Танец Перехода

      До кабинета лекаря Ивеи оставались считанные шаги, когда Лавей дёрнул Валлей за рукав, заставив сбавить шаг и дать Трандуилу и лекарю оказаться чуть дальше.       — Эй, ты не поверишь, но я хочу сказать, — зашептал Лавей так быстро, словно какие-то тайны уже не могли сидеть в нём, — но мы с этим лекарьком поняли, почему твой ключ так жахнул меня и ещё…       — Ты сказал Ивеи про ключ?! Лавей!..       — Ну и что? Он всё равно узнал бы, — Лавей опять дёрнул её за рукав, потому что надо было за эльфами идти, а Валлей остановилась, как дерево, — к тому же я говорил, что он умный, так что половину и сам понял. — Видно, для него этот факт слегка досадным был. — Короче: на ключе твоём заклятие.       — Скальда?..       — Навряд ли.       Валлей округлила глаза. В слабом дрожание настенных факелов падал неровный мутноватый свет, делающий лицо Лавея очень смуглым, и Валлей жадно приглядывалась к движению его губ, словно боялась пропустить ценное.       — Может быть, ключик заколдовал король Мранур. Это я так думаю. А лекарёк сказал, что навряд ли твой отец обладал такой магией.       Тут Валлей ничего опровергнуть не могла, как и не могла согласиться — эльфийская магия всё-таки не фокус для всеобщего обозрения, если отец и колдовал, то по мелочи.       — …Так что дед.       — Что?..       — Да ты слушай нормально! — зашипел эльфёнок. — Дед!       — Чей?       — Да твой, Валлей!       Он очень рассердился. И не мудрено: он ей тут тайны чуть ли не всемирной важности рассказывает, а она о своём думает! Однако, больше ничего сказать он не мог — двери в кабинет вырисовались, и Валлей понять не успела, как Лавей исчез в другом направлении. Наверное, Ивеи заранее попросил его оставить их. Лекарь вошёл, Трандуил сдвинулся в сторону, давая проход Валлей. Когда дверь закрылась, Владыка остался около неё, отказавшись от предложенного стула, и Валлей ощущала на спине его неприятно-изучающий взгляд.       Сразу стало ясно, что разговор, на который позвал их Ивеи, больше касается её. Лекарь начал сразу с дела, на раскрытой ладони поднеся Валлей маленький мешочек, который по яркой разноцветной ткани мгновенно сказал о своём владельце — Лавей.       — В нём порошок, который ваш маленький друг-волшебник добыл с одного из Кристаллов Дня.       Валлей опасливо взяла мешочек за завязки. Лёгкий. Неужели Лавей половину уже на что-то истратил?..       — Не сразу, конечно, но Лавей рассказал мне о последствиях использования этого порошка. Вы что-нибудь слышали об этом, принцесса? Нет, значит… Лавей оживил мальдолльскую статую. Такое даже представить невозможно.       И тут до Валлей начало доходить: вроде бы о чём-то таком ей ещё Нраймил сказал. Правда, без подробностей. В подробности её, видимо, и сейчас никто посвящать не собирался.       — Какое отношение статуя имеет ко мне? — эти две вещи отчаянно противились складывается хоть во что-то более-менее логичное.       А копаться в тайнах поздний час не располагал. Валлей чувствовала, что устала. Сильно устала. Причём далеко не физически.       — Самое что ни на есть прямое, — Ивеи поджал губы, ибо видел, как туго соображает её высочество. — Один из таких Кристаллов сейчас растёт прямо в вас, — его длинный палец на миг коснулся Валлей чуть выше груди.       Как болевой импульс, заставивший Валлей шарахнуться назад и упереться в угол стола.       Кристалл Дня?! Этот глупый камень, самый безобразный, который только мог находиться в сокровищнице Мальдолла, в… Ней?! Что за чертовщина?!       Валлей в отвращении уставилась в своё отражение, кривое, потом что сама принцесса слегка согнулась пополам, схватившись за живот. Недавно в этом небольшом зеркале она разглядела чернильные полосы, изуродовавшие её красоту, теперь — полностью себя, которую разрушает, изнутри жрёт какой-то там камень.       — Кристалл растёт, но не стоит понимать эту фразу буквально, ваше высочество…       Слишком долго, плохо долетал голос Ивеи. А ведь лекарь стоял очень близко. Все его слова как сквозь вату шли. Едва заметно отвернувшись от зеркала, Валлей через плечо оглянулась на Трандуила.       Всё это время он не спускал с неё затемнённых глаз. Проверял? Следил? Интересовался, насколько сильной она окажется? Желал узнать, на какой из сотен правд сломается?       «Мне не нужна жена, не умеющая здраво анализировать происходящее».       Как внутренности обожгло, как штык, что вонзили откуда-то снизу и которым заставили Валлей держать голову на этом штыке прямо. Принцесса распрямилась.       — А как стоит понимать?       Её била мелкая дрожь.       — Кристалл питается вашей жизненной энергией. Он растёт за счёт ваших сил. Нам с Лавеем удалось узнать, что Кристаллов ранее было четыре.       — Лавей разбил один, — хрипло вставила Валлей.       — Да. Он сказал мне. Этим вы уже подпортили Скальде Грозной её планы. Если бы Кристаллы были в полном, необходимом количестве, свою мощь ведьма вернула бы куда скорее. А теперь их у неё будет всего три. По крайне мере мы предполагаем, что один из этих Кристаллов точно у неё. Второй — в вас, а третий…       — В Мальдолле, — едва слышно досказала Валлей и посмотрела в чёрное окно, за котором не слышалось ни дуновения. — Ведьма отправится в Мальдолл…       — Не известно, как скоро, — поспешил сбить Валлей с нехороших мыслей Ивеи. — Вам стоит подумать о другом.       — О чём это?! — принцесса обозлилась.       — Да хотя бы о том, что ведьме нужно. — Он произнёс это таким тоном, словно всё было самим собой разумеющимся, а Валлей не хотела никаких усилий прилагать, чтобы понять. — Лавей сказал про некий ключ, — в это момент двинулась фигура Трандуила, — и про шкатулку, в которой вы хранили его.       — Вы ничего не сказали про шкатулку мне, — сбоку возник Трандуил, явно разочарованый этим фактом.       Однако в эту минуту Валлей совсем не страшилась его надменного выражения.       — Я тоже была не до конца уверена в том, что вам можно говорить об этом, — тихо заявила она, а потом ощутила, как накаляется атмосфера, пускай Владыка ничего и не ответил.       — Кхм, — Ивеи напомнил о своём присутствии, — я был бы очень рад, если вы дали мне шкатулку на изучение.       — Разумеется.       — Валлей, — очень доверительным полушёпотом, ибо Трандуил отошёл, увлекшись записями Ивеи (хотя и сам Ивеи, и Валлей понимали, что Владыка прекрасно их слышит), — это далеко не самая приятная правда, но всё-таки сказать я её обязан: многое из того, что вы чувствуете, многие ваши эмоции… Не совсем принадлежат вам. Вы делите с ведьмой одну гамму чувств. Потому будьте осторожны в словах и действиях, о которых в дальнейшем вы можете пожалеть.       — Вы о…       — Твоём гневе, Валлей, — громко досказал Трандуил, развернувшись. — Странно, что вы сами не догадались об этом. Это было вполне очевидно.       — Для тех, кто владел полный информацией! — заявила она, нахмурившись и даже к Трандуилу шагнув.       И осеклась в ту же секунду. Вот оно, вот он — быстро вспыхивающий гнев. Она не способна контролировать его. А может и способна, но только не в присутствии лесного короля, который только и делает, что на больное давит или всячески старается уколоть.       — Для тех, кто был осведомлён, — размереннее повторила она, стараясь дышать глубже и подбирать слова, — и я бы поняла, дай вы возможность. Я даже к Гвальторе обратилась, который согласился для меня книгу об иллеронимах перевести с квенья. Но вы вмешались.       Он молчал. Молчал, раздавливая своим молчанием. Ничего нельзя узнать, пока этот эльф добровольно не решит рассказать. Вдруг льдистые глаза Трандуила переметнулись с лица Валлей на лицо озадаченного Ивеи.       — Довольно на сегодня разговоров о ведьме. Я выслушаю тебя завтра, Ивеи.       Валлей уже собиралась перебить, ведь речь шла о её жизни как-никак, а он на завтра отложить собирался! Но не успела.       Одно движение — Владыка на шаг ближе так, что между ними нет расстояния, а его рука на короткое мгновение соприкасается с бледноватой девичьей щекой.       Это был первый раз, когда Валлей не смогла подавить вскрик. Схватилась за лицо, покачнулась, что даже Ивеи придержал её сзади.       Иллюзия сходила на нет. Ярко проступили чернильные безобразные полосы. Валлей содрогнулась от омерзения, ощутив их под пальцами. Боялась открыть глаза. И всё-таки открыла. Владыка спокойно смотрел на неё. Не отворачивался и дальше не собирался. Валлей позабыла, что вместе с иллюзией откроются не только чернильные разветвления, но и её рассечённый в схватке с Лилэль висок. И как напоминание о Лилэль болью отозвались те участки тела, которые пострадали не меньше.       — Зачем?.. — плаксивым голосом внезапно обратилась Валлей к Трандуилу, на лице которого что-то на миг дрогнуло.       Валлей всё-таки снова увидела себя в зеркале.       Ей сделалось плохо.       Она хуже, чем урод. Принцесса уже представляла, с каким отвращением отступится от неё Леголас, если увидит это.       — Ивеи, — хрипло позвал Трандуил, делая шаг назад, — займись ею.       Дверь за ним закрылась. Валлей совсем обессиленно опустилась на стул, когда на плечи надавили ладони лекаря.

