МУЗ. Закадровая история.

      — И-и-и-и, снято! — махнул рукой режиссер, дав актерам возможность выдохнуть.       Съёмка приостановилась, и Люциан быстро отошёл от клетки, чтобы дать возможность накинуть на себя плед.       — Чёрт возьми, на улице минус пятнадцать, всюду сквозняки, а вы меня раздеваете! — возмутился актёр и получше закутался в плед.       Молоху, в отличие от него, холодно не было, и Люциан с завистью посматривал на крепкого мужчину, чьи объятия обещали быть такими жаркими и желанными.       Молох, заметив поглядывающего на него и явно мёрзнущего Люциашку, тепло улыбнулся. Когда его наконец выпустили из «заточения», он быстрым шагом подобрался к жмущемуся в пледе Моргенштерну и сгрёб его в объятия, подхватив под коленями и усаживая его, как ребёнка, на руку.       Люциан такого не ожидал. С самого начала он с интересом наблюдал, как Молох выходит из клетки, после чего надвигается прямо на него и подхватывает под коленями. Оказавшись на руках великана, Моргенштерн почувствовал себя очень неловко.       — Отпусти, дурак, — со смехом и смущением в голосе произнёс генерал, крепко ухватившись за шею. — Невесту свою так таскать будешь, а на нас все смотрят!       — Так я свою невесту и держу, — широко улыбнулся Молох. — Ты такой худенький — наверняка просто чудесно смотрелся бы в подвенечном платье. И я тебя не отпущу с босыми ногами на холодный пол.       Люциан закрыл лицо ладонями, сделал пару глубоких вдохов и как будто на что-то решился.       — Я взрослый мужчина, — мягко, скорее для порядка, возмутился Моргенштерн и кое-как спустился с рук Молоха, даже немного пожалев, что надо делать что-то для порядка, а не для себя.       Если бы не съёмочная группа, с интересом на них глазеющая, Люциан с удовольствием бы продолжил так сидеть.       — Тили-тили-тесто, жених и невеста! — завопил откуда-то сзади Люцифер.       — Пупсик, ты только посмотри какая они милая парочка, я так рад за нашего малыша Мо, — Слайз прильнул к Педро и нежно чмокнул его в щёку, чтобы хоть как-то высвободить то умиление, что вызывала парочка.        Педро нежно приобнял своего супруга, слегка погладив по очаровательной попке.       — Никакая мы не парочка, — тихо возмутился Люциан, внутренне жалея о том, что это пока не так. — Что за ерунду вы все несёте, — он гордо запахнулся в плед и ушёл в гримёрку, расположившуюся недалеко от гримёрки Молоха.       Генерал надеялся, что он зайдёт к нему на чашечку чая, как это иногда происходило. Отдохнуть после съёмок — святое дело.       Молох проводил кутающегося Люциана влюблённым и немного грустным взглядом. Первая неловкость, созданная необдуманным Днём влюблённых, давно прошла. Моргенштерн постепенно оттаял к великану, став дразнить его почти мило и просто для профилактики. Так же смущённо всё же принимал маленькие подарки от Мо в виде пакетов с домашними печеньками или связанного брелка — чёрного котика.       Люциан не стал закрывать дверь в гримёрку, надеясь, что Молох последует за ним. Попутно генерал отметил, что студия стала выглядеть гораздо более празднично. Всюду висели гирлянды, колокольчики, венки. В коридоре стояла стремянка, с которой Люцифер всюду развешивал украшения.       — Скоро Новый год… — вздохнул Моргенштерн, взяв домашнюю печеньку из свёртка Молоха и запив его горячим чаем, взятым из автомата в том же коридоре. — Опять праздновать в одиночку… Может, в этот раз к маме съездить, а то чего одному высиживать, — генерал снова вздохнул.       Мимо промелькнул силуэт Люцисты. Женщина остановилась, вернулась к двери, увидела, что Люциан в меланхолии, и шутливо взлохматила ему волосы.       — Не грусти, а то Люцифера к тебе подошлю. Он быстро тебе новогоднее настроение устроит.       — Только не он, — закатил глаза Люциан. — Все кары выдержу, кроме одной, — и хмыкнул.       — Ну вот, другое дело, а то сидишь унылый, как наш бухгалтер, — улыбнулась Люциста, взлохматила Моргенштерна ещё раз и вышла. — Не забудь пригласить Молоха на новогоднее рандеву!       Люциан хотел бросить в неё чем-нибудь, но не нашлось ничего, кроме вязанной подушки, которую ему как-то раз подарил Молох. Бросать её было жалко, поэтому женщина ушла безнаказанной.       А за стеной, наматывая круги, бродил Молох. Он собирался предложить Люциашке вместе отпраздновать Новый год, но стеснялся и мялся, боясь отказа. Навернув ещё пару кругов по своей гримёрке, он решительно вздохнул и распахнул дверь, чтобы наконец-то заполучить свою принцессу. Но, как только он оказался у двери гримёрки Моренштерна, вся его решимость испарилась, и он взволнованно стал топтаться уже у двери.       — Я слышу, как ты сопишь, великан! — крикнул Люц. — Заходи уже, чего ты жмёшься, как девица перед свиданием.       — Девица из меня получилась бы так себе, — тихо пробормотал Мо, заходя в гримёрку и прикрывая за собой дверь.       Люциан увидел по выражению лица, что главком что-то замышляет, поэтому смягчился. Вдруг великан выдаст что-нибудь интересное? Для начала следовало сделать обстановку чуть помягче и подружелюбнее.       — Ты, может быть, чаю хочешь? — предложил Люциан, чтобы разрядить обстановку.       Молох помялся и упёрся взглядом в пол, а потом решительно посопел и, набрав в грудь побольше воздуха, не поднимая глаз, выдал:       — Люциан, если у тебя нет никаких планов на грядущий праздник, может, ты согласишься провести его со мной? — на одном дыхании и, медленно заливаясь краской, произнёс главком.       А вот это было уже поинтереснее банальной чашки чая из автомата. Поначалу Люциан подумал, что ему послышалось, но нет. Мужчина удивлённо поднял брови, став переваривать информацию. Что-то в груди заволновалось и затрепетало. Что-то, благодаря чему Моргенштерн даст свой ответ.       — Конечно… — тихо произнёс генерал, поражённый смелостью Молоха. — Почему бы и нет? — сказал уже громче и с улыбкой.       По крайней мере, ему не придётся куковать в одиночестве. На крайний случай, если всё пойдёт под откос, идея выпить в одиночку несколько бутылок всё ещё была актуальна. Люциан смотрел на Молоха и понимал, что не смог бы ему отказать. Великан походил на ребёнка, пришедшего с повинной к родителям.       Главком удивлённо поднял глаза на согласившегося Люциана. За несколько секунд, что он стоял зажмурившись, главком успел придумать тысячу отмазок генерала. Но вот он согласился, и Молох, не веря своей удаче, широко заулыбался и, можно сказать, прям засветился от счастья.       — Тогда я позвоню тебе на днях, чтобы определиться со временем. Ты же помнишь, где я живу? — радостно затараторил Мо, боясь, как бы Люциашка не передумал.       — Позвони, — с мягкой улыбкой кивнул Моргенштерн, разглядывая великана с оценивающим прищуром.       Всё-таки почему бы и нет? Можно подумать, судьба подкинула это как подарок. Только Люциан задумался об одиночестве, как вдруг произошёл счастливый случай. Разумеется, он помнил, где жил Молох. Люциан часто смотрел в окно автомобиля, когда проезжал дом Молоха, и предполагал, что когда-нибудь можно к нему наведаться. Без причины. Просто так. Может быть, от царившей в его душе меланхолии, а может, от чего-то большего.

