"Иду на риск", или "С лёгким паром, товарищ майор!"

– День сурка, – проворчал Костя, отлипая от взмокшей простыни. Утро пятницы снова началось с резкого контраста сна и реальности, а прибытие в ФЭС подарило ещё и очередное опоздание подчиненной. "Вот где её носит, а?!" Лисицын болтался у стойки ресепшена в нетерпении. Завидев напарницу, он натянул выражение лица посерьёзнее. Вышло кисло, но пришлось играть с той миной, какая есть. – Не выспалась, капитан? – угрюмо бросил он. – Зато вы, товарищ майор, я смотрю, отдохнули за двоих, – Лисицын натужно кашлянул: "Знала б ты!" Девушка, как ни в чём не бывало, поставила подпись в журнале и, подняв небесный взор на него, даже попыталась улыбнуться: – Доброе утро. – Доброе… – выпихнул из себя Костя, съедая разочарование действительностью. Побороть наплыв эмоций ему давалось с трудом. Слишком свежим был след ночных мечтаний. Сквозь зубы процедив задачу на день, майор буркнул "Поехали!", развернулся к ней спиной и двинулся на выход. "Спокойно, Ипполит!"* – как мантру повторял про себя Лисицын, наблюдая как Соколова нянчится с подозреваемой. И всё лишь потому, что та – многодетная мать! – Юля, тобой движут эмоции, а не здравый смысл! – пытался он настроить на рабочий лад напарницу. – У неё был мотив! И улики против неё, а ты со своей материнской солидарностью… – Что?! – Соколова сощурилась, возмущённо сводя брови. Лисицын развёл руками: – Что-что! Сочувствуешь ей, небось. Тоже ж мать! Соколова хмыкнула, смерив его строгим взглядом. – Так, товарищ майор, вот уликами и займитесь, а тут я как-нибудь сама справлюсь, – не дожидаясь его реакции, Юля устремилась в допросную, гневно размахивая бумагами. Получив у Амелиной результаты экспертизы, подтверждающие версию напарницы, Лисицын задумался: может, не так и ошибается Соколова, полагаясь на женскую солидарность. Всё же, ей виднее – она сама мать семейства. Он-то в этом плане… не специалист. – То-то Юля обрадуется, – выходя из глубокого погружения в мысли пробубнил майор. – Обрадуется? – окончательно вывел его из раздумий удивлённый тон Оксаны. Девушка выжидательно смотрела на оперативника, приподняв бровь. В конце концов, не к Рогозиной же ему идти с таким вопросом – чего доброго по шапке отхватит. И уж тем более – не к Холодову. "Мать семейства. М-да… Была – не была," – и Лисицын, пожевав губами, решился: – Ты же можешь зайти в личные дела сотрудников? Открой мне дело Соколовой… – А вы не обнаглели ли, мой дорогой коллега? – