Танец Перехода

      Валлей всё-таки прислушалась к словам Трандуила и сменила платье на другое. Это был один из тех нарядов, что дарил ей король Мранур. Тёмно-серое, расшитое белой нитью и с округлыми складками в подоле. Валлей надела его всего два раза. Забыла, как приятно к рукам прилегают нежные рукава.       Чернильные полосы теперь прятать необходимости не было и Валлей отважилась на высокую причёску.       Она пристально посмотрела в собственные глаза через отражение в зеркале, надеясь найти в них уверенность или хоть какие-нибудь иные чувства, но… Грудь чуть приподнялась во вздохе, сделанном с трудом. Ладони чуть покалывало от холода. Эннури появилась за спиной, воткнула в волосы небольшую заколку с каменьями и улыбнулась Валлей в зеркало.       — Прям как когда-то в Мальдолле… Помнишь, Валлей?       Нет, Валлей ничего не помнила. В мыслях осталась пустота. Принцесса и не знала, что сможет так переволноваться из-за какого-то ужина… О Эру, почему же?       До трапезной Валлей должна была сопроводить сама Эннури, но как только девушки вышли из комнаты, Валлей неприятно поёжилась — за дверью её ждало бледное, будто неживое, лицо Лилэль. При виде принцессы Лилэль вскинула голову, шевельнув заплетённой косой, и большими не моргающими глазами осмотрела её.       — Король Трандуил приказал встретить вас.       Что-то внутри поднялось резко высказаться, но желание отнюдь не породило подходящие слова. Эннури оглянулась на Валлей, неловко кивнула и вернулась обратно в комнату.       Не задавая лишних вопросов, Валлей покорно последовала за Лилэль. И заметила кое-что очень не характерное для этой девушки — красивый наряд. Красивый именно настолько, чтобы присутствовать на каком-то мероприятии. Ибо даже на свадьбу Ильтана и Парриль Лилэль не стала так наряжаться. А тут… Закралось неприятное подозрение — неужели Лилэль тоже будет на ужине? В это Валлей совсем уж не хотелось верить. И это её: «Король Транудуил приказал встретить вас». Не понимая почему, но Валлей сжала кулаки и гневно уставилась в точку между острых лопаток Лилэль.       Как, как Трандуил познакомился с Лилэль? И насколько близко?!       В Мальдолле Лилэль не занимала никакого особого положения. Она, как фантом, всегда была рядом с королём Мрануром, когда тому становились нужны ответы. Она могла рассказать почти обо всём. Благодаря этому дару Лилэль в своё время сумела так приблизиться ко двору. Но никогда, никогда Валлей на ощущала к ней особо тёплых чувств. Ей всегда казалось, что королю Мрануру она говорит какую-то чересчур ужасную правду, такую, о какой лучше вообще не поднимать разговоров. Потому что существуют вещи прошлого, которые ворошить себе дороже. Но король Мранур… Отец! Ох, отец! Вечно он хотел знать больше, чем мог, а Лилэль не приходилось просить дважды! А ведь эта девушка, этот настоящий призрак Дальньядло, мог знать наперёд о произошедшем в полях на подступах к Лихолесью!       Как по дых что-то ударило, и у Валлей с языка сорвалось быстрее, чем она опомнилась:       — Лилэль, ты знала, что король Мранур погибнет?       Лилэль не замедлила шага. Её тонкое длинное тело никак не дрогнуло. Валлей пристально всматривалась в эту девушку, цепко, напряжённо, нервничая. А затем Лилэль плавно остановилась. И тишина коридоров, через которые они шли, сменилась множеством приглушённых голосов.       Девушки стояли напротив двери в трапезную.       Но Валлей ждала ответа.       А затем задрожала от непонятной слабости, потому что за спиной очень близко раздался голос Трандуила:       — Задерживаетесь, ваше нерасторопное высочество. Прекрасный цвет наряда. Рад, что хоть каким-то словам вы внимаете беспрекословно. Валлей, — властней позвал Трандуил, потому что девушка в наглую игнорировала его присутствие.       И вот ушко, край глаза, обрамлённый длинными ресницами мелькнули — Валлей глянула на Владыку. Она почти не услышала его слов.       А Лилэль поклонилась ему, одарив принцессу таким взглядом, словно на месте неё — пустота. В сердце у Валлей что-то болезненно щёлкнуло, что-то надломилось, потому что даже когда Трандуил, чьего прикосновения она не ощутила, приобнял её за плечи, подталкивая к раскрывшимся дверям, Валлей разглядела. Разглядела бездушную пустоту в бездонных глазах Лилэль, безразличие её лица. И даже красивое платье не спасло это девушку от той истлевшей сердцевины, которую в ней — на краткий миг! — рассмотрела Валлей.       — Ты знала… — на беззвучном выдохе прошептала Валлей, а затем выступ стены скрыл от неё Лилэль.       Обеденный длинный стол, каким привыкла видеть его Валлей, на сей раз превзошёл всякие ожидания. Он ломился от тех прекрасных яств, которыми его продолжали заставлять эльфы-слуги. Да и народу побольше было раза в четыре. Это вам не трапеза трёх эльфов, это целый праздник. Вот только всякая музыка отсутствует да атмосфера не та.       Но сколько бы ярких огней ни горело в трапезной, настроения у Валлей не было. Она с удовольствием вернулась бы в комнату и, наверное, позволила бы себе порыдать в подушку, ибо в груди щемило нещадно…       — Валлей! — и снова властный, громкий тон, на который нельзя не обратить внимания. — Валлей, принцесса Мальдолла и будущая жена принца Леголаса.       Зачем он представляет её так? Зачем называет столь громкими словами, когда она практически не чувствует под ступнями опору? Когда совсем не выглядят, как принцесса Мальдолла и тем более — как будущая жена Леголаса…       Но нужно следовать правилам и чёртовой вежливости, потому что от неё этого ждут.       Теперь она должна делать то, что от неё ждут.       И Валлей приветствует компанию эльфов, прислоняя холодную ладонь туда, где с болью колотится сердце.       За столом ей пришлось занять место Леголаса, очень близко с Трандуилом. Владыка перешёл сразу к делу, поднимая ту самую главную тему, из-за которой его лесное королевство посетили лориенские эльфы. И только его размеренный и звонкий голос иногда выдёргивал Валлей из оцепенения. Суть переговоров она практически не улавливала (скучно это было всё-таки), да и силуэт Лилэль привлёк её пристальное внимание. Да, эльфийка осталась на ужине, но вопреки ожиданиям Валлей, не занимала места за столом. Лилэль стояла среди эльфов-слуг, держа руки перед собой. Её пустые застывшие глаза смотрели на… Трандуила? Валлей и сама уставилась на Владыку, не разбирая его убаюкивающих слов… А потом фигура Лилэль чуть сдвинулась! Нет, нет… Валлей привстала на стуле… Нет, Лилэль не двигалась, просто так мигнули свечи… Но осадок остался пренеприятный. Присутствие Лилэль почему-то давило, ещё больше рассеивало внимание.       Остальное время трапезы Валлей бездумно смотрела исключительно в тарелку и иногда — на серебряную вилку в своих длинных белых пальцах и почему-то думала о Браки… О том, как умудрялся он красть столовые приборы сначала в Мальдолле, затем — здесь… И о том жутком месте из её сна, в которое он стаскивал награбленное добро, о том, для каких отвратительных умертвий он это делал…       — Не налегайте на вино, если ничего не собираетесь есть.       Пальцы вздрогнули, вилка с тонким звоном стукнулась о тарелку. Валлей пила вино? О Эру, настолько погрузившаяся в себя, она этого даже не заметила! Пила вино, как воду! Да даже Нраймил не поверит! Девушка нервно отставила бокал, в котором алая жидкость плескалась на дне.       — Вы тоже не едите, — не сдержалась от шёпота Валлей и украдкой взглянула на Трандуила, чтобы потом мигом уставиться в сторону.       Потому что король, прислонившийся в спинке, подпирал щёку рукой и прямо смотрел на Валлей, странным, немного скучающим взглядом. Причём взгляд этот поддевался дымкой после выпитого. Чего-то выжидал Трандуил, пока гремели голоса лориенских эльфов, пока звучал смех и радостные шутки. Остроухие были счастливы новым договорённостям с лесным королевством.       — Я надеялся, что время, проведённое в такой атмосфере, пойдёт вам на пользу. Вы должны были узнать, как в основном следует заключать какие-то ни было договоры, в дальнейшем — вступать в союзы. Править не так просто, Валлей. А вы абсолютно бездарны.       Как и добивался, он вынудил Валлей обернуться. И вид у девушки был такой, словно она, наконец, очнулась от сонного оцепенения, которому уступила в начале ужина.       — Вы добровольно взяли на себя обязанность меня просвещать, — и голос даже громче сделался, но в шуму всё равно утопал, — но уверяю вас — это лишнее. Я сама справлюсь.       Теперь скука в фигуре короля сменилась чертами холодного разочарования. Трандуил даже руку убрал и подвыпрямился.       — Сами? Буду не прочь на это посмотреть. Однако помните, моя принцесса: дорогу в великие прорубают не только силой и авторитетом, но ещё и способностью благодарить.       Щёки Валлей сделались пунцовыми, взгляд — острым и злым. Девушка схватилась за вилку, мгновенно наложила в пустую тарелку мясные кусочки и демонстративно переключилась на еду. Быстро пережевала, запила остатками вина, откинулась на стул, со стуком положила вилку и, нагло повернувшись к Трандуилу, сказала:       — Благодарю за вкусный ужин. Могу я уже пойти?       — Моё терпение не безгранично, Валлей, — ледяным предостерегающим тоном заговорил Трандуил. — Я не хочу, чтобы у моего сына была жена, которая не разбирается в государственных делах и которая отрекается от всякой возможности научиться им. Или вы считаете, что раз дали согласие на брак с моим сыном, то на этом ваш вклад в создание лучшей жизни для эльфов Мальдолла закончен?       — Я научусь всему, что необходимо, но… Не у вас! — оскорблённо насупилась Валлей, отодвигая стул и поднимаясь из-за стола. — И я не настолько не сведуща в государственных делах, как вы считаете. Просто дело в… — Валлей осеклась, оглянувшись на каменную Лилэль.       Трандуил чуть подался вперёд, мерцая злым раздражённым взглядом, и полоса его напряжённо поджатых губ разомкнулась:       — В чём?       — Видящая. Лилэль… — голос Валлей сел, боевого запала как не бывало. — Что она вам говорит?       Нехорошая тень улыбки проскользнула по точёному профилю. И от последующих слов Владыки у Валлей похолодело нутро:       — Она даёт мне знания, которых мне не хватало.       Нечто похожее сказал однажды король Мранур. И выжглись эти слова в мозгу Валлей.       Чем-то довольный, Трандуил, снова расслабившийся, откинулся на спинку. Плавно поднёс к губам ободок бокала.       — Я… — Тихо начала она, но взяла себя в руки и сказала отчётливей: — Я не хочу, чтобы вы подпускали её к себе слишком близко.       — Сядьте, Валлей, если ещё не все сказали. Прошу заметить, что мы на пиру, а не на допросе. — И жёсткий приказывающий взгляд.       Но Валлей не сдвинулась с места. Эльфы Лориена из вежливости не уделяли ей никакого внимания.       — И ещё: вас никак не должны касаться связи, в которых участвую я.       Бессилие. Вот, что ощутила Валлей. Полнейшее бессилие. Потому что она, принцесса, не смогла повлиять на собственного отца. Так как же она может повлиять на правителя другого королевства? Но как же не охота смотреть на то, как эта странная Лилэль вьёт невидимые нити из очередного сильного мира сего.       И вдруг на глазах Валлей случилось невероятное: Трандуил, не отрывая от неё взгляда, протянул руку куда-то в сторону. И в следующий миг в его радушно раскрытую ладонь легла ладонь Лилэль! Девушка призраком замерла рядом с королём и пугающе прямо глядела на онемевшую Валлей.       — Лилэль ведь помогала вашему отцу, Валлей, не так ли? — и улыбка убийственно спокойная, насмешливая. — Он пользовался умениями этого прелестного создания, а потому смог проправить так много славных лет…       Валлей не слышала его слов. Она не могла оторваться от его длинных пальцев, увенчанных перстнями, которыми он поглаживал бледные пальчики Лилэль. Ласково и медленно.       Сердце Валлей стучало так, словно сошло с ума.       — Ты будущая правительница, и должна понимать ценность связей, которые могут даровать тебе твёрдую почву под ногами.       Девушка содрогнулась всем телом — незаметно король придвинулся к ней ближе. Валлей поранилась о лёд его глаз. Порывисто встала. Вышла из-за стола. А там — в открытые для неё двери. Чувствовала на себе многие взгляды, сквозь которые отчётливо проступил обжигающе меткий взгляд короля.

***

      Леголас не присутствовал на ужине не потому, что ему не было там места в таком случае, а потому, что в эту ночь он собирался отправиться в патруль на западную часть леса.       Подготовка к строительству новых эльфийских домов началась. Убирались места для постройки, эльфы разбивались на команды… Да и стражи решили сместить посты ближе к мирному поселению. Готовился большой и долгий шум, а пауки, как известно, всегда сбегались на него…       Воодушевление. С ним Леголас повстречался по утру, когда омочил лицо прохладной водой, когда первый рассвет заглянул в спальню… Его мысли занимали теперь не столько отец, границы, обязанности, мелкие дела, сколько это самое строительство. Ибо совсем недавно даже представить было трудно, чтобы к эльфам Лихолесья присоединились совсем другие, со своими взглядами и принципами… И чтобы отец согласился на такое! Не спит ли Леголас сам?       О короле Мрануре принц наслышан был очень мало. Как, впрочем, и о Дальньядло, чьи горы он видел разве что на карте, о Мальдолле, который Трандуил описал ему в нескольких словах… Горные эльфы представлялись ему иными. Почему-то Леголас не задумывался, чтобы кожа их будет темнее, что их мир окажется настолько отличающимся от мира лесных эльфов.       Это были те перемены, которых он не мог ни желать, ни бояться. Потому что спокойным выглядел отец. А большего не надо было. Душа Леголаса сама распахнулась навстречу новому, тому, что смогло бы изменить, как-нибудь встряхнуть жизнь Лихолесья. Так и случилось.       И впервые его мирные добрые чувства омрачились, испортились, когда отец заявил о необходимом браке с дочерью павшего короля. Леголас, признавший свободу своей единственной спутницей, был не просто огорошен. Наверное, даже уничтожен. Потому что сразу воспринять Валлей как невесту, будущую жену… Увольте. А затем он вдруг осознал, что это не столь сложно, как пыталась убедить жизнь. Валлей не давила. Не требовала внимания… Как требовали когда-то милые эльфийки на балах да и просто на прогулке в лесу…       Принц вдруг усмехнулся.       Он видел, что Валлей идёт на это ради народа. И это было благородно. А мимо благородного поступка никакой эльф не пройдёт, это все знают… И на тот момент Леголас решил, что если только посредством его помощи Валлей достигнет цели, обеспечит своему народу достойное будущее, то он пойдёт на неё. Потупится свободой. Скрепит себя узами брака без большой любви. Но…       Леголас шёл в свои покои, когда мысли его оборвались. Он планировал сменить дворцовую одежду, когда ему навстречу зазвучал перестук каблуков… Не быстрый, сухой, даже словно бы печальный. Бледное влажное лицо вырисовалось перед принцем, когда он завернул к лестнице. И сердце у него невольно замерло, потому что щёки Валлей блестели от слёз, потому что от того цветка, которым она была перед ужином, ни осталось ни лепестка. Принцесса сделала вперёд последний шаг и остановилась. Волосы у неё оказались распущены, чуть завиты после причёски, и они тяжело покрывали её подрагивающие плечи…       — Валлей, — нехорошее чувство поселилось в груди, стиснуло. Леголас протянул руки к девушке, словно звал её в объятия. — Что произошло с тобой, Валлей?..       — Леголас, — голос разбавился хрипотцой. Валлей выставила перед собой руку — не хотела объятий, напротив, собиралась сказать нечто важное. — Я должна быть сильнее, Леголас. Но сейчас я слаба. Ты знаешь Лилэль?       Ничего не понимая в сбившихся словах, Леголас вздрогнул, когда влажные глаза Валлей доверительно взглянули на него.       — Да, знаю. Очень необычная девушка, — он всё-таки обнял её, дрожащую, уже не от слёз, но от злости. Валлей очень крепко прижалась к груди принца и зажмурилась. — Но что же тебя так расстроило? Ужин был плох? Валлей… Что не так с Лилэль?       — Присматривай за своим отцом.       Этот низкий шёпот оказался слишком громким. Леголас накрыл ладонью макушку принцессы. Наверное она переволновалась настолько, что, скорее всего, у неё начался жар. Но про лекаря Леголас даже заикнуться не успел — Валлей подняла к нему голову.       — Я не знаю, как объяснить… Но Лилэль знала о том, что король Мранур погибнет, если отправится в путь. Она знала об этом, Леголас. И ничего не сказала. Я говорю правду, принц… Ты веришь мне?       — Верю, — толкнул он себя на ответ быстрее, чем в душу закрались жесткие сомнения.       И взял её холодное лицо в ладони, стирая большим пальцами призрачные следы слёз. Почему так неприятно сделалось от мысли, что нужно отпустить её? Почему чувства, странные, непривычные, затронули душу именно в этот миг, когда Валлей трудно, когда столь непростая тема их отношений не к месту? И что ощущает сама Валлей? Она такая непостоянная и такая сложная… Пальцы принца скользнули чуть ниже, под растрёпанный пух волос. Чернильных полос всё ещё не было. Леголас знал эту магию отца. Такая же тонкая, но сложная иллюзия лежала и на королевском лице, обезображенном драконьим пламенем.       Валлей раскрыла губы, чтобы сказать что-то, что хотелось вырваться из её груди в этот миг, но Леголас накрыл эти губы пальцем. Неожиданно для себя.       — Я решил, что ты не умеешь плакать. Лишь раз я видел твои слёзы там, на том поле, когда ты, испуганная, назвала себя травницей. Тогда почему сейчас, Валлей? Чего ты боишься?       Шум чьих-то шагов зазвучал совсем рядом, и Леголас бесшумно подтолкнул Валлей к стене, к темноте. И, когда мимо них прошли, шёпотом заговорил:       — Мой отец слишком умён и сумеет разглядеть правду среди фальши.       Прохладная ладонь перехватила его пальцы, чтобы дать свободу губам. И Валлей чуть подалась вперёд:       — Но и мой был не глуп…       Глаза в глаза. В одних очередное сомнение, сквозь которые — стучащееся желание верить, в других — тоска и пустота, которые таились так глубоко…       Леголас поцеловал её. Спокойно, разделяя с ней соленоватый вкус её недавних слёз, эту тоску, которую готов был отобрать полностью, лишь бы эта грудь вздохнула без тяжести…       И когда отстранился, мягко касаясь лбом лба Валлей, то глаза девушки мерцали ярким огнём. Чудилось, что он зажёгся там, где она и сама не подозревала.       И они ничего не сказали друг другу. Но Валлей сама скользнула ладошкой к руке Леголаса, чтобы переплести пальцы и потом рассоединить их, когда выступит из темноты дверь её комнаты.       В покоях Валлей свалила необъяснимая слабость. И одеяло на кровати показалось приятно холодным. Не хотелось уже плакать из-за чего-то, что до боли защемило грудь ещё там, в трапезной. И думать не хотелось ни об отце, ни о Лилэль. Трандуила это дело, с кем он связываться, он прав. Валлей растянулась на кровати. Даже про книгу с записями не вспомнила. Губы покалывало после поцелуя, и, наверное, даже ушки покраснели. Вдруг Валлей рассмеялась, обняла подушку. Эннури, которая в этот миг проскользнула в комнату, удивлённо замерла. Но и после ничего не сказала, потому что Валлей затихла, плечи у неё перестали подрагивать, и она заснула…       И проснулась только когда её свесившейся руки коснулось нечто склизкое и противное. Да и капающий звук, перестук мелких острых зубов… Валлей медленно раскрыла глаза, села на постели. И успела увидеть, как в соседнюю комнату, где хранились наряды, заползает край шарфа.       — Браки! — прошипела девушка и тотчас оказалась около двери, выглядывая из-за косяка.       Уродец, нервно двигая единственной целой конечностью, ползал по полкам, цеплялся за платья, с грохотом перевернул стул. С перевязанного обрубка его руки сочилась мутная кровь. Она пачкала одежду Валлей и пол. Зеленоватое тело Браки поблёскивало, словно чешуя рыбы под чёрной водой. Наконец, уродец добрался до цели — отыскал среди украшений тиару Валлей. Он вскинул её над собой, словно пытался разглядеть слепыми вращающимися глазами. Потом заклокотал, дико и низко хохоча. Но и дёрнуться не успел, потому что за кисть с тиарой схватила его Валлей. Браки не заверещал, но с такой силой толкнулся от полки ногами, что девушка налетела спиной на шкаф. Но Валлей не выпустила его, напротив, без труда подняла за тощую ручонку и, сдерживая отвращение, грубо спросила:       — Зачем она тебе, Браки?! Отвечай своей госпоже! Существо слабо дёрнулось. Боялось за свою целую руку. Браки свесил голову и ноги, обмяк. Но Валлей знала, что он слышит её — его маленький разъём под рот чуть подрагивал вслед за подбородком.       — Браки хочет дать госпоже ответы! Он хочет! Хочет! А госпожа пойдёт за Браки?..       — Пойдёт, — чётко и бесстрашно ответила Валлей и разжала кулак.       Браки шлёпнулся на пол, тотчас засуетившись, схватил тиару и кинулся прочь из комнаты.       — Госпожа должна идти за Браки! Госпоже нельзя отставать от Браки!       Сдунув прядь с лица, Валлей чуть замешкалась. Куда он поведёт её? Какие именно ответы даст? Нет времени размышлять. И Валлей, подхватив подол, устремилась за Браки, перестук чьих крохотных ног слышала уже в коридоре.

***

      А спустя небольшой промежуток времени к Валлей решил заглянуть Нраймил. Заглянул, но столкнулся в дверях с Эннури, которая явно была… Расстроена? О Эру, он снова пришёл не в лучший момент. Что с этими девушками не так? Одна убегает, словно от её гордости ничего не осталось, другая хитро так и незаметно отдаляется, флиртуя с принцем, третья вон тоже будто плакать хочет. Что за дела в миру?       На этот счёт Нраймил поспешил высказаться, когда Эннури под его натиском отступила обратно в затемнённую комнату. Даже свечи не горели. Прохлада стояла.       — У тебя тут горный чёрт глаз выколет, — он потянулся за канделябром, но остановился на полпути, так как Эннури совсем уж уныло вздохнула и опустилась на кровать Валлей…       Валлей! Нраймил в один шаг оказался рядом, смахнул одеяло, подушки полетели на пол.       — А где?..       — Она ушла. Не знаю куда. Вроде вернулась с ужина, а потом… Ушла вот.       И даже сквозь мрак проступило мерцание испуганных глаз фрейлины. Эннури ничего не понимала. Ни поведения Валлей в последние дни, ни её внезапно пропажу. Потому что дело давно дошло до заката, вне стен дворца господствовали первые посланцы ночи — сумрак и ветер. Наступил тот самый час, когда и в коридорах, и на лестницах, и на мостах никого не было. И куда могла подеваться Валлей?       Нраймил с шумом выдохнул, держа руки на бёдрах. Что-то и он запереживал враз. Валлей чудить умела не меньше его самого, но даже в Мальдолле не приспичивало ей вот так вот… Исчезать!       — Давай подождём, — Нраймил сел на кровать. — Не могу ждать. — Тут же встал. — Мерзкое чувство. Что это там?..       И на чуть согнувшихся ногах эльф подобрался к странноватым блестящим пятнам на полу. Даже трогать не потребовалось — по носу ударил тонкий запах слизи и ещё тоньше — крови. Нраймил свёл брови… В подсознании зашевелились очертания неясных подозрений. Он ведь точно уже ощущал этот запах! Но где?..       — Странно, я этого не заметила, — Эннури опустилась рядом, придерживая волосы, и наткнулась на округлившиеся глаза Нраймила. — Что?..       — Точно! А-а-а, я дурень, ну конечно! Та странная тварь в темноте в коридоре! — И Нраймил, абсолютно увлечённый посетившим его озарением, схватился за голову. — Какое отношение она имеет к Валлей? Так, ты, дорогая моя, — и крепко так сжал плечи Эннури, вконец выбив девушку из колеи, — сидишь тут и ждёшь (хотя навряд ли она появится) возвращение Валлей, а я к Лавею. Проверю кое-что.       — Стой, стой, стой! — ничего не ясно из всех этих торопливых фраз, но на лишние вопросы Эннури задерживать не будет. Тревожило только одно: — А если до рассвета?.. Нраймил, если она не вернётся, король или принц сразу заметят!       — Вот это не желательно, — отобрав край камзола у Эннури из рук, Нраймил шагнул из комнаты, прикрываясь дверью. — Придумай что-нибудь. Повиляй. Ты ж можешь, я знаю. — Подмигнул и исчез.       Теперь Эннури схватилась за голову. Дурная ночь, ох, дурная…

***

      Короткий стук. Затем долгий и настойчивый — Лавей что-то не очень торопился встречать гостя. После послышался шорох, быстрый шаг, словно Лавей решил побегать из стороны в сторону, а затем недоброе:       — Кто ломится?!       — Да я даже не начинал, — Нраймил пристроил губы к замочной скважине, в которой через миг щёлкнуло.       Лавей стоял посреди свой ярко освещённой комнаты — явно дверь открывал магией. Впрочем, и в Мальдолле эльфёнок плохо знал, что такое нормальный ключ и как он взаимодействует с дверью.       — Чего надо? — каким-то ершистым был Лавей, в странном костюме наподобие тех, в которых разгуливают лесные стражи. Но потрёпанный, с колтуном на голове вместо волос.       