Это только цветочки

Часть седьмая Вопросы естествознания

Если бы взять и посмотреть, Что там, внутри, с той стороны, С той стороны, где твои сны… Агата Кристи, Альрауне Саундтрек к первому фрагменту: Lacuna Coil – Fragile

…Под аркой было тихо и темно. – Иди сюда! – прорычал Гор, впечатывая своего Валу спиной в каменную стену. – Ты мой, мой, слышал?! – Да… – страстно выдохнул Мелькор ему в губы. Клыки у него заострились от возбуждения, глаза горели, и майа снова грубо толкнул его плечом, утверждая, что его любовник принадлежит только ему. – Даже если ты Вала, я не позволю тебе кокетничать со всякой швалью, коли уж клятву ты принёс МНЕ! – Я только твой… – прошептал Тёмный Вала, страстно потираясь спиной о стену, словно вымолить ласку у камня было вероятнее, чем у Гортхаура. – Ну, давай… Майа жёстко ткнул его коленом по бёдрам. – Хочешь вести себя как шлюха – делай это со мной!.. – Правда можно?.. Гор не ожидал, он бы на месте Мелькора двинул себе по морде и, отвесив хорошего пинка в зубы, бросил тут скулить и каяться, и нескоро бы простил. Почти рабская любовь к нему его властелина время от времени удивляла. Вала гортанно усмехнулся – у него всегда так выходило, что у Гора крышу сносило от возбуждения, – и подался немного вперёд, почти прикасаясь щекой к его щеке, позволяя себе лишь коснуться прохладными волосами его кожи. – Ты ведь сам меня хочешь? Ты меня никому не отдашь? – Никому, – жёстко усмехнулся Гор, хотя это стоило ему больших усилий, и взял своего Валу за задницу. Они оба знали, что при этом майа чуть не кончил от перевозбуждения, однако продолжали разыгрывать соблазнение. – Давай… трогай меня… Шёпот Мелькора сводил с ума, у Гортхаура уже сердце останавливалось, он хотел это блядски трущееся о него создание, кем бы оно ни было – его Валой, эльфом, Эру, Мандос знает кем, – и знал, что хочет от него Мелькор, но не подозревал о масштабах захватившего его психоза до тех пор, пока Мел не съехал спиной по стене, зажав бёдрами его бедро и обласкав коленями его ногу. Если было в Эа нечто, способное свести с ума вернее Тёмного Владыки Мира, стоящего в подворотне на коленях и через одежду облизывающего своего партнёра столь страстно, будто именно к этому он стремился всю свою долгую жизнь, то Гор такого не знал. – Мел… – прошептал он, сдаваясь, и собственнически запустил руки в волосы любовника. – Мел… я тебя люблю, Мел… Ме-е-ел… Он старался не смотреть, но сдержаться всё равно не получилось. Гор взвыл, глухо и вымученно, прокусив губу, а Мелькор уже поднимался, гибко, плавно, и в изяществе с ним мог сравняться разве входящий в силу язык пламени. – Давай. Гор обнял его за талию и, целуя, снова прижал к стене, тиская как девушку, лаская, чувствуя, как в груди болит и рвётся от любви, от страдания за него, от желания помочь, и ненавидя себя за то, что так его хочет, что не может сдержаться и доказать ему, что то, что есть между ними – не ненавистная для обоих похоть, а любовь, что они могли бы любить и без этого… но он не мог и Мелькор не мог, и когти Валы оставляли кровоточащие рубцы на его плечах, в лохмотья раздирая рубашку, когда он делал то, чего некоронованный крылатый король не позволил бы никому другому. – Мел… – жалобно вскрикнул Гор, чувствуя его последние спазмы, и Мелькор бешено взглянул на него, а в следующую секунду его глаза закатились, виднелись лишь тонкие полоски белков между тёмными трепещущими ресницами, беззащитное горло дрожало, и майа закричал во всю силу, блаженство и боль за того, кого он любил, рвали его суть, он болел весь, каждой крошечной составляющей своего существа; освобождающее Мелькора сумасшествие хлестнуло по нему и ушло. – Мел… ну, всё, всё… – прошептал майа, сжимая любовника в объятиях. Ледяную кожу Мелькора покрывала лёгкая испарина, говорившая о глубоком внутреннем дисбалансе, теперь уже проходящем, его трясло, но помешательство осталось позади. – Всё хорошо… – Прости… – Мелькор на самом деле чувствовал себя виноватым. – Я не хотел… чтобы ты со мной возился… – Ты знаешь… – Гор взял его за подбородок, чтобы посмотреть в глаза, – я хотел бы сойти с ума, чтобы остаться с тобой здесь навечно… в психозе ты невыразимо красив. Мелькор горько усмехнулся и отвёл взгляд. – Я сдохну так когда-нибудь… однажды, – тихо проговорил он. – Заткнись, – велел Гор и поцеловал его, с облегчением чувствуя, что его губы начинают теплеть. – Заткнись, понял? Хуже всего было то, что молчание Мелькора ничего не меняло.

***

– Тебе нужно лежать, Мел. И немного поесть. – Не хочу. Мелькор захлопнул дверь в кабинет перед носом у Карвира. Целитель поморщился и пошёл вниз. Сейчас о чём-либо просить бесполезно. Чувство самосохранения у Тёмного Валы отключалось частенько. – Не ест?! – Хэннер от возмущения уронил свою ложку. Карвир поставил миску с нетронутой кашей на стол и сел. – Не хочет. – Может, я?.. – Он тебя не послушается. Младший майа яростно уставился на свою кашу. – Тебе почём знать. – Хэннер, я не хочу тебя обидеть, – мягко проговорил Карвир, и Хэннеру тут же расхотелось злиться, – но есть вещи, которые я просто знаю. Благодаря предназначению. Поверь мне, сейчас он никого не станет слушать. – Что ещё за предназначение? – пробурчал Хэннер. – Я его целитель. Я должен быть рядом с ним в трудные моменты и унимать его расстройства. Но сейчас я ничем помочь не могу. – Это ещё почему? – недоверчиво поинтересовался майа. – Нужно дать ему шанс обдумать всё самому. Идём, я провожу тебя в школу. Хэннеру не хотелось сегодня идти одному, может быть, он вообще бы не пошёл, не предложи ему Карвир проводить. Худенький целитель был выше его менее чем на голову, и младший майа чувствовал себя рядом с ним большим и сильным, так что даже первый начал беседу, и всю дорогу до школы они с наслаждением болтали. – Хэннер! – крикнул Йонвэ, завидев друга с крыльца, и бросился к нему. – Привет!.. Ой… а кто это? – Карвир, – просто сказал Карвир и протянул ему руку. Йонвэ разулыбался и ответил ему рукопожатием. – А я Йонвэ. – Я знаю. – Откуда?! – Хэннер мне рассказывал, – соврал белокурый майа так легко, что даже Хэннер не сразу вспомнил, что никогда при нём о Йонвэ не заговаривал. – Я пойду, а вы бегите, занятия скоро начнутся. До скорого, Хэннер. Карвир тепло улыбнулся, кивнул обоим майар и отправился обратно, сунув руки в карманы светло-голубых джинсов. – Это кто? – удивлённо спросил Йонвэ. – Я его раньше не видел. – А это Виэрт, – удивляясь спокойствию, с которым говорит, объяснил Хэннер. – Наш с Мелом… волк.

***

Он не придёт. Я знаю. Гор устало посмотрел на Намо и усмехнулся, криво, по-волчьи сверкнув глазами. Зачем ты привёл его сюда? Лучше бы он меня ненавидел. Лицо Намо в точности отразило его гримасу. Я могу сделать так, что он не захочет больше тебя видеть. Тогда он не захочет видеть и Хэннера. Всё к тому и идёт. Не пускай его ко мне больше. Я всего лишь майа. Я слаб. Я не смогу сделать это во второй раз. Я постараюсь. И… меня не пускай. Ты же видишь… Намо провёл ладонью перед его глазами и медленно кивнул. Да. Я вижу. Кто-то должен заплатить… пусть тогда я… – прошептал Гор, медленно опускаясь на спину. Его суть постепенно замирала, переставала колыхаться, и когда Намо убрал руку, ничто не выдавало в призраке дыхания мысли.