***

      А затем она постучалась в дверь. В дверь, которую ей открыли сразу же. Потому что что-то настырно твердило о том, что мальдолльская принцесса на ночные часы в покое не оставит. До рассвета было далеко, Валлей выглядела помятой, бледной, она, очевидно, давно проголодалась, но отступать… Нет, эта девчонка не отступит. Он и не предполагал, что она будет настолько настойчивой.       И всё-таки эту настойчивость можно отнести к её достоинствам. Потому Трандуил безмолвно отошёл, позволяя Валлей войти в темень кабинета. Здесь горело всего две свечи. Они зажжены были совсем недавно. Первые долгие минуты Трандуил предпочитал находиться в густом мраке. Единственное, что он сразу сделал — это балкон открыл, отдёрнул в сторону плотную штору, но даже тогда свежего воздуха в кабинете не прибавилось, ибо на улице стояло душноватое затишье. Завтра с утра точно разыграется гроза.       Но не сейчас. Сейчас всё тихо. Ещё долго будет так тихо. Валлей, никак не нарушая этой тишины, опустилась на стул. В полумраке нелегко было различить, но Владыка с этим справился, — висок у принцессы был заботливо покрыт мазью, которая абсолютно не пахла, и прикрыт волосами, которые Валлей распустила. Снова алели на горле полосы царапин.       Вероятность кого-нибудь встретить ночью в коридоре была невелика, но принцесса всё равно старалась спрятаться за пухом волос. В общем причина её прихода в королевский кабинет очевидна до бесстыдства — иллюзия. Она здесь за иллюзией, которая уберёт этот невыносимый ужас с её лица.       Валлей молчала. Трандуил долгую минуту простоял около двери на балкон, прежде чем плавно опустился перед принцессой, заставив её сильно изумиться. Он взял её лицо в свои ладони. Валлей покривилась, ибо уже дважды одна и та же боль прошла через неё насквозь, даже слёзы брызнули и быстро скатились, холодными дорожками застыв на щеках. Иллюзия легла. Трандуил убрал руки, и его большие пальцы смахнули редкие слезинки. Принцесса разглядывала его в этом рыжем полумраке, перестав дышать, и видела, как чужой чёрный острый зрачок сужается и становится шире. И так раз за разом. Сейчас Трандуил нисколько не напоминал Леголаса. Тьма шла ему, в то время как принц олицетворял собой перелив солнечных лучей. Это сравнение прошло сквозь Валлей сразу и неумолимо, засев глубоко в сознании.       — Зачем вы пришли? — тихо осведомился Трандуил.       — Я готова для всей правды, — тотчас заявила нетерпеливая мальдолльская принцесса, явно переоценивающая свои силы.       — Вы не можете решать этого.       — Почему вы не захотели, чтобы я что-то узнала про иллеронимов? Почему лгали насчёт Лилэль?       — Не смей упрекать меня во лжи! — голоса он не повысил, но вот интонации изменил.       И поднялся со стремительностью кошки, нависнув над хмурой и не отступающей Валлей.       — Хорошо. Тогда вы не смейте упрекать меня в том, что я предпринимаю действия, чтобы хоть как-то разобраться в ситуации.       — Валлей.       — Владыка.       Трандуил медленно отвернулся. Он только что за долю секунды понял, что ему не нравится то, как она произносит это «Владыка». И вдруг сам же весьма несдержанно, подкупленный собственным раздражением, порывисто потребовал:       — Не называйте меня так.       Валлей не выказала удивления. Её не интересовало ничего, кроме основной темы и, когда она завела на старый лад, Трандуил ощутил лёгкую досаду:       — Вы намерены и дальше использовать знания Лилэль?       Валлей не спускала с Трандуила глаз, пока он неспешно наливал в бокал вина, а затем — отходил к балкону.       — Сделаете вид, словно ничего в лесу не видели? И где Лилэль может быть сейчас? На ваш зов она не откликнется? Вы молчите. Снова. Чего такого я не должна знать? — глухая к доводам разума злость вскипала, бурлила, Валлей ощущала, как разгоняется по жилам беспокойная кровь.       Принцесса поднялась, но не решилась подойти к Владыке слишком близко.       — Нет ничего такого, чего вы не должны знать, — наконец, очень неохотно, прислоняя ободок бокала к губам, сказал Трандуил. — Вопрос в том, когда вы узнаете. В том, когда вы будете готовы всё воспринять.       — Я го!..       — Нет, не готовы, — надавил, — пока что в вас говорит гордыня, которую всё никак и никто не умаслит, и рвение скинуть с себя оковы всего.       Валлей… смолчала, даже голову опустила. И дрогнувшим голосом поделилась:       — Я просто устала.       — Устали?!       — Я устала запутываться во всём этом всё больше и больше. Новые ответы приносят с собой ещё больше загадок. А сколько у меня времени со всем разобраться? Немного, разве нет?       — Идите спать, — обрывисто бросил Трандуил, стянув с плеч мантию, которую он накинул поверх походного костюма.       Даже времени переодеться не было. Всё впопыхах, с бухты-барахты и всё около одного и того же — Валлей. Принцесса Валлей. Она уже, как ночной кошмар, с которым давно бы пора разобраться, но не выходит.       Валлей и сама поняла, как сильно наскучила. Но от одной только мысли, что придётся вернуться в холодную и пустую дворцовую спальню, так и не получив ответ хотя бы на один вопрос, ей сделалось дурно и тоскливо.       Трандуил опустился за стол, небрежным движением пододвинув к себе стопку каких-то бумаг, но Валлей с места не двинулась.       — Что случилось между вами и моим отцом?       Какого-какого, а такого вопроса Трандуил не предвидел. Он приложил все усилия, чтобы всем видом показать, что думает насчёт мальдолльской принцессы и о всём её роде в целом, но Валлей настырно выпрямилась и, развернувшись к столу, сложила на его поверхности локти. Принцесса пододвинулась, Трандуил, напротив, откинулся на спинку. Валлей заполняла собой всё больше пространства. Тень от её фигуры, казалось, всё росла и росла, заслонив уже не только стены, но и потолок.       — Что вы знаете о Кристаллах Дня?       Опешила. Не хочет говорить про короля Мранура? Так уж и быть.       — Я имею в виду их свойства.       — Ничего. Я никогда особо не разглядывала сокровищницу и её содержимое.       Владыка наклонил голову, задумчиво рассмотрев свои перстни, с которыми не никогда не расставался.       — Хотите сказать, что не испытываете интереса к украшениям? Каменьям? — и взгляд такой, внимательный-внимательный, что Валлей неловко сделалось.       Ей и без того трудно было сосредотачиваться — всё-таки в сон клонило, но терять такой момент, когда Трандуил был отчасти склонен побеседовать, не хотелось.       — Я люблю украшения, — честно ответила Валлей, неосознанно уставившись на браслет из рогов оленя. — Но я не люблю рассматривать их часами, если вы об этом.       — Возвращаясь к теме, Валлей, — Трандуил скопировал её собственную позу и придвинулся, — свойства Кристалла Дня вам абсолютно не известны? Название «день» здесь в качестве обмана, ибо сам кристалл призван искажать. Искажать всё, что только возможно и невозможно исказить. Упомянутая моим лекарем статуя тому подтверждение. До воздействия Кристалла она — неодушевлённый камень, после — грозное оружие, которое почти нельзя контролировать. «День» становится ночью. Искажение. Ты понимаешь, Валлей?       По ушам больнее ударило это непредвиденное «ты», нежели услышанное. Зачарованная льдистыми, кажущимися тёмно-карими в таком свете глазами, Валлей медленно кивнула. Да, что-то из всего она понимала очень хорошо.       — Искажение сейчас происходит и с вами.       Внезапно в голове как что-то щёлкнуло. Валлей поторопилась высказать предположение:       — А Лилэль? Может ли она быть… под проклятием? Ну, немного под другим?       — Вы сказали, что она выглядела, как одно из умертвий.       — Ну да, но!..       Что-то всё равно не клеилось, Валлей снова раздражалась. Более того, она видела, что и Трандуил теряет интерес к разговору. Он тоже был утомлён.       — Лилэль говорила про народ, который на стороне Скальды Грозной.       — Иллеронимы, — последовал незамедлительный и спокойный ответ.       — Вы так думаете? — скисла Валлей. Ситуация приобретала нехорошие повороты.       — Изначально знал.       Нахмурилась, под столом теребя краешек одежды. Ну да, как же это он мог изначально не знать? Так не бывает.       — Но ведь иллеронимов осталось мало, — нашлась Валлей.       — Значит, тот самый единственный иллероним, которого вы и ваш дорогой отец считали другом, нашёл способ сотворить страшные вещи.       Валлей часто задышала. Разволновалась. Словно голова начала работать на полную силу только сейчас и неожиданно выдала то, о чём Валлей нельзя было забывать и о чём она всё-таки позабыла: «Смотри же на них — все они когда-то горячо любили твоего деда! — кричала ведьма ей тогда, указывая на толпы умертвий, что просачивались через стенные ниши. — Они верили ему, служили, готовы были жизнь за него отдать, а он раздавил их, как тараканов!»       — Вы как-то сказали, что иллеронимы стали палачами всему живому.       Трандуил странно прищурился, но Валлей не заметила и продолжила, однако, крепко цепляясь за ускользающую мысль…       — Они никогда не использовали магию во вред, да?.. А потом вдруг раз — и обратились ко… ко тьме? Ни с того ни с сего? Но так не бывает. Должен был быть толчок…       Владыка в своём кресле немного расслабился, подперев голову кулаком. И внимательно, изучающе разглядывал Валлей, внимая каждому её рассуждению. Ему очень хотелось знать, как много она сумеет понять именно в эту секунду. Это интриговало. Он помнил свои слова про «здраво анализировать происходящее», более того — они до сих пор гремели его же голосом в его же ушах.       — …Ведьма сказала, что во всём дед мой виноват, — тихо закончила фразу Валлей и потупила взгляд. Она не знала своего деда, но ей за его поступки многотысячной давности всё больше становилось стыдно. — Мой дед заставил иллеронимов пойти вразрез со своим главным правилом не трогать магией живое существо… И теперь иллеронимы, наверное, хотят возмездия.       Она вздрогнула, когда матовый гладкий камень королевского перстня слегка задел поверхность стола. Трандуил беззвучно подался вперёд, и тень от его фигуры полностью перекрыла, подавила тень фигуры Валлей.       — Вы так предполагаете или… уверены наверняка? Иллеронимы слабее как народ, чем вы, наверное, себе успели навоображать. Эти маги-кочевники только по сказаниям представляются опасными и могущественными. Сойдись один из них в схватке с тем же Серым странствующим магом, силы бы у них были на равных.       Валлей не спускала с него напряжённых глаз. Лучше бы он и дальше расслабленно сидел в кресле. Под его зрительной атакой было трудно не сдаться.       — Значит, они искали поддержки, — пришла к единственному выводу Валлей и засмотрелась на приподнявшиеся в усмешке уголки чужих губ. — И нашли её у…       — Ведьмы.       — Искажение, искажение, искажение… — пришлось поднапрячься и основательно, чтобы собрать в кучу мелькающие образы и мысли, — искажение! Иллеронимы наверняка нужны ей, чтобы она смогла вернуться, воскреснуть, стать… — Валлей замахала руками, словно вылепливала незримый силуэт Скальды, — чтоб вернуть своё тело!       — Браво, Валлей, — он хвалил, но в голосе — холодность, хотя во взгляде то и дело мелькает заинтересованность. — Первая разгадка у вас. За вторую придётся побороться.       Окрылённая чем-то, что некогда было разбирать, Валлей, когда Трандуил принялся медленно отклонятся обратно на спинку стула, подскочила и нависла над столом. Концы её разлохмаченных волос коснулись бумаг, даже в чернильницу окунулись слегка… А пылающая свеча придала бледному лицу принцессы золотистый влажноватый блеск, который, как родной, смешался с природной смуглостью её кожи.       — Надо узнать, от чего именно ключ Мальдолла, который нужен ей и… Лилэль. И узнать, что за знак на шкатулке… — Валлей поспешила встать, задела ножку стула, прогромыхала им и как во сне двинулась к двери.       Уже даже за ручку схватилась, но тут её нервные пальцы перехватила чужая ладонь, щёлка в двери захлопнулась, Валлей развернули и подняли лицо за подбородок. Принцесса только сейчас в прямом смысле очухалась. Сквозь образы Скальды Грозной, мечущей колдовскими вспышками, и иллеронимами, чью битву видела она в проекции на стене, проступило дрожащее в полумгле лицо лесного короля.       Вот горный чёрт, она же в его кабинете.       — Потрудитесь запомнить одну маленькую, но, несомненно, важную деталь: из моего кабинета нужно уходить строго после моего разрешения. Особенно, учитывая тот факт, что вы заявились ко мне, когда на дворе ночь.       Валлей убрала от подбородка его пальцы и, привстав на носочки, очень негромко выдала (всю просьбу-приказ она каким-то интересным образом вновь пропустила мимо ушей):       — Старик-иллероним хотел моего сотрудничества. Он тоже интересовался ключом. Им всем интересен ключ. Но кто может знать, от чего он? От какой двери? Я никогда не натыкалась в Мальдолле на дверь с замком, к которому бы мог подойти этот ключ. Он точно не от кабинета короля Мранура… Надо, надо узнать… Надо пойти к… — глаза у неё перебегали, лишь пару раз задержавшись на остром носу близко стоящего Владыки, — надо пойти к Фридлиссу. Точно, Фридлисс…       — Валлей, — он рывком вернул принцессу к себе. — На дворе ночь.       