Романы

Ножки точно размять стоило, а размять таким образом особое удовольствие доставляло лучнику, прыгающему, уворачивающемуся от врагов как и когда можно, несмотря на наличие в отряде воинов. Кассандра? Она могла на себя орду принять, но почему-то доставалось ему. Блекволл? Своим щитом один раз он снес рядом с доллийским лагерем в Изумрудных Могилах красного храмовника вместе с тенью, тот оправится не успел как получил топором в плечо по самую кость, сколько бы кристаллов красного лириума не впиталось в плоть. Про Быка Тей вообще молчал, потому что стоило косситу, простите, кунари выхватить из-за спины секиру – берегитесь все, и союзники, и враги. То ли рогатый пил кровь драконов, то ли просто сам по себе таким был, характером, повадками, манерами – послушать Крэма под каждым пунктом стоило подписаться. Как бы то ни было, доставалось почему-то всегда Тею; каждая атака шла на него, каждый противник первым его вырубить собирался, ну и убить конечно же, так что по камням, возвышенностям, кустам, деревьям он научился бегать не хуже чем кот или белка. Учитывая деревья и кусты. - А тут мозоль, аматус, - Артейр всем телом на постели выгнулся, вызывая улыбку у тевинтерца. Стало стыдно, больно, затем хорошо, приятно и неловко. Мышцы напряглись от манипуляции пальцев Дориана на стопе, член снова напрягся, зудящее чувство внизу живота разыгралось, а Павусу только это и нужно было, не так ли? – Что такое, Инквизитор? Неужели простой массаж вогнал вас в состояние возбуждения и краску? - Пошел ты, шем, - Лавеллан сдался. Покраснел, само собой, но краснеть рядом с Дорианом все равно что предлагать тому очищенный виноград зрелый – съест и не подавится, бой проигран изначально. – Сапоги слишком узкие оказались. - М, то-то я вижу кровь на пяточке, - цокнул языком тевинтерец. – С Лелианой стоит обсудить. Я слышал забавный слух, будто она обожает вычурные туфли, с бантиками, бабочками, цветочками и птичками. А ведь Тайный Канцлер, как-никак, - Дориан поцокал языком еще, разлегся рядом и притянул к себе недовольного, неудовлетворенного Инквизитора. Грозу всего Тедаса, угрозу Корифея, спасителя Серых Стражей и ее величества Селины! Смотрящего обиженными глазками на мага, при первой встречи с которым чуть стрелу не засадил тому в шею, потому что не верил. Ну или потому что сейчас чьи-то стройные ножки остались без внимания, а видит Создатель, впрочем, Дориан сам видел, обувь, какой бы практичной не была, доллийцу не шла, не примерялась от слова совсем. Разбитые в кровь пятки и пальцы только отвлекали в бою, а переживать за внезапную остроухую любовь всей своей жизни причин без того хватало. - Я уже говорил как тебя обожаю? – Дориан почувствовал смешок где-то в районе шеи. – А ты меня. - Конечно, я… - Не говори. Просто, хм, расскажи кто у тебя был первым. Я же рассказывал. - Коул рассказывал, - Тей отстранился, хорошее настроение сошло практически на нет, потому что слова Духа отзывались некоей ревностной, щемящей болью в груди; вызывали сомнения и вместе с тем надежду. Парадоксальное чувство, которое по одному взгляду на себя Коул не стал озвучивать вслух. В лагере, в палатке поделился всем, что накипело, выросло в злобу, почти превращалось в настоящего демона гнева, потому что прошлое это прошлое, но в рамках настоящего нарастает гнойной раной, не срезанной вовремя. - И что? Аматус, я был молод, я был глуп и посмотри, где я теперь? - Осуждаешь себя или меня? – черт, Дориан за каждую линию валласлина тронутую новым шрамом любого венатори, любого красного храмовника убить готов был. Тем более, когда татуировка на крови подчинялась элементарным законам физики и стоило Лавеллану нахмуриться, как узор стройный смещался к переносице от бровей, на кадыке сходился в почти ровную линию, на подбородке – сужался к губам. Каждую черточку Павус успел языком, губами, укусами изучить; каждая линия шла не только от лица, но по телу передавалась, то ли за убитых людей, то ли за убитых зверей, то ли за то и другое и третье, невысказанное, не передаваемое общим. – Прости, - Тей, было собирающийся покинуть постель, вернулся в объятия тевинтерца. Там теплее, приятнее, любимей, комфортней. По своей молодости, несмотря на политику клана и Хранительцы, он бы первого вышедшего тевинтерца пристрелил, а сейчас… - Неудачная любовь вышла, - доллиец сладко вздохнул, почувствовав легкий поцелуй в висок. – Мне он нравился, я ему – нет. - О, я уже ревную. Потому что чувствую за милю трагичную историю милорда Инквизитора и его несостоявшегося любовника. - Состоявшегося как раз. - Что? Аматус! Я начинаю ревновать, - не в шутку, всерьез. Дориан уже представил себе сильного крепкого ловкого эльфа, который перехватил флаг первенства и опорочил столь гибкое, прекрасное, немолодое, но помнящее юность тело. Лавеллан точно очищенный виноград мог быть сладким, горьким и кислым одновременно: узким, невинным и вкусным. - Мы просто друг другу оказали услугу. Большего Дориану не требовалось.