Это только цветочки

Часть восьмая Я и мой волк

Теперь ты хочешь сделать меня Послушным, как пёс – Но я послушен, как пёс. Скажи моё настоящее имя, Я пойду за тобой, не тратя слёз. Вот всё, что я есть: Возьми меня как бога или выбрось прочь. Вот крылья, данные мне: Или вверх со мной – или Это уже не вопрос. БГ, Не надо мне мешать

Мелькор отодвинулся от Карвира, наклонил голову, сбрасывая с неё руку Хэннера, тяжело приподнялся. Майар спали на столе, один прижимался сбоку, другой клубочком свернулся у его головы. Вала посмотрел на них, нервно передёрнулся всем телом и почти свалился на пол. Его трясло от усталости, пока он брёл к выходу из кабинета. С трудом избежав столкновения с невесть как попавшей сюда пепельницей на ножке, он всё-таки вписался плечом в косяк и зашипел от боли. Как по команде, тут же заболело везде. Переломанные вторжением Моргота кости ещё не срослись и отвратительно зудели. Опираясь на стену, Тёмный Вала брёл по коридору, надеясь добраться до кухни и найти там сигареты. Акт творения сейчас обеспечил бы ему болевой шок ещё на пару дней. А курить хотелось сейчас. Что-то шевельнулось по левую руку, Мелькор вздрогнул и прижался к противоположной стене ударенным плечом. До него не сразу дошло, что он смотрит на собственное отражение в зеркале. Вала саркастически ухмыльнулся и немного повернул голову, рассматривая своё лицо. Интересно, Хэннер всё ещё меня любит после всего, что видел?.. Ах, Мелькор, наш лощёный красавец, надменное великолепие во плоти, мечта каждого извращенца… показаться бы вам так, посмотреть, как бы вы меня любили… пыльная паутина вместо густой гривы, проваленные глаза, серая кожа и губы в кровавой корке… ну что, Манвэ, всё ещё хочешь меня поцеловать? В груди нестерпимо заныло, Мелькор бессильно царапнул по коже, сминая грязную рваную рубашку, и потащился дальше. Чуть не скатившись кубарем по лестнице, цепляясь за перила, он сполз вниз и доплёлся до кухни. Долго пытался дрожащей рукой уцепить одну из рассыпанных по столу сигарет, почти чудом закурил от спички и затянулся, вдохнув полной грудью и услышав треск рёбер. Папа, я хочу умереть. Забери меня к себе.

***

Карвир приоткрыл глаза, почувствовав спиной прохладное дыхание сквозняка. Над ухом сопел Хэннер. Почему-то подумалось, что в ящике стола на кухне лежит пистолет, и за делами убрать его подальше забыли. А ещё на кухне полно ножей и… Мысли целителя прервал звук двух выстрелов. «Мел!» – панически подумал майа и свалился со стола. Хэннер приподнялся на локте и сонно уставился на него. – Спи-спи! – торопливо сказал чёрный волк и опрометью кинулся в коридор, сбив плечом пепельницу. Хэннеру невыносимо хотелось спать. Он напряжённо зевнул, подумал, что должен пойти за Карвиром, и отрубился снова.

***

Когда Карвир влетел на кухню, Мелькор сидел, уронив голову на стол, из простреленного дважды виска медленно текла кровь, а в руке дымилась сигарета. – Мелькор, – сказал целитель, устало поднимаясь на две ноги и опираясь на стол, – ты не можешь умереть. – Я знаю, – сквозь зубы сказал Вала. Сел прямо, чокнуто усмехнулся и затянулся, спалив сигарету до фильтра. – Хочешь? Карвир затянулся из его руки, осторожно взялся за его плечо и сел на стол боком к своему повелителю. – Ну вот придёт Хэннер, – сказал он, – а у тебя дырка в голове. Тёмный Вала достал из-под стола пистолет, который левой рукой держал на коленях, и посмотрел на мушку. – В рот не хочу стрелять, – сообщил он задумчиво. – Дым из затылка выходить будет. Майа ненавязчиво отобрал у него оружие. Мелькор бросил тягучий взгляд на большой нож на соседнем столе. – Дай, пожалуйста. Карвир знал, что, если не дать, Мелькор сам встанет, возьмёт нож, да ещё что-нибудь прихватит, поэтому просто сделал, что он хотел. Нож лёг в руку Валы удобно и легко. Мало с чем Мелькор умел обращаться лучше, чем с оружием. – Красиво, не правда ли?.. – Повелитель Тьмы восхищённо улыбнулся, прослеживая глазами изгиб блестящего лезвия, и нежно провёл им по тыльной стороне ладони. Снова поднял нож, глядя, как по тонкой кромке течёт капелька крови. – Что может быть совершеннее работающего оружия и танца тела в умелых руках? Убийство и секс связаны так тесно, любовь моя… как кровь и энергия, такие разные, всего лишь разные грани одного и того же желания соприкоснуться с другим… войти в него, пронзить насквозь, убить… какая разница, как… правда? Целитель нежно улыбнулся, взял салфетку и стал вытирать кровь, текущую из его левого виска. – Правда, правда, Мел. Но умереть я тебе не дам. – Спасибо, милый. Не смотри на меня… с дыркой в виске я ещё поганее выгляжу, чем без. – Если я не буду смотреть, ты воткнёшь нож себе в руку. – Жаль, не в сердце. – Твоё сердце заслуживает лучшей участи. – Карвир приложил руку к груди своего властелина и подарил ему ещё одну мягкую улыбку. Рука Мелькора дрогнула, нож выпал. – Болит. – Я знаю. – Почему? – В вопросе Валы был яростный интерес, он хотел знать, почему у него, безумного разрушителя, чудовища, воплощения всех пороков мира, есть сердце, и почему оно может болеть, мешая просто делать своё дело. – Это осколки рёбер. Они воткнулись в сердце, и потому больно, – тихо сказал Карвир, наклонившись к его уху. Мелькор молчал. – Ты же это хотел услышать? Вала прикрыл глаза. – Да, – ответил он почти неслышно. Целитель почувствовал мелкую дрожь в руках, потом во всём теле. Кажется, его сердце с таким ответом мириться отказывалось, оно билось медленно и тяжело, будто распухшее, теснилось в груди, по спине бежал холодок, предвещающий, что сейчас что-то случится, что-то, что очень ударит по нервам. Будь он волком, шерсть у него на хребте стала бы дыбом. – Мел… Карвир развернулся, перенося ноги через угол стола, слегка пихнул Мелькора коленом в плечо. – Мел, прошу… Вала вскинул глаза, и его майа увидел там если не жизнь, то жажду жизни. – Мел… – пролепетал целитель, обнимая ладонями искалеченную голову своего господина, чувствуя пальцами липкие потёки застывающей крови. Регенерация брала своё, и раны, в каждую из которых минуту назад можно было просунуть два пальца, уже исчезали. – Мел… Мел… Мел… Ледяные руки Мелькора прошлись по его бёдрам, скользнули на живот и запутались в пуговицах рубашки на груди. Карвир, весь трясясь, потянулся вниз, нашёл губами губы Валы и принялся кусать их, часто сглатывая от волнения, ему было страшно, он чувствовал, что проснулся Хэннер, что он сейчас пойдёт сюда, но инстинкт целителя гасил в нём всё, кроме жажды излечения того, кого он признал единственным своим повелителем. Карвир склонил голову к плечу, отбросил назад волосы, обнажая шею, и Мелькор с едва слышным рыком приподнялся со стула, ощупывая прохладную кожу целителя губами и языком. Тело его начинало разогреваться, руки уже не были столь холодными, дрожь проходила, он пил горячую энергию любви с кожи того, кто охранял его жизнь, и паутинные патлы обращались платиновыми блестящими прядями, землистая кожа начинала сиять изнутри, блеск возвращался в помутневшие глаза. И вместе с ним сильнее становился Карвир, его тело на глазах прибавляло в весе, волосы начинали виться и блестеть. Он сливался со своим Валой, с его сущностью, и не мог представить себе ничего лучше. Они вместе возвращались к вершинам силы, теряя сознание от наслаждения, чувствуя свою истинную мощь, Вала и его верный волк, сила от его силы – но иная сила, суть от его сути – но иная суть, единственный, к кому он не испытывал плотской страсти, единственный, чья энергия была для него как наркотик, заставляющий жить против воли, преодолевая ненависть к себе, переступая через жажду закрыть глаза и не видеть больше ничего. Хэннер стоял в дверях и смотрел, как его Мелькор целует в шею Карвира, разложенного на столе, как руки целителя бережно ласкают голову и шею Валы, как трепещут длинные ресницы Карвира, Карвира, к которому он так ревновал, и теперь перестал почему-то. Они были прекрасны вдвоём, и майа отрешённо думал, как он выглядит с Мелькором… нелепо, наверное. Глупый мальчишка, воображающий, что всесильное божество принадлежит только ему… но и Манвэ не смог бы сравниться с Карвиром сейчас. Почти бесцветный, почти никакой внешне, мягкий, тихий, безропотный Карвир сиял изнутри, словно солнце заполнило его тело, вытеснив кровь, сделав его единственным и совершеннейшим существом Арды. И Мелькор смотрел на него как на солнце, личное солнце, сияющее лишь в его объятиях, они могли бы осветить своей любовью всю вселенную, если бы захотели. Музыка звучала вокруг них, из них, рядом с ними, мир пел, когда встречались их губы, они не слышали и не видели ничего вокруг, а Хэннер не видел ничего прекраснее. А потом в один миг всё кончилось, и Карвир сел на столе, стыдливо пытаясь отстраниться от своего Валы, а Мелькор пошатнулся, как пьяный, отошёл и сел боком на подоконник, поджав одну ногу, щёлкнул пальцами, достал из ниоткуда уже закуренную сигарету и затянулся, прикрыв глаза. Только тогда Хэннер заметил, что они оба в одежде, и тряхнул головой, не поверив, что возможно такое слияние сущностей без слияния тел. – Карвир, – тихо сказал младший майа, видя, что Мелькора сейчас лучше не беспокоить, да и вряд ли он услышит что-то, – можно мне тоже покурить?.. Целитель вслепую нашёл на столе смятую пачку и протянул ему. Хэннер зажал сигарету губами, нащупал возле плиты спички, неумело прикурил, пыхнул дымом, кашлянул и затянулся глубоко, как мог. Повернувшись к окну, он увидел, что Мелькора нет. Карвир не смотрел на него, сидел на столе, глядя на свои колени. Младший майа сел рядом, вынул сигарету изо рта и нервно облизнулся. – Слушай… что вы только что делали? – Я его лечил, – тихо сказал Карвир так виновато, будто ему предъявляли обвинения в соблазнении Мелькора. – Я… – Хэннер глотнул ещё дыма. – Видел. Это было так… красиво. Целитель дёрнул уголком рта – не то улыбка, не то гримаса боли. – А ты всех лечишь… так? – Я могу лечить только его. – Это почему? – Миссия такая. Хэннер сглотнул, решаясь. Затушил сигарету об стол и, наклонившись, поцеловал Карвира в плечо. В ту же секунду майа остался сидеть на столе один, а целитель уже прижимался к раковине, дрожащей рукой натягивая на плечо рубашку. На месте поцелуя краснел распухший рубец. – Никогда так не делай! – прорычал он и, обернувшись волком, опрометью выскочил из кухни. Обалдевший Гортхаур взял вторую сигарету и попытался прикурить, но руки тряслись так, что в конце концов он швырнул и сигарету, и спички на стол. Фигня какая-то. Это зачем, чтобы не изменял? И… …я хочу поцеловать его ещё раз. Чтобы он был таким же красивым в моих руках… …неужели Мелькор мне не разрешит?

***

Карвир вошёл в спальню. Он знал, что Мелькор здесь и ждёт его. В самом деле, Вала лежал на постели, утомлённо прикрыв глаза; однако через мгновение он вскинулся и сел, нетерпеливо поманил целителя к себе. – Хэннер что-нибудь сказал? Карвир жалко улыбнулся и запер дверь. – Он не зол. – Хорошо. Иди сюда. Майа помялся. Он боялся себя и того, что ему может захотеться чего-то… не его. Того, что ему не принадлежало никогда и не принадлежит. Но Мелькор ждал, и целитель не мог отказать. Ещё раз нервно одёрнув наглухо застёгнутую рубашку, он подошёл и забрался на кровать, прижался к своему повелителю, склонил голову ему на плечо, прикрывая глаза. Трепет предвкушения снова овладел им. – Мел… только не надо… м… хорошо? – Ага… – рассеянно отозвался Мелькор, касаясь губами его уха. – Я не буду… «Он не будет…» – подумал Карвир с облегчением и снова подставил ему шею, чувствуя, как из горла рвётся безобразный стон. Инстинкт бушевал и требовал ещё слияний, ибо повелитель истощён. Целитель проклял себя за то, что сейчас сделает, и снова прикоснулся губами к губам своего Валы, дрожа от нетерпения, проложил дорожку робких поцелуев от угла рта до уха, зарылся носом в прохладные мягкие волосы… …Эру, какое же счастье… Мелькор гладил его по спине, Карвир трепетал от каждого касания, любовь к властелину рвала ему грудь и выгибала в судорогах наслаждения, он запрокинул голову, ловя стиснутыми зубами своё неприлично шумное дыхание, и глухо вскрикнул, содрогнувшись всем телом. – Прости… – прошелестел он, пытаясь отдышаться и слегка краснея. Мелькор ухмыльнулся и ласково посмотрел ему в лицо, кончиками пальцев отводя с его лба прядь волос. – Я не хотел… – Какая жалость, – фыркнул Вала и поцеловал его в подбородок. – А мне так понравилось, как ты целуешься… – Ой… – Карвир покраснел ещё больше, попытался отвернуться, но оказалось, что поцелуй в висок – вещь куда менее целомудренная, чем он думал. – Я же сказал, я не буду, – спокойно проговорил Тёмный Вала и уткнулся носом ему в волосы. – Расслабься, радость моя. Проверь, если хочешь. Карвир робко прижался к нему бедром, чтобы ощутить, возбуждено ли тело, и с облегчением понял, что нет, Мелькор не врёт. – С тобой кровь приливает к сердцу, – фыркнул Мелькор и легко коснулся губами его шеи. – Должно же оно быть нужным хоть для чего-то… можно снять с тебя рубашку? – М-м-м… – Что? – Я не… – Но Мелькор уже рванул с него рубашку и яростно уставился на рубец на плече. – Что это?! – Хэннер… – пролепетал Карвир. – Так вот как он не злился?! – Мел, он не… – Ты мой! Никто, НИКТО не имеет права прикасаться к тебе, если ты сам не захочешь! – Кажется, моё тело с тобой согласно, – бледно улыбнулся Карвир. Ожог под взглядом Мелькора заболел просто нестерпимо. – Я ему припомню… – прошипел Тёмный Вала и прикоснулся к следу поцелуя губами, ревниво сопя. Боль тотчас прошла, началось лёгкое пощипывание, которое сигнализировало о заживлении травмы. – Ты ему и пепельницу припомнить обещался, – фыркнул целитель. – И пепельницу припомню… – забурчал Мелькор, напоследок лизнув уже здоровую кожу. – Всё припомню… – Ты только не забывай, кто из нас твой любимый. – Любовник и любимый – разные вещи, радость моя. Карвир толкнул Валу в плечо, заставляя отстраниться. – Он тебе не любовник. Ты всегда обожал Гортхаура. Больше, чем меня. Помнишь? – Станет Гортхауром – тогда и посмотрим. – Мел!.. – Ну хорошо, я пойду с ним поговорю… чуть-чуть… – Мелькор заворожённо провёл пальцем по губам целителя. – Поговорю и приду, и мы с тобой пойдём в ванную, а потом выпьем и поболтаем… да? – Как скажешь. Тёмный Вала фыркнул и ласково поцеловал целителя в губы. – Тогда подожди. Я не задержусь. Карвир перевернулся на бок и пронаблюдал, как повелитель выходит из комнаты. …какое же это счастье… просто спать в его постели…

***

Хэннер выкурил три сигареты подряд и набрал номер Йонвэ. Голос друга он услышал, уже закуривая четвёртую. – Да? – спросил Йонвэ испуганно. – Привет, – мрачно поздоровался тёмный майа. – Мне надо у тебя спросить. – Что-то случилось? – Да. Мелькор чуть не потрахался с Карвиром. Что мне делать? Мне не у кого больше спросить… – Как это что? – даже удивился майа Манвэ. – Присоединиться, если он хочет, или уйти, если нет… – Блядь, – звучно сказал Хэннер. – А если всерьёз? – Хэннер, – жалобно сказал Йонвэ, – я не знаю, как у вас принято… у нас положено поступать так. Ты разве забыл, что майа не имеет права голоса? – Понятно, – сквозь зубы протянул Гортхаур и вытащил из пачки последнюю сигарету. – А если бы это был майа, которого ты любишь, и ты бы его с кем-то другим застал… ты бы сделал что? – Не знаю, – холодно сказал Йонвэ. – Мой Вала не учил меня об этом думать. – Эру, Йонвэ, почему ты такой косный?! – Какой есть. – Аррррргх!.. Пока!.. – бросил Хэннер и кинул трубку на стол. Трубка проскакала по столешнице и упала на пол. Майа обошёл стол, чтобы её поднять, и увидел на полу пистолет и окровавленный нож. Сердце у него гулко бухнуло и замерло. «…что любит Мелькор? Разденься, перережь себе вены…» Ну разумеется! Он перерезал себе вены, и Мелькор клюнул! Только всё равно не до конца… он же говорил, что с Карвиром не спит… или с волками не спит, по крайней мере… но… почему Карвир тогда так сиял? И… Хэннер вздрогнул, осознав, что на кухне появился предмет его размышлений собственной персоной. И инстинктивно выставил перед собой нож, потому что смотреть Вале в лицо было воистину жутко, так жутко, что похолодела спина. – Мел… он соблазнил тебя, да? – прошептал майа, поднимая нож выше. – Это его кровь… ты повёлся, да? Ты так на каждого поведёшься, это твоя суть, да, да? Мелькор стремительно вырвал у него нож и, развратно улыбаясь, провёл по лезвию языком. – Не твоё дело, Гортхаур. – Не моё дело?! – заорал Хэннер, мгновенно теряя последние остатки самообладания. Каких-то полчаса назад голова Мелькора лежала у него на коленях, и он готов был что угодно отдать за тишину и покой для своего Валы, теперь же… он бы порвал Мелькору лицо когтями, если бы у него были когти. Он был почти благодарен этой распутной сволочи, слизывающей с губ кровь, за то, что она отобрала у него нож, – слишком велик был соблазн по рукоятку загнать лезвие Мелькору в грудь. Или чуточку ниже пояса, вернее будет. – Это мой майа. – Я тоже твой майа! – Не ори на меня. И если ты только тронешь его… ещё хоть раз… – То что?! Тебе можно, а мне нельзя хотеть его трахнуть?! Мелькор сгрёб его за грудки и одной рукой оторвал от пола. Хэннер почувствовал у виска остриё ножа и похолодел, почти видя, как ему сносит полчерепа. – Его. Нельзя. Трахать. Понял? – Тебе, значит, можно, – прошипел майа. Даже перспектива испытать силу Валы на своей шкуре его не пугала. – А мне ничего нельзя? Да чем ты тогда отличаешься от своего Манвэ?! Ему царапнуло висок, а через миг Мелькор до середины вогнал нож в столешницу и разжал руку. Хэннер вновь оказался на полу, устоял, пусть и пошатнувшись, и яростно уставился ему в глаза. – А чем ты от него отличаешься? – устало спросил Вала, отходя к двери. – Кстати… это моя кровь. – Он поднял руку, показывая длинную царапину. – Он мой целитель. Он нужен, чтобы я не покончил с собой и не утянул с собой тебя и весь мир. Только благодаря ему ты не бьёшься в истерике от ужаса, когда я схожу с ума. – Я бы лучше бился, – горько сказал Хэннер, отводя глаза. – Почему он к тебе ближе, чем я? Почему я о тебе ничего не знаю?.. Мелькор прикрыл глаза, и майа на мгновение стало жаль его, таким усталым, смертельно усталым он выглядел. – Надеюсь, Йонвэ не будет против, если ты приедешь к нему в гости. Вала вышел, оставив своего возлюбленного стоять посреди кухни. – Сука! – заорал Хэннер ему вслед. – Ну и убирайся! Я сам уеду! Так и знай! И он по другой лестнице побежал в свои апартаменты.

