Сумасшедшая

POV Аня Баринова

      Какие бы условия для тебя не предоставили, дома всегда лучше. Дома всегда уютно, дома любят, дома поддержат в любой ситуации.       Мама пекла пирог, кажется, вишневый, потому что мой нос четко учуял этот чудный запах. Папа сидел за столом, рядом со мной, и читал газету.       — Почему ты просто не позвонишь Алексею и не поговоришь об этом? — спокойно спросил папа, не отвлекаясь от чтения. Он облизнул палец, перелистнул страницу, все так же не поворачивая глаз, и добавил: — Для этого люди и придумали телефоны.       — Об этом, точнее, этой мы уже разговаривали, — ответила я, наслаждаясь фирменной папиной лазаньей и запивая это все зеленым чаем с молоком, который прежде терпеть не могла. — Если бы Воробьев хотел, давно бы позвонил сам.       — Ну да, выключенный телефон влюбленным сердцам — не помеха, — все так же невозмутимо сказал папа. Отложив газету, он взял мою тарелку, с которой я так усердно пыталась слизать остатки обеда, наложил еще порцию. — Ты так весь недельный запас продуктов за пару часов съешь, доченька.       Я по-доброму цокнула и наигранно обиделась. Папа громко рассмеялся и, крепко обняв меня сзади, прижал к себе.       — Надеюсь, моя внучка не будет такой вредной, как ее мама, — сказал он. Пришло время все рассказать, потому что скрывать что-то от родителей — бесполезное дело. Тайное всегда рано или поздно становится явным. Усевшись на подоконник, я подперла голову кулаками.       — Мам, пап, — протянула я. Когда они оба обернулись, я вздохнула, набралась смелости и произнесла: — У нас с Лешей будет двойня.       В кухне на пару секунд повисло молчание. Вдруг тарелка, которую мыла мама, выскользнула из ее ослабших рук и со звоном разбилась о ламинат. Отец, будто разбуженным произошедшим, радостно вскочил со стула.       — Вот это да! Двойня! — он обнял меня и закружил. — Колян будет очень рад! Скорее бы его обрадовать.       Родной брат моего отца — Николай Петрович — полная его противоположность, хотя разница у мужчин всего в пару минут. Папа — сдержанный, дипломатичный бизнесмен-путешественник, его брат — свободный фотограф, ловелас, весельчак. Но я люблю обоих. И, видимо, именно их гены передались мне.       — Надо же! — все еще кричал папа, скрывшись в своей комнате. — Какая радость. Какая радость.       Я переглянулась с мамой, и мы синхронно засмеялись. Чего мне действительно не хватало — родительской поддержки. Мама тепло обняла меня и сказала что-то внуках, но я ее уже не слышала: я мечтала.       Родители собрались съездить по магазинам: прикупить для прожорливой беременной дочери продуктов и для нее же подарков, а я осталась дома смотреть сериал.       Когда я только улеглась на диван и обложилась кучей подушек, в дверь кто-то позвонил и мне пришлось покинуть своё «царство». Пока я преодолевала путь от дивана до двери, думала, кто же мог прийти, ведь родители с такой скоростью за продуктами бы не съездили, а больше и прийти некому: вряд ли кто-то из родственников успел получить сообщение о скором пополнении семейства. На пороге, взъерошенный и наполовину невыспавшийся, с небольшим букетиком лиловых роз, стоял Егор.       — Привет! — весело сказал он и приобнял меня за плечи.       — Я очень рада тебя видеть, — я впустила его в дом и забрала цветы. — Как приятно пахнут, меня даже не тошнит.       — Сочту это за комплимент, — рассмеялся Крид.       Когда мы прошли в гостиную, Егор, кажется, был немного в шоке.       — Ты не задохнулась в этой горе? — он развел руками.       — Да нет, мне удобно, — я плюхнулась на диван и зарылась в разноцветные подушки.       — Еще бы, наверное, подушки из всех комнат притащила, — парень сел на кресло, на котором не так давно сидел папа, и положил ногу на ногу. — Я, кстати, тебе сюрприз привез.       — Какой? — от радости я готова была захлопать в ладоши, хотя обычно так ярко я ничего не показывала.       Я удобно уселась, спустив ноги с дивана и завернувшись в плед. Где-то под подушками нащупала начатую шоколадку и протянула Егору, но тот отказался. Расплакаться в моем положении мне ничего не стоило, и Криду пришлось принять мою доброту.       — Ну не думаю, что это тебя так, — он развел руками, — обрадует.       — Ой, да ладно тебе, показывай уже! — воскликнула я.       Егор достал совсем крохотную коробочку и протянул мне. Быстро справившись с бантиком, я открыла её и увидела шарм в виде детской соски. Это было так мило с его стороны, моему счастью не было предала. Я спрыгнула с дивана и набросилась на Крида с объятиями. Этот знак внимания так тронул меня, что я расплакалась прямо у него на руках.       Чертовы гормоны.       — Ты лучший! — сказала я и поцеловала его в щёку. Слезы прозрачными ручейками катились по щекам. Егор, растерянный, но в то же время очень довольный своим поступком, широко улыбался и вытирал мои слезы воротом своей рубашки.       — Я, конечно, очень рад, что он тебе понравился, — когда я успокоилась, строго сказал певец. — Но ты бы так с дивана не подскакивала, мало ли. Тебе вообще резкие движения противопоказаны.       — А еще поднятие тяжестей, алкоголь, фрукты, молочные продукты, лишние переживания, — закатила глаза я, загибая пальцы. — Да я знаю это все, — я расстегнула браслет, и тот со звоном упал мне на ноги. Вытащив шарм из коробочки, я протянула его Егору. — Одень пожалуйста, — тот все еще продолжал распинаться про мое положение, но я не слушала, а лишь внимательно наблюдала за его осторожными движениями.       Егор нацепил мне на браслет новый шарм, но вдруг и у него зазвонил телефон, и Крид чуть не выронил браслет из рук. Достав смартфон, он включил громкую связь.       — Да, Тим, — певец прикусил губу, ожидая, что сейчас получит. Это выражение лица я запомнила на всю жизнь.       — Крид! Твою мать! Где тебя носит?! — всю комнату заполнил голос Тимати.       Я немного испугалась, что сейчас Егора начнут ругать из-за меня, но, увидев улыбку Крида, успокоилась.       — Я в Пензе, — спокойно ответил певец и приобнял меня за плечи.       — Где?! — крикнул Тимур. — Ты что там забыл?!       Его голос звучал так грозно, но, в то же время, ужасно смешил меня, и я еле сдерживалась, чтобы не закатиться. Мое переменчивое настрое уже начинало меня бесить, и я потянулась за шоколадкой, потому что снова захотела и есть, и чтобы не выдать Егора своим голосом.       — Прошу не забывать, что у меня здесь родители живут, — с улыбкой сказал Крид.       Он одной рукой стал отбирать у меня сладости, шепча, что я потом буду ныть о своем весе и больших боках, за что получил по голове и, нечаянно, пяткой, когда я, спрыгнув с него, ускакала на кухню. Егор побежал следом, параллельно выслушивая Тимура.       — Я не понял, — вдруг спокойно начал блэкстаровец, — тебе там весело что ли? — негодовал он, а мне стало настолько смешно от его обиженного тона, что я, не выдержав, всё-таки засмеялась. И это было так громко, что Егор закрыл мне рот рукой, но моментально был укушен. Крид чертыхнулся. — Значит так, Егорка, слушай меня и запоминай… — Тим сделал паузу, но, клянусь, даже я слышала, как скрипят от злости его зубы. — Ты сейчас поднимаешь своё тельце с дивана и едешь на радио.       — На Пензенское что ли? — остановился певец и моментально стал серьезным. — Или ты реально думаешь, что я вру и сейчас нахожусь в Москве?       — Нет, на Карагандинское! — психанул Тимати. — Конечно же на «Пенза-ФМ». Пока ты туда доберешься, Паша с ними договорится. Не думаю, что тебе откажут.       Я уселась на диван, переваривая сказанную блэкстаровцем информацию. Если Егор сейчас поедет на радио — на мое радио, которому я отдала несколько лет жизни — я просто обязана поехать с ним.       — Ну окей, — ответил Крид и сбросил звонок.       По моим щенячьи глазкам певец догадался, чего мне хотелось, но отказываться брать с собой даже и не думал. Я радостно запрыгала на месте.       — И вот еще, забыл, — он принес из коридора бумажный пакет. — Ты говорила, что хочешь такой…       — … носить беременной, — закончила я его фразу, достав из пакета джинсовый комбинезон. — Ты просто космос, Булаткин, — я снова разрыдалась и накинулась с объятиями на друга. — Я хочу надеть его прямо сейчас. Немедленно! — и удалилась переодеваться.