***

Мелькор разгладил на колене смятый лист. Распахнутые глазищи Хэннера и прищуренные – Гора смотрели на него, – два лица одной сущности. …краски давно пылились в ящике стола, в другом нашлись кисти. Чёрный Вала никогда не занимался живописью; увы, он всё умел от сотворения. Рыжее, жёлтое, алое смешивалось на серых стенах кабинета, жертвой вдохновения пало и перечёркнутое имя над косяком. Первый в жизни ростовой портрет Мелькор сотворил за какие-то полчаса, его руки двигались с молниеносной быстротой, а в глазах горел сумасшедший азарт. – Мел?.. – удивлённо прошептал Карвир, войдя в замок. Светильники горели так, будто вот-вот расплавятся, по комнатам носился ветер, оружие на стенах тонко и ровно звенело. – Карвир! – прогрохотало по Ангбанду. Майа обернулся волком и бросился к кабинету. Едва он поднялся вновь в обличии юноши, Мелькор за плечи втащил его внутрь. – Смотри!.. Он жаждал одобрения, но у целителя в первую секунду заломило в висках от ужаса. Стены комнаты горели, только со второго или третьего взгляда он понял, что огонь написан красками. Майа запоздало удивился, что не горят наброски на полу; тёмная фигура, выходящая из языков пламени, заставила его отшатнуться и прижаться к груди Валы. – Гор… – прошептал он. Иллюзия была ужасна, словно изнанка мира и его лик соединились, словно сейчас мир вывернется, и все они вмиг станут мёртвыми. – Да. Это он. Таким я увидел его, когда вернулся . Карвир зажмурился. – Мел, – прошептал он, – сотри его… это невозможно… – Никогда. – Он… он уже здесь… зачем ты… его раздваиваешь… – Он хочет убежать, – мягко, словно объясняя дурачку, проговорил Мелькор, – я его не отпущу. Он вернётся ко мне, всё равно, рано или поздно, и никакой Намо от меня его не спрячет. Он будет смотреть на меня и слушать меня, я верну его. – А как же Хэннер?.. Ты ему нужен… – Я не виноват. – Мел… что мне сделать? – Мне нужно совсем немного времени. Может быть, неделю. – Хорошо. Я его заберу, и… – Ключи в моём кабинете… в том, выбирай любые, ты всё знаешь. – Д-да… Мел, прости… – Ты не виноват. С этим могу справиться только я. До встречи. Карвир опрометью вылетел в коридор и захлопнул за собой дверь, тяжело дыша. Сердце колотилось часто-часто. …Мел… я боюсь…

***

Йонвэ рыдал безутешно. – Ну чего ты… – бормотал Хэннер хмуро. Ему самому было как-то нехорошо, он не мог понять, почему. – Манвэ ж гад… он тебя избил, чуть не убил вообще… так ему и надо, я б его сам удушил за Мела!.. – Ты и вправду тёмный, ты злой! – выкрикнул светловолосый майа с ненавистью и убежал, вытирая слёзы. Один из майар Варды только что передал ему, что Манвэ заключён под стражу, Хэннер порадовался бы, но перед другом было неудобно. – А вы, светлые, добрые, что ли… – буркнул майа Мелькора. Смена настроения Йонвэ была ему не совсем понятна, а от «тёмного» стало очень обидно. И без того поганое настроение испоганилось совсем. У крыльца школы он увидел Карвира верхом на одном из вороных коней, и в груди жалобно дёрнулось дурное предчувствие. Целитель ласково улыбнулся. – Мелькор хочет, чтобы я тебе кое-что показал. Поедем? – М-м… а сам Мелькор где? – нахмурился Хэннер, невольно сжимая сильнее лямку рюкзачка. – С ним всё будет в порядке. Садись. Из земли вырос второй конь, тоже осёдланный и взнузданный и похожий на первого больше, чем одна водяная капля на другую. – Мы что, уезжаем? – Да. Ненадолго. Я покажу тебе море. Тебе понравится. – А Мел… он что сказал? – Младший майа примерился и ловко запрыгнул в седло. – Что с ним вообще такое? – Сейчас ему лучше не мешать. – То есть… – Хэннер пытливо заглянул ему в глаза. – Вчера ничего не кончилось? – Боюсь, вчера всё только началось, – вздохнул белокурый майа. – Не волнуйся. Чем меньше мы думаем о плохом, тем оно маловероятнее. Нам предстоит неделя у моря, и никакой школы. Ну, наперегонки?

***

Поговори со мной. Мелькор улыбнулся во сне, ощущая ласковые руки на своей груди. Горячие ладони прошлись вниз от плеч, возбуждающе задев соски, скользнули по животу и требовательно дотронулись до ремня. Вала изогнулся, предвкушая, что сейчас будет, но сон неумолимо уходил, и он уже понимал нереальность происходящего, хотя руки никуда не исчезли. Гортхаур смотрел на него без всякого выражения. Зачем ты меня позвал? Мелькор нервно дёрнул уголком рта. В пламени на стене зиял пустотой чёрный силуэт Гортхаура, а сам Гортхаур сидел перед ним на полу и цепко держал его за ремень. Ты с ума сошёл? Я не для того тебя выгнал. Тёмный Вала не отвечал. Во что ты превратил мой кабинет? Мелькор тряхнул головой и потёр ладонями лицо, пытаясь сосредоточиться. Пытливый взгляд Гортхаура он почувствовал бы даже через каменную стену. Ладони Гора нежно и неотвратимо, как наделённая волей лавина, потекли вверх, и Мелькор ни секунды не испытывал иллюзий насчёт того, что сейчас произойдёт.

***

Карвир врал. Пока грустный Хэннер таскался по кромке моря, пиная волны и швыряя в них камни, целитель места себе не находил. Мелькор, напротив, как он чувствовал, был фантастически спокоен. Ничего хорошего это не сулило. Усталость давала о себе знать. Карвир пошатался немного под деревьями, сунув руки в карманы, горбясь и отчаянно пытаясь разлепить глаза, но его силы истощились настолько, что, едва присев на шезлонг, он отрубился. Мгновенно. Хэннер подошёл к нему минут через пять. Внутри у него свербело, будто не хватало чего-то. Подпрыгивая на каждом шагу, он походил возле Карвира, наконец, решился, постарался прикоснуться мыслями к его сущности, понял, что проспит он не меньше двух часов, просто не сможет очнуться раньше, и хмыкнул. Если вы подумали, что я оставлю всё как есть, вы все очень ошиблись. Не видел – не поверю. Зря я, что ли, величайший исследователь в Арде Гортхаур? С крыльями – минутное дело. Туда и обратно. Только быстренько посмотрю. А Карвир даже и не заметит. И Мелькор, наверное, тоже.

***

Гортхаур сгрёб его за грудки и ударил затылком о пол. Прекрати меня искать! Я уже рядом с тобой! Другого тебе не дано! Возьми то, что у тебя есть, оно само просится тебе в руки! Как ты не понимаешь?! Это я, я, Я!.. – Ты врёшь, – одними губами сказал Мелькор, и Гор замер, потому что не мог возразить, не мог соврать в глаза своему Вале, единственному, кого любил и кому хотел доверять. Люби его. – Ты не хочешь, чтобы я тебя любил? Я умер!.. – Опять врёшь. Ещё раз врёшь. И снова. И ещё. Прекрати мне врать! Я – обратная сторона! Оставь меня в покое, сколько я должен просить?! – Я не собираюсь смотреть, как ты уходишь в никуда! Я не ухожу в никуда! Я не могу сразу стать взрослым! Отпусти меня, или хочешь свести с ума?! Я не должен сейчас быть здесь, я не должен возвращаться, и Намо погрузил меня в сон по моей просьбе, за что ты проклял меня на вечные мучения в двойном теле, зачем ты меня украл?! – Я тебя не отпущу. Ты согласен обменять меня на него? – прошипел Гортхаур, глаза его сузились. Прежде, чем Мелькор открыл рот, рамы распахнулись, и губы Гора испуганно прошептали: Я не успел.

