Гор, внимательно прощупывая костью путь. – Говори тише, нечего зверьё собирать. – Ты не знаешь, что это за место? – Ты, полагаю, тоже? – Ага… – Вот и славно, у нас явно много общего, – коротко, по-волчьи улыбнулся взрослый майа, в его присутствии Хэннер приободрился и перестал бояться. Наверное, это всё какой-то странный сон, много всего случилось, перенапрягся, вот и видится всякая лабуда. – А теперь помолчи, нам надо сосредоточиться… ты что-нибудь слышишь? Хэннер прикрыл глаза. – Хм… нет… а… вот… кажется… какой-то плеск… совсем рядом… там, под туманом, река… Глаза Гора тревожно блеснули при слове «река». – А ты что-нибудь слышишь? – доверчиво спросил Хэннер. – Нет! – отрывисто бросил майа и уверенно шагнул вперёд. – За мной! Иди сюда… здесь? – Чуть влево, и… Майа сгрёб его за шкирку, как совсем недавно Мел, когда тащил из леса, и швырнул в ту сторону, откуда слышался плеск. – Хватай свой камень и думай о Мелькоре! – услышал Хэннер, задыхаясь в тумане, его подхватила непроницаемая белая субстанция и швырнула вверх, майа больно ударился о камни. Рядом с ним текла прозрачная горная река, но никакого болотистого леса не было и в помине, берег тянулся, насколько хватало глаз. Остальное скрывалось в белом тумане, но не враждебном, а вполне приятном на вид, и пахло здесь свежестью. – Мел… – прошептал Хэннер, приподнимаясь на локте через боль в ушибленном боку, и оглядел берег. Который из одинаковых голышей – его, он понятия не имел. – Мел! Он попробовал схватить какой-то камень, но тот отскочил от его руки и истошно завопил. Майа ошалело пискнул. Судя по всему, свой камень – это который позволит себя взять. Хэннер встал на коленки и кое-как поднялся. Он обозрел все камни и попытался решить, с какого начать… как вдруг в глаза ему бросился один ничем не примечательный голыш, с виду как все, но совершенно особенный. Хэннер был уверен, что он не отпрыгнет. Крадучись, будто хотел поймать лягушку, майа Мелькора подошёл к голышу и протянул руку. – Мел?.. – позвал он, кончиками пальцев дотрагиваясь до своей добычи, но камень больно ударил его в ладонь, с неожиданной силой подпрыгнув. – Ай! – вскрикнул Хэннер и попятился, туман начал сгущаться, заслоняя и берег, и реку, майа снова запаниковал: как же искать камень, если ничего не видно? И куда теперь идти? Он совершенно потерял ориентацию в пространстве и шагнул наугад, туда, где, как ему казалось, лежит его агрессивный голыш. К счастью, проказливый туман немного рассеялся, Хэннер пошёл увереннее, почувствовав прикосновение ветра, и увидел сидящего под деревом Мелькора. – Мел!!! Кажется, Хэннер никогда в жизни сильнее не радовался встрече, он стремглав кинулся к своему любимому и, брякнувшись на колени возле него, принялся его обнимать. Мелькор смотрел на него обалдело, как будто не надеялся больше увидеть. – Прошёл, – с облегчением выдохнул Оромэ, который сам не очень-то верил в успех своего предприятия. – Видишь, Мел… можешь теперь отдыхать, всё хорошо, Манвэ тебя ещё очень долго не побеспокоит. Тёмный Вала поднялся и взял своего воспитанника за руку. – Спасибо, брат. Можешь просить у меня, если что-то понадобится. Я тебе вряд ли откажу. – Из твоих уст звучит внушительно, – улыбнулся Охотник. – Тулкаса я взгрею, а ты отдыхай, сам на покойника похож… и про дракона не забудь. – Ах да, дракон… – вздрогнул Мелькор, как будто проснулся, и посмотрел мимо Оромэ. – Я почти забыл… хорошо… – Я тебя провожу, а там Карвир всё сделает, он умница. – Я тоже помогу! – вызвался Хэннер, он понятия не имел, что все говорят о Манвэ, с некоторым усилием он вспомнил, что они с Мелом поссорились, потом приходил Карвир, а потом… нет, непонятно, что потом, но, наверное, что-то случилось, раз он оказался здесь, а Мелькор такой бледный, весь в каких-то синяках и ранах и даже не обнял в ответ… может, обиделся? Помириться ведь, кажется, не успели… – Ты сам-то очухайся, помощник, – усмехнулся Оромэ, поддерживая брата под локоть. Они вышли на дорожку парка, Мелькор споткнулся на ровном месте и судорожно схватился за декоративный каменный