***

Мелькор ввалился в комнату, держась за виски, и с вымученной улыбкой ушёл наполнять ванну. Карвир соскочил с кровати и кинулся к комнатам Хэннера. Просто так его отпускать нельзя, с ним что-нибудь случится… – Хэннер! – Убирайся вон! – с плачем в голосе рявкнул майа. Он запихивал в сумку какие-то вещи, учебники и тетради. – Хэннер, – мягко проговорил Карвир, – я слышал, о чём вы говорили. – Волчий слух, мать его?! Доволен?! Он твой, судя по всему! Ты этого с самого начала и добивался, ведь так?! Карвир прикрыл глаза. Он при всём желании не мог перекричать Хэннера, да и не хотел. – Он не мой и никогда моим не был. Я призван его лечить, я ведь уже говорил, кажется… не стоит так на него кричать. Он несколько раз чуть не умер… тебе стоило бы быть чуть терпеливее… – А он не пытался быть со мной терпеливее?! Я тоже чуть не умер несколько раз! – Хэннер… – Заткнись! Он тебя подослал, да?! Сам поговорить не снизошёл?! Так и пускай! Развлекайтесь тут как хотите! Раз я похож на Манвэ, то я к нему и пойду! Мне плевать! В той жизни ушёл из Валинора, в этой туда вернусь! Трахаться я уже умею! По крайней мере, там мне не станут врать, что любят и хотят чего-то большего! – Хэннер подхватил на плечо незастёгнутую сумку и вышел из комнаты, толкнув Карвира плечом так, что чуть не сбил с ног. Злость здорово добавила ему сил. – Он и вправду Отец Лжи! Врал мне, врал всё время! – И, обернувшись, Хэннер ядовито выплюнул целителю в лицо: – Посмотрим, как ты с ним справишься! Он и со мной сюсюскал поначалу, а теперь… Хэннер пошёл к лестнице, а Карвир побрёл обратно к Мелькору, не зная, как посмотреть ему в глаза. Он считал, что должен бы удержать Хэннера, успокоить, образумить… но тёмный майа в ярости – не тот, кого удастся успокоить так просто. Мелькор не потребовал, чтобы целитель смотрел ему в глаза. Ничего не говоря, он раздел своего майа и бережно опустил в ванну, затем забрался туда сам, сбросив немногую одежду, и блаженно откинулся на край. Несколько минут они провели в молчании. У Мелькора дёргалась мышца на щеке. – Ушёл? – нарушил он наконец тишину. – Ушёл, – виновато отозвался Карвир. – Иди сюда. Пожалуйста. Майа послушно перебрался через ванну и прильнул к груди повелителя, опуская голову ему на плечо. Несмотря на полное отсутствие одежды и интимную атмосферу, никакого смущения у него это сейчас не вызывало. Мелькор немного понаслаждался тем, что перебирал его влажные волосы, почёсывал по затылку и слушал дыхание, потом протянул руку и взял с полочки телефон. – Манвэ? – Голос у него был спокойный и тёплый. Карвир даже удивился, когда в ответ прозвучал такой же мягкий и спокойный голос Короля: – Да, Мел? Я слушаю. – Будь другом, возьми к себе моего майа на два дня. Три – максимум. – Совсем отбился от рук? – Ну я же твоего брал. – Пусть живёт. – Спасибо. – Пока. В трубке пошли короткие гудки. Мелькор усмехнулся и бросил её на валяющуюся на полу кучу одежды. – Ну что, устроим себе три медовых дня? – Мелькор, а ты уве… Вала прижал палец к его губам. – И никаких возражений я слушать не желаю. Спать, пить и слушать тишину целых три дня. План принят? Целитель улыбнулся и кивнул.

***

Тёмный майа почти не удивился, когда едва ли не возле Ангбанда к нему подлетел орёл и предложил подбросить. Добрались они за пару минут, сотню метров до небольшого дома Хэннер протопал без приключений. Орёл пялился ему в спину. Едва майа нажал на кнопку звонка, дверь распахнулась, и на пороге появился сияющий Йонвэ. – Манвэ сказал, ты едешь к нам в гости! Я счастью своему не поверил! Быстрее проходи! К удивлению Хэннера, в гостиную, куда его за руку затащил друг, вышел Манвэ. Он выглядел чуть уставшим и невероятно томным, с распущенными длиннющими волосами, в шёлковых штанах и атласном халате вкусного карамельно-кремового оттенка. – А ты подрос, – протянул он иронично, но с непривычным дружелюбием. – Располагайся. Услуга за услугу, ты здесь гость. – Сп-пасибо… – аж заикнулся Хэннер. – Сумку можешь положить в своей комнате, Йонвэ, проводи своего друга. Переоденьтесь и можете спускаться к ужину. – Идём, – снова потянул товарища Йонвэ. – Ужин ждать не будет! Они прошли по узкому коридору, отведённая Хэннеру комната оказалась сравнительно тесной, там помешалась только кровать, шкаф, тумбочка и небольшой стол у стены, да ковёр два на два метра посередине. В Ангбанде майа привык к простору и предельному минимализму обстановки, здесь же на малой площади теснилось множество предметов, и, несмотря на то, что было достаточно уютно, изобилие многоцветных мелочей, большинство из которых выглядели хрупкими, несколько утомляло. – Вот, переодевайся. – Йонвэ положил на кровать атласные домашние штаны нежного оттенка молочного шоколада и полупрозрачную маечку в тон с причудливой вышивкой на груди. – Ужин домашний, в обычной одежде Манвэ тебя за стол не пустит. – Слушай, – шёпотом окликнул его Хэннер, остановив уже у дверей, – а чего это он такой добрый? – Мелькор вылечил его сумасшествие, теперь Манвэ отдыхает. Тебе повезло… надеюсь, что ты попал в период, когда шторм сменился бризом, – тихо объяснил Йонвэ. – У тебя есть две минуты, переодевайся и пошли скорей. Хэннер был готов через полторы. Он даже причесался. Снаружи моросило, его влажные волосы стали виться сильнее. Майа посмотрел на себя в зеркало и саркастически улыбнулся. Никогда в жизни не одевался так… так… как девочка. Интересно, в Валиноре все дома в таких блядских нарядах ходят?.. Они с Йонвэ встретились у двери и пошли в столовую. Столовая располагалась на первом этаже и по сравнению с остальными комнатами казалась даже просторной. Хэннер также заметил, что Манвэ не терпел многофункциональности. Столовая была столовой – и всё. Стол и стулья, украшенные светильники и декоративные предметы на стенах. Всё. У Мелькора была громадная кухня, но там помещались огромный и небольшой столы, барная стойка, собственно кухня, буфет с напитками, несколько холодильников и кальянный уголок, который, правда, при Хэннере ни разу не использовался. После всего этого в комнате с одним столом было как-то скучно. Манвэ присоединился к ним через минуту. Он уселся во главе стола, Хэннера усадил по правую руку, Йонвэ сел по левую и стал преданно смотреть ему в глаза. Повелитель Ветров выждал пару секунд и хлопнул в ладоши. На столе начали появляться приборы и блюда. После второго хлопка блюда сами распределились по тарелкам, а после третьего Йонвэ взял вилку и приступил к поеданию пудинга. Хэннер следил за происходящим увлечённо, как и каждый обладатель пытливого ума, но Манвэ оборвал его наблюдения, строго велев: – Ешь. Майа послушно взял вилку и стал есть. Он отделился от своих переживаний, и смена обстановки этому только помогла. Нет, ему хотелось забиться в угол и разрыдаться там, обзывая Мелькора сволочью и дрянью, хотелось перекидать в любимого все возможные предметы и кинуться ему на шею, чтобы помириться, хотелось просто поговорить и разобраться, что между ними произошло… но Мелькор его выставил, то есть, конечно, Хэннер ушёл сам, но Мелькор сделал для этого всё возможное. Гортхаур умел смиряться и умел абстрагироваться от своих эмоций, когда это нужно. Вот и сейчас – к чему эмоции в чужом доме? Да и факт нахождения в гостях у Манвэ, которого Хэннеру так часто хотелось удушить своими руками, слегка шокировал. Молодой майа был достаточно любознателен и терпим, чтобы принимать изменения. И раз Манвэ пока не враг… почему бы и нет? Он не знал, что для него как Гора такое поведение было бы равносильно предательству. Пудинг был ничего себе, но на вкус Хэннера слишком скользкий. Потом появилась какая-то непонятная каша, скорее полезная, чем вкусная, а после каши – чай. Отпив глоток, Манвэ чуть отодвинулся от стола и расслабленно воззрился на Хэннера. – Как поживает твой хозяин? – Нормально, – пожал плечами Хэннер. – Будь добр, – холодно сказал Вала, – поставь сначала чашку, а потом обращайся ко мне. И не забудь прибавить «господин». – Какой ты мне господин? –холодно ответил Хэннер, не считая должным маскировать вызов в глазах. Он едва сдержался, чтобы не прибавить «сука». – В самом деле, – насмешливо изогнул бровь Манвэ, – я тебе не хозяин. Ты плохо отдрессирован, но братец не разрешал мне тебя учить… Отец с тобой, живи так. Я всё выскажу твоему господину. – Да-да. Мы с Мелом посмеёмся потом. По лицу Манвэ скользнула быстрая судорога. – Можете быть здесь ещё полчаса, потом отправитесь спать. К завтраку подниматься в семь, в семь тридцать вас будет ждать орёл. Не забывайте, что завтра в школу. Приятного сна. Он удалился с таким видом, будто покидает минимум тронную залу, битком забитую гостями. Хэннер проследил за ним насмешливо. Йонвэ был в шоке. – Я не думал, – прошептал он, – что ты и у нас дома будешь себя так вести. – Но я же один, что дома, что где-то ещё… – вздохнул тёмный майа. – Кстати… мне кажется, ты тоже вырос… ну, не то чтобы очень… Йонвэ внимательнее посмотрел на друга и ахнул. – А у тебя… мускулы! Я даже и не заметил… – А у тебя волосы отросли, вон уже, ниже плеч… – А ты стал выглядеть… немного больше… и сильнее… и, наверное, выше! – И ты тоже, вроде… как ты думаешь, так со всеми? – Наверное… мы же завтра переходим на новый этап… ой! – Йонвэ прикрыл ладошкой рот. – Неужели… мы вырастем совсем скоро?! – Не знаю… мне не казалось, что я скоро стану Гором… – пробормотал Хэннер. – Что? – Да так, ничего… будем всю ночь болтать? – А Манвэ… – Если ты ему понадобишься, пусть приходит и забирает тебя из моей комнаты! – ухмыльнулся Хэннер. – И сладостей я, кстати, с собой притащил! Пошли? – Пошли! – робко улыбнулся Йонвэ, и по тающему румянцу на его щеках Гортхаур предположил, что Манвэ вряд ли пойдёт за Йонвэ этой ночью, ибо явно наигрался с ним до прибытия гостя.

