You'll like it

Глубокая ночь уже давно накрыла Бруклин, освещая улицы тусклыми фонарями и вывесками круглосуточных заведений. Миллиарды звёзд и одинокая луна скрылись за тёмными тучами, что тяжело нависли над спящим городом, а ночной холодный ветер пробирал до костей тех одиночек, которые шатались по улицам. Рафаэль нежился в тёплой постели, ощущая спиной, как Саймон прижимается к нему грудью, сплетая ноги, обхватывая рукой вокруг талии. Идиллия во всей своей красе, если бы не поздний телефонный звонок. — РАФАЭЛЬ! — испанец отдёрнул руку от уха в надежде, что голос Магнуса не разорвал ему барабанную перепонку. — Я не знал, что английский — твой второй язык! Иначе, как ещё объяснить то, что ты мне нихрена не рассказал?! — Магнус, — как можно спокойнее ответил Рафаэль, — я понимаю, что это очень трудно, но давай на секунду представим, что ты адекватный человек? Давай, с чувством, с толком, с расстановкой. — Я тут ковыряюсь в документах… — В три часа ночи? — перебил его сонный Рафаэль. — Не суть важно, я тут ковыряюсь в документах и что узнаю? — Что-о? — Рафаэль уже приник к подушке, а телефон просто лежал на ухе. — В город вернулся Александр и устраивает выставку в одном из моих зданий. Почему я узнаю об этом только СЕЙЧАС?! — Magnus, suficiente para mí, de gritar, de lo contrario, la siguiente vez que el culo pondré el rábano, y voy a reír a carcajadas en voz! *, — связь оборвалась, и единственное, что осталось делать Магнусу — это слушать короткие гудки. — М-да, пора бы уже разговорник испанский приобрести, — в никуда сказал Магнус, сбрасывая вызов. *** Подъехав к высокому зданию с панорамными окнами на первом этаже, Магнус, припарковавшись, вышел из машины, разглядывая огромную цветную вывеску. БЛАГОТВОРИТЕЛЬНАЯ ВЫСТАВКА СОВРЕМЕННЫХ ХУДОЖНИКОВ «ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ» — гласил плакат, перечисляя фамилии художников. Взгляд Магнуса остановился только на одной строчке — АЛЕКСАНДР ГИДЕОН ЛАЙТВУД. Он ждал этой встречи последние пять лет, но сейчас, когда от заветной цели его отделяет обычное окно, волнение подкатывало предательской волной, заставляя сердце биться в бешеном темпе, сбивая дыхание. Без проблем обойдя охрану, Магнус зашёл в большой просторный зал, где через пару дней должна проходить выставка. Алек стоял к нему вполоборота и так увлечённо рассказывал девушке, куда какую картину вешать, что упорно его не замечал. Чёрная майка без рукавов в открытую демонстрировала литые мышцы, крича о том, что парень явно не пренебрегает спортзалом. Мальчик вырос, стал выше, лёгкая щетина придавала ему брутальный вид, а волосы… ещё тогда они у него жили своей жизнью, торча в разные стороны, как им захочется, и это несомненно вызывало улыбку. Его взгляд скользнул по длиннющим ногам, облачённым в чёрные (кто бы сомневался) джинсы, которые выгодно подчёркивали упругие ягодицы. И Магнус моментально представил, как эти самые ноги будут лежать на его плечах, покачиваясь в такт толчкам, пока он будет вбиваться в эту прекрасную задницу. Как их горячие потные тела будут биться в экстазе, как он будет оставлять красные метки на этом бледном теле, как его член будет упираться в заднюю стенку горла, а самым сладким, словно мёд диких пчёл, будут их стоны и вздохи. Из развратных фантазий его вырвал стук тоненьких каблуков. Девушка, с которой разговаривал Алек, куда-то убежала с огромной кипой бумаг, оставляя их вдвоём. — Я же говорил, что мы ещё встретимся, — послышалось за спиной у погружённого в свои мысли Алека, отчего тот слегка дёрнулся. Хоть и прошло довольно много времени, но этот чуть хрипловатый, бархатный голос, что разносился эхом по огромному залу, он не забудет никогда. В голове моментально всплыли картинки из прошлого, где он ещё совсем юный прижат к стене, а ухо опаляет горячим дыханием, как тело прошибает дикой ломкой, что до боли хочется прижаться к чужому