бордюр, на котором в солнечные дни частенько нежились волки, а Хэннер обожал сидеть и болтать ногами. – Я пойду, а к дракону ты лучше Карвира пошли. – Нет… я сам… – выдохнул Вала, встряхивая головой. Карвир в накинутой на плечи рубашке Валы, которая доходила ему до середины бёдер, вышёл на крыльцо, увидел их и стремглав помчался навстречу. – Мел, Мел… Хэннер! – он порывисто обнял юного майа и обхватил Мелькора за плечи, пытаясь поддержать. – Я пойду, – сказал Оромэ, обменявшись с Карвиром взглядами, и пропал, взяв под уздцы своего коня. Благодарность Мелькора сейчас позволяла ему спокойно перемещаться. – Хэннер, – взволнованно пробормотал целитель, – принеси, пожалуйста, кофейник… нет, лучше не приноси… Эру, я даже не знаю, что здесь можно сделать… – Что такое? – растерявшийся тёмный майа переводил взгляд со своего наставника на его друга и обратно. – Что с Мелом?! – Не знаю, – бессильно простонал Карвир, пытаясь тянуть Мелькора к замку, Вала так и застыл, стоя возле бордюра, и только время от времени хватал ртом воздух, будто хотел и не мог вдохнуть. – Он уже был в тяжёлом психозе, когда пришли Тулкас и Манвэ, потом подрался с Тулкасом, потом Манвэ тебя убил, и снова место Силы, он ещё после того раза со мной не оправился толком… – Майа кусал губу, бессильно глядя на Мелькора. Хэннер уставился на него округлившимися глазами. – Манвэ меня что?! – Там, куда ты попал, живых не бывает. Я тебе потом расскажу, попробуй его сдвинуть, может, хотя бы за тобой он пойдёт?.. Хэннер обнял своего Валу за шею и погладил по волосам. Его волной ударила нездоровая мелодия Мелькора, пульсирующая, то бешено гремящая, то затихающая, разлаженная настолько, что майа стало жутко. – Мел… – прошептал он Тёмному Вале на ухо. – Мел, пойдём… пойдём со мной, ну пожалуйста… Мел, пошли?.. Он почти не удивился, когда Вала с трудом распрямился и потихоньку двинулся за ним. Кое-как они с Карвиром довели Мелькора до крыльца, заставили подняться по ступенькам и уложили на диван в гостиной. Пройти эти несколько десятков метров пережившему слишком много потрясений Вале стоило последних сил. Он свернулся на диване клубком, обхватив голову руками, и застыл, кажется, даже не дыша. – Хэннер, мне неудобно просить, – робко тронул Хэннера за руку целитель, – но ты не мог бы одолжить мне что-нибудь из своей одежды? Что угодно, мне нужно вылечить дракона, иначе Мел поползёт его лечить сам и совсем свалится… – Да, конечно, возьми что-нибудь в моей комнате, там, в шкафу… а я с Мелом посижу, да? – Посиди, только не шуми и говори шёпотом, ему важно знать, что ты рядом, но с такой головной болью любой звук режет хуже ножа. Возьми на кухне чайник, дай ему попить, если очнётся. – Хорошо. Хэннер уселся на пол, привалившись спиной к дивану, и стал слушать, как Карвир шлёпает вверх по лестнице. После некоторого перерыва раздались шаги, на этот раз майа был уже в растоптанных кроссовках Хэннера, его же старых джинсах, которые с владельца спадали, и в той же рубашке. К груди он прижимал большую банку с мазью. – Я постараюсь вернуться скоро, – сказал он. – Я бы сбегал волком, но для мази мне нужны руки. – А что с драконом-то? – пролепетал Хэннер, удивляясь тому, сколько пропустил. – Пока не знаю, приду – всё расскажу, ладно? – Карвир кивнул ему и вышел, стоило ему сойти с крыльца, как его подхватил один из драконов. Хэннатар караулил Мелькора давно, но, поскольку Вала был не в том состоянии, обрадовался и Карвиру. «Карвир хоть расскажет», – вздохнул Хэннер. При случае надо будет выспросить у него про Мелькора. Может, он ещё что-нибудь интересное знает… Майа повернулся бочком и прижался щекой к холодной руке своего Валы, судорожно вцепившейся в волосы. – Я тебя люблю, – прошептал он, и почувствовал, что сумасшедшая мелодия едва заметно выправилась. – Люблю… люблю тебя и никого кроме тебя… всегда буду любить… Его прорвало, он говорил и говорил, до тех пор, пока у него не пересохло в горле, а рука Мелькора не ослабла и не упала на диван. Чуть выпрямившись, Вала с всхлипом вздохнул и провалился в обморок.