***

Хэннер летел быстро, не обращая внимания на пейзаж внизу. Что-то гнало его вперёд, и он понял, что, подлетев к не занавешенному сейчас почему-то окну кабинета Мелькора, в который его никогда не пускали. Стены кабинета горели, а на пылающем полу лежал Мелькор, не пытающийся даже сопротивляться. Некто держал его за грудки, и в этом втором существе Хэннер с ужасом узнал себя. Того себя, который вёл его к реке через гнилостный лес места Силы. – Не-ет! – закричал юный майа и ударил в окно плечом, рамы поддались, он вломился в кабинет, неловко пробежал несколько шагов и остановился, не смея прикоснуться к ожившему призраку, сидящему перед ним и смотрящему на него не менее испуганными глазами. – Решай, Гор, кто из вас правда, – усмехнулся Мелькор. – Мне уже не по силам этот выбор. – Оставь нас, – отрывисто бросил Гор, и, удивлению Хэннера, Вала снова лёг на спину и закрыл глаза. – Он уснул? – недоверчиво спросил маленький майа. – Удалился. – Гор остался сидеть. Хэннер убрал крылья и встал перед ним на колени, чтобы их глаза были на одном уровне. – Спрашивай, – велел Гор. – Я – это ты, да? – спросил Хэннер, волнуясь. – Да. – И что же нам делать? – А ты что предлагаешь? – усмехнулся Гор по-волчьи. Хэннер нерешительно протянул руку, чтобы дотронуться до его руки, но Гор покачал головой: – Не стоит. – Ты же призрак, почему я тебя вижу? – Я – часть тебя. – Гор снова усмехнулся, немного зло. – По крайней мере, гипотетически. Ты можешь меня видеть, слышать и говорить со мной. Для Мелькора я дух, для всех остальных – галлюцинация. – Мел… – Хэннер покосился на своего Валу, который казался впавшим в сон, – позвал тебя? – Да. Против моей воли. – Ты не хотел? Почему? – Мне не место здесь. По крайней мере, пока. Или и вовсе не место. Хэннер помолчал, разглядывая свои руки, сложенные на коленях. – Ты – это я, или мы отдельно? – задал он наконец самый волнующий вопрос. – Зависит от многих факторов. В немалой доле от тебя. – А если я умру, нас станет двое? – Или ни одного. – А если ты останешься? – Тоже ничего хорошего. – Ты бы хотел остаться? – Так же, как хотела бы остаться ещё поплавать твоя рука, когда ты выходишь из бассейна. – Гор выглядел усталым. Хэннер ещё помолчал. – Мел тебя любит, – сказал он наконец, стараясь, чтобы не звучало слишком завистливо. – Ты взрослый. Как Карвир. Я тоже хочу таким быть. – У тебя ещё всё впереди. – А когда я стану тобой, как это будет? Гор улыбнулся, ласково, как иногда улыбался Мелькор, его глаза засияли симпатией. Он протянул руку, и Хэннер коснулся её своей ладошкой. – Примерно вот так. На мгновенье их сознание слилось, и Хэннер почувствовал себя опытным и зрелым, а Гор – живым. – Так гораздо лучше, – сказал Хэннер, отдёрнув руку, чтобы избежать искушения сцепиться с Гором насовсем. Потом смешно надулся и посмотрел на взрослого себя исподлобья: – Почему ты не куришь? Я бы, если бы был взрослым, обязательно курил. – Курю иногда. Не всё время. Но не советую начинать раньше, чем станешь мной. – Почему? – Пирожные гораздо лучше. Хэннер засмеялся, но сразу замолк и серьёзно посмотрел на Гора. – Что ты теперь будешь делать? – Придерживаться своей линии. – А наши линии точно пересекутся? – Теперь я уверен, что да. – Ты не врёшь? – Мне снова дать тебе руку? – Значит, не врёшь, – удовлетворённо заключил Хэннер и сосредоточенно почесал нос. – Только это… тебе там не плохо? – Я засну и не проснусь, пока мы с тобой не станем одним целым. – Но Карвир же со сгнившим волком не стал? Он что-то такое говорил… – Это совсем другое. Он тебе потом объяснит, если захочешь. – Гор оборвался на полуслове и коснулся плеча Хэннера. – Скажи Мелу, я – это ты. Пусть он больше не ищет. Иначе он такого наворотит… и посмотри на него вот так. – Гор показал, как, и у Хэннера тоже с первого же раза получилось. – Хорошо, – засмеялся Гор и убрал руку. – Я, если позволишь, заберу огонь с собой, тогда мне на той стороне не будет холодно. Меня будут греть воспоминания о балрогах. – Я никогда не видел балрогов, – огорчился Хэннер. – Мелькор тебе покажет. Как-нибудь потом. Они сейчас спят. – Гор улыбнулся, у него не очень получалось, Мелькор так улыбался, когда ему было грустно, но он не хотел огорчать Хэннера. – Ты мне нравишься. Наверное, я бы хотел быть тобой. – А я хочу стать как ты, – тихо отозвался Хэннер. – Значит, мы обязательно встретимся. Гор поднялся. Хэннер невольно подался за ним, но, стоило моргнуть, Гор исчез, а вслед за ним ушло и пламя, оставив серые стены с какими-то записями и рисунками карандашом. Ещё мгновение Хэннер смотрел на эту комнату и видел её такой, какой она была в прошлой жизни. Стол со своими бумагами и чертежами, вытянутую гротескную скульптуру в тени стены, деревянную обшивку на стенах. Он очень любил дерево и не любил камень, ему всегда хотелось жить где-нибудь одному в деревянном домике, достаточно большом, но не таком, как этот замок. Но ведь и в сердце Мелькора он когда-то жить не хотел. – Мел… – позвал он, на коленках подползая к повелителю и осторожно тряся его за плечо. Кабинет снова стал в его глазах серой комнатой, где стоял совсем другой большой стол и валялись обрывки и скомканные листы бумаги, огрызки карандашей и стояла стеклянная пепельница с серым дном. – Мел, очнись… Мел… Не открывая глаз, Мелькор протянул руку и сгрёб его в охапку. – Я люблю, – прошептал он Хэннеру в волосы, – тебя, Гор. Хэннер тихонько засмеялся и, исхитрившись, поцеловал его в подбородок. Он больше не ревновал к Гору. Потому что знал: это он – Гор.

***

Эру, отец мой, нет мне прощения, как я мог проспать так долго?! Карвир как кипятком ошпаренный соскочил с шезлонга и бросился к морю, протирая слезящиеся глаза. Сердце от страха колотилось часто-часто, но, несмотря на жуткое волнение, ноги у него заплетались, и целитель едва мог держаться в вертикальном положении, его качало из стороны в сторону, как в стельку пьяного. – Мел… – прошептал он единственное, что было у него на уме, – и не поверил своим глазам. Мелькор вынырнул из воды, как дельфин, на спине у него, обхватив за шею и хохоча во всё горло, лежал Хэннер. – Карвир! – всполошился он сейчас же, Мелькор в несколько мощных гребков подплыл к берегу и бросился к едва живому целителю, который смотрел на них как на само счастье во плоти. – Карвир, как ты себя чувствуешь? – испуганно спрашивал младший майа. Карвир подумал, что обнажённый, мокрый и ошеломительно красивый в мягком солнечном свете Мелькор – не то, что в состоянии перенести истощённая нервная система. Успев выжать из себя улыбку, он снова отключился, безвольной тряпкой обвиснув на руках у своего Валы. – Как-как… спать ему надо, – буркнул Мелькор и подмигнул Хэннеру. Майа немедленно разулыбался, блестя зубками. Вода, текущая с волос, попала ему на нос, и он фыркнул, тряхнув головой. Вала рассмеялся и потрепал его по шевелюре. – Волчонок. Карвир на руках своего повелителя отправился в сторону домика, где имелась кровать, прохлада и арсенал укрепляющих средств. – Мел, а назови меня своим маленьким волчонком ещё разик, а? Ну пожалуйста… – устремился за ними Хэннер. – Мой маленький волчонок, если ты сейчас не заткнёшься, мне придётся поискать намордник, – хмыкнул Мелькор ехидно – и без всякого удивления почувствовал, как ему в спину ударила горсть песка. Весьма болезненно ударила. – Гад, – под нос рыкнул Хэннер, и на взрыв смеха отреагировал оскорблённым: – Хватит ржать!.. Я, значит, молчи, а ему ржать можно!.. – Волчишка, – улыбнулся Мелькор, обернувшись через плечо, и зашёл в дом. Хэннер прищурился на солнце, перетаптываясь босиком по берегу, отёр песок с ладони о влажный живот и хихикнул. Интересно, когда я вырасту, Мелькор продолжит называть меня волчонком? И как он звал Гортхаура? Волком? Ведь он никогда не видел его маленьким… то есть уже меня. Пожалуй, не так уж и плохо ещё какое-то время не вырасти.

***

Намо, скользя в призрачной ткани изнанки мира, коснулся всепроникающим взором сущности спящего Гортхаура и увидел окружавший его огонь. Воистину, узлы, которыми опутал себя Мелькор, способны развязать разве что Гортхауры. Пожалуй, Тёмному Вале не помешала бы даже парочка таких умников. Жаль только, передерутся. Мандос улыбнулся под нос и медленно начал подниматься к Ирмо. Пусть спит. Он умный мальчик. Одной проблемой меньше.

***

Хэннер хитро улыбнулся, обнимая Мелькора сзади за шею. – Может, мы… К его великому раздражению, у Мелькора в кармане зазвонил телефон. – Хм… твоя учительница, – с нехорошим весельем в голосе констатировал Мелькор и нажал «Приём». – Вала Мелькор!.. – прогремело по пляжу, где листья согбенной пальмы полоскались в мягко шелестящих волнах. – Вы знаете, что скоро конец четверти?! Левая бровь Мелькора поползла вверх, правая неодобрительно нахмурилась. – И что? – спросил он холодно. – Где ваш майа?! Почему он не появляется на уроках?! – М… у него были дела. – Какие дела могут быть у школьника?! – Мне вам доложить? – Будьте так добры, отчитайтесь! – кипела Линдилиэль праведным гневом. – Вы подписывали договор! Ваш майа обязан пройти курс обучения! У него неуспеваемость! И виноваты в этом вы! Вы препятствуете его развитию! Я подам на вас в Суд!.. Мелькор расхохотался. – Вам смешно?! Вы изверг, решается судьба майа!.. – Простите, – хрюкнул Мелькор, вытирая повлажневший левый глаз, – просто по такому поводу на меня ещё ни разу не подавали в Суд… – Он должен немедленно прибыть на уроки! Он пропустил всю историю Арды от второй части Айнулиндалэ до… – Велика потеря, я спою ему Айнулиндалэ. Что ещё он пропустил? Линдилиэль коротко икнула и продолжила уже менее нахально: – Вала Мелькор, вы должны предоставить объяснительную записку за каждый день отсутствия вашего майа! В противном случае его пропуски будут причислены к прогулам, и его придётся отчислить из школы! А вы знаете, что за этим последует!.. Хэннер, увлечённо слушавший беседу, вопросительно посмотрел на своего помрачневшего наставника. – Хорошо, – быстро сказал Тёмный Вала. – Справки, записки, за печатью. Завтра. Пришлю с ним. Программу он нагонит без труда. – С этого и надо было начинать, – бросила классная руководительница. – В таком случае, у меня нет к вам вопросов. До встречи, Вала Мелькор. – Угу, – невоспитанно попрощался Мелькор и отключил телефон. – А что со мной сделают, если я выбуду из школы? – спросил Хэннер, смирно присаживаясь к своему наставнику. – Удалят. С лица Арды. Как бесполезный экземпляр. Глаза у майа стали по плошке. – Чё?! – Надо говорить «что», – автоматически ответил Мелькор, глядя на телефон. Затем снова откинул крышку, набрал несколько рун и подождал. Подавленный Хэннер ковырял ногой песок. – Намо? Рад тебя слышать. Мне нужна справка, что Хэннер был на освидетельствовании в Мандосе как улика, и потому пропустил учёбу. Записки за остальное время я сам напишу. Ну и зверь твоя майарша. – Правильно говорить «майэ», – автоматически поправил Намо, прижимая плечом трубку, чтобы вытащить из-под кипы папок нужный бланк. – Напомни, с какого по какого число? И, кстати… ему нужно освобождение на четыре недели от развития подсознания по психологическим причинам?..