***

К моменту выхода из ванной Мелькор и его целитель успели выпить, и длительные нагрузки сделали своё дело. Карвир раскраснелся и много смеялся, а Мелькора водило из стороны в сторону, и выглядел он совершенно невменяемым. – Пошли… – Майа, хихикая, пытался довести своего повелителя до кровати. Мелькор его слушался, как новорождённый суслик родную маму, но собой владел плохо. На кровать они рухнули сплетённые, как страстные любовники, и немедленно поцеловались, причём Карвир продолжал хихикать Мелькору в рот. – А ляг на животик… – попросил Вала, и, едва целитель послушался, принялся обцеловывать его спину, чувственно прикрыв глаза. Карвир млел, поёрзывая по кровати. После ванны и дозы алкоголя он расслабился и наслаждался каждым прикосновением Мелькора, не особо заботясь о последствиях. Мелькор, впрочем, забылся всего на несколько секунд, – его поцелуи стали страстными, он даже сделал попытку погладить майа по ягодицам, но очнулся, стоило тому сжаться и загнанно прошептать: «Мел!». – Теперь ты, – улыбнулся Крылатый и опрокинулся на спину, закидывая руки за голову. Карвир улыбнулся и немедленно прижался к нему, чтобы погладить по животу и поцеловать в грудь. Касаться друг друга просто так для них было огромным и неизведанным удовольствием, и уснули они вполне довольные друг другом и каждый собой. Тупая усталость, похожая на умственную кому, наконец начинала сдавать позиции.

***

– И я не знаю даже, они там сейчас… что, – закончил Хэннер свою грустную повесть. Впрочем, он казался вполне спокойным, будто бы занял позицию стороннего наблюдателя. Йонвэ опустил глаза. – Знаешь, – проговорил он медленно, – не всякий майа бывает удостоен того, чтобы его Вала помнил его имя… я не знаю, как долго Вала Манвэ будет доволен мной, и сколько времени пройдёт до того, как я стану для него одним из многих… цени то, что у тебя есть. Мне кажется, Мелькор тебя любит. Я бы… – Что бы ты? – прищурился Гортхаур ревниво. – Я бы был счастлив просто смотреть на такого как он, – тихо закончил Йонвэ и соскользнул с постели, где они лежали бок о бок. – Я пойду спать, Манвэ расстроится, если найдёт меня здесь. До завтра. Хэннер вытянулся на спине и вздохнул, закидывая руки за голову. Но я-то не обязан быть счастлив только потому, что он позволяет на себя смотреть. Кстати, в последнее время и смотреть почти не позволяет…

***

– Хочешь ещё выпить? – Нет, мне, пожалуй, хватит… – На щеках Карвира горел рваный румянец, глаза прикрывались, а Мелькор пил и не пьянел. Хорошего сна ему хватило, чтобы немного оклематься, но разбитость оттого никуда не делась. Нужно было просто переждать, лучше во сне, но не спалось больше, хоть убей. Долго спать Мелькор не привык. Вала внимательно посмотрел на своего целителя и сделал большой глоток из бутылки, облизнул губы. – Поцелуй меня. – Мел, – умоляюще протянул Карвир. – Я тебя прошу. – Мел, я же сказал… – Пожалуйста. Когда просил Мелькор, никакие доводы разума не действовали. Майа знал, что нельзя, что им обоим не нужен секс, что им не нужна большая часть того, что требуется остальным, но родившаяся прежде разума любовь и желание помочь именно ему, ему одному, сводили на нет любой самоконтроль. Если Мелькор просил, Карвир обязан был сделать. Ему было страшно, когда в нём просыпалась жажда помочь, он чувствовал себя как марионетка, чувствующая и осознающая всё, что ею делают, но не имеющая сил вмешаться в происходящее. И теперь – как и следовало ожидать – он рванулся к своему покровителю и бросился ему на грудь, принялся целовать его, отдавая всю свою силу, но его немедленно отстранили. – Карвир, – мягко проговорил Вала, поглаживая большими пальцами его виски, – я не лечить меня прошу. Поцелуй меня, пожалуйста. Просто так. Ты же можешь? Целитель нервно усмехнулся. – Мне не позволено тебя целовать. У тебя есть другие. Ты целуешь их. Я просто должен тебя исцелять. Наложением рук. – И не только рук, – глухо усмехнулся Мелькор, притягивая его голову к своему лицу, чтобы сказать ему в губы: – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Неужели я настолько тебе безразличен, что ты даже этого не хочешь? – Мел… – мучительно выдохнул майа. – Мел… Он всё-таки поцеловал, сам, чувствуя, как перестаёт бушевать могучий целительский инстинкт. Рот Мелькора пах холодной водкой и полынной настойкой, которую он пил до того. Карвир улыбнулся и поцеловал ещё, чувствуя, что дышится труднее. Проскочила шальная мысль, что тогда, в прошлой жизни, он распробовать как следует не успел. Воспоминания о расширенных глазах стоящего на пороге кухни Хэннера заволокло туманной дымкой алкоголя. Кажется, капли, выпитой с губ Валы, хватило, чтобы крышу ему всё-таки снесло… – Мел… – простонал он гортанно; узкая грудь раздалась от мощного вздоха, у целителя на мгновение помутилось в голове, и он осознал наконец, насколько он пьяный. Нет, он не боялся лежать с Мелькором в одной кровати. Он знал, что его Вала не сделает того, что он не хочет. Ещё бы быть уверенным в том, чего именно он не хочет… – Мел, я должен уйти… пока не… – Пока не что? – хищно поинтересовался Мелькор и согнул ногу в колене, проводя бедром по бедру Карвира. Майа вздрогнул и затрясся. – Я не хочу, чтобы мы предавали Хэннера. – Твоего предательства здесь нет, ты ему ничего не обещал. И я, кстати, тоже. – Мел!.. – Карвир, – серьёзно проговорил Крылатый, переворачивая целителя на бок и устраиваясь с ним лицом к лицу; его ладонь всё ещё лежала на щеке и виске майа, успокаивающе поглаживая, – я давно хотел спросить, но всё никак не получалось. Ты в обиде на меня за то, что я сделал в наш первый раз? Целитель нежно улыбнулся и на мгновение опустил глаза. Выглядело настолько трогательно и беззащитно, что Мелькор простил бы ему что угодно, даже если бы получил пощёчину и обещание никогда больше с ним не встречаться и не разговаривать. – Я не знал ничего прекраснее. – Почему же тогда… Мелькор несколько удивился, получив вместо ответа мягкий поцелуй. – Мелькор, – улыбнулся майа, – мы с тобой не предназначены друг для друга… в этом плане. В глазах у него искрилось веселье, и Вала не смог не улыбнуться в ответ. – А… кому ты тогда предназначен? – Скрыть ревность за интересом ему не удалось, и Карвир расхохотался, плюхнувшись на спину. – Тебе, – просмеявшись, объяснил он. – Неужели ты так и не понял? Я целитель, а не любимый. Твой любимый – Гортхаур, сколько бы его ни было сейчас. А я… я просто должен быть рядом. Любить тебя, успокаивать, утешать, когда твой любимый на это не способен. Я ходячая безделушка вроде амулета, призванная тебя охранять и не давать разочароваться в себе настолько, чтобы умереть. Ну, посмотри на меня? – В голосе Карвира зазвучала горечь. – Я некрасивый. Я худ, бледен, холоден. Я не умею вспыхивать страстью, ревновать, во мне нет обаяния… всё, что я умею – тебя защищать. Я могу быть для тебя любым, кем скажешь. Только одного я не могу – жить без тебя. Не для тебя. Я рождён для тебя, с тобой и умру. Я ни шагу не сделаю по Арде, если в ней не будет тебя. Я лягу тебе на грудь и умру, если ты этого пожелаешь. Ты можешь бить, унижать, мучить меня, я слова против не скажу. Я люблю тебя. Это единственное, что я умею, и единственное, для чего я пришёл. Без тебя я не проживу. Я бесполезен в бою и не умею даже петь песни. Я нужен только чтобы любить… я не умею даже ненавидеть, потому что любовь к тебе поглотила все остальные мои чувства. Я не могу сказать, что люблю солнце или Хэннера. Я люблю тебя, и люблю солнце, когда оно освещает твоё лицо, и Хэннера люблю потому, что его любишь ты. Его ненависть к тебе оставила на мне ожог. Я призрак, Мелькор. Меня нет. Нет личности, нет страстей, нет эмоций… только призрак, понимаешь? И любить меня нельзя. Если ты захочешь, я могу стать красивым, сильным, соблазнительным… только пока ты хочешь, но это буду не я… да и есть ли я? Сомневаюсь… – Всё сказал? – тихо спросил Мелькор надтреснутым голосом. Целитель кивнул. – Мне нечего больше добавить. – Вот и зря, – фыркнул Вала и озорно свернул глазами, прижимая руку майа к губам. – Зря. Ты забыл сказать, что ты создан быть мной любимым. Забыл, что оправдываешь меня, позволяя любить не как тело и кровь. Забыл, что ты нежный, чуткий и добрый, что звери жмутся к твоим рукам, забывая про ярость, что птицы щебечут громче, когда ты появляешься в парке. Когда меня нет рядом, твоя сила спит, а ещё она спит, когда мне не требуется. Но когда мне не нужна твоя сила, я не перестаю любить тебя. А это значит, что ты есть. Потому что я никогда не любил того, чего нет. Если чего-то нет, я это создаю, ты же знаешь. Ты создан не мной, и всё же я считаю тебя величайшим счастьем. – Опять всё врёшь, – вздохнул Карвир, приподнялся на локте и прижался к плечу защитника. – Как можно любить такое чудовище? Чудовище, у которого даже лица нет. – А вот и ты всё врёшь. Есть у тебя лицо. – Мелькор чуть отстранил его и ласково поцеловал. – И премилая, кстати, мордашка. Ну? – Хорошо, я не буду больше так о себе говорить. – Вот и прекрасно. И, кстати, – Мелькор хихикнул, – я очень рад, что ввиду своей миссии ты больше никому не предназначен. Я бы места себе не нашёл, если бы за тобой таскался какой-нибудь смазливенький парнишка. – Или здоровенный бородатый мужик, – фыркнул Карвир. – Знаешь, такие дохляки как я обычно привлекают бугаёв или педофилов. – Бугай-педофил? Ммм, как похоже на меня… пожалуй, пора отрастить бороду… – Мел!.. – Можно, я всё-таки тебя поцелую?..