***

Артэррим ждал. Он не соображал, сколько времени прошло, что с ним случилось, ему было страшно, от боли Владыки собственные страдания усиливались многократно, а остывающая кровь резала тело хуже кипящей. – Я пришёл! – выкрикнул Карвир, неуклюже сваливаясь с головы Хэннатара. – Я тебя сейчас вылечу… ой. Он не сдержал вскрика при виде огромного изувеченного тела. Ребра в измочаленных клочьях шкуры едва вздымались, безглазая скользкая голова на длинной ободранной шее лежала почти у его ног, к ней липли травинки. Майа растерялся. Он не был Мелькором, он не обладал достаточной силой для исцеления дракона, особенно сейчас. Как намазать такое огромное животное, он даже не представлял. «Помоги ему», – настойчиво сказал Хэннатар. – «Пожалуйста, сделай что-нибудь для него». – Он… такой большой… «Сначала глаза… потом ему станет легче, мы быстро регенерируем…» Именно в глазницы Карвир больше всего опасался смотреть. Ослабевшими руками он кое-как открыл банку и зачерпнул пригоршню мази, холодной и чуть пощипывающей кожу. – Потерпи… – прошептал он и, сам зажмурившись, подошёл ещё ближе, вдохнул и на ощупь просунул руку в покрытое сукровицей углубление. – Только не двигайся, пожалуйста, сейчас начнёт заживать… Дракона заколотило от боли, но он подчинился доброму голосу лекаря и не шелохнулся. Тщательно вымазав глазницу изнутри, Карвир, шатаясь, вернулся к банке и зачерпнул ещё. Его тошнило от ощущения чужой боли, закрыться не получилось бы, да он и не считал, что это честно, закрываться, когда твоему пациенту так плохо. «Мел…» – позвал дракон еле ощутимо. – Потерпи, – увереннее сказал Карвир, радуясь, что зачарованная банка пополняется сама собой, быстро обработал второй глаз и начал смазывать морду дракона. Хэннатар старательно пододвигал ему ёмкость с мазью, посильно ассистируя. Увы, жёсткие когтистые драконьи лапы для обработки ран больного товарища совершенно не годились.

***

– Ты будешь наказан со всей строгостью. Твои действия нарушили баланс Арды. Живое чуть не стало мёртвым, а мёртвое – живым. Отправляйся за своим наказанием. – Я не принимаю твоё решение! – упрямо мотнул головой Манвэ, скованный путами звёздного света, которые не позволяли ему подняться с колен. – Я волен делать, что захочу! – Покуда ты не смиришь свои страсти, ты не покинешь чертогов ожидания. – Я не хочу в Лориэн! Я не психопат!.. Элентари, царственная в холодном сиянии, возвышалась над ним. Судить блудного мужа ей позволили один на один. – Ирмо решит. Манвэ повлекло прочь; вырываясь, взлохмаченный и оскаленный, он яростно выкрикивал: – Я люблю только Мелькора! Я всё равно буду его любить! И мне плевать, что ты думаешь! Ты мне всего лишь жена! – Но я всё-таки твоя жена, – сухо отозвалась Варда и добавила: – И Королева. Она не хотела бы озвучивать свои мысли, но иногда хочется какое-то время отдохнуть даже от самого ласкового ветра.