***

…если бы ты знал, если бы ты только знал… …весёлое безумие любви – его любви – ты бы мне никогда не простил… если бы ты только видел… …Карвир лишь жалкий раб, Карвир ничто, Карвир целитель, Карвир не имел и не имеет права, и то, что между нами было – лишь следствие его печальной любви к необретённому… …если бы ты видел его глаза, Гортхаур, слышал его шёпот, мог любоваться его улыбкой… с тобой он никогда не был таким и вряд ли когда-то будет… с тобой он смеётся и разговаривает иначе, и его руки двигаются иначе, обнимая тебя, его голос звучит по-другому… …Карвир жалкий слуга… бросьте меня здесь, я буду жить на тропическом острове, оставьте мне одного волшебного коня, чтобы доставлял меня к моему господину в случае надобности; я не возропщу, я приму твою волю; сжалься же надо мной, Мелькор, избавь меня, упаси… – …нет, малыш, иди спать, с ним останусь я.

***

Хэннер закрыл дверь. Мелькор подождал, пока он уйдёт в другую комнату и ляжет в постель. Малыш выглядит расстроенным, но ему не вредно поспать перед школой, завтра придётся расталкивать его минут на двадцать раньше… – Карвир… На лбу целителя проступила холодная испарина, ресницы мелко подрагивали, сухие губы приоткрылись. Мелькор осторожно коснулся его подбородка. – Открой глаза, – приказал Вала тихо, но твёрдо, и из-под ресниц слабо блеснули светлые серовато-голубые зрачки. – Ты меня слышишь? Карвир слабо мазнул рукой по его запястью и немного отвернулся, его лицо исказила гримаса страдания. – Я совсем тебя вымотал… – виновато пробормотал Мелькор. – Ну я и сволочь… – Он слабо измученно улыбнулся и привлёк целителя к своей груди, усадив на кровати. Голова Карвира свесилась ему на плечо, мягкие вьющиеся волосы прижались к шее, тёплые, как шерстяная пряжа. – Карвир… всё хорошо, я рядом… я тебя не отпущу, ты так быстрее восстановишься… успокойся, всё хорошо… очухаешься – я тебе такую штуку расскажу… …знал бы ты, какую я могу рассказать штуку… нас мучают одинаковые воспоминания, и когда я сплю с тобой в одной кровати, я больше не спрятан за невинной наружностью волка… …не целуй меня больше, Мел… тебе сейчас вредно…

***

Если бы Гортхаур знал, что происходило между Мелькором и его целителем в прежней жизни, он, возможно, не был бы так лоялен к Карвиру. Подвергать белокурого майа пыткам и издевательствам Саурон, вероятно, не стал бы, но осознание того, что он помеха, было бы Карвиру хуже всякой пытки. Мелькор своему возлюбленному, конечно, обо всём рассказывал, и рассказал бы в мельчайших подробностях, но плотская сторона любви, тем более чужой любви, Гора никогда особенно не интересовала. Ему и своя-то приносила больше неприятностей, чем удовольствия. «Здесь тебе лучше замолчать», – сказал он мягко и приложил пальцы к губам своего Валы. – «Кое-что мне вовсе не обязательно знать. Я всегда буду любить тебя одного. Даже если я выдергаю тебе волосы за измену, то сделаю это только потому, что очень, понимаешь, очень тебя люблю». И Мелькор ответил влюблённым взглядом на его мрачноватую улыбку. …– Мел… не надо, пожалуйста… для меня это… слишком. От Мелькора пахло сигаретами и водкой – тонкий, едва уловимый сладковатый аромат, – и улыбался он так, что Карвир не мог устоять. Он обязан был удовлетворять все прихоти своего господина, но будь даже не так, он отдал бы всё, что у него осталось – клочок мыслящей энергии, сущий пустяк для Валы, – за эту улыбку и этот взгляд. Он впервые в жизни был нужен. Его, в отличие от других, не обучали этому ремеслу. Манвэ счёл, что особый смак абсолютной невинности очередного майа придётся по вкусу его брату. И не прогадал. Отдаваться надо уметь. Это знали все валинорские майар, причастные к повелительской постели. Много ли искусства в том, чтобы взять кого-то? Ерунда. Такое каждый может. В берущего можно влюбиться ещё до того, как лёг с ним в постель. И любить его всю жизнь, таясь, глядя из-за угла, любить за улыбку, за властный взгляд, за гордый профиль, за полный набор внешних достоинств, ничего не зная о его характере, о том, что он любит и чего боится, дрожит ли он по ночам от кошмаров… Но того, кто умеет отдаваться, можно узнать только один на один. И когда на шёлке простыней он будет гнуться и стонать под тобой, вознося тебя в твоих собственных глазах, когда, нежный и страстный одновременно, он подарит тебе совершенное блаженство, когда под покровом спасительной темноты для тебя одного он откроется, словно цветок, распускающийся только под твоим взглядом, – ты уже не оставишь его. И будешь валяться у него в ногах, потому что никто и никогда не сделает тебя таким счастливым, и вымолишь у него ещё одну ночь, и, лёжа утром близ него и глядя на его прелестное утомлённое лицо, поймёшь, что он завладел тобой изнутри, как яд, как наркотик, что ты зависишь от него; и самое смешное будет заключаться в том, что тебе это будет нравиться. Манвэ говорил это всем своим майар, и Тулкас кулаками, а Ульмо утончёнными пытками вбивали эту истину в своих безропотных подданных. Но первым в Арде это сказал Мелькор, когда сидел рядом с Манвэ на холме тёплой звёздной ночью и любовался небом. И Светлый Король слушал, затаив дыхание, откровения того, кто подарил миру самую возвышенную и самую грязную страсть, кто принёс в Арду увлечение и жажду прогресса, кто более всех жаждал творения и созидания, кто создал вдохновение и безумные порывы. Манвэ запомнил всё слово в слово. И позже он пытался стать таким для своего брата, и орал и бросал в него всем подряд, когда тот рассмеялся ему в лицо и почти отечески потрепал по щеке. – Не надейся, братик. На меня это не действует. – И добавил, усмехнувшись: – Я и так тебя не забуду. Манвэ ненавидел Мелькора за то, что так и не встретил умеющего раскрываться подобно ночному цветку только для него одного. За то, что лишь Мелькор пустил в его сердце сладкий яд, дающий о себе знать приступами раз в несколько эпох, и за то, что его старший брат не отдавался никому и никогда. Нет, не просто никому и никогда, – и ему тоже не собирался отдаться! И за это Манвэ ненавидел его ещё сильнее. …Карвир обожал сладкие Мелькоровы сигареты с запахом шоколада. Теперь он весь пах ими, у него во рту пахло сигаретами, вся его кожа благоухала дымом, табаком и шоколадом, а терпкие губы Мелькора с природным мастерством ласкали его член, не давая ни секунды отдыха, и майа думал, что у него внутри останется лишь этот всё вытесняющий аромат. Машиной смерти и любви Мелькор себя называл не зря, но не умей он вовсе ничего, Карвир всё равно стонал бы от счастья. Просто потому что любил. И – против всех правил приученных к постельным забавам майар – он бы кусал запястье, чтобы заглушить кощунственные стоны, и старался не шевелиться, дабы не выглядеть постыдно, и не смел бы обнять своего властелина, пока он сам не попросит, и подавно не посмел бы прикоснуться к его губам, и… Карвир схватил ртом воздух и, прянув от Мелькора, несколько раз с бульканьем кашлянул. – Мел… – прохрипел он едва слышно, – Мел, я не… От Мелькора пахло морской солью и лекарствами, глаза и волосы у него потускнели, а шоколадного табака не было и в помине. – Проснулся, – улыбнулась похудевшая и издёрганная тень соблазнителя. – А я-то уж и не надеялся… почему ты не хотел вернуться? – Я боялся… – Карвир спрятал глаза. – Я не хотел… становиться… между вами, Мел… я и так… Мелькор обнял его за плечи и прижал к себе, и целитель блаженно приник щекой к его надёжной груди. – Ты никогда не окажешься между, как никогда никого не будет между мной и тобой. И если ты не хочешь… Он нарочно не закончил, и улыбнулся, услышав слабый весёлый смех. – Я хочу только одного, – пробормотал Карвир и легко поцеловал его в грудь. – Будь счастлив, Мел.