Нраймил прикрыл дверь, украдкой огляделся — на двух небольших столах у Лавея всякой всячины было в изобилии. А вот любопытный момент — перевёрнутая знакомая рама с портретом… Конечно же, Гириса. Вот чего Лавей так за дверью бегал — скрывал улики своих чувств. Нраймил лукаво ухмыльнулся, заметил, какой злой взгляд Лавей кинул, мол, только попробуй пошутить — в осла превращу. Тосковал эльфёнок по наставнику-лекарю, только почему-то скрывал это с гномьей упёртостью.       — Меня нужда пригнала. Лавей, нужно срочно отыскать Валлей. Я бы и так по дворцу пошнырял, да вот незадача — час поздний, а мы же не дома, как сам знаешь… Что у тебя там из ассортимента есть? Ну, чтобы по-быстренькому нашу принцессу вернуть.       Эльфёнок отряхивал синюю мантию от земли, и Нраймил всё-таки задал интересующий его вопрос:       — Ты с какого сеновала выполз такой покоцаный?       Про плющ Лавей заикаться не хотел, потому что от одной мысли о тех трудах, которые ему пришлось проделать под надзором стражи, начинала ныть от боли попа. Сколько раз он свалился с лестницы — не сосчитать. Зато плющ от стен отодрал! И без магии! Вот чем гордиться можно было.       — Да так… Погулял, — шмыгнул эльфёнок носом. — А ты… Сам разбирайся с Валлей. Я ничем не помогу. Вон, посмотри — вся мантия испорчена! А мне впервые понравился синий!       — А я снова выполню любое твое желание, даже самое безумное, — невзначай так протянул Нраймил, прислонившийся к столу, и поводил по стопке книг пальцем…       — Любое! — хитро поднял палец Лавей.       — Даже самое невероятное! — поддакнул Нраймил.       Лавей тут же отыскал свою старую, вечную, шитую-перешитую светло-рыжую мантию. В её складках было столько волшебного реквизита, сколько, наверное, и самому Гирису не снилось… Лавей вытащил длинную колбочку со знакомым порошком. И прежде, чем Нраймил полюбопытствовал, пояснил:       — Да-да, это тот самый порошок, который я стащил у Гириса. Да, это им я тогда перенёс вас к пещере.       — Так, стой, — Нраймил опасливо вскинул ладони, — нас сейчас никуда переносить не надо. Давай Валлей к нам как-нибудь.       Лавей вместо ответа закатил глаза, вздохнул, мол, тугодумы кругом, накинул поверх коричневого костюма любимую мантию, спрятал колбочку и, взмахнув рукавами, соединил ладони. И сказал то, что совсем недавно говорил Валлей, когда использовал магию на золотом ключике:       — Появится тонкий след. Он и укажет, где Валлей.       И уже через несколько мгновений он и Нраймил быстренько шагали по коридору, вспугивая огни факелов и разгоняя шепчущиеся тени по углам. Нраймил никакого следа видеть не мог, на него ориентировался глазастый Лавей. Волшебная голубая нить парила в воздухе, чёткая, она неумолимо привела бы их к Валлей, но…       Эльфы замерли за стеной, наблюдая, как закрываются главные ворота. И Лавей молча тыкнул в их проём — нить указывала наружу! Однако проскользнуть мимо было невозможно. Хотя бы потому, что стражи около дверей стали бы задавать вопросы. Тогда Нраймил взял Лавея за руку, бегом волоча его в совсем ином направлении. К другому менее используемому выходу из дворца, о котором он и сам прознал только благодаря форме стража и общению с Леголасом.       Но и там в холодном мраке, освещённом лишь одним факелом, возникли непредвиденные трудности. Дверь наружу была и без того узкой, так её ещё три стража охраняли и тоже уже планировали закрываться.       — Давай магией их, а? — с надеждой наклонился он к Лавею.       — А вдруг я их надолго? Мне, конечно, всё равно, но…       — Но что? — в тихом возмущении сморщился Нраймил.       — Но я Трандуила боюсь. Он поймёт, что это я их.       — Тогда давай этим, ну как его?.. Я знаю, у тебя есть такое заклинание, эм-м, «Подножка»? Ладно, согласен, здесь не прокатит.       — Вы вообще в курсе о том приказе, который король Трандуил отдал ещё по утру?       От надменного голоса позади синхронно вздрогнули и развернулись и Нраймил, и Лавей. Гвальторе держал скрещенные руки на груди, скептически изгибал бровь и чуть прищуривался.       — Библиотека этажом выше, — мгновенно пальнул Нраймил, на самом деле беспокоясь, что стражи услышат их, а потому говорил тихо.       Гвальторе смекнул что к чему. Окинул недобеглецов насмешливым взглядом. Произнёс, специально повышая голос:       — Так вот касательно приказа короля Трандуила: эльфам, которые не принадлежат патрульной дружине, выход из дворца после заката категорически запрещён. — Это он про Лавея. — А также тем эльфам, которые являются стражами Мальдолла. — Это Нраймилу.       — Заткнись, заткнись, заткнись, — ринулся к нему Нраймил, толкая за стенку и зажимая рот.       Гвальторе гневно замычал, но и Лавей вдруг помог зажать ему руки. А три стража у двери настороженно замолчали, огляделись, прислушались и… Вернулись к разговорам.       — Ну раз так: тогда проведи-ка нас каким-нибудь иным путём! — зашипел Нраймил. И успел отнять ладонь быстрее, чем Гвальторе укусил бы его.       — И не подумаю! — сильно толкнулся экс-советник, но Нраймил всё-таки был сильнее. — Уж лучше с удовольствием поделюсь с королём Трандуилом информацией о том, как соблюдают эльфы-чужеземцы его правила! И тогда посмотрим, как по-новому взглянут на вас лихолеские эльфы, с каким осуждением и нелюбовью! Хочешь усложнить процесс взаимопонимания, о котором так печётся твоя жалкая недопринцесса? — яда в его словах хватило бы, чтобы отравить половину Лихолесья.       Нраймил сжал воротник экс-советника и хорошенько встряхнул его, понижая голос до угрожающего хрипа:       — В адрес Валлей ни слова из тех гадостей, которыми ты наполнен, — не в шутку пожалеешь! И ты разве не являешься эльфом Мальдолла, раз смеешь так обособлять себя от нас?! Если косо посмотрят на нас, то и на тебя — уж не переживай! — сполна перепадёт!       Голос Нраймила незаметно взлетел до очень громких нот. Эльф наплевал на то, что их могли услышать.       Лавей испуганно задёргал его за одежду…       — В отличие от вас я лицом в грязь не бью при каждом удобном случае! И не пытаюсь выпендриться, как любишь это делать ты! Или ты считаешь, что тебе всё дозволено, раз ты и в новом королевстве сохранил свой статус? — по-змеиному прищурился Гвальторе, надменно ухмыляясь. — Хочу тебя заверить, что процесс твоего стремительного понижения в должности довольно просто запустить!..       — А ты и тут заделался в ряды местных блюстителей закона, да?! — зарычал Нраймил, и его кулаки побелели.       — Нраймил! — настойчиво пискнул Лавей…       — Да иди ты к чёрту! — рявкнул Гвальторе. Нраймил взвыл от боли — топнули пяткой ему по ноге.       — Нраймил! — буквально закричал Лавей.       Но за секунду до того, как первый страж выскочил из-за стены, вспыхнул свет, пролетел короткий свист, волной откатившийся от стен коридора и… Всё исчезло. Точнее, Гвальторе, Нраймил и Лавей исчезли. А стражи застыли с полнейшим недоумением на лицах.

***

      Воздух словно разошёлся по швам, впуская в холодное чёрное пространство суженный конец светящейся воронки. И с криками в небо вихрем вылетели три эльфа, тяжело приземлились на землю, синхронно охнув от глухой боли после сильного удара… Воронка с оглушающим хлопком исчезла.       — Я же говорил… Нестабильно всё, — простонал Лавей, у которого в глазах небо и земля поменялись местами. Да и спина ныла, словно косточек целых совсем не осталось, но нет…       — Опа, лес… Это что, сюда след привёл? — Нраймил поднялся первый, шатаясь, как пьяный. От такой встряски у него и вся злость вылетела. А сквозь вращающиеся краски проступала панорама мохнатых деревьев.       — Не знаю… Я просто поколдовал, — и Лавей снова завалился на спину и больше не пошевелился.       — А что мы тут делать будем?.. — пошатнулся Нраймил, взмахнув руками.       — Да чтоб вас горный чёрт на свои рога насадил! — вдруг пронёсся над лесом дико злой, надорвавшийся голос Гвальторе.       — Ты что, и эту гадину с нами перенёс?! — взвыл Нраймил, обращаясь к обеспамятевшему Лавею. — Ну что за шутки, Эру Великий?..