телу, выгибаться под ним, как хочется и дальше слушать пошлости… — Ты немного опоздал, — Алек не повернулся к собеседнику лицом, но Бейн и без того чувствовал, как молодой художник улыбается, — совсем чуть-чуть. Года эдак на три. — Не моя вина, что ты уехал, — слыша медленные шаги, Алек повернулся, встречаясь взглядом с жёлто-зелёными глазами, — Лондон, — ещё пара шагов, — Париж, — Бейн подступает всё ближе и ближе, держа руки в карманах брюк, — Берлин, чёрт, насколько мне известно, тебя даже в Санкт-Петербург занесло. — Ты что, следил за мной? — они стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, но никто не решался ещё немножко сократить дистанцию. — Ну, Саймона легко разговорить, — Бейн пожал плечами, скромно улыбаясь, — тем более мне было жутко интересно, куда ты сбежал через неделю после нашего знакомства. — Я выиграл один из художественных конкурсов, — начал вспоминать Алек, — а призом было обучение в Лондоне, потом всё так быстро завертелось, что я… — Зато, какой результат, — перебил его Магнус, — у тебя первая серьёзная выставка, а тебе едва за двадцать. Я очень рад за тебя. — С-спасибо, — на щеках Алека проступил лёгкий румянец, и Магнус на мгновение представил, что перед ним всё тот же шестнадцатилетний парень, который пять лет назад так сильно зацепил его. — Может быть, когда ты освободишься, выпьем кофе? — Я на сегодня закончил, поэтому я с радостью, — схватив свою сумку и перекинув её через плечо, Алек направился к выходу, — здесь через дорогу есть отличная кофейня. — Эй, — догоняя Алека, возмутился Магнус, — это же ты у нас, вроде как, приезжий. *** — А ты изменился, — Алек сделал глоток кофе, не сводя взгляда своих голубых глаз с Магнуса, — костюм-тройка, лакированные ботинки, даже макияжа минимум. Где тот Магнус, про которого мне Саймон прожужжал все уши, когда мы были подростками? — А тебе не нравится мой новый образ? — Магнус театрально надул губы, делая вид, что глубоко обижен. — Я этого не говорил, — засмеялся Алек. — Видимо Рафаэль на меня дурно влияет, — Магнус облизал губы, на которых осталась пенка, чем заставил Алека на секунду зависнуть и задержать дыхание, — они с Саймоном стали до тошноты милыми. А вообще, директор компании, который ходит в рваных джинсах и майках кислотного цвета, не будет иметь того успеха, что имею великолепный я. — Ты директор компании? — и без того выразительные глаза Лайтвуда, приобрели форму идеального шара, пытаясь вырваться из глазниц. — Эх вы, художники, — вздохнул Бейн, — ты бы хоть узнал, в чьём здании будет проходить твоя шикарная выставка. Магнуса забавляло то, как Алек молча сидел, собирая действительность по маленьким осколкам. Его рот то открывался, то закрывался в попытке произнести хоть слово, словно маленькую рыбёшку выбросило на берег, и она судорожно пыталась хвататься за жизнь. — А как ты думаешь, я узнал, что ты вернулся, — продолжил Магнус, — и где тебя сегодня искать? — Ну-у… я-я думал, что это… случайная встреча, — щёки Алека вновь приобрели пунцовый оттенок, и, как ему показалось, в помещении стало неимоверно душно. — Ох, котёнок, — Магнус откинулся на спинку стула, закусив нижнюю губу и тяжело вздыхая, — твои краснеющие щёчки до сих пор заводят меня с пол оборота. — Поверь мне, я не специально, — улыбнулся Алек, пряча лицо в большой кружке, хоть и кофе там осталось на один глоток. Поставив её обратно на блюдце, Алек посмотрел в окно. Он обдумывал что-то всего одно мгновение и, повернувшись к Магнусу, который всё ещё пристально смотрел на него, широко улыбнулся. Алек открыл кошелёк и, оставив на столе пару купюр, схватил Магнуса за запястье и потянул к выходу. — Эй! — Магнус еле успел схватить пиджак, висевший на стуле. — И куда мой Пикассо меня тащит? — Пошли, ты должен это увидеть, — широкая улыбка не сходила с лица Лайтвуда, и Магнус сам невольно начал улыбаться. Пройдя всего несколько кварталов, парни подошли