Она, окончательно забывшись, умудрилась Владыку слегка подвинуть, чтобы вытянуть шею и уставиться в тёмный проём балкона.       — До рассвета всё равно недалеко…       — Валлей!       Его терпение кончилось.       — Мне что вас, силком спать укладывать? — на полном серьёзе осведомился Трандуил, скрестив руки.       Слова возымели должный эффект — вернулась та самая Валлей, которая в такие минуты умела возмущённо изгибать бровь и вопить: «Чего вы, в самом деле?!» Подобное она сделала и сейчас:       — Я и сама могу спать лечь, чего это вы, в самом деле?       И Трандуил, склонившись над её посуровевшим лицом, вновь выдал ту самую короткую фразу, которую только в отношении этой девчонки ему отчего-то очень нравилось выдавать:       — Неужели?       — Я не могу спать сейчас, как вы не понимаете?       Зачем он гонит её, когда пазл только-только стал формироваться?       — О, я прекрасно понимаю ваши чувства, — во второй раз за эту ночь он усмехнулся так, что Валлей на миг утеряла логику его слов, — азарт, нетерпение, которым вы так прославились в моих глазах, — она вскинула их сейчас, сделав назад маленький шажок, но упёрлась в дверь, — которые не то, что спать вам помешают, даже бодорствовать и вместе с тем — здраво анализировать происходящее…       — Я старалась, — перебила, опять же нетерпеливо, лишь бы он, наконец, понял, что она не безнадёжный ребёнок, которого нельзя перевоспитать, потому что «манеры не подлежат исправлению», а всё-таки взрослая девушка, почти! королева. — Я старалась и думаю, у меня получилось.       — Это сложнее, чем глупо поддаваться панике, не так ли? — снова тонкие уголки вверх, мерцает и ежесекундно изменяется выражение льда в глазах — то его смазывают тени, то — насмешка. — Идите спать, Валлей, ибо я никуда не денусь.       — О чём вы?.. — она усердно нащупывала дверную ручку за спиной.       — О том, что если решите снова заявиться ночью, не пущу. С утра — милости прошу.       — Я больше не приду ночью, — взволнованно заявила Валлей, — иначе, что подумают?       — Что вы увлечены, — невозмутимо.       — В-вами? — ручка, наконец, нашлась, даже поддалась под нажимом ладони.       — Разгадками тайн, — резко ответил Владыка, от чьего движения Валлей вздрогнула и неуклюже выпрыгнула за дверь.       Тотчас засеменила по коридору, так и не найдя себе оправдания в своём самом последнем и глупом до не возможности вопросе. Трандуил в странном состоянии вернулся к столу, поднёс к губам бокал, но… отставил его.       Глупая, глупая девчонка. Глупая, однако всё-таки способная. Копия Мранура и одновременно очень на него не похожая. Нетерпеливая, порывистая. Принцессу Мальдолла можно описать в паре слов.       Если смотреть на неё поверхностно.       Трандуил уже давно не смотрел на неё поверхностно. С того самого дня, когда она пожелала поохотиться с ним, когда он действительно мог выстрелить в того оленя раньше, быстрее, урвав законную победу, но он… Не стал. Просто не стал. Почему?.. Какая может быть разница? Он король. Ему не пристало оправдываться.       Особенно перед собой.       Наступали времена, когда он видел в Валлей то, чего не должен был, — Её. Ту женщину, которая когда-то властвовала над ним, над его мыслями, в конце концов, — над его сердцем. Его сердце когда-то давно принадлежало не ему одному. Он делил его с Ней, как делил с Ней одну постель, одно стремление — укрепить, подтолкнуть Лихолесье к процветанию, одну власть. И Она тоже была нетерпелива. Она вечно к чему-то стремилась, рвалась, словно без достигнутой цели не мыслила своего существования, словно Её личное поражение могло погубить всю вселенную над их головами. И так оно и стало. Только погибла не вселенная. Погибла Она, и с её смертью его исполосованное сердце вернулось к нему в единоличное владение.       Свершённую однажды ошибку Трандуил не намеревался повторять дважды. Свою жену в прошлом он не стремился остановить так целенаправленно, как останавливал в настоящем Валлей. Ответы на важные вопросы он готов был преподнести принцессе в самом изысканном свете, в самый невероятный момент, но… Выждав. Выждав, пока Валлей не научится сдерживаться, пока не начнёт осмысливать происходящее так, чтобы не подвергнуть себя опасности.       Потому что он не собирается нести ответственность за её народ.       Своеобразный шанс, искупление — постепенно помочь Валлей добраться до цели, чтобы не наглупила, чтобы не пострадала, передать ей — что уж вилять и обманывать себя — необходимые знания, научить тому, что должен уметь правитель.       Раз уж её истинный учитель — её отец — не дожил до этого момента.       Трандуил остановился на балконе, когда надолго пропавший ветер вернулся диким, ледяным порывом. Затарабанила тяжёлая дрожь. Первые раскаты приблизившейся бури вогнали Лихолесье в оцепенение.       В день, когда дружба с Мрануром начала сходить на нет, Трандуил впервые подумал, что оборвёт с эльфами Дальньядло все отношения. Он никогда не планировал, не готовил себя к тому, что ему настолько внезапно придётся взять горных гордецов под крыло, не предполагал, что старый уже-не-друг расстанется с жизнью так нелепо, не думал, что осиротевшей мальдолльской принцессе придётся отдать дорогое и вечное, что только было у него, — сына. По зову Мранура он ехал за самоцветами, которые стали бы его платой за помощь и которые смогли бы по-новому украсить его сокровищницу, а получил кучу непредвиденных проблем, незрелую девчонку и огромную обузу в качестве чужого народа.       Самоцветы же в пути потерялись.       Трандуил в один широкий шаг оказался под карнизом, но — поздновато: длинные, потяжелевшие от влаги волосы промочили его спину и плечи, а холодные капли, по размеру напоминающие осыпающиеся крупные ягоды, заползали за оттопыренный воротник.       Он так и не спросил Лилэль о самоцветах. Теперь выяснилось, что мрануровская видящая ещё и не эльф, а нечто жуткое, мерзкое, чему давно стоило бы одним движением снять голову с плеч…       Он снова потянулся за мантией, чтобы укутаться в неё, и устроился на стуле. Поступил не очень умно — не стоило стоять под дождём так долго. На одно мгновение подумал, что не нужно было отпускать девчонку спать. В этот час возникло столько разнообразных вопросов, которые, стоит признаться, он уже ни за что не задаст ей после.