***

      Молох нервно бегал по кухне, расставляя блюда, что он наготовил, сервируя стол. Всё должно было быть идеальным, ведь он запланировал особенный подарок для Люциана и не хотел упасть лицом в грязь как гостеприимный хозяин. Великан для уверенности касался маленькой бархатной коробочки. Сегодня главком хотел признаться Моргенштерну в своих чувствах. Если что-то пойдёт не так, Молох положил под ёлку запасной подарок — мягкий, длинный свитер, зная о том, как Люциашка легко мёрзнет. Он выбирал самую нежную пряжу.       И вот, когда стол был идеально подготовлен, а собака сплавлена к матери, прозвучал звонок в дверь.       Люциан испытывал лёгкое волнение, пусть и пытался его не демонстрировать. Он топтался на месте, стряхивая снег, и стискивал в руках бутылку вина, которую удалось захватить со съёмок. Также он припас для главнокомандующего небольшой подарок. Он нутром чувствовал, что так и стоит поступить. Может быть, с наступлением Нового года что-то изменится, может, даже в лучшую сторону. В любом случае ему хотелось чем-то порадовать великана, а то уж слишком часто он отпускает в его адрес едкие комментарии. Моргенштерн понимал, какой на самом деле Молох мягкий — и втайне этому умилялся.       Итак, генерал позвонил в дверь ещё раз.       Молох, быстро окинув взглядом стол, стащил милый розовый передник, что подарила ему мама, и кинулся открывать дверь. На пороге стоял Моргенштерн. Нахохлившийся, как воробей на морозе, он выглядел очень мило.       — Проходи, — произнёс Молох с широкой улыбкой, освобождая проход для Люциана. — Я тебя уже заждался.       Люциан впихнул ему бутылку вина, смущённо буркнув, что не виноват в предновогодних пробках. Молох оставил бутылку на тумбочке, и как джентльмен помог Люциану снять пальто и аккуратно повесил его в шкаф.       — Не замёрз?       — Тепло, дедушка, тепло мне, — шутливо хмыкнул Люциан, вспомнив фразу из известного фильма. — И да, я уже отсюда чувствую, сколько ты всего там наготовил. Мы вроде никого больше не ждём? — поинтересовался генерал заодно.       Он повернулся к Молоху лицом и на секунду задумался, какой же он высокий. Люциан смотрел так на главнокомандующего несколько секунд, создав неловкую паузу. Впрочем, потом Моргенштерн очнулся от своих мыслей и прошёл в гостиную, где уже стоял стол с угощениями. Люциану стало в очередной раз неловко, потому что если это на двоих, то Молох — просто чёртов волшебник. Такого шикарного стола Моргенштерн давно не видел, ещё с тех пор, как его родители ещё были вместе. Да, всё-таки развод бьёт по каждому по-своему. Но лёгкая грусть быстро улетучилась, потому что всё было такое яркое, радостное, и Молох — такой тёплый и гостеприимный.       — Нет, не ждём, — с лёгким удивлением ответил Мо. — Присаживайся, где тебе будет удобно. Я не знал, чего тебе захочется, поэтому приготовил всего понемногу.       Главком смущённо почесал затылок. Ведь стол действительно ломился от множества блюд. Кажется, он слегка перестарался.       Моргенштерн ненадолго почувствовал себя ребёнком. Светлая праздничная атмосфера хорошо влияла на генерала — улыбка на его лице стала появляться чаще. Моргенштерн присел недалеко от ёлки. Люциан с удивлением отметил, что она наряжена со старанием. Сам генерал ёлку давно не наряжал, поскольку встречал Новый год в одиночку. Теперь украшения не казались ему пустой мишурой. Им ненадолго овладело новогоднее настроение.       — Ты тоже присаживайся, — хмыкнул генерал. — Один я это всё точно не осилю.       — Я только принесу вино, что ты привёз, и штопор, — Молох быстро удалился в коридор, а потом метнулся на кухню и вышел оттуда, прихватив и ведёрко с полусладким шампанским.       — С чего ты хочешь начать? — водрузив всё на стол, спросил главком.       — По традиции с шампанского? — с улыбкой предложил Люциан, держа в руке пустой бокал для вина.       Молох быстро справился с открытием бутылки и аккуратно разлил напиток в бокалы. До нового года оставалось ещё полчаса, и надо было как-то разряжать обстановку.       — Может, включить музыку, или ты хочешь посмотреть новогоднее обращение? — присаживаясь напротив Люциана, спросил Мо.       — Честно говоря, я бы был не против и тишины, — Люциану не хотелось разрушать это тонкое настроение телевизорной болтовнёй или музыкой, пусть она была бы и тихой классикой.       — Как пожелаешь, — улыбнулся Мо. — Что ты хочешь попробовать первым?       Главком встал и взял тарелку Люцииана, собираясь наложить туда побольше еды. Хотя мужчина и был крепким и подкачанным, для Молоха он был сродни фарфоровой кукле, до которой он боялся дотронуться своими грубыми пальцами. B Мо никогда не пропадало желание подкормить Люциашку чем-нибудь вкусненьким.       Люциан уже сделал несколько глотков шампанского для пробы и остался им доволен. Он почувствовал, как сразу стало немного легче в плане атмосферы. Щёки у мужчины слегка порозовели, и сам он стал выглядеть веселее.       — Пожалуй, не откажусь попробовать всё, что ты тут приготовил, — Люциан поднял бокал, оказав хозяину честь. — Всё выглядит одинаково привлекательно и великолепно, — расщедрился генерал на похвалу.       Итак, Люциан действительно не преминул возможностью вкусно поесть. Насытился он, правда, довольно быстро. Сытость наступила так же быстро, как и лёгкое опьянение — Молохом или шампанским — пока неясно.       Главком не мог оторвать взгляда от Люциашки, особенно когда тот стал немного раскрепощённее от алкоголя. Моргенштерн посматривал на Молоха с не меньшим интересом, как будто чего-то ждал. Вполне вероятно, что момента обмена подарками. Даже если Молох ничего ему не припас, это не обидно. В конце концов, главком постоянно оказывал ему знаки внимания, от которых генералу становилось неловко. Смущение нельзя было демонстрировать, и он прятал его за своим напускным цинизмом.       Поначалу актёры сидели в тишине, позвякивая вилками о тарелки. Но тишина не была напряжённой. Наоборот, она казалась уместной и даже создавала некий семейный уют. Как будто они празднуют так далеко не первый год. Но шампанское постепенно заканчивалось, а новый год приближался. И вот наступило время, когда старинные часы, что висели у Молоха, начали отбивать свои последние двенадцать ударов до конца этого года.       Молох быстро разлил по опустевшим бокалам вино и протянул руку с ним к Люциану.       — С Новым годом, — произнёс он как тост, ожидая такого же действия от Моргенштерна.       — С новым счастьем, — с ноткой лёгкого опьянения продолжил Люциан, и их бокалы с тихим «дзынь» соприкоснулись.       Моргенштерн незримо вздрогнул, когда их пальцы соприкоснулись. Люциан посмотрел в тёплые глаза Молоха и невольно улыбнулся. В груди что-то затомилось, волнующее и пленительное, обращенное только к Молоху. Вся обстановка сжалась до одного маленького и замечательного уютного мира, в котором нет места ничему плохому. Моргенштерн чувствовал себя сытым и защищённым как никогда. Ни с кем больше генерал не испытывал такого волнующего и трепетного чувства.       Сердце Молоха стучало с бешеной скоростью, ведь он готовился сделать, кажется, самый главный поступок в своей личной жизни. Его пальцы немного дрожали, когда он доставал бархатную коробочку, не отрывая взгляда от Люциана и не слыша боя курантов и криков за окном, он протянул свой подарок и смущённо произнёс:       — Люциан, я уже давно тебя люблю и думаю, сейчас самое время признаться в этом и подарить тебе этот скромный символ, — главком передал Люциану коробочку.       Дрогнувшими пальцами, залитый краской, Люциан принял коробочку и открыл её. Внутри было утончённое кольцо, золото которого переливалось в хитросплетениях, и выглядело оно очень красивым. Он медленно и осторожно вытащил его из бархата и примерил на безымянный палец.       Люциан слега сгорбился, и лицо его закрыла пелена длинных чёрных волос.       — У меня тоже есть для тебя подарок, — тихо произнёс Моргенштерн и похлопал по месту рядом с собой, приглашая Молоха сесть поближе. Весь в сомнениях и ожидании, главком аккуратно пересел к прячущемуся Люциану и терпеливо ждал его ответа.       — Я люблю тебя, Мо, — тихо прозвучало признание, и Моргенштерн с сияющими глазами обнял Молоха и нежно поцеловал его. — И это тебе, — генерал протянул главнокомандующему коробочку с золотым браслетом.       Но стало не до него.