к высокому многоквартирному дому. Алек провёл магнитным ключом по замку, чуть выше которого висел список проживающих и кому какая квартира принадлежит. Магнус заметил, что фамилия «Лайтвуд» была написана выше всех, что значит, живёт он на последнем этаже, и Магнус молил всех богов, чтобы в доме был лифт. Хотя, подниматься по лестнице и лицезреть перед собой упругую задницу Александра, он был бы не против. — То, что мы направляемся к тебе в квартиру, я уже понял, — Магнус подпирал спиной стенку лифта, который на его счастье присутствовал, — но я никогда бы не подумал, что на «чай» затащишь меня ты, а не наоборот. — Магнус, — усмехнулся Алек, — я всего лишь хочу тебе кое-что показать, не переживай, я не украду твой первый поцелуй и не порушу твою честь своим непристойным поведением. — Намекаешь на моё поведение пять лет назад? Неужели тебе не понравилось? — Я этого не говорил. — Алек вышел из лифта, вертя в руках ключи. — Да и татуировка твоя говорит об обратном. Не думаю, что кто-то вообще мог жаловаться. — Ох, Александр, это лучший комплимент за сегодняшний день, — рука Магнуса легла Алеку на плечо. Вроде бы невинный жест, но даже от такой мелочи его бросило в жар. — Т-ты извини, у меня небольшой бардак, — сказал Алек, открывая входную дверь и стараясь не обращать внимание на чужую руку, — я въехал всего пару дней назад. Небольшая, но просторная квартира в нежных тёплых тонах у самого входа стала располагать к себе. Казалось, что здесь живут уже очень давно, потому что квартира была пропитана комфортом и домашним уютом. Полупустой зал, из которого вело пара дверей, соединялся резной аркой с кухней. У стены стоял большой стол с баночками краски и всевозможными кисточками и широкий мольберт. В квартирах на верхних этажах не было балконов, но они компенсировались панорамными окнами почти на всю стену. Именно около него сейчас стоял Алек, всматриваясь вдаль. Магнус тихо подошёл к нему, но Алек, игнорируя его появление рядом, простым жестом указательного пальца показал направление, куда нужно смотреть. От представшего перед ним вида Магнус на мгновение замер. Вечернее солнце постепенно опускалось за горизонт, разливая по небесной лазури нежные тёплые цвета. Они плавно перетекали из одного в другое. Коралловый переливался с лососевым, оставляя маленькие вкрапления голубого, подчёркивая тонкой линией киновари. А у самой кромки горизонта красовался цвет сочной апельсиновой корки. На высокие нью-йоркские постройки падала томная тень, предвещая скорое прибытие ночи, поэтому в некоторых окнах уже горел свет, согревая хозяев своим уютом. Магнус посмотрел на заворожённого красотой Алека и нежно улыбнулся, думая о том, что только он мог найти в хаосе этого мира такую красоту. И неизвестно, что имелось ввиду… Алек, увидевший заходящее солнце, или Магнус, наконец-то дождавшийся своего голубоглазого ангела… — Говоришь, ты недавно въехал? — переспросил Магнус, повернувшись и вовсю рассматривая мольберт с начатым рисунком. — Однако уже успел распаковать и расставить свои баночки с красками, и даже начать новую картину. Алек лишь скромно пожал плечами, подходя к Магнусу ближе. — Хотел успеть запечатлеть вид из окна, всё буйство красок, как они смешиваются… Алек не успел договорить, потому что его очень грамотно заткнул Бейн, мягко прикасаясь губами. Алек зажмурил глаза и приоткрыл рот, пропуская язык Магнуса внутрь. Руки Алека нежно обнимали его плечи, легонько стискивая ткань белоснежной рубашки. Сердце то ускоряло бег, то пропускало удары. Бейн притянул Алека к себе ещё ближе, ловя тихий стон. Тёплые руки забрались под майку, гладя по спине, чувствуя, как дрожит юный художник. Его губы скользнули по щеке к уху, чуть прикусывая, а потом спустились к шее, выцеловывая каждый сантиметр нежной кожи. Руки Лайтвуда зарылись в волосах Бейна, оттягивая пряди назад. От подобных манипуляций обоих накрывало тёплой