Не доверяй деревянным дверям

      Шипение, доносящееся с кухни, давно оповестило бы всю семью о скором ужине… Если бы она была. Юный повар между делом что-то старательно напевал себе под нос, деловито орудуя поварешкой. Лучшее, что у него пока получалось — делать умный вид. Мелко нарезанный базилик, немного перца и все это томится в трех литрах масла — все такое полезное на вид, а на самом деле проедающее все внутренние органы Клавдия, пока тот наслаждается ужином, ни о чем не подозревая и считая воображаемых павлинов за окном. Главное — здоровое питание! Щелчок, за ним еще один, и еще, и еще… Вот он — долгожданный трехсот шестой канал. Медсестра в костюме девушки уже достает шприц, готовясь сделать непослушному пациенту укол, как всю идиллию рушит телефонный звонок. А ведь вечер так хорошо начинался… — Да, мам. Да, я понял. Учусь отлично, — Клавдий закатывает глаза, вспоминая о недавнем разговоре с ректором и клятвенно данных им обещаниях о приобретении дополнительного лимита совести и ума. — Да, я уже поел. Отлично, мам, заеду к тебе послезавтра. Люблю, — отчеканил он и тут же нажал на красную клавишу, с облегчением выдыхая и расслабляя напряженную спину. Взгляд зацепился за вязанную подушку, заботливо связанную и подаренную мамочкой на рождество. Рядом стояла рамка с их совместным фото, а еще левее маленький утюжок, кинутый той же участливой особой в его чемодан перед самым отъездом. Переехал Кент в собственную квартиру уже около двух лет назад, но кажется, будто совсем недавно он просто съехал в тюремную камеру, оборудованную по последнему слову техники: с датчиками слежения, контролем за психо-эмоциональным фоном и защитой от… Контента для взрослых, что самое обидное. Откинув телефон подальше, Клавдий многообещающе встал с дивана и… достал телефон из-под подушки, чтобы не пропустить следующий мамин звонок. Ну, мало ли. На самом деле, жизнь Кента не так уж и плоха, как может показаться на самом деле. Хотя, именно так и плоха. Постоянная работа в офисе, без перспектив на повышение, по крайней мере, в ближайшие полтора года. Свой минивэн от «Schkoda» — непрезентабельный, зато в него можно уместить целый пакет защитной пленки. Знаете, такая пленка с пузырьками, которые приятно лопать. Для полного счастья не хватает только собаки. Она должна смиренно лежать у придверного коврика (купленного, кстати, совсем недавно, хорошего качества, да еще и с приличной скидкой!), и не пускать домой незваных гостей. Можно подумать, к нему уже выстроилась очередь из этих самых незваных гостей, хоть на тысячу замков закрывайся. Кент старался не думать об этом. Все так живут, значит, и он сможет, верно? Натянув на плечи кожанку и наспех зашнуровав идеально вычищенные ботинки, Кент заглянул в зеркало — нужно убедиться в своей неотразимости и прелести образа настоящего французского модника. Подправив намеренно поднятый петушок у самого лба, Клавдий подмигнул сам себе и, о боги, чуть не клюнул на свой же флирт. Разминка лишней не будет, вдруг по пути к мусорке он встретит симпатичную соседку? Прихватив пакет, из которого почти валил зеленый пар, как в диснеевских мультиках, мужчина поспешил к выходу, перебирая в голове остроумные фразочки для знакомства. Снова щелчок, и вот, словно по велению Зевса, кабинка лифта раздвигает перед ним свои двери. К сожалению, лишь эта кабинка раздвигает перед ним что-то. Нет, конечно, у него были отношения — перед таким мужчиной просто невозможно устоять! Но то ли дамы в последнее время пошли такие «стойкие», то ли Клавдий начал терять сноровку. Кабину тряхнуло, а размечтавшийся Кент толком не успел ничего сообразить. Открыв глаза, он увидел перед собой не роскошные ножки его школьной соседки по парте, которые с таким усердием представлял, а всего лишь обшарпанную стену лифта. Застрявшего лифта. Вонючий мусорный пакет рядом отнюдь не создавал волшебную атмосферу. Клавдий тут же похлопал себя по карманам, надеясь встретить в них что-то, хоть немного напоминающее телефон, по чему можно связаться с диспетчером и выбраться наружу еще до конца последнего эпизода SNL, но его поиски оказались тщетны. Мобильник был благополучно оставлен на столешнице, и, судя по всему, обретет там постоянную прописку. Кто знает, когда теперь получится вылезти из этой чертовой кабинки? Шли годы (то есть, конечно, часы, но сами понимаете, какой аромат стоял в душной коробке, словом, часы шли за годы), но в доме словно все повымирали. Лестничная клетка пустовала, в окнах постепенно стал гаснуть свет. Настал момент, и Кент решился. Да-да, он собрал всю свою смелость в кулак (а получилось не так уж и много) и, потерев ладоши друг об друга, попытался руками раздвинуть двери лифта. К его собственному удивлению, это оказалось не так уж и трудно. Темное помещение освещал лишь свет из кабинки лифта. Интересно, какой это этаж? И как ему вообще выйти к лестнице, чтобы подняться к своей квартире? Единственная деревянная дверь, а жадные управдомы ставят именно такие, кажется, должна была вести к лестничному пролету. Что ж, ты не узнаешь, пока не проверишь. Кевин сперва проверил, чистая ли ручка, лишь затем коснулся ее и потянул на себя. Смелый мужчина, однако!     