***

      В покоях было светло (горело несколько тонких восковых свеч) и… Очень чисто. Этот факт не был бы настолько поразительным, если бы Валлей за время отсутствия успела забыть, в каком состоянии оставила комнату. Но она помнила — комната была разгромлена ею самой в секунду удушающего гнева. Замерев около закрытой двери, Валлей не решалась сделать шаг. Она испугалась за ключик, по-злому блестящий, который она кинула в тот день куда-то под шкаф… Валлей облазила на четвереньках весь угол, заглянула под кровать, но ничего не отыскала. Значит, его убрала Эннури или… Холодная дрожь укусила спину, Валлей передёрнула плечами, оглядываясь. Свечи не могли осветить всего пространства, потому в густых пучках мрака, клубившихся за каждым предметом, Валлей чудилось присутствие Лилэль.       Нет. Все эти дни Лилэль пытала Валлей на западной части Лихолесья, а это значит, что местонахождение этого отлитого из золота кусочка большой проблемы она не знала. И навряд ли лже-эльфийка прошаривала её опочивальню. Лилэль не являлась фрейлиной, коридорная стража не пропустила бы её, особенно в отсутствие самой принцессы… Валлей просто хотелось верить в это. Верить хоть во что-то, чтобы прервать частое сердцебиение, чтобы согреть ладони, которые онемели у неё от глупого, необоснованного волнения. Валлей хотелось есть, хотелось опуститься под тёплую воду купальни так, чтобы её глянцевые своды сомкнулись над макушкой… Но, как несмышлёный ребенок, страшащийся неосвещенного участка своей комнаты — для Валлей этим участком была купальня — принцесса струсила входить туда. Она, не раздеваясь, забралась под одеяло, только сапоги скинула. Полежала так, натянув одеяло до носа, и настороженно, готовая в любой момент подскочить и защищаться от неведомого, Валлей рассматривала каждый угол, каждое шевелящееся затемнение своей комнаты. И через несколько таких мрачных минут поняла, насколько глупо ведёт себя. Нелепо. Принцесса Мальдолла не может вести себя так. Королева Лихолесья — и подавно…       Валлей улеглась набок, но из-за тех же несообразных опасений, снова натянула одеяло по макушку. Свечи оставила зажжёнными. До рассвета недалеко. Эльфийское чутьё не подводило. Только как же ей прожить эти часы до долгожданного утра, если она вздрагивает от каждого колебания по-резкому оранжевого огня?.. И спит ли сам Владыка? Валлей была уверена, что нет. А Леголас? Насколько разлучены они вновь? Пока не закончатся работы? Но ведь это безумно долго…       Валлей, наконец, расслабилась. Ей стало жарко и она дерзко, бросая вызов всё тому же невидимому сопернику, который запугивал её поначалу, скинула с себя одеяло, скрестила ноги и убрала руки за голову. А затем наткнулась взглядом на ровненько сложенные на тумбочки свитки. Те самые, которые она вместе с Леголасом не так давно отыскала в библиотечном хранилище. Глухая ночь на дворе, а значит, самое время углубиться в чтение маленького, заковыристого почерка. Сцапав свитки, Валлей украдкой подобралась к окну и распахнула его в надежде, что ветер отрезвит её, но на улице стояло всё то же предгрозовое затишье. Подтащив к окну и стул, Валлей устроила руки на подоконнике, на них — подбородок, свитки — на коленях. Лес пах пряно, терпко, сухо, словно издалека к ним летел громадный огненный дракон. Наверное, к утру этот дракон обратится настоящим сильным ливнем, бурей, яростным ветром… Пока же — тишина, пустота, вечность. Валлей взглянула в окаймлённое звёздами небо. Смотрит ли вниз король Мранур? Если да, то он наверняка видит крохотные отблески слёз минутной слабости, которой подверглась его маленькая, неопытная дочь, знающая, что ей в очень короткие сроки нужно стать сильной и уверенной…

***

      Ровно за несколько секунд до того, как серое солнце едва тронуло кроны первыми лучами, которые с трудом пробились через сбитую вату туч, в комнате Валлей, посветлевшей и остывшей (все свечки погасли) тихо затрещал воздух. Раскрылась в сантиметрах над полом небольшая воронка, темноватая, через которую на мгновение мелькнули очертания шкафов и стульев, и из неё вылезла узкая нога, обтянутая беловатыми штанами. Тёмный сапог бесшумно ступил на ковёр, затем второй сапог, и из со щелчком захлопнувшейся воронки вылез немного лохматый и помятый Лавей. Эльфёнок украдкой огляделся, оценил не заправленную кровать, засёк спящую у окна принцессу и засеменил к ней.       Под утренним дождём, первое время косящим прямо в окно, Валлей промокла. Однако сон её был крепок настолько, что холодноватого брожения ветра по воротнику и рукавам она не ощущала. Даже когда Лавей потряс её за плечо, принцесса негромко замычала, покривила нос и… Отвернула голову. На стуле она спала мастерски. И где только научилась? А около стула — ворох свитков, которые пару часов назад Валлей всё-таки умудрилась изучить.       — Хватит спать, — настырность Лавея границ не имела, потому, нагнувшись над жертвой богатырского сна, эльфёнок оттянул принцессе ухо и дунул в него.       — Да отстань ты от меня. Нрайми-ил, катись в дозоры…       — Это не Нрайми-ил, — мычал он ей в ухо и подёргивал его. — Это я, Лавей.       — Катись…       — Не покачусь. Чтобы катиться, надо круглым быть.       Валлей не отвечала, блаженно посапывая. Странная она. То ночью подрывается и всякую чушь несёт про сны — ну, так Ивеи ему сказал — то никаким способом её не разбудить! Перевернувший маленькую чашку терпения, Лавей… Рывком вытащил из-под принцессы стул.       От гневно вопля, наверное, и стража королевская очухалась. Впрочем, стражников Лавей не видел, потому не знал, спали ли они до сего момента или нет.       — Я тебе уши отдеру и отошлю с гонцами к Гирису! — Валлей метила в него подушкой.       Лавей сиганул под кровать, что-то болтая про то, что Гирис всецело будет на его стороне. В итоге Валлей вытащила его за лодыжку и, пока он брыкался, повалила, скручивая в одеяле. Когда в комнату вошла свежая Эннури с подносом, Лавей вовсю хохотал, да и лицо Валлей больше не выражало злость.       — Вас везде слышно.       Лохматая Валлей с ногами сидела на кровати. Одеяло и простынь были немилосердно смяты и перекручены. Канделябр упал. Принцесса так поторопилась к фрейлине навстречу, что с кровати свалилась, но ловко поднялась, откинула распущенные косы, за которые каким-то образом зацепилась заколка, и в секунду была рядом с Эннури.       — Ты уж прости за тот погром, который тебе пришлось убирать! — она переняла поднос, из-за ароматнейшего запаха вспомнив про лютый голод.       — Да ничего… Но что случилось-то? Я так соскучилась, думала, вы ещё не скоро вернётесь, а утром вот узнала, что приехала только ты и Владыка.       Глотая ложки горячей, обжигающей язык и нёбо каши, Валлей быстро кивала на каждое слово. Эннури, умиляясь, усмехнулась.       — Тебя будто совсем не кормили там.       — Не быфо фремени фчера, — принцессе пришлось опустить на кровать, ибо поднос так и норовил с ладони соскользнуть.       У Валлей был всего один ломтик хлеба. Его-то Лавей и сцапал, на полусогнутых встав на кровати позади Валлей, и, зачерпнув корочкой каши, запихнул в рот.       — Фто? Я тоже, мефду профим, не ел софсем.       — Хорошо, я ещё принесу, — Эннури, как старшая сестра, сложила руки на груди, пока счастливый Лавей усердно работал челюстями. — Валлей, да прожуй сначала. Ха-ха-ха, что ты так порываешся сказать мне?       Последний кусок кое-как скользнул в живот, поставив на голоде точку, и Валлей проговорила:       — Ключ. Ты не находила ключ под шкафом?       — Находила. Он там, в столе… Стой, а что, он от какой-то важной двери? Он очень смахивает на ключ из Мальдолла.       — Так он и из Мальдолла, — Лавей дочиста выскребал кашу, которую ему Валлей всё-таки оставила. — А ещё он как жахнул меня в прошлый раз. Я аж в лесу очнулся. С пауком. Вот ужас был. А теперь понятно стало, что он под заклятием.       Валлей ощутила невероятное облегчение, когда ключ, холодный и показавшийся потяжелевшим, оказался в руке. Эннури не убрала его в шкатулку, потому что… Шкатулки не было. Принцесса исследовала все ящики, снова заглянула во все углы и под кровать, скинула одеяло и на долю секунды замерла в оцепенении. Лавей даже ложкой стучать перестал, опасливо оглянувшись.       — Если ты что-то потеряла, то я не при делах.       — Что случилось? — Эннури моментально схватила настроение своей принцессы.       — Шкатулки нет… Мне нужен… Фридлисс.       — Фридлисс?       — Не знаю. Или Трандуил. Или Гвальторе. Горный чёрт бы всё побрал, Гвальторе остался в деревне! Тогда да, Фридлисс!       Принцесса металась из угла в угол, брала одну вещь за другой, явно не понимая, что ей всё-таки нужно, и бросала обратно.       — Так Фридлисс или Трандуил? — всполошилась Эннури.       — Не важно! Оба! — Валлей рванула в купальню, выбежала оттуда с гребнем, чесанула по волосам раза два и кинулась к двери.       — Ну постой же! Валлей, в таком виде?! Ты же босиком!       Принцесса в недоумении остановилась. Да разве должен кого-то, особенно её, волновать её внешний вид, когда чёртова шкатулка пропала! А на ней был важный символ, который она так и не разгадала!       — И я хотел кое-что рассказать тебе, — обиженно дуя губы, Лавей насупился. — Пришёл тут к тебе, а ты сваливаешь уже…       — Ладно, ладно, ладно! — принцесса вскипятилась. — Валар с вами! Эннури, дай мне что-нибудь, платье какое-нибудь!.. Говори, что хотел, Лавей!       Она вернула дверь, за которую схватилась, в закрытое состояние. Эннури поспешила за заказанным нарядом и уже шуршала в шкафу. Лавей поудобнее устроился на кровати и заявил:       — Я хотел сообщить, ну, помимо того, что та статуя, ну, которую я оживил… Она, короче, там разрушила малость…       — Что разрушила?!       — Ну, скамейки там. Ещё по мелочи: пару колонн. Упало. М-м-м, после…       — Что?!       — И мне Гирис письмо прислал, — он засветился от радости, потому что сменил тему. — Говорит, что хорошо всё в Мальдолле. И что Ильтан отцом стать готовится.       Валлей глаза выпучила, забыла про статую, обрадовалась и в эту же секунду расстроилась, что нет возможности поздравить друга лично. Даже Эннури из-за двери шкафа выглянула с изумлённым: «Неужели?!» Лавей часто закивал, мол, да-да-да, и договорил, подёргивая ногой:       — Гирис тоже про какой-то ключ спрашивал у меня. Может, из Мальдолла ещё один пропал, как думаешь? Ты чего?       Радость за первое известие с лица принцессы сошла. Она стояла в напряжении, и когда Эннури поднесла ей светло-зелёное платье, не обратила на него внимания.       — Эй, — Лавей помахал рукой, — я говорю, ключ может ещё какой пропал? Ты не знаешь?       — Да как я знать могу? Я же здесь… Не хочу такое платье, я в нём, как неспелая малина, — Валлей уселась рядом с Лавеем, не заметив ошарашенный взгляд фрейлины. — Можно мне что-нибудь из тёмных цветов?.. Лавей, — взяла эльфёнка за руки, что он аж ничего не понял, — Что ещё Гирис писал? Он про этот ключ, который у меня? Зачем он ему? Разве простой лекарь может что-то знать про этот ключ?       — А-а я откуда знаю?..       — Лавей, — говорить было трудно, Валлей настраивала себя не спешить, — это дело чрезвычайной важности.       — Да я понял уже. На дела не чрезвычайной важности, как на этот ключ, заклятий не накладывают.       — Гирис — иллероним, — и замолчала, ожидая реакции.       Тонкие брови эльфёнка поднялись.       — Да, я знаю.       — Знаешь?!       — Лекарёк сказал. Я сначала не поверил, но…       Валлей кинулась к валяющимся свиткам и несколько минут шуршала ими в поисках какого-то одного. Затем сунула его Лавею.       — Здесь написано, что иллеронимы никогда не рождались со смешанной кровью. Ты понимаешь?       — Не-а. Причём тут это? И Гирис причём?       — Да притом, Лавей, что Гирис выглядит, как эльф! У него острые уши, светлая кожа, ему много лет, но он молод! Но он не эльф, Лавей! Он иллероним, маг-кочевник! Иллеронимы ценили чистоту крови, среди них были только люди, наделённые могущественной магией!       Лавею было непросто всё воспринять. Валлей же в нетерпении ждала его ответа, какого-нибудь предположения, но… Он молчал, только хмурился и думал, думал, думал…       — Такое подойдёт? — осторожно подступилась к принцессе Эннури.       Тёмно-каштановое платье с тонким шлейфом Валлей приглянулось, хотя в общем было не до платьев. Она переоделась, пока Лавей, сжавшись в комок, массировал виски, дала фрейлине сделать нечто удобное с волосами.       — Я не верю в такое, — наконец, в полной тишине заявил Лавей и скинул свиток на пол. — Гирис хороший. Слышишь, Валлей? Хо-ро-ший! То ты, то Ивеи, зачем вы пытаетесь настроить меня против него?!       Отвернувшись от зеркала, Валлей испуганно уставилась на него, замершего посреди комнаты. Эльфёнок выглядел так, словно злился и готовился расплакаться.       — Я вовсе не…       — Нет, пытаешься!       Принцесса рывком встала со стула. На злость в отношении себя она теперь реагировала остро и с ответной злостью. Эннури попятилась.       — Я просто говорила о том, что твой лекарь совсем не тот, за кого выдаёт себя! Как и Лилэль! Теперь я уверена, что они оба долгое время, с самого начала, лгали моему отцу! И я… Не оставлю это безнаказанным.       Нижняя губа у него задрожала. К моменту, когда Валлей поняла, каких ужасов наговорила, Лавей уже исчез в своей воронке. Она захлопнулась и погрузила комнату в звенящую тишину.       — То, что ты сказала, правда?       — По большей мере, — мрачно отозвалась Валлей на тихий голос фрейлины. — Я пойду. Мне нужен Фридлисс.       Тут она что-то сообразила, затем порылась в столе третий раз, выудила свёрнутый листок и вышла из комнаты.