***

Мелькор перевернулся на спину. Спазм, скрутивший внутренности тугим узлом, отступил, можно было сменить позу. Правый бок онемел и противно ныл, во всём теле зудело непрекращающееся раздражение, которое при наличии сил заставило бы метаться, не находя успокоения. Сердце изредка сжималось, делая вялые попытки работать, хотелось разорвать себе грудь и хорошим ударом заставить его нормально биться. – Мел, ты как?.. – прошептал Хэннер, вставая около дивана на колени. – Мел… Тёмный Вала приоткрыл глаза и уставился ему в лицо. Слегка обалдев от его насмешливого неподвижного взгляда, Хэннер нервно сглотнул, понимая, от кого его унаследовали драконы. – Мел, – настойчивее позвал майа, понимая, что, вероятно, Мелькор его не совсем узнаёт, – это я, я… Гор… Губы Валы беззвучно повторили: «Гор», Хэннер ощутил, как заволновалась сущность его возлюбленного при этом имени, он почему-то был уверен, что на «Хэннер» такой реакции не последовало бы. Не охвати его ревность, он, вероятно, никогда не посмел бы прикоснуться к своему покровителю. – Мел, – шепнул он, наклонившись к уху Валы, – я люблю тебя, Мел… я, я, Хэннер, помнишь меня? Хаотическое звучание Мелькора мало отреагировало на его слова. Хэннер разозлился, ноздри у него затрепетали, сердце забилось чаще, и, встав коленом на диван, он наклонился к Мелькору, чьи глаза снова почти закрылись – остались узкие щёлочки между веками, – и собственнически поцеловал его в губы. Слабый физический контакт подействовал на него как электрический импульс, по позвоночнику прошла крупная дрожь, но реакция Мелькора его потрясла. Приоткрыв рот, Вала беззвучно застонал и чуть прогнулся под ним, ресницы у него затрепетали, а тело так мощно отозвалось, что у Хэннера округлились глаза. – Мел, – прошептал он, голосок сразу стал гортанно-страстным, зовущим, – я тебя хочу… если тебе вдруг будет неприятно, я уйду, обещаю… Бережно обхватив голову возлюбленного, он слегка лизнул его в губы, поцеловал в подбородок, в шею спереди, сбоку… Мелькор закинул голову и застонал, уже в голос, горло у него завибрировало под губами Хэннера, и потерявший от возбуждения всякий разум майа разодрал на нём задубевшую от крови рубашку и принялся целовать грудь и живот, особое внимание уделяя ссадинам и синякам. Кажется, одно из рёбер было сломано, Хэннер старался избегать этого участка, чтобы не причинять лишней боли; Мелькор тянулся к его рукам, слабо сжимая пальцами диванную обивку, быть может, думая, что ласкает своего партнёра, и постанывал – майа никогда раньше не слышал от него столь возбуждённых стонов и потерял всякое терпение. Желание жгло его изнутри, ему было плохо от жажды слияния, ему казалось, что сердце сейчас порвётся от перегрузки, сломается, как перегревшийся моторчик. – Мел, Мел, Мел… люблю тебя, Мел… – повторял он как заведённый и целовал Мелькора в ухо, в угол челюсти, в шею, в плечо, усаживаясь на него верхом, потираясь о него через одежду, даря ему ласку, как более сильный и опытный любовник, впервые чувствуя за него ответственность и испытывая потребность оберегать его, делать ему хорошо, заставить его закричать от наслаждения, гармонизировать его мелодию, вылечить его… мелькнула шальная мысль, что попить Мелькору он так и не принёс… в Мандос воду, Мел, я напою тебя своей кровью, своей любовью, своей сутью, вот увидишь, тебе станет лучше… Мел, Мел, любимый, Мел… мой любимый, мой, только мой… Дёргая пуговицы и молнии трясущимися от возбуждения руками, майа расстегнул сначала свои джинсы, потом