***

Школьный день прошёл как обычно. Хэннер все уроки проскучал на задней парте, ему не хотелось отвечать, и слушать тоже не хотелось. Линдилиэль неодобрительно на него смотрела, но не трогала и даже не грозилась позвонить Мелькору. «Наверное, её предупредили», – подумал тёмный майа, понуро выходя из класса. Эру, какой страшный сон, сегодня из школы меня забирает орёл. Орёл!.. И везёт к Манвэ. В маленький уютный домик… Хэннер до последнего искал взглядом дракона, вороного коня или хотя бы волка, и, уже подойдя к орлу, ещё разок огляделся, убеждаясь, что его никто не ждёт. – Хэннер, скорее! – поторопил Йонвэ, который уже устроился на важной птице. – Манвэ опоздания не потерпит, Торондору и так придётся лететь быстрее обычного! Залезай! Пришлось послушаться. На взлёте Хэннеру показалось, что в кустах мелькнул чёрный волк, и майа чуть не навернулся, пытаясь рассмотреть получше. Однако больше никакого движения в зарослях шиповника разглядеть не удалось. – Не ёрзай так, орлы не терпят суетливых пассажиров, – строго, подражая Манвэ, сообщил Йонвэ. – Какие же вы все там нудные, – буркнул Хэннер. – Даже орлы. Йонвэ виновато вздохнул и до посадки не произнёс ни слова. Манвэ встретил майар на пороге, халат на нём в этот раз был махровый и очень тёплый, по крайней мере, с виду. – Проходите, мойте руки, садитесь обедать, – велел Вала суховато и запер за школьниками дверь. – Я присоединюсь к вам немного позже. – Слушай, а он всегда так официозно разговаривает? – прошептал Хэннер другу на ухо. – Как на собрании… – Он очень воспитанный, – надулся Йонвэ, который гордился своим повелителем. – Ну-ну. Помню, как он крыл Мелькора по телефону. Воспитанием там и не пахло. – Но в отношениях с тёмными потребны любые меры. – Звучит заученно. – Я не знаю, – легкомысленно ответил светлый майа, – так Вала Манвэ говорил. – А ты хоть раз задумывался над тем, что значит «любые меры»? – М… не знаю, а что? – Да какая разница… думаю, что ничего хорошего, – буркнул Хэннер, бросил портфель и пошёл мыть руки. Манвэ в самом деле присоединился к ним десятью минутами позже, когда Йонвэ бодро уплетал кашу из отрубей, а Хэннер давился диетическим супом, не зная, что лучше: не доесть суп и прикинуться сытым или съесть тарелку ещё более мерзкой даже на вид каши и выдать всё содержимое желудка обратно, скорее всего, в ту же тарелку. Мелькор в жизни не заставлял его есть подобной гадости. – У тебя плохой аппетит, – холодно сообщил Манвэ и чинно глотнул зелёного чаю. – Тебе нужно больше бывать на свежем воздухе. Йонвэ, покажи Хэннеру после обеда, где у нас свежий воздух. И не забудь сделать упражнения. Йонвэ торопливо кивнул и, уставившись в тарелку, сказал: – Да, Хэннер, я тебе всё покажу. Разумеется. – Молодец, Йонвэ. Хэннер, ешь кашу. Суп можешь не есть. Видимо, всех тёмных тошнит от бульона. – Мелькор это ел? – не сдержал удивления тёмный майа. Манвэ снисходительно на него взглянул. – Нет. Я так и не смог его заставить. С тем он и удалился, гордый, будто нёс на голове корону размером с себя. – Йонвэ, – с тоской спросил Хэннер, глядя на появляющуюся в тарелке вместо супа кашу, тошнотворно украшенную сморщенными сухофруктами, – а там, где у вас свежий воздух, есть какие-нибудь птицы? Не знаю, как от супа, а от каши тёмных точно тошнит…

*** – Свежий воздух у нас здесь. – Йонвэ указал на просторную площадку, где располагались различные спортивные снаряды, бассейн и беговая дорожка. – Манвэ некогда составлять для тебя список упражнений, поэтому просто сам что-нибудь поделай пару часов, пока я занимаюсь по своей программе. – Хорошо, – не стал спорить Хэннер и, не дожидаясь, пока уйдёт его друг, азартно обратился к занятиям. Вот чего он в Ангбанде не видел, так это турников, лесенок и других забавных штук, которые развивали ловкость, силу и гибкость. «Наверное, – подумалось Хэннеру, – Манвэ хочет накачаться и стать таким, как Мелькор… Мелькор-то и без упражнений сильнее всех». По окончании занятий майа немного устал, зато ощущал огромное превосходство над миром. Он без труда мог подтягиваться на турнике, держать равновесие на узеньком бревне, проплыть много раз из одного конца бассейна в другой, намотать кругов по беговой дорожке и почти не запыхаться. Мелькор мог бы им гордиться, а пока Хэннер гордился сам собой. Набросив поверх майки чёрную рубашку, он неторопливо отправился в дом. Майа понятия не имел, что с самого его появления на площадке Манвэ спокойно уселся на подоконник в своём кабинете на втором этаже и внимательно наблюдал за каждым его движением из-за зеркального стекла. Когда Хэннер ушёл, Повелитель Ветров задумчиво потёр подбородок. Пожалуй, он хорош… Ну что ж, посмотрим, что будет дальше. …может быть, он стоит того, чтобы попробовать.

***

– Йонвэ, я всё! Ещё что-нибудь сделать?.. Хэннер застыл на пороге. Дверь он открыл без стука, хотя стук бы вряд ли чем-то помог. Школьный приятель смотрел на него широко распахнутыми глазами, и его щёки медленно заливал румянец. Тёмный майа шагнул назад, мечтая поскорее выйти, и почувствовал лопатками грудь Манвэ. Рука Валы мягко легла на дверь, не позволяя её закрыть. – Продолжай, Йонвэ, – с нажимом велел Король, не отстраняясь от Хэннера. – Он же всё равно тебя не хочет. Ты делаешь такие же занятия, что и он только что на площадке. Здесь нечего смущаться. Хэннер стиснув зубы смотрел на своего полностью обнажённого одноклассника, который медленно двигался на фаллосе искусственной фигуры, имитирующей мужское тело, вернее, нижнюю его часть. Фигура лежала на низком столе, а Йонвэ стоял к нему спиной и занимался. Ничего кроме больших наушников на нём не было. – За что ты так издеваешься над Йонвэ? – прорычал Хэннер и попытался пихнуть Валу, чтобы дал выйти. Мелькор бы отодвинулся и по простой просьбе, и юный майа привык считать себя сильным. Однако обманчиво хрупкий Манвэ был куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Он всё-таки был братом-близнецом Мелькора, а Мелькор мог… всё. – Издеваюсь? – пропел Светлый Вала, сжимая запястья гостя, чтобы не сбежал. – Ну что ты. Я всего лишь развиваю его чувственность. Он для меня слишком холоден. – Так развивай сам, а это… что это такое вообще?! – Как, ты разве не в курсе? Эту методику разработал твой любимый Мелькор на заре времён… Йонвэ, переключи на колонки, пожалуйста. Это «пожалуйста» прозвучало страшнее, чем любой приказ. Йонвэ выдернул шнур, и из магнитофона зазвучал мягкий голос Мелькора: – Почувствуй это в себе… расслабься и позволь твоему телу наслаждаться… теперь чуть сожми… используй верхние и нижние мышцы поочерёдно… – Отстань! Отстаньте от меня все!!! – взвыл Хэннер и рванулся вон из этой комнаты, где царило нечто, чего он не понимал и не предполагал. Манвэ выпустил его, и майа шмыгнул в свою комнату и заперся, а потом для надёжности задвинул дверь столом, хотя открывалась она наружу и это ничем бы не помогло. Ему просто требовалась преграда между ним и ими. Этими… …Светлыми.