***

      — Всем привет, с вами Вика, а у нас сегодня целых два гостя: всеми любимый, чертовский привлекательный Егор Крид и наша экс. нет, наша вечная ведущая — Аня Баринова, — начала эфир Вика. — Привет, ребята!       Мы по очереди поздоровались.       В студии ничего не изменилось с момента моего ухода, и я было очень рада возможности вернуться в это место. Все стояло на своих местах: награды на полках, холодильник, сверху заставленный кружками и пачками с печеньем, фотографии с гостями радио…       Я сразу же нашла фотографию, где я и моя напарница стоим в обнимку с Кридом. Если сейчас сравнить Егора на фото и в жизни, в общем-то, трудно будет найти какие-то внешние отличия, зато я изменилась существенно.       Я оглянулась на певца: тот что-то усиленно набирал в телефоне, даже не замечая, как его зовет ведущая.       — Егор, — уже влезла я. — Я, конечно, понимаю, что у нас в студии действительно есть на что посмотреть, но давай займемся этим потом, — Крид поднял на меня голову и улыбнулся. Наклонился ближе к микрофону.       — Да-да, Аня дело говорит, — подтвердила мои слова Вика и показала блэкстаровцу на часы. — Расскажи-ка нам вот о чем: все потрясены выходом твоего нового клипа «Мне нравится». Многие даже поговаривают, что ты крутишь роман с моделью, снявшейся в нем. Что ты скажешь по этому поводу.       Я стала внимательно вслушиваться в слова певца, понимая, что действительно много упустила из его жизни. Но я не могла сказать, что это моя вина и что я не интересовалась успехами своего друга. Наоборот — мы имеем привычку рассказывать все друг другу сами, без лишних расспросов. И, если Егор подтвердил свою связь с моделью, почему я узнала об этом случайно. Неужели он перестал мне доверять?       Что-то в моей голове советовало отбросить лишние мысли, как минимум, до конца эфира, но другая сторона меня, более требовательная, хотела получить разъяснения сейчас же.       Прекрасно понимая, что на меня так действуют гормоны, я попыталась успокоиться и даже улыбалась весело отвечающему на коварные вопросы Вики Егору, но, когда странные ощущения в голове ушли, пришла ужасная боль в животе.       Как же тяжело быть беременной! Кто бы знал!       Я прикрыла глаза, стараясь успокоиться и отвлечься, но Крид вовремя заметил мое состояние и прикатил ко мне на стуле.       — Ань, — сказал он в прямом эфире. Знал, как меня отвлечь. — Ведь говорят не только обо мне, а и о тебе. Я вот слышал, что ты вывела Алексея Воробьева из числа самых завидных холостяков страны.       Я выпучила глаза и мысленно спросила, не дурак ли он. У Вики тоже округлились глаза и открылся рот.       — Посмотрите, как она покраснела, — обратился Егор к слушателям. — Она явно что-то скрывает… и не только от нас.       — Да ладно, ладно, — я пододвинула к себе микрофон и показала кулак улыбающемуся во все свои тридцать два зуба певцу. — Это так. Жаль, что я не могу показать колечка на правой руке, мои любимые слушатели, — я показала Криду язык. — Но Егор тоже за мной бегал.       И тут началась бойня между мной и блэкстаровцем. Вика, слушая нас, то с ужасом глядела на кнопку вывода в эфир, то смеялась, скатываясь со стула. В конце концов, не выдержав наших споров, выключила наши микрофоны.       — Я объявляю рубрику «Задай вопрос гостю», — сказала она и выключила и свой микрофон. — А теперь давайте посерьезнее, а то как дети, ей богу.       Мы с Кридом синхронно закатили глаза.       — А вот и первый звонок, — моментально среагировала Вика, как только на экране ноутбука появилось уведомление. — Здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста.       — Здравствуйте, — в наушниках раздался знакомый голос, и я откинулась на спинку стула. — Меня зовут Алексей, — Воробьев, — я и хочу передать привет и вам, Вика, и тебе, Егор, и тебе, Аня.       Крид взял меня за руку, а Вика непонимающе вытаращилась на нас. Я тяжело задышала, пытаясь совладать со своими эмоциями, а заодно и с беременностью.       — В общем-то, — продолжил Леша, — я спросить ничего не хотел, только пожелать.       — Конечно! — ответила ему Вика. — Песню? Может, «Мне нравится»? — она подмигнула Егору.       — Нет, простите, Вика, — вежливо сказал Воробьев. — Я лишь хотел попросить свою невесту включить мобильный телефон, потому что я не могу дозвониться до нее уже который день.       — Простите, Алексей, но миссия не выполнима, — влезла я, включив свой микрофон.       — Если ты это не сделаешь, я выкину в окно твою любимую статуэтку, — рассмеялся Леша. — С двадцать пятого этажа!       — Зас… да как ты смеешь! — чуть не ругнулась я.       Я, резко выключив свой микрофон, сняла наушники и выскочила из студии. Мои навыки радиоведущей никуда не делись, и я серьезно была уверена в своих догадках. Невозможно обмануть человека, пребывающего в своей стихии.       — Выходи, Воробьев! — хлопнула я по стеклу такси, припаркованному недалеко от студии. — Живо!       Отслеживать местоположение звонящего было моей идеей, ведь людей всегда утомлял вопрос о том, где они сейчас находятся: им скорее хотелось чем-то поделиться или заказать песню.       Леша вышел из машины и, не решаясь подойти ближе, пристально посмотрел в мои глаза. Я даже немного испугалась, ведь никогда не видела его настолько серьезным. Настроение вновь поменялось, и я уже была готова расплакаться, лишь бы певец перестал сверлить суровым взглядом.       — Как ты нашел меня? — тихо спросила я, сделав первый шаг и взяв Лешу за руку.       — У меня слишком много друзей, чтобы ты могла исчезнуть бесследно, — спокойно, даже безразлично ответил Воробьев. Этого тона я боялась еще больше, все тело напряглось, в животе закололо, на глазах выступили слезы. — Но только ответь мне на один вопрос: зачем было сбегать? Неужели нельзя было просто выслушать меня?       — Я… я… — все еще сдерживая себя, я переминалась с ноги на ноги, запахиваясь наспех накинутой курткой. Волосы трепал ветер, губы высохли от волнения и морозного воздуха.       — Зачем? — он все еще оставался непоколебимым, а я сдавала позиции. — И к чему были эти истерики в парке? Разве я не дал тебе понять, что всегда буду с тобой? — Леша смотрел на меня, прямо в глаза, будто пытаясь докопаться до правды. Я прикусила губу. — Скажи мне сейчас, что ты чувствуешь.       Что-то во мне перемкнуло, и все мои «нюни» улетели в дальний ящик. Я кинула в сторону Воробьева гневный взгляд и, громко выдохнув, зажала его лицо ладонями, притянув к себе. Его холодные щеки обжигали руки, но я не убирала их, потому что мне нужно было, чтобы певец не был отвлечен ни на что другое. Я привстала на цыпочки и прижалась лбом к его лбу.       — Как же ты бесишь меня, — со стоном сказала я. — Вечные твои вопросы…       — Потому что мне нужны ответы! — воскликнул Леша и развел руками.       — Да почему ты опять меня перебиваешь! — перекрикнула его я. Воробьев собрался что-то еще вставить, но я закатила глаза. — Понимаешь… — я начала довольно тихо, что певец воспринял за слабину и собрался что-то еще сказать. — Да заткнись! — фыркнула я. — Я беременна! Понимаешь? Это я пытаюсь тебе сказать уже кучу времени! Но сначала я встречаю тебя с какой-то стервой, а сейчас ты строишь из себя офигеть какого строгого жениха!       — Ты… что? — растерянно переспросил Леша.       — О… — я хлопнула себя ладонью по лицу. — Я так и знала! Ты слишком занят посторонними делами, а до меня и своих будущих детей тебе нет дела!       — Но… постой… — снова попытался что-то сказать Воробьев. — Детей…       — Вот и катись к своей… организаторше! — выпалила я первое, что пришло в голову. На самом деле, не контролируя себя уже с первого взгляда в сторону жениха, я не знала, что несу. Ярость во мне бурлила, и невидимый внутренний голос подсказывал, что я иду в нужном направлении. — Уходи! — наконец полились слезы.