брюки Валы, слабо дёрнулся от лицезрения последствий тулкасовских методик боя, засомневался, стоит ли, но Мелькор так яростно двинулся к нему, явно желая слияния не меньше, что Хэннер решил: хуже уже вряд ли будет. Памятуя о головной боли, он честно постарался не закричать, когда резко ощутил Мелькора внутри, выпустил только сдавленный стон сквозь стиснутые зубы, Вала ответил на удивление могучим рыком и, схватив его за плечи, прижал к себе и принялся кусать и целовать в плечо. Постанывая от полуболезненного наслаждения, майа подавался ему навстречу, обалдевая от возможности задавать темп самому; глаза у него были сумасшедшие, он не узнавал интерьер хорошо знакомой ему гостиной, галлюцинации Мелькора проходили сквозь него, лишь немного задевая его разум, иногда ему становилось страшно от невероятности и непонятности видений и ощущений, воздействующих на столько органов чувств, сколько у него, кажется, даже не было. – Мел… – ныл он и скрёб грудь повелителя подушечками пальцев, стараясь не царапать, – Мел, я больше не могу… Ставшая чересчур чувствительной кожа горела, раздражаясь от прикосновений одежды, Хэннера бросило в жар, он окончательно перестал соображать, окунувшись в сводящую с ума музыку Тёмного Валы, совсем не похожую на ту могучую мелодию, которую он привык слышать, и с диким воплем кончил, прогнувшись до ломоты в позвоночнике и рухнув на Мелькора, потому что тело отказалось слушаться. Вслед за ним, выломавшись в судорожном спазме, зарычал Мелькор. – Любимый… – протянул Хэннер и нежно поцеловал его в шею. Ему показалось, что терпеть на себе его вес Мелькору тяжеловато, и он скатился с дивана, растрёпанный, раскрасневшийся и растерянный. Кое-как продышавшись, он застегнулся и, засмущавшись своего нахальства, застегнул брюки Мела, а рубашку трогать не стал, так дышать легче. Страсть немного утихла, Хэннер не прочь был повторить, и не раз, он ужасно соскучился и изголодался по обществу Мелькора, его рукам, его губам, его силе и страсти, он хотел вновь купаться в ней, чувствуя себя единственным и любимым. Майа захлестнула нежность, он погладил любовника по груди и ужаснулся, какая у него ледяная кожа. Непонятно, лучше ему стало или хуже… кажется, вообще ничего не изменилось. Хэннер вздрогнул, когда вошёл Карвир, и густо покраснел. – Как дракон? – два раза запнувшись и отругав себя за это, выдавил он. – Очень плохо, но, думаю, сможет выжить. Я обработал самые тяжёлые внешние раны, залечить внутренние, увы, не могу. – Целитель устало поставил банку и присел на стол, глядя на Мелькора. – Как он? Пить не просил? – Н-нет… Хэннер подумал, что сейчас Карвир всё поймёт и взгреет его хорошенько за несвоевременные проявления любви… если, конечно, Карвир вообще способен на такое. Хотя перед ним и без того стыдно… Почувствовав скованность младшего, Карвир подошёл и посмотрел на него и на Мелькора; Хэннер съёжился на полу, пряча глаза. – Ему лучше немного, – мягко проговорил белокурый майа, дотронувшись ладонью до лба своего покровителя. – Не волнуйся, когда ты ощущаешь любовь к нему, ты не можешь сделать ему плохо. Физические проявления, если не вынуждают его пересиливать себя, даже полезны. Сейчас лучше его оставить, он начнёт постепенно успокаиваться, а тебе стоит поберечь силы. Пойдём, я дам тебе чего-нибудь выпить и поесть. – Я не хочу есть, – жалко проворчал Хэннер, не зная, что с собой сделать, чтобы прогнать с лица проклятую краску. – Надо, – серьёзно сказал Карвир и помог ему подняться. – Ради него.