***

Нет, это не он. Не он. Он не мог. Это же… …как надругательство. И такой голос… Я отказываюсь в это верить!.. Хэннер уткнулся лицом в подушку. Если бы в дверь колотили тараном, он бы не заметил. Он хотел только покоя и забытья. Ничего больше. Ничего… И даже Мелькора он после этого видеть не хотел. Тем более Хэннер не услышал, как Йонвэ тихо-тихо поскрёбся к нему, и, не получив ответа, скользнул к себе в комнату и затих. Громко плакать в доме Манвэ не разрешалось.

***

Влажное дыхание ночи разбудило Хэннера почти в полночь. В первую секунду он, не открывая ещё глаз, потянулся вправо, туда, где обычно спал Мелькор, и наткнулся плечом на холодную стену. Как ни странно, стены здесь всегда были холодные, хотя дереву и полагалось быть тёплым. От холода Хэннер вздрогнул и быстро поднялся на четвереньки, хищно нюхая воздух. Встряхнул головой, сглотнул, сел, спустил на пол ноги. Какой-то звук не давал ему покоя, нечто вроде поскуливания. Походив по комнате, майа определил, что источник звука в соседней комнате. Ну точно. У Йонвэ. В темноте, толком не очухавшись и не помня, что днём привело его в такой шок, Хэннер наткнулся на стол, стал его отодвигать, и в голове вспыхнула увиденная в действии система разработки чувственности. – Урррргх… – по-волчьи выругался Хэннер и вышел в коридор. Манвэ нигде не ощущался, вероятно, он был на втором этаже, и потому майа безбоязненно постучался к Йонвэ и, не дожидаясь ответа, вошёл. – Ты… ой, Хэннер… извини, я… – залепетал белокурый майа, пряча заплаканные глаза и пытаясь сделать вид, что он вот просто так сидел и вытирал покрывалом распухший нос. – Я, наверное… ну, ты теперь не захочешь меня видеть, я же… Хэннер подошёл и сел рядом. – Манвэ я видеть и вправду не хочу. Скажи, в чём виноват ты? – Голос у него был уверенный и спокойный, и Йонвэ размяк и уткнулся лицом ему в плечо. – Ну я же… прости, на самом деле я… нечасто занимаюсь такими… упражнениями… только если просит Манвэ… – Какой же он всё-таки урод. – Он хороший!.. – воскликнул Йонвэ и громко всхлипнул. Хэннер полез в карман и дал ему платок. – Он очень хороший… просто немного вредный… – Да словами не передать, какой вредный, – фыркнул тёмный майа. – Ты не думай, я на тебя не обижен… а вот с Мелькором нужно как следует поговорить. – Нет!.. – Почему? – Он же тебя убьёт! – С чего ты взял?! – Но тут Хэннер вспомнил смертельную усталость в глазах своего Валы и поёжился. – Хотя… нет, не убьёт всё равно… только он… в последнее время немного нервный… но я же его и до этого знал, это пройдёт… – Если он взял в постель другого майа, он больше не обязан тебя беречь, – прошептал Йонвэ, цепляясь за рукав рубашки друга. – Значит, ты теперь не в почёте. Когда Манвэ возьмёт вместо меня другого майа, он перестанет обо мне заботиться и ничему больше не научит… – Да и к лучшему… – буркнул Хэннер. – Что ты говоришь!.. Ты знаешь, как плохо живётся майар, не обласканным любовью повелителей?! – Да уж представляю, учитывая, как живётся обласканным! – Только не ври, что Мелькор не учит тебя! Он тёмный! Тёмные все врут! Если он говорит, что тебя любит, значит… значит… – Значит – что? – Он никогда не будет говорить тебе правду. – Хочешь сказать, Манвэ говорит тебе правду? – Манвэ изменчив. Когда он говорит, что любит, он действительно любит. Но все его чувства меняются, как ветер… – Фигня это всё про чувства, – буркнул Хэннер и погладил друга по голове. – И все они врут. Я вообще не уверен, что Валар хоть что-нибудь чувствуют.

***

Мелькор потянулся. Он чувствовал себя свежим и отдохнувшим. По крайней мере, желание всадить себе пулю в висок пропало. За окном в парке щебетали птицы. Стоило открыть глаза, под бок подкатился Карвир. – Доброе утро, – улыбнулся он и взволнованно спросил: – Как ты себя чувствуешь? – Прекрасно, – искренне проговорил Тёмный Вала, запуская руку ему в волосы. – Ангбанд силён как никогда, и никто не посмеет без моей воли ступить на мою территорию. – Это ты к чему? – нахмурился целитель. – Манвэ не звонил? – А должен был? – Странно. Если за два дня Хэннер ничего не натворил, время прошло зря. Я уже просто не знаю, что и думать. – Хэннер хороший мальчик. – Для нас, но не для моего чванливого братца. Принеси, пожалуйста, телефон. Карвир сходил в ванную и принёс одну из трубок. До кровати оставалось не больше пары шагов, когда телефон нежно зазвонил. – Ага. – Крылатый ухмыльнулся и вынул трубку из рук Карвира. – Вот и он. Слушаю. – Мелькор, – сказал Манвэ ласково. Он стоял у зеркала и поправлял шнуровку тонкой белой рубашки. – Доброе утро. Сегодня третий день, ты не забыл? – И что же мы намерены предпринять по этому поводу? – поинтересовался старший Вала дружелюбно, поёрзывая на перине. – Приходи в двенадцать, мы пообедаем вместе. Майар сегодня не пошли в школу. – Неужели? Интересно. Хорошо, я приду. – Форма одежды – неофициальная, – сообщил Повелитель Ветров и отключил связь. – Вот и славно. Меня ждёт испытание, – фыркнул Мелькор и сел. Голова у него закружилась, комната с Карвиром поплыла направо вниз, пришлось слегка помассировать виски, чтобы вернуть себе нормальное ощущение пространства. – Обед у Манвэ… подумать только, пару дней назад он чуть меня не убил. Карвир пристроился к нему сбоку и принялся поглаживать по голове, лёгкими движениями прогоняя боль. – Он ничего тебе не сделает? – беспокойно спросил целитель. – Нет. Это не в его интересах. Он хочет меня соблазнить, но для него это дело чести. Посмотрим… – Вала глухо хмыкнул. – Может быть, я и устою. Если тебе не трудно, милый, поищи мои самые старые джинсы… тоже не хочу ударить лицом в грязь. Неофициальная форма одежды… ну ты понимаешь.

***

– Фигня, – сказал Хэннер, глядя в зеркало. Все эти обтягивающие брючки с блёстками и полупрозрачные маечки с какими-то невнятными аппликациями на груди ему категорически не шли. Он казался себе похожим на девочку, даром что Манвэ выдержал его наряд в чёрной гамме со строгим тёмным серебром. Больше всего Хэннера бесило, что, во-первых, не спросили его мнения – костюм просто появился на нём и при попытке снять пропускал пальцы сквозь себя, хотя, если просто притронуться, был вполне материальным, – и, во-вторых, заставили заколоть волосы на затылке. Возлюбленного Мелькора аж затрясло от такого унижения: прилизанный, миленький… фу!.. Йонвэ, экипированный примерно так же, но в костюмчик в кремово-сливочных тонах, казался вполне довольным. – Так ты похож на порядочного майа. – А я не порядочный майа! И вообще, что за блядский нарядец? – Так ходят все! – Блядский Валинор! – Не кричи так! – испуганно зашептал Йонвэ. – Иначе Манвэ тебе что-нибудь такое добавит… В ту же секунду Хэннер почувствовал стеснение в определённой области и принялся стягивать брючки, которые неожиданно послушались. Стесняющий предмет оказался чем-то вроде нижнего белья, которое ни Хэннер, ни Мелькор категорически не носили, и вообще Хэннер такую штуку видел только один раз, да и то на картинке. Тёмный Вала ему тогда ещё рассказывал, для чего это нужно. Разница была в том, что спереди вещица выглядела кожаной и блестела, а сзади от тонкого пояска вниз вела круглая металлическая цепочка. В целом предмет к гамме костюма подходил, так что Йонвэ залился краской вовсе не от цветового диссонанса. – Ой… – пролепетал он и закрыл рот ладошкой. – А цепочка, между прочим, холодная! – рявкнул Хэннер, обращаясь к Манвэ. – После обеда можешь засунуть свои шутки себе знаешь куда?! – Милый, – проворковал Манвэ, проходя в сторону столовой мимо двери комнаты, – ещё одно слово – и на цепочке появятся острые шипы, а снять ты это всё равно не можешь. Так что прикуси свой не в меру острый язычок. – Одна радость, – буркнул Хэннер, которому за два с небольшим дня Манвэ невыносимо надоел, – скоро приедет Мелькор… и вот пусть только он попробует опоздать!..

***

– Ну как я тебе? – усмехнулся Мелькор, затыкая большие пальцы в передние карманы. Карвир улыбнулся. Он сидел на краю кровати в одних незастёгнутых джинсах и грыз хрустящую булочку, сосредоточенно нахмурив брови. – Ты во всём красивый, – честно сказал он. – Но, может, всё-таки другую майку?.. – Нет, майку я намерен отвоёвывать! – хихикнул Тёмный Вала. – Именно она и никакая другая! С ней связано много воспоминаний! – Как скажешь, – пожал плечами майа. – В чём бы ты ни пошёл, ты пользуешься неизменным успехом. – Кошмар, – сокрушённо заявил Мелькор и принялся протягивать в петли джинсов широкий ремень. – Ну всё. Я пошёл. Пожелай мне удачи… и какую-нибудь кашку к нашему приходу сваргань, ладно? То, что готовит Манвэ, есть всё равно невозможно. – А мне понравилось… кажется, один раз… ему тогда готовил Оромэ. – Карвир подошёл поцеловать своего Валу в щёку. – Хорошо, только береги себя, будешь? – Постараюсь. – Удачи, Мел. – А ты отдыхай. Тебе ведь тоже нужен отдых. Мелькор ласково чмокнул своего помощника в нос и отправился вниз. Карвир волком залёг на постель и, свернувшись клубком, уснул.