***

      Найти «старикашку» Фридлисса оказалось делом не из лёгких. Пока искала, с девятью стражниками познакомилась и хорошего дня пожелала. Затем повиляла по коридорам, следуя запомненным указателям, пару раз спустилась и поднялась на один и тот же этаж, а после — слава Валар! — достигла святая святых экс-секретаря короля Мранура. Ему выделили целый кабинет, который после заставился стеллажами с самыми разнообразными книгами. Фридлисс, наверное, половину королевской библиотеки к себе перенёс. Дверь была не заперта, и Валлей подкралась к эльфу сзади, не решаясь дать о себе знать. Фридлисс сосредоточенно читал, изредка издавая приглушённое: «Гм-м-м», и не спеша переворачивал страницы. Его яркая (по сравнению с модой Лихолесья, очень яркая) и цветастая мантия складками лежала у него. К нему вообще трудно было как-то обратиться, ибо ранее, ещё пару месяц назад, резвясь в Мальдолле, Валлей не редко подшучивала над ним. На пару с Лавеем, конечно. Лавей вообще всегда был за любой кипишь, ему только знак подай. А ещё ранее — даже Нраймил был не прочь повеселиться. В общем, с ними троими Фридлисс дела иметь совсем не хотел, как и они с ним. Сейчас же Валлей, как на зло, проснувшаяся совесть решила подкинуть парочку воспоминаний, на справедливом основании которых Фридлисс полностью имел право во всякой помощи незадачливой принцессе отказать… Подумав об этом, Валлей нервно сглотнула и переступила с ноги на ногу. Разговор ещё не состоялся, но Валлей чувствовала, что свообразное возмездие за старые проказы её, определённо, уже настигло.       — Прошу прощения, могу я вас отвлечь? — решилась. Назад пути нет.       — М-м-м, смотря по какому вопросу, ваше высочество, — не оборачиваясь, довольно миролюбиво отозвался экс-секретарь.       — Знаете ли вы хоть что-нибудь про это? — и в дрожащих пальцах она протянула ему порядком измявшийся листочек.       Тот самый, на который ещё в королевском кабинете перенесла надписи квенья и странный рисунок глаза. Фридлисс всмотрелся, и уголок его чёрной брови дрогнул. Валлей поняла — он хмурится. Причём хмурится так, как хмурился, когда она, ещё будучи его ученицей, что-то отчаянно отказывалась понимать.       — Откуда вы взяли это, ваше высочество? — и настороженный взгляд через плечо, так как Валлей так и не удосужилась выйти из-за стула.       — Нашла в одной книге. Интересно стало.       — Надо же, вы стали увлекаться книгами. Где же ваше желание было эдак… Лет триста назад? Когда я ещё был вынужден заниматься с вами, приобщать вас к культуре, к политике. Чего плечами пожимаете? Не знаете? Эх, ваше высочество, ваш достопочтенный венценосный отец был очень любознательным! Как любил он изобретать!..       — Да-да, я знаю, и всё же, насчёт листочка…       Фридлисс взмахнул им, воодушевлённо продолжая и даже развернувшись к Валлей, чтобы видеть её:       — А ваш дед! Ведь тоже не лыком шит был! Сколько знаний, сколько способностей! Так что отец ваш ни в чём не уступал своему отцу. Спокойнее был правда, и даже рассудительнее, но в остальном — один в один!       Тут Валлей свела брови и решительно заявила (впрочем, Фридлисс подвоха не ощутил):       — Нет. Они нисколько не похожи.       — …А вы же в кого такая, ваше высочество? Ваша матушка часами в библиотеке проводила и в Изумрудных садах и тоже ведь за книгой! Умная женщина была, интересная!.. А вы, ваше высочество?.. — И он, сетуя на незадачливую принцессу, расстроенно покачал головой.       Валлей и сама стояла огорчённая и как-то слегка позабывшая об истинной цели визита. Ей даже показалось, что Трандуил, по сути, чужой эльф, с которым она знакома всего-то пару месяцев, в таких беседах лучше и приятнее, нежели Фридлисс, которого Валлей знала не одно столетие.       — Ну, что у вас тут на листочке? А… Хм… Гм-м-м, не ожидал я такого. Вы даже приблизительно не знаете, что это за символ?       Валлей помотала головой.       «Пожалуйста, пусть он просто скажет, и я пойду. Ну пожалуйста…»       — Когда-то, когда ещё ваш дед правил, этот знак, этот глаз с витиеватой слезой, красовался на всех гербах Мальдолла. Король ставил печать с изображением этого глаза. Всё, что я могу сказать вам. Когда к власти пришёл король Мранур, гербы сменились, печать — тоже.       Фридлиссу казалось, что информации он дал мало, но Валлей же вдруг чему-то широко улыбнулась — она поняла. Она многое поняла!       Ну конечно! Зачем новоиспечённый король станет что-то говорить маленькой девочке про её умершего деда? Слишком рано знать о таком, детство должно быть безоблачным! Потому король просто отшутился, постарался увести, увлечь залетевшей в коридор бабочкой…       Если бы кто-то сейчас смотрел в глаза Валлей, он увидел бы отголоски теней-воспоминаний, поднимающихся со дна её чёрного зрачка. Принцесса, больше не слушая болтовню Фридлисса (он снова ударился в размышления), взволнованно прикрыла рот ладонью…       Герб. Этот глаз. Гербы Мальдолла! Валлей не застала момента, когда убирали их, когда этот знак сменился другим, который реет на флагах в Мальдолле и по сей день, но она видела его однажды… Видела! И это главное! Она не могла вспомнить этого до этого (потому что хорошо, что Фридлисс всё-таки упомянул короля Мранура!), да и сейчас припоминала плоховато. Воспоминания подстёрлись, многие, несомненно, важные места сделались обыкновенными белыми пятнами, сквозь которые нельзя было ничего рассмотреть.       Какой-то коридор, коих в Мальдолле убийственное множество, какая-то дверь. Чёртова дверь. Но ведь на ней был этот глаз, только больше, настолько больше, что маленькая, проходящая под столом, Валлей почти не охватывала его взглядом; отлитая на этой двери золотая слеза представлялась тогда загнутой толстой линией, и сам глаз, тоже золотой, чётко глядел сквозь толкающуюся к нему принцессу, на соседнюю стенку… Тогда король Мранур подпихнул дочь в спину, мол, надо уходить, дела не ждут, и тогда же сказал, что дверь эту поставили недавно, ибо за ней — важные воспоминания…       Теперь Валлей осознала, что за воспоминания.       Она своего деда не могла знать. Не могла любить. Потому что трудно любить по чужим рассказам и воспоминаниям, а на своём портрете в красной раме дед выглядел злым и страшным. Но её отец, сын своего отца, он любил… Любил настолько сильно, что чёртовы снятые гербы, флаги, даже королевские печати — всё, всё запрятал в ту комнату. А глаз и слеза — один единственный оставшийся знак. Табу. За эту дверь нельзя. За этой дверью прошлое.       И прошлое не любит, когда его ворошат.       — Вы слушаете меня, ваше высочество? — возмутился Фридлисс, когда Валлей выхватила у него листочек.       — Мне пора! О, вы очень помогли мне, спасибо!..       Принцесса вылетела за дверь и даже не закрыла её за собой. Несносная, несносная леди…       — Никогда не изменится. Мальчишек-сорванцов покладистее видал. Эх-эхэх…