***

Хэннер ковырял ложкой клубничный мусс, но, хотя не требовалось даже жевать, в горло ему ничего не лезло. – Съешь хотя бы пол-ложечки, – попросил Карвир, усаживаясь от него через угол стола со стаканом тёплого молока. Он сильно похудел, побледнел, под глазами залегли глубокие тени, и Хэннер почувствовал себя ещё неуютнее. Его неутихающее желание быть к Мелькору ближе показалось ему простым капризом. Чтобы как-то реабилитироваться перед Карвиром, он послушно слизнул с ложки немного мусса и принялся гонять его во рту, пытаясь проглотить. – Хорошо, что ты спасся, – проговорил целитель рассеянно, обречённо глядя на молоко. – Если бы ты не пришёл, Мелькор бы всю Арду разнёс. Хэннеру стало страшно и приятно, и он сам не заметил, как проглотил две ложечки десерта. – А ты там тоже был? Ну, в лесу? – спросил он у Карвира. – Как туда попадают? – По-разному, – уклончиво ответил старший майа. – Я уже почти всё забыл. Память о месте Силы не сохраняется долго. – А ты там высокого такого майа не встретил? У него ещё были чёрные глаза и волосы, и он так говорил насмешливо, Мелькор иногда так делает, когда ему совсем грустно. – Нет. А ты не встречал мёртвого слепого волка с оторванной шкурой на шее, – усмехнулся Карвир, получилось горько и почти хищно, Хэннер впервые застал почти волчье выражение на его мягком лице, которое, кажется, и не способно было к устрашающей или злой мимике. – То есть… там тоже кто-то живёт? – Пока ты находишься там, там же бродит и твоё прошлое. То, что ты должен оставить. Я оставил там мёртвого волка, ты – взрослого себя. – Так это… был я?! – Возможно. – Карвир устало посмотрел на собеседника и улыбнулся. – Второго черноглазого майа не существует. – И… и… он… провёл меня до тумана, который у реки… то есть… это был я?.. – Похоже на то. – И… он… этот я… он теперь где? – Там же, где был до того, вероятно. – Где? – Хэннера очень волновал этот вопрос, его пугал и манил взрослый могучий майа с волчьей ухмылкой. – Это надо спрашивать у Мандоса, – мягко ответил целитель. – Я рассказал тебе только то, что знаю от Оромэ. – А ещё он мне сказал найти камень, я его нашёл и взял, а он не дался и по руке меня ударил, с тобой тоже было так? – Нет, я свой камень взял. Точнее, мне его дал Оромэ. – А мне почему не дал? – Ты был мёртв, а я просто искал часть себя. Тебе ведь наверняка недалеко пришлось идти, ты умер и почти сразу попал туда, а я потерял себя слишком давно, и шёл через весь лес, чтобы найти утерянное. – И… если я не взял… я, значит, не ожил?! Карвир тихо рассмеялся и, привстав, погладил его по голове, Хэннеру сразу стало уютнее, и страшные воспоминания о месте Силы отступили. – Просто вернуть себя всего ещё не пришло время. Постепенно к тебе всё вернётся. Когда ты вырастешь. – А если бы… если бы я был взрослым… я бы камень взял? Старший майа посмотрел в стакан и отпил немного. – Знаешь, – сказал он, вытерев губы салфеткой, – я думаю, если бы вместо тебя к реке пришёл твой проводник, он бы взял камень. – То есть… а где бы остался я? – Там, где сейчас он. Потусторонний мороз прошёл по позвоночнику, когда Хэннер об этом подумал. – Интересно, там холодно? – спросил он у самого себя. – Вряд ли, – улыбнулся Карвир, и Гортхаур подумал, что он знает куда больше, чем говорит. – Когда умираешь, перестаёшь чувствовать. Хорошо, что мы не умираем. – Ага… – протянул Хэннер. Его неожиданно потянуло в сон. – Иди, отдохни немного. Мел до завтра точно не проснётся, мы ему пока не нужны. Он справится сам. – Ладно… Хэннер не помнил, как нашёл кровать. Он рухнул не раздеваясь и тотчас уснул, крепко, словно потерял сознание.