***

Мелькор опаздывал на две минуты. Хэннер извивался на стуле, глядя на часы с такой яростью, что они уже начинали дымиться. Сидеть с этой долбаной цепочкой в заднице было неудобно, потому что она была жёсткая и холодная и почему-то страшно возбуждала. По-подростковому гиперсексуальный Хэннер и так уже неизвестно сколько жил без нормального секса, а неудобная фиговина сковала так, что впору было кататься по полу от препротивных ощущений. Йонвэ смотрел на друга через стол круглыми глазами, но спрашивать, в чём дело, боялся. На седьмой минуте Хэннер нашёл выход. Стоило представить, как Манвэ пристаёт к Мелькору, – и возбуждение куда-то пропало, зато градус бешенства подскочил так, что часы под взглядом майа остановились. – Гр-р-р-р-р-р… – тихо прокомментировал Хэннер и стал смотреть в пустую тарелку. Картинка, как Манвэ пристаёт к Мелькору, из головы исчезать не хотела. На десятой – по часикам Йонвэ – минуте раздался звонок. – Иду! – возвестил приторный голос Манвэ, и сам Повелитель Воздуха появился в столовой. Хэннер с дрожью негодования почувствовал, что у него встаёт. Опять. И совершенно против воли. Свободная рубашка с вырезом до живота держалась на изящно и со знанием дела распущенной на верхние две дырочки шнуровке, обычные голубые джинсы почти не обтягивали, в ямочке между ключиц покоился крошечный круглый медальон, дрожащий, как капелька ртути, – вот, в общем-то, и всё, волосы Король трогать не стал, они свободно спадали на спину. Было совершенно непонятно, что он такого сделал, но те двадцать шагов, которые потребовались ему, чтобы пересечь гостиную и войти в прихожую, Хэннер облизывал его глазами, забыв обо всём на свете. Кажется, настолько он не хотел даже Мелькора, даже мокрого и даже в первый раз. У него тряслись руки, когда он попытался взять вилку, а Йонвэ смотрел на него с ужасом. – Хэннер… ты в порядке? – спросил он одними губами. – Кажется, нет, – хрипло сказал тёмный майа и облизнул губы сухим языком. Где там уже Мелькор? Вот сейчас он придёт, и я пойму, что просто чувствовал его, вот и… По пути в прихожую Манвэ лентой забрал свою шевелюру в свободный хвост, оставив несколько прядей покороче спадать на плечи. Открывая дверь, он был расслаблен и спокоен, как домашний кот, вышедший осведомиться, что за гостей занесло на его территорию. – Привет, братишка, – мурлыкнул Мелькор и сунул ему в руки большой букет цветов, сразу скрыв от своих глаз главный козырь в виде шнуровки. – Да ты, я смотрю, принарядился. – Проходи, – буркнул Манвэ, раздражённый цветами, которые приходилось прижимать к груди обеими руками. Букет не давал ни приблизиться к Мелькору, пока они наедине, ни покрасоваться, пока он расшнуровывает ботинки, а сходить и поставить букет в вазу, оставив гостя одного, невежливо… нельзя же быть невежливым с тем, кто каждым своим жестом опровергает правила приличия! – Так лучше, – сообщил Мелькор и дальше пошёл босиком. Манвэ тащился следом, смотрел на него поверх благоухающих ромашек и васильков и думал, на какой помойке валялись эти шмотки. – Привет, – поздоровался Тёмный Вала, кивнув обоим майар, и без промедлений ушёл на кухню. – Мальчики, мы сейчас к вам присоединимся, – прошипел Манвэ и внёс цветы туда же. – И сколько часов ты опустошал луг? – Сущая ерунда, два дракона за минуту способны совершить чудо! – оптимистично оповестил Мелькор и принялся наполнять большое ведро. – Вот и вазочка у тебя тут есть неплохая… что будем есть? Только не говори, что кашу! – Нет, не кашу. Легче заготовить другое меню, чем смотреть на твою перекошенную рожу, – буркнул Король. – Можешь ставить! – Старший Вала тем временем бухнул ведро на пол, и, пока Манвэ пихал туда свой громоздкий подарок, удалился в гостиную. Взбешённый тем, что наедине им остаться так и не удалось, близнец Тёмного постарался поскорее присоединиться к компании. Словно обед у Манвэ – обычное дело, Мелькор уселся по правую руку от хозяина, рядом с Хэннером, и вежливо улыбнулся: – Как время провели? – Хорошо, – сказал Хэннер сквозь зубы, не глядя на него, и подумал: «Улыбается ещё, урод!», а Йонвэ робко опустил глаза. – Прошу прощения, – без малейшего сожаления буркнул Манвэ и сел во главе стола. – Итак, я рад видеть тебя, брат, на обеде… – Давай опустим церемонии, – нежно сказал Тёмный Вала и накрыл рукой руку брата. Манвэ нервно вырвал кисть и хлопнул в ладоши. – Как скажешь. Сначала пища, потом разговоры. Обед был лёгким. Относительно съедобный суп Мелькор выхлебал спокойно, Хэннер косился на него и без аппетита ел, продолжая поёрзывать на стуле. Вала казался невозмутимым, словно и не выгонял своего майа из дома, бросая на произвол чокнутого брата, и злиться на него почему-то не получалось. От этого Хэннер всё больше злился на себя, мысленно обзывая повелителя подлецом, лжецом и сволочью последней. Потом на тарелках появились котлетки, приготовленные на пару, почти без соли и совсем без специй. Когда Манвэ насадил первую котлетку на вилочку и поднял её над тарелкой, Хэннер понял, насколько провокационно может выглядеть цилиндрическая форма продуктов питания. Провокации формой не ограничились, ибо Король нежно взял кончик котлетки губами и, отстранив вилку от губ, облизнулся. Тело Хэннера бушевало, заставляя цепочку врезаться сильнее. – Выглядит привлекательно, – сказал Мелькор. Нет, даже не «аппетитно», а именно «привлекательно». И, завернув котлетку в лист салата, с наслаждением погрузил её в рот до половины. Несколько секунд Хэннер и Манвэ с двух сторон жадно смотрели, как Тёмный Вала водит по ней языком, они даже вперёд подались – и вздрогнули, когда он откусил две трети разом и принялся со вкусом пережёвывать, хрустя салатом. «Я сейчас кончу», – подумал майа и испытал бурное желание кончить, посмотрев в свою тарелку с котлетками. Совсем не тронутыми продолговатыми котлетками… к горлу подступила слюна. – Ешь, – холодно велел Манвэ. – Не хочу, – сдавленно огрызнулся майа, и их взгляды, встретившись, ненавидяще сообщили друг другу: «Я знаю, что ты его тоже хочешь!». – Хочешь, – с нажимом произнёс Король. – Ты тоже, – выдохнул Хэннер злобно. – Не дави на ребёнка, нельзя наказывать едой, – примирительно сказал Мелькор и положил руку своему воспитаннику на бедро. Хэннер отодвинулся, загрохотав стулом на всю столовую. – Всё у тебя по расписанию… скучно. – Ах тебе скучно? – Манвэ поднялся и хлопнул в ладоши, еда немедленно исчезла, Йонвэ расстроенно посмотрел на чистую блестящую вилку, где только что была половинка котлеты. – Тогда давай мы с тобой потанцуем. Хочешь? Раздалась музыка, арфам визгливо подвякивали клавесины, и всё это скребло по нервам. Мелькор поднялся, и Хэннеру захотелось нырнуть под стол: его Вала выглядел слишком угрожающе для того, чтобы хотелось сидеть рядом. – Потанцуем. – Крылатый достал из заднего кармана джинсов плоскую фляжку и, отвинтив крышечку, глотнул. Манвэ подошёл к нему и, встав почти вплотную, выпил тоже, держа фляжку поверх руки брата. Сопряжение сил между ними создавало столь могучее поле, что Йонвэ принялся вместе со стулом перебираться подальше от них, а тарелки поехали в разные стороны. – Мелькор, – сказал Манвэ, облизнув губы; выглядел он вызывающе настолько, что Хэннеру уже казалось возможным подойти и трахнуть его, – неофициальная одежда не означает «то, что я давно хотел выбросить». – Я ни за что не выброшу то, что на мне надето, – ухмыльнулся Мелькор, в его голосе появлялись томные мурлычущие нотки, от которых у бедного тёмного майа уже гудело в голове и свербело в заднице, – эта майка пережила слишком много. Майка в самом деле выглядела так, будто до сего момента её носили как минимум три разных Мелькора, причём не расставаясь с ней ни в боях, ни в Мандосе. Чёрный цвет на дряхлого вида ткани почти уступил место вытертому буро-серому. – А штаны? – Манвэ беззастенчиво обнял брата за талию и, то ли не обращая внимания на майар, то ли уже забыв об их существовании, – слишком явно эти двое сходили с ума один от другого, – провёл ладонями по его бёдрам. – На них же разве драконы не спали… – Драконы на них спали, по крайней мере, один, а Витрицца на них ощенилась. – И тебе не стыдно приходить ко мне… в этом? – К тебе мне не стыдно и голым прийти, всё равно ты будешь меня лапать. Пусть это будет хотя бы не так приятно, как тогда, когда ты утаскиваешь меня с приёма и начинаешь ласкать весь этот чёрный шёлк, атлас, бархат и тонкую кожу… – Мелькор шептал близнецу на ухо, а тот лип к нему, страстно тиская ягодицы брата через просторные джинсы, на которых в числе прочего рождались волчата любимой Мелькоровой волчицы. Хэннер изнывал на стуле, он уже не понимал, чего хочет, кажется, если бы эти двое схватили его и завалили на стол на глазах Йонвэ, он бы выл от восторга и сдирал с себя одежду… одежду сорвать, кстати, хотелось в любом случае, даже если никто его трахать не будет. Цепочка выводила из себя. Йонвэ забился вместе со стулом в угол у самой двери и замер там, прижавшись спиной к стене и страстно желая, чтобы ему разрешили уйти. Но без приказа Манвэ он и двинуться дальше столовой не