***

На плите уютно шкворчала яичница. Заспанный Хэннер брякнулся за стол и с благодарностью на мордашке припал к стакану с соком. Тропические ночи казались ему слишком душными. – Сейчас будет завтрак, – с улыбкой сообщил Карвир, ворочая в сковороде лопаточкой. Выглядел он очень уставшим, но немного лучше, чем вчера. Хэннер посмотрел на него, сжав губы, с минуту поёрзал на стуле, встал и подошёл ко второму майа. Карвир удивлённо обернулся, когда смуглые пальцы сжались у него на локте. – Карвир, – свистящим шёпотом осведомился Хэннер, прищурившись ему в лицо, – вы с Мелькором в этой жизни хоть раз переспали? Целитель отрицательно покачал головой. Младший майа нервно облизнул губы. – А что он тогда с тобой всю ночь делал? – Держал на руках. – Тебе бы так стало лучше? – Мне и стало. Карвир отвлёкся на мгновение, чтобы перевернуть яичницу. Хэннер снова облизнулся. – А… – начал он задавать следующий вопрос, но тут вошёл Мелькор, в одних джинсах и с полотенцем, перекинутым через плечо. Школьник отдёрнул руку от Карвира. Вала с самым миролюбивым видом дошлёпал до них, приобнял Карвира за плечи, заглянул в сковороду и присвистнул: – Обалденно! Я бы так не смог! От взгляда Хэннера не ускользнуло, что его возлюбленный легонько поцеловал Карвира в кончик уха, да и румянец смущённого блондина выдал бы Валу с головой. Губы младшего майа обиженно дрогнули, он надулся и отошёл к столу. – А кое-кто ещё задолжал мне «доброе утро»! – заявил Мелькор жизнерадостно и, опоясав своего любимца полотенцем, энергично потёр по пояснице. Хэннер возмущённо заверещал, пытаясь вырваться, но сбежать от «доброго утра» ему всё равно не удалось. Через минуту, не в силах сопротивляться, он сидел на столе, целовал своего Валу и льнул к нему всем телом, пытаясь обхватить ногами за талию, елозя и бесясь от того, что Мелькор его не обнимает, а вжимает в себя жгутом из полотенца. Если бы здесь не было Карвира… ну её на фиг, эту школу… – Завтракать! – провозгласил Мелькор совершенно для него внезапно и ссадил его со стола, а сам пошёл помогать автору утреннего кулинарного шедевра. – Ммм, Карвир, какая вкуснятина! Карвир зарумянился пуще и бросил на своего Валу любящий взгляд. Хэннер подпрыгнул на стуле от возмущения, но тут же сник, получив от целителя точно такой же. Над этим надо подумать. Но перед ним уже стояла тарелка с горячей яичницей, посыпанной зеленью и приправленной кисло-сладким острым соусом, так что размышления на неопределённый срок пришлось отложить.

***

У дверей школы Хэннер взял своего Валу за воротник и, никого не остерегаясь, поцеловал в губы. У него аж дух захватило от собственной наглости и от шокированных взглядов проходивших мимо… нет, главное, – от того, что они с Мелом целовались в общественном месте, и он теперь сам этого хотел; от того, что Мел ему отвечал и улыбался ему глазами в глаза. – Я тебя заберу. После уроков, – бархатно прошептал Вала ему на ухо и, вскочив на вороного скакуна, умчался, а Хэннер с чувством глубочайшего превосходства вошёл в школу и гордо направился в сторону лестницы. – Хэннер!.. Его поймал за локоть большеглазый перепуганный Йонвэ. Посмотрел секунду и кинулся на шею. Хэннер, помедлив, обнял его в ответ, смущённо бормоча: – Ну ты чего… Вся бравада как-то растерялась, а обида на лучшего друга прошла, едва он прошептал: – Хэннер, я так за тебя боялся… Классуха такой фигни нанесла… ты же меня простишь, правда?.. И Хэннер, разумеется, простил. Он не умел долго злиться.

***

– Может, на самом деле лучше оставить меня здесь?.. – вздохнул Карвир, глядя в лицо своего Валы нежно и взволнованно. – Я бы приезжал к тебе по мере надобности… – Тогда можешь не уезжать. Ты нужен мне всегда. – Мелькор ухмыльнулся и погладил целителя по волосам. Карвир с наслаждением валялся рядом с ним на спине, положив голову ему на колени, пока сам Мелькор сидел на песке и смотрел на волны в десятке метров от них. На выгнутом дугой стволе почтенной пальмы болтался гамак. – А ничего, что я не… – смутился и не договорил Карвир, отведя глаза. Вала улыбнулся и таинственным шёпотом поведал: – Ничего больше поцелуя… остального мне и так хватает. Карвир рассмеялся и сжал ладошками его руку. – Мел, – сказал он серьёзно, – ты лучше всех. – У тебя научился. – Меня тогда ещё не было!.. – Ты был всегда. Вот здесь. – Мелькор указал пальцем себе на грудь. – Ничего в этом мире не появляется просто так. И уж тем более ты. Ты специально появился. Чтобы отец смотрел на меня с тобой и думал: а ведь он не только машина секса и убийства! Хотя он, конечно, всё равно в это не верит. – Что ты машина секса и убийства? – Что я могу думать иначе. Чем такая машина. – Главное, чтобы ты сам верил. – Для этого и существуешь ты. – Ты меня захвалишь, Мел. – Нет, – ухмыльнулся Мелькор озорно. – Лучше я тебя зацелую!.. Мокрые и встрёпанные, они бултыхались в волнах у самой линии прибоя, в шутку сражаясь за цветастую раковину, хохотали и отфыркивались, когда в рты и носы попадала вода, и уснули на песке, продолжая жаться друг к другу так, будто каждую минуту их снова могли насильно растащить, и испытывая неизъяснимое блаженство от этой физической неэротической близости, единственной и единой на обе их жизни.

***

В мокром и полном песка кармане Мелькора пронзительно завыл телефон. – Балрожья дева Тулкасу в задницу… – пробормотал Вала, слабо приподнимая голову и глядя на экранчик несчастного аппарата. – Я же собирался забрать Хэннера… – Может, я?.. – предложил Карвир, сонно потирая глаза. – Значит, вместе… – подмигнул Тёмный Вала, большим пальцем отбрасывая крышку аппарата и бодро объявляя: – Пять минут, сладкий! Мы уже в пути!

***

Хэннер рассчитывал, что Мелькор против не будет. Йонвэ неуверенно перетаптывался рядом. Грустно, если дома тебя никто не ждёт. Вдвойне грустно, если всё там напоминает о заключённом в Лориэн возлюбленном. Хоть он и сволочь, конечно… – А они точно не будут против?.. – Нет, – энергично заверил Хэннер. – Они оба мировые чуваки, что ты, Мелькора не видел?! – Видел, – жалобно отозвался Йонвэ. – Никогда в жизни не назвал бы его чуваком… Стоило Хэннеру задуматься об этом, как пространство разверзлось, пропуская двух вороных коней. Карвир держался чуть позади. – Да вас тут двое! – воскликнул Мелькор, всё моментально поняв по решительному лицу своего воспитанника. – Привет, Йонвэ! – Здрасьте… – робея, протянул светлый майа. – Мы тут за Хэннером заехали… а если ты вдруг мечтаешь побывать на тропическом острове, то у нас есть ещё одно посадочное место. И Йонвэ, невзирая на перепуганный писк, усадили на коня впереди смеющегося Карвира.

***

– Мел, я тебя просто обожаю… – прошептал Хэннер, заглядывая в лицо своему Вале. – Да ну? – ухмыльнулся Мелькор и тут же получил локтем в бок. – Не издевайся!.. – Да нет, мне правда интересно. – Ну Мел… – Я тебя тоже. Хэннер просиял и потёрся щекой о его грудь. – Ты лучше всех! – провозгласил он победно и крепко облапил своего возлюбленного. И тут же сурово предупредил: – И не смей со мной спорить, понял?! – Они всё время так разговаривают, – успокоил Карвир взволновавшегося Йонвэ. – Не ссорятся, не пугайся. Лучше просто привыкай. И под восхищённое: «Ах!..» светлого майа они въехали на заждавшийся остров.

***

Йонвэ лежал под деревом и пускал разноцветные мыльные пузыри. Чёрный волк устроился рядом на песке и, кажется, спал. Светлый майа уже понял, что Карвир и Виэрт – один и тот же слуга Мелькора, так что его и волк теперь смущал. Правда, совсем немного. На Мелькора он боялся смотреть, хотя было очень любопытно. Потому что рядом с Валой сидел Хэннер и допрашивал его о чём-то, как Вала Мандос на суде. Йонвэ и представить себе не мог, чтобы, например, он так обратился к Манвэ. – Я тебе разонравился? – тихо спросил Хэннер. – Нет. – Тёмный Вала поддел пальцем ладошку своего майа, улыбаясь под нос. – Просто я ещё не совсем пришёл в себя. – Ты уже уйму времени в себя приходишь, – буркнул тёмный майа и, насупившись, пошёл в сторону Йонвэ. – Не буду тебе мешать, – бросил он через плечо. – Как можно так долго удерживаться на грани срыва? – промурлыкал Мелькор себе под нос, не желая быть услышанным, и потянулся. – О, это заложено в нашей природе, мой дорогой. Да, это всего лишь вопросы естествознания, милый. Хотелось бы мне знать, на сколько ещё меня хватит.

***

Тонкая тёмная змея вилась по пальцам Манвэ. Только ей он мог доверять. Приближался Ирмо, и заключённый в пределы успокоения Король торопливо шепнул змее в ноздри: – Не беспокойся, я тебя сберегу. Когда Лориэн вошёл, змея уже скрылась в складках зелёного покрывала. – Как твои дела, Манвэ? – Как видишь, вполне себе ничего, – хмыкнул Манвэ, пряча яростные огоньки в глазах. – Насколько это возможно здесь. – Думаю, если твоё состояние будет улучшаться, Элентари не велит тебя долго здесь держать. Манвэ захотелось закричать: «Я совершенно нормален, здесь должен сидеть Мелькор!» и разбить о голову брата какую-нибудь вазу, но вазы не было, и смысла так поступать – тоже. – Не смею тебя дольше задерживать, Ирмо, – проговорил он раздражённо, именно так, как Ирмо и ожидал. Подавленный, Лориэн попрощался и ушёл. Оказаться тюремщиком своего брата и Короля ему было неловко. – Дрянь, – прошипел Манвэ. Змея всползла ему на руку и пригрелась между пальцами, свившись в кольца. Король погладил её по голове. – Дрянь, любовь моя. Но ты сделаешь всё, что я хочу. Ведь так? Змея кивнула, посмотрев ему в глаза, и – чего нормальной рептилии вовсе делать не полагалось – улыбнулась уголками рта.