***

Карвир через силу допил молоко, разведённое сильными стимуляторами. Ему сейчас спать не полагалось. Да, ему стало лучше. Есть смысл попытаться… слишком долго блуждать по изнанке жизни опасно. Он может потеряться в безвременье, а Манвэ, едва кончится наказание, сделает всё, чтобы он там и остался… Несколько минут целитель собирался с силами, и, поняв, наконец, что ему хватит сил, отправился к своему повелителю. Виски Мелькора были холодны, когда Карвир начал массировать их большими пальцами, придерживая голову Валы под затылок. – Мел… «Позови меня, и я не смогу не прийти…» Целитель прикрыл глаза. – Вернись ко мне, Мел. Вернись ко мне и Гортхауру. Ему стало страшно, когда слабо, словно издалека, прозвучал ответ. «Я уже пришёл к Гортхауру».

***

Голова Мелькора лежала у него на плече, и, ухмыляясь, Гор гладил возлюбленного по волосам. – Зачем ты пришёл? – Хотел к тебе. – Вала сожмурился и с наслаждением лизнул его сосок. – Соскучился. – И часто ты намерен ко мне шастать? – усмехнулся Гортхаур, шутливо шлёпнув его между лопаток, чтобы не приставал. – Тут не курорт, вообще-то. – Я знаю. Почему ты не вернулся? – Не захотел. Отчаяние Мелькора хлестнуло по его сути, и Гор поторопился объяснить: – Меня-там занесло, я должен был оборонять Ангбанд и спасти твоего целителя, ему-то уже второй раз за эту Арду себя не вернуть, а без него всё пойдёт наперекосяк. Да забей ты, мы с ним слились ненадолго… я не помню, что дальше было, и он, наверное, не помнит. А когда мы шли в месте Силы вдвоём, я тоже реку слышал, но он сильнее… ну пойми ты, Мел, ну взял бы я этот камень… и что бы было? Мелькор обнял его сильнее. – Мел… – Гор сглотнул, без плотского облика его чувства были обнажены, и сделать вид, что ему безразлично, не получилось бы. – Не надо… пойми ты… я бы тоже был не целым… полменя, а твой Хэннер остался бы здесь, маленький, один… я бы нарушил все законы мироздания… я всё равно вольюсь в него, постепенно, когда он вырастет, и все свои придури брошу здесь… Мел… я же тебя просил… не делай меня снова мной, я не хочу быть целиком таким, я… Мел, прекрати… – Я люблю тебя… я не хочу больше уходить… – И ради мёртвого меня ты можешь бросить меня живого?.. – Мне надоело. Я хочу быть здесь с тобой. Тихо… темно… я не хочу других звуков, кроме твоего голоса, не хочу никого видеть, ничего больше не хочу… – Мой любимый… – прошептал Гор, отстраняя его, с обожанием посмотрел ему в лицо и нежно погладил по щеке. – Зачем только Намо показал тебе эту дорогу… – Гор… – Мелькор поймал его пальцы, легонько сжал, поцеловал, не отрывая взора от его лица. – Я люблю тебя… Гор, пожалуйста… Гор косо улыбнулся и вырвал руку. – Уходи. – Нет. – Я сказал, уходи! – Майа в ярости вывернулся из-под него и толкнул Валу в плечо. – Вон отсюда! Это мой выбор! Я всего лишь твой майа, почему ты должен идти за мной?! Я хочу, чтобы ты жил! Чтобы мне было куда прийти! Я не останусь здесь навсегда! Рано или поздно мне придётся уйти в мир живых! Ты хочешь, чтобы я возненавидел тебя за своё одиночество?! Я уже оставался без тебя однажды! Если ты хочешь искалечить меня, теперь уже своими руками, милости прошу! Но ты никогда меня не получишь, понятно?! Мелькор беспомощно смотрел на него и часто смаргивал. – Ну что ты уставился?! – рявкнул Гор, жалея, что нечем в него запустить. – Убирайся обратно!.. Вала съёжился от его слов, сгорбился, опустил голову и начал медленно проваливаться сквозь белую пелену речного тумана-простыни. Гор до крови впился зубами в руку, чтобы не позвать его назад. …я так звал, так искал, так тосковал по тебе… какой-нибудь пустяк может навсегда запереть меня здесь, и Хэннер, меняясь иначе, вырастет похожим на меня разве что внешне… когда-то издевательства твоих братьев на целую жизнь заперли здесь его. …я люблю тебя, но разве мир сможет без своего Валы?.. Мелькор всплывал, слыша отчаянный, слабеющий зов Карвира. Белая пелена заглушила вой Гора, оставленного на изнанке мира. «Хорошо, что не Хэннер…» – подумал Вала, неохотно возвращаясь в изломанное болью тело, в горящий мозг, в разорванные лёгкие, в отбитые внутренности… вливаясь в себя, материального, живого… всё ещё живого. Он не знал, как посмотрел бы сейчас на своего маленького майа. «Спасибо…» – слабо передал он бледному, на себя не похожему от ужаса Карвиру, и кое-как сжал его руку, пытаясь ободрить. Карвир зарыдал в голос и кинулся ему на шею. «Всё в порядке, я вернулся, живой…» – на последней капле энергии сообщил Мелькор, радуясь, что у него не осталось силы даже на спазмы. Выполнив священный долг хоть какого-нибудь успокоения подопечного, мозг отключился. – Гор… спасибо… – прошептал Карвир, он не мог себя заставить оторваться от Валы, ему всё казалось, что Мелькор уйдёт снова, но мелодия зазвучала спокойнее, едва слышно, зато ровно. Значит, галлюцинации, суть путешествия по обратной стороне жизни, прекратились. Майа был уверен, что это Гор вернул своего любимого назад, и ему становилось ещё страшнее оттого, что у него не хватило бы сил так поступить. Кое-как поднявшись, майа притащил волоком – не сумел поднять – плед, натянул его на Мелькора и, переменив форму (на это ему не требовалась большая затрата энергии, так же, как, скажем, на зевок), свернулся клубком на полу возле дивана, так, чтобы, подняв голову, сразу увидеть лицо своего хозяина. С изнанки Гор, пользуясь тающим следом ушедшего в жизнь Мелькора, некоторое время всматривался в лицо спящего Хэннера. Он знал, что неподалёку в обмороке лежит Мелькор и чёрный волк подле дивана охраняет его покой, но нарочно не стал обращаться к этому видению. Я не знаю, станет ли он мной. Если не станет… …ты ничего не потеряешь, Мел. Будь счастлив.

