Когда наши пути разойдутся

Лейла в нерешительности замерла перед огромным ярко-красным Хогвартс-экспрессом и во все глаза смотрела на эту махину, из которой выходили клубы серого дыма. Именно сегодня ее жизнь изменится навсегда. Теперь она уже не ребенок, а ученица Хогвартса. Школа вызывала у нее трепет и ожидание чего-то волшебного. Люпин не могла дождаться, когда увидит Большой зал с его зачарованным потолком, гостиную Гриффиндора, о которой так много рассказывал Ремус, и когда ей, наконец, можно будет колдовать. Сразу после похода в Косой переулок мать забрала волшебную палочку Лейлы и не отдавала до сегодняшнего дня. Девочка злилась, ругалась, устраивала скандалы, но свою палочку назад так и не получила. А всего-то попыталась колдовать и взорвала шкаф с посудой. Подумаешь! Папа исправил это за несколько секунд. Но мать была непреклонна. Ремус коснулся плеча сестры, выводя ее из транса. Сегодня для нее был очень важный день. Скоро она узнает, где будет учиться следующие семь лет своей жизни. Факультет – это почти семья. И именно от шляпы зависит, кто станет твоей семьей на эти годы. - Нам пора, - мальчишка подхватил свой чемодан и зашел в поезд. Лейла последовала за ним. Ремус помог сестре затащить вещи в ближайшее свободное купе, а потом отправился на поиски своих друзей, предоставив Люпин самой себе. Она села у окна и снова погрузилась в свои мысли. Раз за разом девочка вспоминала слова отца на платформе. - Не важно, на какой факультет ты попадешь. Главное, что бы ты всегда оставалась самой собой и не пыталась соответствовать каким-то стандартам. Не слушай других. Слушай лишь свое сердце, - Лайелл улыбнулся, видя непонимание на лице дочери. – Скоро ты обязательно поймешь смысл моих слов. А сейчас беги, а то поезд уедет без тебя! Дверь внезапно открылась, и в купе ввалились двое взъерошенных мальчишек. Они громко галдели, смеялись и совсем не обращали внимание на сидящую в углу девочку. В конце концов, Лейле это надоело, и она решила быстро выпроводить наглецов из купе. - Ну и какого черта вы тут делаете? – мальчишки уставились на Люпин, даже не понимая, откуда она здесь взялась. – Это купе заняла я, так что выматывайтесь отсюда. Желательно быстро. - А ты вообще кто такая? – мальчик лет двенадцати с длинными черными волосами нагло смотрел на нее, отмечая, что на кого-то эта девчонка похожа. Только вот на кого? - А тебе какое дело? – огрызнулась Лейла, теряя терпение. Эти двое ей уже порядком надоели, а держать язык за зубами девочка не умела совершенно. Что думает, то и говорит. И от этого частенько получала от старших мальчиков на площадке. Мальчишка с ужасно взъерошенными волосами, больше похожими на вороний приют, плюхнулся на соседнее сиденье и уставился на Лейлу. Эта девчонка точно кого-то ему напоминала. Цветом волос, чертами лица, даже манерой говорить! Но кого именно, мальчик так и не вспомнил. Его друг уселся рядом с Лейлой. Сама же девочка наблюдала за ним, всем своим видом показывая, что им здесь не рады. - А ты бойкая. Я Джеймс, - представился мальчик, - а это недоразумение мой друг – Сириус. И Лейла мгновенно поняла, кто перед ней находится. И как она сразу не догадалась? Лохматый и наглый – Джеймс Поттер (Ремус описывал своего школьного друга именно так, и девочка не могла не согласиться, что это самое точное описание мальчишки), а молчаливый, но очень симпатичный – Сириус Блэк, о котором она тоже была наслышана. - Лейла, - она протянула руку для приветствия и мальчишки по очереди ее пожали. Когда ребята узнали, что Лейла первокурсница, стали распевать хвалебные оды Гриффиндору. А после слов девочки, что Гриффиндор – самый лучший факультет, их уважение к ней заметно выросло. А через некоторое время дверь снова открылась, и в купе вошел недовольный Ремус. - О, Рем, - Лейла подскочила на скамейке и уставилась на брата сияющим от радости взглядом, - а я тут новых друзей нашла. Джеймс и Сириус в немом непонимании уставились на друга. Откуда Люпин знаком с этой девчонкой? Тем более первокурсницей? И тут Поттер, внезапно, понял, кого она ему напоминала. Сходство Лейлы и Ремуса угадывалось почти моментально, хоть у них и были разный цвет глаз и волос (волосы девочки были немного светлее и абсолютно прямые). - Вижу, вы уже познакомились с моей сестрой? – Люпин сел рядом с Джеймсом и с удовольствием наблюдал шок на лице Сириуса. - У тебя есть сестра? – спросил Блэк, когда, наконец, до него дошел смысл его слов. Мальчик закатил глаза. Сириус никогда не умел слушать и предпочитал говорить. Так что ничего удивительного в том, что он пропускал мимо ушей каждый рассказ Люпина о сестре. Хоть Рем и не любил распространяться насчет семьи и рассказывал очень мало, но о существовании у него сестры знали и Джеймс, и Питер. За