МУЗ. Закадровая история.

      Люциан, кусая локти, топтался у палаты. Состояние Молоха после обвала было не критическим, но из-за небольшого сотрясения, пары глубоких царапин и перенапряжения всё-таки был отправлен в больницу. На следующий день после того, как взволнованная матушка проведала своего «маленького рыжика», в палату запустили волнующихся коллег. В комнате тут же воцарился полный мрак: все наперебой спрашивали о состоянии героя, восхищались его отвагой, желали быстрейшего выздоровления. Прикроватный столик был забит фруктами, цветами (Слайз с девочками постарались) и прочими вкусностями.       Вернёмся к Люциашке, так сказать, виновнику этой вакханалии. Ему хотелось поблагодарить своего спасителя, но было стыдно выражать свои чувства перед такой толпой. Это «спасибо» было таким интимным после столь «тесного» спасения. Моргенштерн украдкой поглядывал в окно палаты на смущённого от такого внимания Молоха и не решался зайти.       Слайз, заметивший мелькающую чёрную макушку в окошке, умилённо заулыбался и стал понемногу спроваживать эту ораву к выходу. Секретарь прекрасно понимал, что парочке необходимо побыть наедине. Голосом строгой мамочки и неслабыми толчками он вытолкал Йенса и Ваала, уговорил Вельзевула утащить восхищённого Люцифера, девочки, по очереди поцеловав Мо в щёку, весело щебеча, выскользнули из палаты. Слайз сам осторожно обнял великана и, плавно качая бёдрами, притормозил у двери, за которой прятался Люциашка.       — Он ждёт тебя, зайчонок, хорошенько поблагодари его, — секретарь хитро улыбнулся смущённому Люциашке и удалился.       Генерал медленно вошёл в палату и тихо приоткрыл за собой дверь. Старательно глядя в пол, так как по-щенячьи счастливое лицо великана неимоверно смущало.       — П… привет, — Люц бочком подобрался к кровати, — как ты себя чувствуешь?       — Привет. Немного устало после такого шумного посещения, но тебе я очень рад, — Молох широко улыбнулся.       — А как твоя голова?       — Не переживай, мне повезло, что я такой крепкий, — отделался очень легко.       — Но было столько крови… — тихо прошептал Люциан.       — Просто пара глубоких царапин от осколков железа. На несколько даже наложили швы, но теперь меня будет проще гримировать под покрытого шрамами Главкома, — отшутился Мо. — Ты сильно испугался? — великан осторожно коснулся пластыря на щеке генерала.       — С… спасибо, что спас меня тогда, — Моргенштерн произнёс это жмурясь и прижимаясь к широкой ладони. — Благодаря тебе жив и цел. Я очень испугался.       — Я бы не смог жить без тебя. Спасти — было моей обязанностью, — серьёзно проговорил Молох и мягко приподнял голову Люциана, чтобы заглянуть в глаза, в которых стояли слёзы.       Не выдержав, главком притянул генерала в объятия, мягко погладив по распущенным волосам. И Люциашка не выдержал: тихие всхлипывания, бормотание благодарностей, прерывающиеся надрывными словами о том, как он был напуган и за великана в том числе. Молох же только нежно вытирал слёзы и шептал слова утешения.

***

      — И как только ты усмотрел эту парочку не только как актёров, но и как столь идеальную пару? — риторически спросил немного лохматый, но в целом милый, слегка сутулый парнишка.       — Опыт, мой мальчик! Это всё опыт, — немного задрав нос ответил статный мужчина с лёгкой небритостью — режиссёр. — Сколько лет я по твоему этим занимаюсь?       — Иногда мне кажется, что с рождения, — хмыкнул его ассистент и с улыбкой принял мягкий поцелуй от любимого начальника.