решался. «Вот только попробуй его трахнуть, я с тебя шкуру сниму…» – твердил Хэннер как хоббит «А Элберет» среди балрогов. И тут же себя опровергал: «Трахни его уже, пусть знает!» Но они стояли, замерев, и рука Мелькора ласкала щёку и висок Манвэ, заставляя его прикрывать тёмно-золотыми ресницами прекрасные глаза и прерывисто выдыхать, и руки Манвэ в бездумной ласке скользили по пояснице брата; целое мгновение казалось, будто два эти нежные существа размышляют, кто из них отдастся другому; но затем всё оборвалось, и Король хлёстко ударил своего соперника по лицу. – Убирайся отсюда и прихвостня своего забирай! Он маленький, гнусный, невоспитанный, озабоченный… Мелькор издевательски ухмылялся. – Хэннер, – сказал он повелительно, и Манвэ почему-то заткнулся, – идём домой. Спасибо, что присмотрел за ним, братик. И за вкусную еду – тоже. Гортхаур сорвался со стула и, торопливо помахав Йонвэ, ринулся вслед за своим повелителем, испытывая облегчение столь глубокое, что даже цепочка его больше не угнетала. – Мел! – крикнул он, выскакивая из дверей. – Подожди! – голос у него стал чуточку обиженный, потому что цепочка о себе напомнила. Увидев, что Мелькор уже у выхода из небольшого сада остановился и ждёт его, майа перешёл на шаг. – Ну, чего ты так смотришь? – Можешь не вилять так задницей, я тебя уже простил, – пробормотал Вала бархатным голосом и скользнул кончиками пальцев по его щеке. Хэннер недоверчиво посмотрел ему в глаза и покосился ниже пояса. – Я не специально, – процедил он нервно; по глазам было ничего не понятно, а джинсы были всё-таки слишком свободными. – Мне эта хренотень жмёт! Майа принялся нервно дёргать пуговицу брючек, ему было уже плевать, пусть Манвэ любуется его задницей, если в состоянии, но тащиться до Ангбанда в этой гадости… – Так ты скучал? – мурлыкнул Тёмный Вала и, взяв его за эту самую пуговицу, танцующе попятился за калитку. – М-м-м… как приятно. – Да, блядь, я скучал! – взвыл Хэннер и сначала пихнул его в грудь, а потом напрыгнул и обхватил и руками, и ногами. – Мог бы и извиниться, скотина такая! Ты… ты меня в стан врага отдал! – Извини, но с тобой я бы никогда не отдохнул, – фыркнул Мелькор смешливо; Хэннер хотел зарядить ему кулаком между глаз, но, когда отстранился, его повело. – Проклятая цепочка… – прошептал он и вцеловался Мелькору в рот, жадно постанывая и стараясь укусить за язык. – А ты подрос, – задумчиво сказал Мелькор, когда его питомец немного удовлетворил желание целоваться и уставился на него горящими глазами. – И стал похож на девочку. – Арррррррр! – яростно ответил Хэннер и сорвал с волос заколку. – А твой блядский Манвэ… Мелькор нажал ему на затылок и поцеловал, Хэннер булькал и давился рыком, но страсти его это не убавляло и тем более не отрицало. Противоречивые желания – перегрызть Мелькору глотку и трахнуться с ним не сходя с этого самого места, – разрывали майа пополам, он кусал своего покровителя за губы и тотчас зализывал укусы, единственное, чего ему хотелось вполне определённо – ни за что от Валы не отдираться. Один важный вопрос не давал ему покоя, и всё-таки он спросил, стараясь не отвлекаться на горячие руки Мелькора на пояснице: – Ты бы с ним переспал? – А надо? – Чего-о-о-о?! Да как ты… – А ты сам? Думаешь, я не видел, как ты на него смотрел? Спокойный тон Валы взбесил Хэннера ещё больше, он спрыгнул на тротуар и яростно уставился Мелькору в глаза. – А ты… ты… ты сам хорош! Ты… ты так… да я… да я после этого… Мелькор устало улыбнулся и погладил его по голове, под понимающим взглядом Хэннер почувствовал себя неизмеримо маленьким и глупым, и дёрнулся, отбрасывая его руку. – Хэннер, его все хотят. Он же всё-таки мой брат. – А ты… ты сам, во что ты оделся?! Ты пришёл его соблазнять! – В рваных джинсах и изношенной майке? – Да ты в чём угодно выглядишь так, что… – Хэннер замолчал, напряжённо сопя. – Я знаю, – согласился Тёмный Вала. – Я уже даже с этим смирился. Можешь утешиться тем, что он всё-таки хочет меня больше, чем я его. – Утешил… – проворчал майа и, подойдя, угрюмо взял повелителя за руку. – Домой пошли… – Они прошли немного по тротуару, ища место, где влияние Манвэ слабее, чтобы переместиться, и Хэннер, помявшись, добавил: – Ты на меня не злишься? – Нет. Гортхаур помолчал. – А ты правда инструкцию для майар придумал, как чувственность развивать? – А мой братец не преминул тебя просветить, – хмыкнул Мелькор грустно. – Так правда, да?! И все эти ужасные упражнения, и… – Он попытался вырвать руку, но Мелькор его удержал. – Пусти! Я… это же… это издевательство! Над майар можно издеваться, если они слабее, да?! Так ты на самом деле всё врал! Ты же защищал Йонвэ, ты… – Я первый сказал, что майар должны и могут получать удовольствие, – оборвал Тёмный Вала. Хэннеру от его тона мгновенно расхотелось кричать. – Что могут испытывать боль – тоже. К тому времени многие из них были настолько забиты, что боль была их единственным чувством. Они боялись нас, боялись надругательства и жестокости, они скрывались в вихрях силы, боясь попасться нам на глаза. Оромэ первый попросил меня помочь нескольким из них, этого даже Ирмо не мог. Единственное, через что я смог вывести их к нормальной жизни – радость слияния. Только оно полнее всего позволяет ощутить любовь и доверие. Чтобы ощутить радость слияния, нужно развить в себе способность радоваться, потому что через страх и боль ничего не получится. Что Манвэ сделал из этой системы, его дело. Он присылал мне в подарок своих постельных шавок, обученных только вовремя прыгать в койку. Хотел показать, какое я чудовище. Конечно, это ведь я разработал. А потом он прислал Карвира. И убил его на расстоянии, чтобы хоть как-нибудь причинить мне боль. В одном будь уверен: развитие чувственности и обучение шлюх – очень разные вещи. А теперь пошли домой, меня с паровых котлет блевать тянет. Хэннер потащился за ним, поникший и виноватый. Манвэ был слишком убедителен, чтобы игнорировать его слова, но… верю всему, что он говорит, будто я сам светлый и принадлежу ему! Если Мелькор хотел проверить меня, то я подтвердил его худшие подозрения… – Прости, – пробормотал майа и, догнав своего покровителя, прижался к его боку. – Я не хотел… я просто… он издевался над Йонвэ. – Да ничего, – отрывисто бросил Мелькор и обнял его за плечи. – Я в его ложь тоже часто верю… – Мелькор!.. Они остановились. Манвэ выметнулся из калитки и, пробежав несколько метров, отпихнул Хэннера в сторону и повис у брата на шее. – Прости меня, – бормотал он, покрывая лицо ошалевшего Мелькора короткими нежными поцелуями, – прости, Мел… я тебя люблю… ну, ты же знаешь… скажи, что любишь меня… это всё Отец, он разлучает нас… скажи, Мел… скажи, что любишь… ну пожалуйста… я сделаю что ты хочешь, я буду… я… Слова утонули в поцелуе; Мелькор был нежен, убийственно нежен с тем, кто осыпал его руганью и поливал грязью, в его объятиях Манвэ казался совсем хрупким и таким беззащитным, что даже Хэннеру захотелось его погладить и сказать, что всё хорошо и, конечно, Мелькор его любит. – Я люблю тебя, братишка. Иди домой. Манвэ привстал на носочки и легко поцеловал старшего в нос, выворачиваясь из его объятий. Теперь он снова выглядел сильным и опасным. – Не обольщайся, – ядовито сказал Король, высокомерно взглянув на Хэннера. – Он никого не будет любить как меня! Мелькор хищно смотрел, как младший брат неторопливо идёт обратно. Его майа подошёл и встал рядом, стараясь не смотреть, как золотоволосое коварство виляет задом, со вкусом подчёркнутым голубыми джинсами. – Мел… он чего? – Ветер, – просто сказал Мелькор. – Переменчив, тварюга. – А что из этого правда? – Всё. – Как это? – Ну, он на самом деле во всё это верит. – Во всё?! – А ты что хотел? – Мелькор взял подопечного за руку и вразвалочку пошёл к запримеченному уже месту для перемещения. – Только такой Вала может быть ветром. Только что гладил твои пальцы – и вот уже размозжил тебе голову о ближайшую стену. – Но ты же не такой. – Я не ветер. – И ты правда его любишь? Или так просто сказал… чтобы он отстал?.. – продолжал допытываться Хэннер. – Люблю. – Э-э-эй!.. – Он же мой брат. Гортхаур сделал губки бантиком, подумал чуть-чуть и задал последний вопрос: – А меня ты любишь? – Тебе кажется, что я вру? – Ты мне вообще этого в последнее время не говорил! – Конечно, ты меня достал, а врать я тебе не умею. Ну, по крайней мере, так откровенно. – Урод! – выкрикнул Хэннер и пихнул его в плечо. – И я ещё иду с тобой домой после этого!.. – Ну хочешь – иди домой к Манвэ, – весело предложил Тёмный Вала. – Знаешь, чего? – вопросил скандалист грозно, подпирая кулачками бока. – А иди-ка ты… быстрее домой! Меня, между прочим, тоже мутит от проклятых котлет!

***

– Можешь идти, – устало сказал Манвэ, и его майа стремглав кинулся из кухни. Король отодвинул стул и сел. Некоторое время он не двигался, уставившись в одну точку. – Проклятые джинсы, – сказал он себе под нос; голос его казался очень довольным. – Слишком много приятных воспоминаний… А забытые ботинки Мелькору надо будет вернуть. В какой-нибудь необычной форме.

1 – 4 января 2009