***

Когда Мелькор проснулся и, осторожно обойдя спящего Виэрта, подошёл к окну, на траве лежал ободранный, страшный, как несвежий мясной фарш, но зрячий и оптимистично скалящий зубы Артэррим. Толкнув дверь плечом, Вала, хромая на обе ноги, спустился с крыльца и обнял здоровенную морду чуть пониже ноздрей, где уже успело зажить. – Жив, курилка… – просипел он и сел, привалившись спиной к драконьей щеке. Артэррим довольно прижмурил жёлтые глаза. – Мел, Мел!.. Хэннер вылетел из окна своей спальни, снижаясь так стремительно, что Мелькор побоялся – расшибётся, – и бросился к нему. – Мел… – прошептал он сдавленно, уткнувшись ему в грудь, и Вала услышал, что он плачет. – Мне снилось, что ты умрёшь… Мелькор слабо улыбнулся и прижал его к себе, гладя по исхудалой спине. – Валар не умирают. Будь другом, принеси сигареты, а?.. Хэннер стрелой умчался, радуясь шансу вытереть не достойные воина слёзы. Пошатываясь, вышел чёрный волк, улыбнулся одними глазами, вскарабкался на бордюр и лёг там на нагретые солнцем камни, с любовью косясь на своего повелителя. Хэннер мигом вернулся с початой сигаретной пачкой и снова устроился у Мелькора между колен, уютно прижавшись к его груди. – Я тебя так люблю… – прошептал он, стесняясь. Тёмный Вала тихонько засмеялся и поцеловал его в макушку. – Я тебя тоже. А ещё я тобой горжусь. Ты лучший в Арде защитник Ангбанда. – Жалко, что я не помню… – насупился Хэннер. – Какая разница, помнишь или нет. Я же всё равно тобой горжусь, – проговорил Мелькор и, взяв его за подбородок, повернул к себе и нежно поцеловал в губы.

17 – 19 октября 2008