***

Мелькор проснулся от кошмара. Ему снились потёки крови, он драл и царапал когтями стену, живую и чувствительную, его пальцы утопали во влажной тепловатой плоти, а разум – в упоительном ощущении чужой боли. Несколько секунд Вала ещё лежал рядом со спокойно посапывающим Хэннером, потом осторожно поднялся и пошёл искать Карвира. Целитель не спал. Сидя на подоконнике в кухне, он курил, глядя на дородную тропическую луну. – Мел? – спросил он, ничуть не удивившись, и закурил вторую сигарету. Вала протянул руку и заметил, что пальцы у него дрожат. После двух затяжек легче почему-то не стало. – Оно возвращается. – Что? – Сумасшествие. Карвир сглотнул всухую и уставился ему в глаза. – Оно не твоё, – сказал целитель наконец, устало откинувшись назад и жадно хватая губами тлеющую сигарету. Глаза у него снова запали и болезненно вспыхнули в глубоких тенях. – Кто-то разбудил его. – Убью, – тихо и без всякого выражения отозвался Тёмный Вала. – Нельзя, – тем же тоном возразил Карвир. – Тебя осудят. – Да мне плевать!.. – Ты же меня не бросишь? «Нас» Мелькора бы сейчас не убедило. – Звонить и жаловаться Варде, как я понимаю, нет смысла, – продолжил Карвир, постукивая по раме зажигалкой. – Есть вероятность, что это она… – Ты прекрасно знаешь, что моё безумие нужно только одному. – Знаю, – не стал спорить майа. – Но они всегда заодно, а ты против них. И никакой мир это уже не исправит. Мелькор вздохнул и взглядом поджёг огонь на плите, чтобы поставить чайник. Карвир посмотрел на него и истерически усмехнулся. – Ты прав, – кивнул Крылатый и ушёл за коньяком.

***

– Не понимаю, как с этим бороться, – наконец признал Мелькор. Карвир выдавил ободряющую улыбку. – Придумаем что-нибудь. На самом деле оба в это не верили. – Ты будешь моим оруженосцем? – Разумеется. – И… – Мелькор оглянулся на комнату, где спал Хэннер, – нужно успеть до того, как он проснётся. Целитель кивнул, и вместе они накрыли дом защитным покровом, не пропускающим внешние влияния к чувствам находящихся внутри. Войны взрослых не должны затрагивать спящих детей.

***

Покинуть пределы Лориэна для Манвэ не составило труда. Он знал, что Мелькор уже почувствовал и что он придёт, надеясь предотвратить возвращение в Арду своего сумасшествия. Всё точно по плану. Они выбрали место не сговариваясь, на маленьком острове вне чьего-либо влияния, на той стороне планеты, где сейчас сиял безоблачный день, и одновременно ступили на нетронутый песок. – Верни то, что взял, – сказал Мелькор. Манвэ тонко улыбнулся, бросил на брата прощальный взгляд и швырнул ему под ноги извивающуюся чёрную змею. «Мел!..» – выкрикнул затаившийся в потоках энергии Карвир, и это было последним, что услышал его Вала. Подсознание легко восстанавливает свою власть, стоит лишь на мгновение потерять бдительность. – Забирай, – хохотнул Манвэ и неторопливо пошёл к своему брату, которого трясло и водило из стороны в сторону. Мгновение он словно двоился, как фигура перед глазами пьяного, затем очертания восстановились. Когда Чёрный Вала поднял ледяные глаза, Манвэ бросился ему на шею и жадно прошептал в оскаленные клыки: – Держи его крепче, любовь моя… мы же хотим навсегда остаться вместе?..

***

Карвир старался держать себя в руках. У них целая половина ночи. До рассвета несколько часов. Мелькор успеет. Должен успеть. А сейчас Манвэ имеет право на то, чтобы поговорить с Морготом. Если страсти Моргота возобладают над Мелькором, и Манвэ добьётся очередного физического воссоединения, Моргот ослабеет, и вот тогда… …главное, чтобы Мел меня узнал, тогда всё будет в порядке, всё будет хорошо… …верить в Мелькора Карвир умел. Пожалуй, это можно было назвать его главным талантом.

***

Мелькор рисковал. Сознание с трудом держало контроль над сумасшествием, но – держало. И всё же он знал, что надолго его не хватит. Внешне он был Морготом. Пепельные волосы до талии хлестали Манвэ по лицу, сплетаясь с его золотой шевелюрой в поднявшемся вихре, радужки приобрели цвет грязно-серого льда, клыки и когти стали куда длиннее обычного, а крылья – появись они сейчас – стали бы перепончатыми, как у дракона, куда более мощными, чем его привычные пернатые. Он был сильнее в безумии, но его безумие любило Манвэ и хотело убить его самого. А ещё Моргот подлежал уничтожению. Потому что на лике Арды мог остаться только один из них. И тот, кого назвали Морготом, убил бы всех, кого любил Мелькор, потому что ненавидел всё, кроме Манвэ. И больше всего он ненавидел Мелькора. Единственный шанс избавиться от своего безумия – бросить вожжи. Моргот ещё не напился достаточно силы мира. Ему нужно крошечное напряжение, чтобы ослабеть. И когда он ослабеет, его удастся задавить. С каждой секундой это будет всё труднее… Крылатый открылся и впустил безумие в себя. Остаётся надеяться, что это сработает.