***

      Она не понимала, куда бежит. Наверное, снова в королевский кабинет, дорогу к которому знала теперь так же хорошо, как в своё время — дорогу к кабинету короля Мранура. Только в какой-то миг оказалась не в коридоре, а под каменной аркой, за которой — тихий сад, в котором где-то там между невысокими деревьями переливает свои струи знакомый фонтан. У Валлей сердце быстрее заколотилось, то ли от копны белоснежных волос, шевелящихся под воздействием бродящего тут ветра, то ли от той информации, которая открылась ей и которой так хотелось поделиться. И, не успев приблизиться, пробираясь по узкой тропинке и придерживая платье, которое цеплялось за кусты, Валлей затараторила:       — Это невероятно, я знаю теперь, откуда тот странный знак, что нашла в вашей книжке, помните? И знаю, где я видела дверь! И ещё мне кажется, что ключ, который нужен Лилэль, именно от этой двери! Это невероятно, невероятно!.. Владыка?       Но это был не Владыка. Когда Валлей поняла это, то сбилась с мысли, растерялась и неловко остановилась около высокой скамьи, на которой сидел… Лавей. Да, Лавей, немного злой на принцессу, немного грустный и смотревший очень скептически. Именно из-за высокой скамьи он так показался похожим на Трандуила, да и волосы… Белоснежные волосы… Валлей ощутила острое разочарование. Ну да, что за дело сидеть Трандуилу в саду? Птичек слушать, что ли?..       — Привет, — скомкано выдала принцесса.       Она понимала, почему Лавей злится: обмолвиться недобрым словом про его единственно дорогое существо, коим Гирис являлся, просто верх злобности. За такое Лавей не был готов прощать.       Валлей подсела к нему, когда эльфёнок, шмыгнув носом, отвернулся. Ещё не придумала, что сказать или как извиниться, но Лавей вдруг сам, однако, демонстрируя полнейшее безразличие, спросил:       — Какой знак ты в книжке нашла? И в чьей? У Трандуила? Ты что, книжки с ним читаешь?       Подавляя улыбку (она ощущала, насколько сильное любопытство в Лавее поднялось), Валлей нарочито коротко ответила:       — Да.       — И что? — он перестал дуться, но всё ещё хмурился, и повернулся, с прищуром Валлей рассматривая. — Что за знак? И что за ключ нужен Лилэль? Тот самый, который заклятием меня жахнул?       — Да, он самый, — вздохнула Валлей и откинулась на скамью. — Мне очень нужно со всем разобраться, Лавей. И я правда не знаю, кто из приближенных к моему отцу на самом деле… Предатель. Лилэль точно, — она резко выпрямилась, — она — умертвие.       — Она кто?..       — Умертвие. Ты же видел их, разве нет? В Дол-Гулдуре.       — Фу-у, — Лавей по скамье отъехал, словно умертвие сама Валлей, — я же вещи её трогал. Гребень тогда… изучал. Руки мыть теперь, что ли?.. — посмотрел на свои светлые, как день, ладошки.       — Ну или не совсем умертвие. Я ещё не разобралась, Лавей… Ей нужен ключ, который у меня, — она понизила голос, даже оглянулась, — а сегодня ты сказал, что и Гирису он нужен.       — А может, и не он вовсе! — вскипятился Лавей заново. — Что, ключей в Мальдолле мало, что ли?       Валлей настойчиво покачала головой.       — Нет, такой ключ — один.       Эльфёнок смолчал, отвернулся и насупился. Валлей, с сочувствием понимая, как тяжело ему представить, что Гирис — враг Мальдолла, вздохнула, собралась подняться, но… Упала на скамью, ибо поблизости возвышалась долговязая фигура Трандуила. В мантии, в ореоле белоснежных волос, проходящее сквозь которые солнце окрашивало их в золото, с каменно-внимающим лицом. Он долго глядел на Лавея, который не замечал его.       Валлей же гадала, многое ли он слышал.       А затем, ответив, наконец, на красноречивый взгляд принцессы, Трандуил произнёс:       — На вашем месте я бы уже готовился к грядущему празднеству, а не тратил бы вновь драгоценное время.       Лавей, заслышав его, тотчас со скамьи слез.       — О! А вон и ваш лось!       Опешившая после услышанного в свой адрес, Валлей вместе с Лавеем уставилась за Трандуила. И впрямь, его лось мирно щупал траву толстыми губами. Видимо, очень уж нравился ему этот сад.       — Да, я знаю.       — А вы мне покататься обещали, — эльфёнок по-наглому двигался в направлении животины. — Когда я плющ со стен отдеру. Я отодрал.       Валлей действительно ожидала, что Трандуил откажет, но нет, Владыка в миролюбивом спокойствии сделал приглашающий жест. Лавей темп ускорил и уже счастливо приговаривал лосю в рыжеватое ухо дружелюбные глупости. Потом взобрался на него и с восхищённым: «Ого-о» вынудил лося повернуться, потопать на каменную тропинку.       — О каком празднике вы говорили? — Валлей вместе с Трандуилом смотрела, как посмеивается довольный Лавей.       Она осторожно подступилась к Владыке, ощущая к нему невероятную близость после недавней ночной беседы.       — О том, который состоится ровно через два дня. Не переживайте, мой сын к тому моменту уже вернётся. Этот праздник — обычная традиция, проводится раз в несколько лун. Мои работницы предупреждены насчёт того, что вам потребуется наряд.       — Не потребуется, у меня много платьев с собой из Мальдолла.       — Каких? Которые абсолютно не подходят вам по цвету? — усмешка, после которой Трандуил снова смотрит на Лавея.       — Они подходят мне. Вы не все видели. Многие из них дарил мне король Мранур. — Лёгкая обида колола, Валлей хмурилась.       Трандуил склонил голову и ещё чётче повторил:       — Мои работницы предупреждены, Валлей. К тому же это отличная возможность для вас показать готовность сотрудничать с представителями моего народа. — Он на миг замолчал, пальцем приподняв выбившуюся прядь из прически принцессы, и удостоверился, что иллюзия прекрасна, — так же это будет своеобразной платой от вас мне.       — За что? — Валлей отклонила голову, и её светлый локон соскользнул с длинного мужского пальца.       — Вспомните дни в деревни, моя принцесса, я работал наравне со всеми. Так я показал, что готов принять чужой народ. Вы, в свою очередь, покажите, что принимаете мой.       — Хорошо, — собирая в кулак всю имеющуюся уверенность, Валлей сдержанно кивнула. — Я покажу. И докажу.       И отвернулась, стараясь переключиться только на смех Лавея неподалёку. А затем сказала, украдкой взглянув на Трандуила и не совсем разобрав выражение его лица:       — Не беспокойтесь за лося, он вернёт его.       — Я беспокоюсь не за животное, — странно отозвался Владыка и собрался уходить.       В этот же момент Лавей где-то там вскрикнул, разразился руганью. Лось же, избавившийся от своего юного седока, горделиво прошествовла мимо оторопевшей Валлей. Принцесса готова было поклясться, что видела призрак королевской улыбки.       Владыка уходил, а вместе с ним и возможность разбираться в загадках дальше. Валлей не выдержала, подхватив подол, понеслась следом и схватилась за край красивой, богатой, алой мантии. И выпрыгнула перед венценосным эльфом, получив от него по-настоящему удивлённый, но тут же ставший возмущённым, взгляд.       — Валлей?       — У меня шкатулку украли. Ту самую, в которой ключ лежал. Это могла сделать Лилэль?       — Не здесь и не сейчас мы станем говорить об этом, — Владыка оказался непреклонен и обошёл принцессу слева.       — А когда? Когда она провернёт все свои тёмные дела?       — Займитесь приготовлениями.       Настырная принцесса всё равно увязалась за ним.       — Я не хочу думать ни о каком празднике, когда в опасности сам Мальдолл!       — А о народе? О народе вы хотите думать? — резко развернулся Трандуил, что Валлей едва не налетела на него.       — Я думаю о народе!       — Раз думаете о народе, то подумайте и о празднике. Он важнее, чем вам кажется. — Он прощально и небрежно махнул рукой: — И никаких зелёных тонов, Валлей.       — О чём вы? — принцесса была готова взвыть.       — О вашем будущем платье. Зелёный плохо смотрится на вас. Запомните.       Валлей сдавленно прорычала, стискивая кулаки. Уж очень ей хотелось, чтобы гордец-Владыка как можно отчётливее ощутил на спине её недобрый взгляд. Не идёт ей зелёный? Именно в зелёном она и появится!