Хлопок!

Кента ослепил яркий свет, появившийся из ниоткуда, словно ночь вдруг сменилась ясным полднем. Или не словно? Его оглушил дикий рев толпы, вмиг заполнивший все пространство. «Телевизор забыл выключить. Эти футбольные комментаторы вечно такие громкие.» — подумал мужчина, не открывая глаз, словно снова пытаясь уснуть. Окончательно прийти в себя его заставил грубый толчок в плечо, который явно не могла ему отправить невинная подушка, с любовью связанная мамой. Как там говорится? «Если любишь, не сможешь сделать больно». Но не об этом сейчас, оставим розовые сопли на потом. Три пары карих глаз в ожидании уставились на него, требуя незамедлительных действий. — Учитель, вы плохо себя чувствуете? — спросил один из них, светловолосый юноша с кудряшками и взглядом, полным сочувствия. — У нас мало времени, поторопитесь. Без Вашей магии мне не одолеть Корнелиуса. — заговорил другой, похоже, старший из тройки. Выглядел он ну очень обеспокоенным. Что, тоже пропустил мамин звонок? Клавдий не сразу сообразил взглянуть на себя, чтобы понять, кем является. Что за странные балахоны на нем? Он будто вылез из «Ромео и Джульетты». Хотя, конечно, раз он мужчина, то вылез, пожалуй, только из Ромео. Кент тоже безумно любил Толкиена и разные рассказы про турниры, про магов и огнедышащих драконов, но вот лично побывать в шкуре одного из героев никогда не мечтал. Нужно срочно что-то предпринять. На деревянном столе, за которым восседал Кент, лежала развернутая книга с пожелтевшими от времени страницами. В его родном Нью-Йорке это сошло бы за модный принт, но тут, видимо, все серьезно. Похоже на иероглифы из Гарри Поттера, но, вероятно, мальчика-который-выжил еще и в планах не было в том времени, в котором он оказался. До чего странный сон. Стянув брови к переносице, мужчина постарался сделать как можно более серьезный и уверенный вид. Поднявшись из-за стола, он вскинул руки к небу и стал бормотать на что-то на смеси арабского с польским, по крайней мере, ему самому именно так казалось. Ноги сами пустились в пляс и Кент добавил к своему забавному чтению еще и не менее забавный танец. Настоящий ведьмак. — Потрясающе, учитель, — с придыханием пробормотал тот кудрявый мальчишка, ловя каждое движение Клавдия. Рыцарь же, судя по всему, сполна зарядился магией и, не дожидаясь напутствия, или прочей фигни, которую сам Кент обычно пропускал, натянул на голову железный шлем и поспешил к полю боя. — Храни тебя господь… — пробормотал новоиспеченный маг, надеясь, что хоть это ему поможет. Не хотелось становиться убийцей в свои тридцать. А в лифте, тем временем, грустил одинокий мусорный пакетик, беспардонно оставленный своим хозяином, не соизволившим даже проститься.