***

Безумие меняет, но не до неузнаваемости. Не знай Карвир своего Валу так хорошо, он, пожалуй, не смог бы отличить его боевой облик от облика безумия. Звериные бугры мышц, клыки, когти, – всё это Мелькор умел вызывать и сам. Другими были волосы, глаза и со скоростью взрыва распространяющаяся энергия, подминающая под себя, подчиняющая, вызывающая жуткие извращённые галлюцинации… океан кипел у берегов крохотного островка, вокруг двоих Валар кружил тёмный смерч, и каждая песчинка при такой силе ветра могла бы насквозь прошить дерево. – Иди сюда… – прохрипел Моргот, и размякший Король Арды провёл ладонями по его плечам, замирая от сладкого предвкушения. Безумный брат смотрел на его горло, Манвэ готов был кончить от одного его взгляда, спина у него повлажнела, всё тело вопило о ласке, он томно закинул голову, приманивая воплощённую похоть Арды к себе. Холодные губы жадно прошлись по его коже в жестоких поцелуях, тело Моргота было ещё не до конца живо, ему требовалась энергия, чтобы Мелькор не смог подавить его, и Манвэ щедро предлагал ему это бесценное блюдо. – Возьми меня, – прошептал Светлый Вала, откидывая назад свои непослушные пряди, чтобы не лезли в рот, и наматывая на пальцы непривычно длинные, шершавые на ощупь волосы любовника… возлюбленного. Если и был кто-то, кого Манвэ любил больше себя, то это был Моргот. То страшное в Мелькоре, что полностью принадлежало ему. Мелькор любил его, но больше любил Гортхаура, Карвира, кого угодно из своих шавок или зверей… Моргот не любил больше никого. Более того, Моргот ненавидел всё остальное. И хотел убить Мелькора даже сильнее, чем сам Манвэ. Всё шло по плану, и Карвир внимательно наблюдал за тем, как Моргот жадно вцеловывается в рот партнёра; ноги Манвэ взрывали песок, руки шарили по бугристой спине Врага Мира, который припал к нему и пытался им овладеть прямо через одежду. Судя по кошачьему воплю Манвэ, вскоре ему это удалось. Увы, случайности часто вмешиваются в детально разработанные планы. – Мел… – прошептал Манвэ, захлёбываясь чудовищным обожанием Моргота, и, услышав ненавистное имя, воплощённое безумие всадило клыки ему в горло и принялось рвать ему грудь, добираясь когтями до сердца. Мелькор успел ощутить, что его пальцы тонут в податливой жаркой плоти, что энергия хлещет наружу, насыщая его, что он крепнет… Моргот пил жадно, впитывая силу брата, Манвэ широко распахнутыми глазами смотрел в бледнеющее небо, ветер утихал, но сильнее кипела вода, подступая к нему сбоку, его обессилевшая рука уже купалась в волнах, когда Моргота отбросил пинок в плечо. Карвир стоял над ним, сжав кулаки, и смотрел Врагу в глаза, пытаясь дозваться Мелькора. Может быть, ещё не поздно… – Он уже иссяк, – бросил целитель с улыбкой, закатывая рукав. – Хочешь ещё крови? Припадая на передние лапы, становящийся всё более похожим на зверя Моргот тотчас забыл про Манвэ и двинулся к нему. Такой вкусной крови ему ещё не доводилось пробовать, её запах щекотал ноздри, вызывая непреодолимую жажду. Карвир хладнокровно ждал, когда зверь прикоснётся к нему. …только глотни, и Мелькор возобладает над тобой, такова сила моей крови… «Отойди!» Карвир пошатнулся от удара в плечо, мимо его уха пронеслась направленная струя призрачного пламени. Моргот отшатнулся и заметался в огненном кольце, а вслед за пламенем вышел Гор, и Карвир благоговейно воззрился на него. – Мел, – ласково сказал призрак Тёмного Майа, – возвращайся. Силуэт Моргота снова принялся двоиться, и на этот раз разошёлся. Весь вывоженный в крови Манвэ, Мелькор рухнул, взрыв песок ладонями и коленями и очумело мотая головой, могучий длинноволосый Моргот, чистый как сама невинность, выпрямился рядом с ним. – Возьми то, что хотел, и уходи навсегда, – приказал Гортхаур, быстро указав на Манвэ, и Моргот выпрыгнул из кольца и набросился на пискнувшего от неожиданности Короля, который отрешённо созерцал происходящее. На эмоции после такой потери силы и крови у него уже сил не оставалось. Пламя шатром укрыло Мелькора, и Гортхаур шагнул сквозь гудящую стену. Моргот ещё раз рванул грудь Манвэ, Король дико закричал, пытаясь вырваться, но безумный дух уже уносил в зубах бьющийся кусок энергии, льнущую к его лицу чёрную паутину. «Я тебя люблю». Гор, опустившись на колено, поцеловал Мелькора в окровавленные губы. «Нет ничего слаще крови Манвэ, разорванного тобой…» Мелькор мучительно смотрел ему в глаза. «Ты снова меня спас…» – прошептал он мысленно, и Гор криво улыбнулся. «Разве это не моя работа?» «Ты снова уйдёшь?..» «Мы же договорились. Я должен его проводить и вернуться. А ты… держись. Я с тобой, Мел». Он поднялся и вышел из огненного шатра, и вслед за ним исчез и сам шатёр, вновь обратившись рыжим потоком. «Спасибо, что дал мне пламя», – сказал Гор, обернувшись через плечо. Поток свился в кольцо, открывая тёмную пустоту и плывущую вдалеке белую пелену, Моргот прыгнул туда и исчез, унося с собой безумие Манвэ, за ним вошёл Гор, и пламя пропало. На взрытом и политом кровью песке остался бледный как мел Карвир с закатанным рукавом и огромными от пережитого шока глазами, тяжело дышащий Мелькор, шатающийся на четвереньках, и лежащий навзничь Манвэ с распоротой грудью и торчащими осколками рёбер. Выждав с минуту, Мелькор с трудом поднялся и доковылял до него, тяжело бухнулся на колени. – Манвэ… Король с усилием попытался сфокусировать глаза на лице брата, когда ему на лоб легла тёплая влажная рука. – Жив… – прошептал Мелькор и посмотрел на Карвира. Тот торопливо подошёл. – Карвир, пожалуйста, позвони Оромэ… пусть заберёт… Ирмо его залатает… и скажи ему, что Манвэ больше не безумен… – Кха… – вяло запротестовал Манвэ, сам не зная, против чего, больше для того, чтобы не согласиться с Мелькором. – Ну и методы у тебя для самоизлечения… – горько усмехнулся Мелькор и погладил его по щеке. – Больше так не делай… Целитель дрожащей рукой набирал номер Оромэ. Пространство разверзлось, над островком появился дракон, парящий на раскинутых крыльях. – Спасибо, – прошептал Карвир и убрал телефон в карман. Дракон сгрёб с пляжа Мелькора и с полцентнера песка, Карвир торопливо запрыгнул в когтистую лапу, и они отбыли. Через минуту на острове появился Оромэ. Стараясь не трогать раны, он поднял Манвэ на руки. – Потерпи, сейчас будет больно. Всё время, которое потребовалось на перемещение, Манвэ жалобно стонал. – Это Мелькор? – спросил уже извещённый о случившемся Ирмо. – Ничего себе порвал! А Намо… – Вряд ли, – покачал головой Охотник, укладывая пострадавшего на стол. – Скорее всего, Манвэ сам с собой что-то сделал… чтобы избавиться от сумасшествия. – М-да, я такими методами не пользуюсь, – фыркнул Лориэн. – Но Намо позвать всё-таки придётся. – А зачем меня звать, я и сам прийти в состоянии, – протянул Намо, возникая рядом. – Спасибо, Оромэ. Дальше мы справимся сами. Ниенна будет вот-вот. – Хорошо, – кивнул Оромэ и не стал задерживаться. Вид развороченной груди Манвэ его отнюдь не радовал. Примерно в то же самое время дракон приземлился на тропический берег, где царили предрассветные сумерки. – Успели… – прошептал Мелькор, сваливаясь с лапы дракона в туче песка, и растянулся в холодных волнах. Карвир бросился к нему. – Скажи Хэннеру, что меня отозвали по делам… – А ты… – …и свари им чего-нибудь поесть… только в школу не води… – пробормотал Тёмный Вала, сползая всё дальше в волны. Дракон следил за ним с высоты шеи, возвышаясь над домиком как маяк. – Мел… береги себя… – шепнул Карвир, осторожно дотрагиваясь до его волос. – Буду, – из последних сил улыбнулся Вала. Дракон вновь подхватил его, взмахнул крыльями, с его лапы потекла вода, несколько капель попало на Карвира, когда зверь пролетел над его головой. Майа добрёл до пальмы и устало опустился на песок под гамаком. Сигарет у него не было, сил до них дойти и тем более сотворить – тоже. Он обернулся волком – волкам не хочется курить – и растянулся на боку. Есть ещё два-три часа… А потом они проснутся. Нужно очень-очень много сил.

***

«Мел…» Мелькор с трудом поднял голову. Дракон смотрел на него, пытаясь пробудить силой взгляда. Вала попытался поднять голову, но тело в очередной раз отказало ему, и он съехал по ледяной горе немного вниз, стукнувшись затылком. Холодно. Как же гадко… Мел, ты сам меня попросил принести тебя сюда, – с беспокойством сказал дракон, переминаясь рядом. Да, – слабо понимая, в чём дело, отозвался Мелькор. Ещё метров двести – и ты за пределами Арды. В таком состоянии… ты можешь остаться вне мира на несколько лет… сотен. Мятежник открыл глаза и, съехав от этого движения ещё чуть-чуть, поднял голову ещё раз. У подножия горы зияло безвременье. Мелькор снова уронил голову на лёд. Пальцы чуть шевельнулись: у него не было сил выпустить когти. Вообще ни на что не было сил. Он хотел только покоя. Покоя и тишины. Чтобы вокруг было темно… Пустота потянула его. Дракон испуганно вскрикнул, но ему не под силу было вмешиваться в отношения мира с его порождением и божеством. Он лишь испуганно раздувал ноздри, глядя, как Повелитель плавно скользит вниз, приближаясь к миру несотворённому. Мел!.. Мелькор не отозвался.

***

Манвэ со свистом втянул ртом воздух, сердце у него билось как сумасшедшее. Он хотел бы встать, но не мог даже подняться на четвереньки. Ирмо замер над ним, не смея прикоснуться, а через секунду ледяная рука сгребла волосы на затылке Короля, приподнимая его. – Что? – прошептал Намо взволнованно. Светлый Вала строптиво мотнул головой, пытаясь вырваться из хватки брата, и снова рухнул на стол, теряя сознание. Ветер пронёсся над ледником, встрепав светлые волосы Мелькора, тронув его пальцы, коснувшись его губ, и лёгкое вливание силы заставило Тёмного Валу разомкнуть ресницы. Не уходи, не вернёшься потом. Оставалось несколько метров до пустоты. Когти проскребли по льду десять глубоких дорожек и остановили движение. Хрипло дыша, Мелькор перевалился на живот и пополз вверх, цепляясь за лёд. Дракон восторженно смотрел на него, жалея, что не может помочь на расстоянии, поддержать, подтолкнуть, но его хозяин уже вырывался из власти породившей его стихии, и минуту спустя зверь осторожно подставлял Мелькору лапу, за которую удобно ухватиться на скользкой поверхности. Спасибо, Хэттер… – шепнул Мелькор, наваливаясь грудью на его палец. – А теперь забери меня отсюда… Дракон бережно подобрал его и, ликуя, полетел на юг. Истончавшему ветерку – вливание силы в Валу способно исчерпать и ураган, – было с ними по пути. Он спешил сообщить хозяину, что Мелькор избежал опасного искушения. И, передав весть, он умер в пальцах своего повелителя. – Успокоился, – удивился Ирмо. Вырывавшийся прежде и беспокойно вертевшийся на столе Манвэ теперь обмяк, его сущность перестала метаться и засияла слабо, но ровно. – Понял, что его лечат? – Наверное, да, – пожал плечом Намо, который стоял рядом и наблюдал за действиями Лориэна. – То штиль, то ураган… Намо не понимал ветреного Манвэ. Никто не понимал ветреного Манвэ, требующего к себе почтения и будто нарочно отрицающего своими поступками светлый облик Короля Мира. Только ради понимания ветреный Манвэ готов был спасать Мелькора снова и снова.

***

Ладошка Хэннера легла в его расслабленную ладонь. – Мел… ты как? Цепкие пальчики поскреблись, пытаясь разбудить, перебрались на щёку и зарылись в волосы. – Мел… Майа вздохнул. Мелькор не подавал признаков жизни вот уже два дня, лежал чурбаном на кровати и выглядел преотвратно. Хэннер вздохнул снова и забрался к нему на постель. – Мел… Погладив повелителя по волосам, майа осторожно обнял его и прижался покрепче. Вала был холодный и какой-то жёсткий на ощупь, словно окоченевший. Карвир сказал, что это последствия перегрузки и что всё пройдёт, но пока не очень-то утешительно выглядело. – Мел… – пробормотал Хэннер, ткнувшись носом Мелькору в щёку. – Ну скажи что-нибудь, а?.. Оромэ вчера Йонвэ домой забрал, говорит, пока к себе, потому что Манвэ не выздоровел ещё… и… – Маленький майа зевнул и пристроил голову у любимого на плече. – Я так устал… я с тобой тоже полежу совсем чу… И, не договорив, он расслабленно выдохнул и уснул за миг до того, как закрылись глаза.