волной предвкушения… Всё начинало казаться абсолютно нереальным, невозможным, словно сладкий сон. Магнус отстранился. Его губы блестели от света заходящего солнца, заполняющего комнату, а глаза были покрыты тонкой пеленой возбуждения. — Извини, сладкий, но я слишком долго этого ждал, — выдыхает Магнус в сантиметре от губ Алека. Их кожа почти не соприкасалась из-за обилия ненужной одежды. Поэтому Алек резко дёрнул рубашку в разные стороны, вырывая все пуговицы, как в каком-то голливудском кино. От такого жеста Магнуса окончательно повело, и он, подхватив Алека под бёдра, резко усадил его на стол. Взгляд Алека пробежался по очаровательному прессу, задержавшись на татуировке. «Youʼll like it» — Я уверен, что тебе понравится, — прошептал Бейн, заметив, как Алек пожирает его тело взглядом. Алек развёл шире ноги, пошло, грязно, приглашая быть ещё ближе. Раньше были невинные ласки, но сейчас, стянув с Лайтвуда майку, он набросился на него, как на столь долго желанное. Кусая шею, плечи, проводя языком по ключицам и впадинке между ними, сжимая розовый сосок, заставляя вскрикнуть. Больно и приятно одновременно, вызывая бурный поток эмоций. Алек пытался сдерживать стоны, но получалось с трудом, да и не особо хотелось… Руки не слушались и будто сами полезли к брюкам Магнуса, ловко расправляясь с ремнём и молнией. Магнус невесомо толкнул Алека, чтобы тот лёг на стол, но, кажется, что никакого касания и не было, тот сам упал на спину, словно прочитав мысли. Резко дёрнув джинсы вместе с бельём, Бейн отбросил их в сторону, притягивая Алека за ноги ближе к себе, нависая над ним, чувствуя, как сильные ноги обхватывают его вокруг талии. Его острый язык ласкал впадинку пупка, а потом медленно, словно испытывая терпение, спустился вниз и облизал головку, провёл языком по выступившим венкам, а руки Алека лишь сильнее сжимали его волосы, не решаясь как-либо повлиять на действия Бейна. «Хочу, хочу!» — единственное, что мелькало в пустой и тяжёлой голове художника. Его губ коснулись тонкие пальцы, и он прекрасно понял, что это значит. Он облизал их как можно тщательнее, прикрывая глаза от удовольствия и не желая их выпускать. Бейн припал к красным опухшим губам, юркими пальцами касаясь тугого колечка мышц, обводя вокруг, дразня и проталкивая сразу два пальца. Не больно, просто непривычно. Постепенно внутри всё стало расслабляться, и пальцы спокойно проникали и выходили. Алек активно начал толкаться навстречу. Глубже, глубже, задевая простату снова и снова, имея только двумя пальцами, искушая… Алек стонал в голос, закусывая губы, самостоятельно насаживаясь на пальцы. — Трахни меня! — осознав, что он сейчас выкрикнул, Алек покрылся далеко не возбуждённым румянцем. — Проси, — улыбаясь, выдохнул Магнус. — Пожалуйста…пожалуйста…я хочу…хочу тебя в себе… Магнус, наконец, вынул пальцы и приставил головку члена ко входу. Он резко подался вперёд и сразу вошёл до основания. Алек прогнулся в пояснице — простой рефлекс, но проникновение прошло так плавно, что, казалось, их тела созданы друг для друга. Лайтвуд моментально подался навстречу. Магнус начал врываться в него с бешеной скоростью, на всю длину, распространяя удовольствие и животное желание по всему телу. С каждым толчком, снова и снова, Алек кричал и стонал, подмахивая в такт, чувствуя горячее дыхание на своей шее. Поцелуй. Страстный, жадный, как долбанное «Рафаэлло» — вместо тысячи слов. Алек был на пределе… Через пару толчков он кончил себе на живот, так ни разу к себе не прикоснувшись. Его задница рефлекторно сжалась, отчего Бейн глухо застонал, прикусывая Лайтвуду губу. Во рту появился привкус крови, придававший ещё больше страсти всему процессу. Ему хватило ещё пары толчков, чтобы кончить прямо внутрь и обессиленно упасть. Алеку нравилось чувствовать, как внутри него растекается сперма. Не понимая до конца, что же произошло, оба понимали одно — такого стоило ждать…