МУЗ. Закадровая история.

      Люциашка никогда не придавал большого значения водным процедурам. Особенно совместным. Молох же, наоборот, любил залечь в тёплую, почти горячую воду, сделать побольше пены, кинуть ароматную шипучку и при приглушённом свете залечь релаксировать в этот водный уют. Естественно, Мо хотел поделиться этим волшебством с любимым.       Люциан долго упирался, стесняясь и не понимая, что в этом такого важного, но в итоге сдался под по-щенячьи несчастными глазами великана. И вот, радостный мужчина, оставив Люца с чашкой чая и домашней выпечкой, удалился устраивать идеальные посиделки в ванной.       Через некоторое время всё ещё смущающийся и ворчливый Люциан неловко выбирался из одежды.       — Ты первый, — пихнул он Мо.       На Люциане оставались только чёрные боксёры.       — И не подглядывай!       Молох, добродушно посмеиваясь над генералом, без стеснения забрался в огромную угловую ванну и картинно закрыл глаза ладонью. Через минуту, после шороха одежды, он почувствовал, как Люциашка, фыркая, забирается в воду и пристраивается к главкому спиной.       — Я могу открыть глаза? — шепнул на ухо Мо.       Люциашка быстро кивнул. Ему было не до ответов. Люц восторженно рассматривал гору пены, свечи, расставленные по углам, создававшие полумрак, вдыхал аромат — лёгкий, ванильно-цветочный. Завороженный атмосферой, он спиной прижался к крепкой груди и, взяв руки Мо в свои, обнял себя ими.А потом начал подгребать к себе башни из пены. Молох счастливо уткнулся в волосы своего чуда и с лёгкой улыбкой стал наблюдать за его действиями. К слову, ванна была огромна, и мужчины с лёгкостью в ней поместились.       — Это так тепло и необычно, — прошептал Люциан, возможно, боясь нарушить громкими звуками эту атмосферу волшебства и уюта.       Молох просто поцеловал его в макушку и нежно погладил кончиками пальцев по животу. Главкому нравилось чувствовать, как его мальчик расслабляется вместе с ним и что идея затащить его в свой уголок наслаждения оказалась такой правильной. Постепенно Молох осмелел и начал мягко целовать шею и плечи разомлевшего генерала. Поглаживать не только живот, но и грудь, бёдра. Ласково, нежно, не трогая самого интимного. Люциан окончательно расслабился и откинул голову на плечо великану, открывая шею для поцелуев, которые со временем становились более страстными. Генерал уже предвкушал пару неплохих засосов на правом плече.       Лицо Люциашки обдало жаром, когда он почувствовал, что возбуждается и как его случайным движением коснулся Молох. Осторожно, чтобы не вспугнуть, прикоснулся к члену Моргенштерна. Люц что-то смущённо фыркнул, но выбираться или отталкивать не стал. Тогда главком осмелел и уже сильнее сжал ладонь на члене, и уверенно провёл ладонью вверх-вниз. Орган стал крепче, Люциашка смущённо уткнулся носом в шею Мо. Казалось бы, сколько они уже отсняли постельных сцен, и видели, и трогали друг друга. Но здесь не было камер, сценария, того жёсткого Молоха. Здесь был его тихий и домашний Мо, который был мягок, нежен и трясся над ним, будто он и правда принцесса, а не взрослый мужик.       Люциан шумно дышал главкому в шею, иногда из вредности покусывая её, оставляя засосы. Одной рукой Молох уверенно надрачивал член своего мальчика, а другой придерживал его поперёк груди, чтобы Люц не ёрзал так сильно. Эрекцию Мо было сложно не почувствовать спиной, и от этого генерал смущался ещё больше и пытался то ли признаться, то ли отодвинуться, хватался за колени Мо или бортики ванной, закидывая руки за голову и цеплялся за рыжие пряди влажных волос.       Движения руки становились всё быстрее, большим пальцем Мо обводил и гладил головку члена Люциашки. Казалось, что оргазм близко, но Люц остановил руку Молоха и, вывернувшись из его объятий, повернулся к нему и уверенно сжал возбуждённый член партнёра. Мо тихо застонал сквозь зубы. Моргенштерн мягко поцеловал великана и снова смущённо уткнулся ему в шею. Эмоции зашкаливали, движения становились всё быстрее, и вдруг по телу Люциана прошла дрожь, и он с громким вздохом кончил. Почувствовав, как в оргазме сжимается рука Люциана, Молох через пару движений тоже кончил и обнял прижавшегося к нему любовника, который всё ещё тяжело дышал и содрогался всем телом.       — Пожалуй… Такие ванны мне… понравятся, — и Моргенштерн вовлёк главкома в долгий и жаркий поцелуй.