разговорами о Хогвартсе и будущей учебе время пролетело довольно быстро. А когда Джеймс и Лейла стали обсуждать квиддич, горячо споря о том, кому в этом сезоне достанется кубок первенства, Сириус и Ремус понимающе переглянулись. Этот спорт не привлекал ни первого, ни второго. К школе они подъехали, когда на улице уже совсем стемнело. Мальчики пошли к каретам, а Лейла к огромному (по меркам маленькой девочки) великану, фонарь которого светил, словно небольшое солнце. Путешествие на лодках девочка помнила плохо. Был ужасный дождь, поэтому она только и ждала, когда это закончится. Да и не любила она воду – не умела плавать и очень боялась, что лодка перевернется и их всех съест гигантский кальмар. Перед дверьми школы их встретила строгая на вид профессор. Лейла ужасно замерзла. В ботинках хлюпала вода, а волосы и мантия были насквозь мокрые. Погода в этом году не порадовала первокурсников. Девочка очень ждала момента, когда, наконец, сможет оказаться в факультетской спальне и переодеться в сухую одежду. Но все эти мысли мигом вылетели из головы, когда она своими глазами увидела Большой Зал. В воздухе парили, наверное, сотни свечей; по бокам, ровными рядами, стояли четыре факультетских стола, где сидели ученики и с интересом смотрели на новичков; но самым интересным и потрясающим был потолок. Несмотря на ужасную погоду, там сверкали тысячи звезд, а само небо красивого темно-синего цвета. Девочка настолько засмотрелась, что нечаянно налетела на идущего впереди мальчишку. - Смотри, куда идешь, - мальчик смерил ее презрительным взглядом и зло усмехнулся каким-то своим мыслям, - грязнокровка. Девочке очень захотелось его ударить. И она уже занесла руку, но под строгим взглядом преподавательницы стушевалась и потупила глаза. Все же не стоит начинать учебу с драки, а этого мальчишку она еще проучит. Главное, что бы они оказались на разных факультетах. «Точно Слизерин» - подумала девочка. – «Он у меня еще получит!» Лейла и другие дети выстроились в шеренгу вдоль стола преподавателей. Он единственный стоял горизонтально входу и находился на небольшом постаменте. Профессор МакГонагалл, как представилась сама женщина, вынесла потрепанную шляпу и положила ее на трехногий табурет. Внезапно, шляпа ожила и запела. - Я читала, что шляпа каждый год поет новую песню и никогда не повторяется, - услышала Люпин разговор двух девочек. «Ну а что ей делать целый год? Только песни сочинять». Девочка почувствовала на себе чей-то взгляд и посмотрела на стол Гриффиндора, где сидели уже знакомые ей мальчики и брат. Ремус ободряюще улыбнулся, и отчего-то ей стало гораздо спокойнее. Куда бы она ни попала, семья точно в ней не разочаруется. После этой мысли стало даже как-то легче. Она точно не будет одна. Лейла пропустила мимо ушей момент, когда шляпа закончила петь. Очнулась только после первых аплодисментов – милую девочку со светлыми кудрявыми волосами приветствовал стол Равейнкло. - Барренс, Кристина, - смуглая высокая девочка была отправлена к гриффиндорцам. «А мы, наверное, сможем подружиться» - невольно подумала Лейла. - Блэк, Регулус. Тот самый противный мальчишка надел шляпу и девочка очень сильно удивилась, что у такого веселого и хорошего человека как Сириус может быть такой противный брат. - Слизерин! – объявила шляпа, едва коснувшись его головы. Счастливый мальчик размеренным шагом направился под зеленые знамена. Чем ближе профессор приближалась к ее имени, тем больше имена сливались в один сплошной звук. Несмотря на свое решение не волноваться, паника медленно подступала к девочке. И когда радостный Бартемиус Крауч (Лейла запомнила его имя только потому, что в списке она стоит после него) отправился за крайний левый стол, девочка замерла, ожидая, как минимум, конца света. - Люпин, Лейла. На ватных ногах она подошла к преподавательскому столу и села на табурет. Профессор МакГонагалл водрузила на ее голову шляпу, которая показалась девочке огромной. Ее полы закрывали обзор, а в голове прозвучал голос: - Гриффиндор, значит? – шляпа усмехнулась (или Люпин просто показалось). – Я вижу в тебе смелость и отвагу, но больше в тебе хитрости и находчивости. А амбиций и честолюбия в тебе еще больше. «- Пожалуйста, только не в Слизерин» - подумала Лейла. - Не хочу тебя расстраивать, но только на этом факультете ты сможешь развить в себе таланты, - скрипучий голос в голове словно вынес ей приговор. А потом на весь зал прозвучало громкое – СЛИЗЕРИН! Сидя за столом в окружении людей, которых она считала плохими, на факультете, где, по ее мнению, учились только темные волшебники, Лейла поняла, что учеба в школе будет совершенно не такой, как она себе представляла. А злая усмешка Регулуса Блэка будто говорила, что последующие семь лет ее жизни превратятся в ад.