***

У Манвэ кружилась голова. С трудом попав с третьего раза, он приложил кулак ко лбу и измученно вытолкнул из лёгких застоявшийся воздух. Муторно. За что ты даёшь мне ощутить это, отец?.. Я опять потерял Моргота. Даже потрахаться не успел. Отец, твоему любимчику Мелькору никогда не дотянуть до такого уровня. Вот где зверюга… Отец, почему ни одна дрянь в Арде не может меня удовлетворить? Но как он хорош… В голову выздоравливающему после завершающего на этот раз приступа психоза Манвэ лезли мысли одна другой краше. Он запустил руку себе в волосы и с силой сжал несколько прядей в кулаке. …у него такое лицо, когда он кончает… пожалуй, эти моменты стоят всего Моргота целиком… …жёстко закушенная губа, пробитая до крови клыком, выражение муки и блаженства и трогательно трепещущие ресницы… даже хочется его поцеловать… хочется его трахнуть, чтобы сделать счастливым… Отец, неужели он каждый раз такой? Или с одним мной?.. Манвэ потянулся приласкать себя и с разочарованием понял, что ему не хочется. Возмутительно… – Ненавижу… – прошипел он и перевернулся на бок. Лицо Мелькора стояло у него перед глазами, когда он снова проваливался в целительный сон.

***

– Мел… ты куда? – пробормотал Хэннер, сваливаясь с плеча своего Валы. Крылатый сполз с кровати и, шатаясь, вышел. Майа услышал визгливый звонок телефона в кабинете. – Он где? – через секунду заглянул взволнованный Карвир. – Да вроде телефон звонил… – пробурчал сонный майа и зевнул, звонко щёлкнув зубками. – А что? – Это наверняка Манвэ, – убито сказал целитель и исчез за дверью. Хэннер вскочил, как пружиной подброшенный, и бросился к кабинету.

***

Мелькор поднял трубку. Он не помнил, как сюда дошёл, он просто должен был сказать: «Да». Он ничего толком не сказал, потому что его горло отказывалось издавать звуки, он прохрипел что-то, и голос Намо сказал ему: – Последнее предупреждение. Я всё знаю. Тёмный Вала криво улыбнулся и сел за стол, пнув скомканный лист бумаги. Хэннер остановился на пороге. – Мел, кто это? – Намо, – еле слышно отозвался Мелькор. – Разнюхал, но будет молчать. Телефон пронзительно взвизгнул, трубка заколотилась на рычаге, Вала снова её снял. – Чтоб ты сдох, сука. Я тебя ненавижу. Я должен был тебя уничтожить ещё в Эа, запихать в подкорку отца, чтобы он о тебе и не вспомнил. Лучше бы ты всегда был Морготом, он хоть в постели что-то может. Урод. Дохни от собственных комплексов. – Отсоси, – просипел старший Вала. Манвэ взорвался. – Утрёшься, слышал?! Я под тебя больше не лягу, можешь сам себе отсасывать и глотать свою вонючую энергию! Я всегда хотел, чтобы ты сдох! Мы тебя раздавим, ядовитая гадина, в порошок сотрём, ты у нас на Аулевых поводках попляшешь собачий вальс! Наслаждайся последними днями свободы, отродье ублюдочное! И вали обратно в свою кому, дыхания твоего ощущать не хочу!.. Сдохни! – Всё сказал? – тихо спросил Мелькор и повторил коротким гудкам: – Отсоси. Уронив трубку, он смёл телефон со стола и гулко бухнулся лбом на освободившееся место. – Сука, – с ненавистью прошептал Хэннер. Других слов у него просто не было. – Мел… не расстраивайся… он… он же блефовал насчёт последних дней, да? – Да, – глухо буркнул Вала. – А что… ну, что ты тогда так расстроился? – Майа ощущал, что его Вала с трудом дышит. – Ты… ты так его любишь?.. – Нет. Просто смешно, что я отдал ему столько крови . – Мел, ну… – Хэннер подошёл и ласково погладил своего Валу по голове, перебирая ломкие волосы. – Всё хорошо будет… отлежишься… Ты как? – Карвира позови, – еле слышно попросил Мелькор, не поднимая головы. Не успел младший майа раскрыть рот, как целитель уже влетел в кабинет. – Мел, я сейчас… – пробормотал он, поднося ладони к голове повелителя. На лице у него отразился ужас. «В окно, вылетай, срочно!» Энергия мысли выбросила Хэннера из окна прежде, чем он сообразил послушаться, и в ту же секунду, стоило обалдевшему школьнику выпустить крылья, Ангбанд рухнул и чёрной каменной птицей разметался по земле. Истерически заржали кони, драконы, носясь на бреющем полёте, сгоняли их в сторону, подальше от глубоких трещин, режущих площадь и ровные парковые дорожки. – Мел?! – неверяще прошептал Хэннер. «Силы повелителя иссякли, – сказал дракон, приближаясь к растерянному Хэннеру, – но вскоре он вернётся. Он не оставит нас». – Надеюсь, – жалобно сказал майа. Он уже не знал, что и чувствовать. И в страшном опустошении он добавил. – Я даже не могу пойти в школу. В Ангбанде был мой портфель…

***

– Мел… – Карвир всей сущностью приник к повелителю и пытался передать ему свои силы, обладай он всеми силами вселенной, он не пожалел бы ничего, только бы восполнить пустоту в сущности Мелькора. – Ещё чуть-чуть… – умоляюще отозвался Вала, они зависли вне пространства, окружённые материей размётанного Ангбанда. – Мел, здесь нельзя оставаться надолго… давай, мы сможем, у нас получится… а потом ты сможешь отдыхать сколько угодно, Мел, ну же… И, повинуясь сыплющимся на его лицо поцелуям, Мелькор открыл глаза и воздел руки, и Ангбанд вознёсся ввысь, пронзая шпилями высокое небо, внизу, в той реальности, где остались живые, камни ринулись к призрачному силуэту замка, составляя заново рухнувшие стены, а через миг на пустой стол, принадлежавший в прошлой жизни Гортхауру, рухнул воплотившийся Мелькор и вцепившийся в него целитель. – Мел?! – выкрикнул Хэннер, врываясь в окно, из которого его вышвырнули минуту назад. – Тише, – прошептал Карвир. – Он спит. – Шиза, – буркнул майа, созерцая два вытянувшихся на столе тела. – Ну и шиза…

***

Мелькор плыл. Даже во сне ему не было покоя. Сказывалось огромное перенапряжение. Словно завязнувший в течении прозрачной жижи, он безразлично взирал на высшие пространства, где даже у него не было и не могло быть тела; на тот слой ардовской реальности, где стоял его Ангбанд, где летали его ручные драконы и жили другие Валар со своими духами; видел и другие слои, где радовались солнцу юные эльфы, а люди жили и умирали в одно мгновение; пожелай он сделаться видимым для плотских созданий, он показался бы им гигантом из-за разного уровня силы и вызванного соприкосновением реальностей искажения чувств. В вышине, призрачной вышине звучала вечная и могучая мелодия отца, страстная и нежная, спокойная и величавая, в которой он зародился и вырос, в которой стал собой, которая утверждала величие и необходимость жизни, его и всех остальных; эта мелодия порождала и забирала назад слабые звуки людей, а эльфов, раз породив, больше не касалась, ибо приводила их в блаженство и восторг, разрушая их желание жить в Арде. А за тонкой гранью, отделяющей жизнь от смерти, за белой пеленой в тихой темноте спал Гор, окружённый призрачным огнём, блуждал могучий Моргот с сумасшествием Манвэ в клыках, текла вечная река, омывая камни, среди которых не найдёшь двух одинаковых, и шумели деревья из плоти и крови, питающиеся её водами. Я хочу спать, отец. Забери меня к себе. Мелькор с жадностью ждал ответа, но ответа вновь не было, и, покорившись, Вала окинул всевидящим взглядом все плоскости бытия, расположение которых было дано понять лишь ему подобным, и начал спускаться.

***

Он Тёмный Вала. Жестокий и коварный Враг Мира. Злодей, мерзавец и извращенец. И, может быть, спит со своим волком. А со своим братом точно спит. И любит мою взрослую часть, а насчёт себя я не уверен. Он держится на волоске, а если волосок порвётся, он может снова оказаться в Мандосе, за гранью мира или на его изнанке, а я останусь здесь, один, как сегодня, над разрушенным замком, и мне некуда будет идти. Его опасно любить. Слишком опасно. Но я ведь его всё равно люблю. Что бы он ни натворил, что бы о нём ни говорили. Это моя судьба, но я сам её выбрал и не желаю иной. И если его снова проклянут и свергнут, я пойду за ним, я отдам ему всё и буду от этого счастлив. Что же со мной такое, неужели ни один майа не желает себе лучшей доли, чем сливаться с мелодией своего повелителя и быть ему покорным? Неужели никто из нас не желал бы быть окончательно свободным? Стараясь не разбудить, юный майа переложил тяжёлую голову Мелькора себе на колени. – Любимый, – сказал он дрожащим голоском. – Возвращайся, пожалуйста, поскорее. – Ещё минутку… – пробормотал Мелькор, как сам Хэннер бормотал по утрам, когда его будили в школу. Гортхаур улыбнулся. – Да ты спи, – ласково сказал он и заправил падавшую на лицо прядь любимому за ухо. – Только больше не умирай. Карвир нервно вздрогнул и сильнее прижался тощей спиной к спине Валы, лапы и вибриссы у него подрагивали во сне. Хэннер осторожно погладил целителя по голове, чтобы расслабился. – А ещё взрослые, – улыбнулся самый юный житель Ангбанда. – Э-эх… что ж будет, когда и я вырасту…

24 октября 2008 – 1 января 2009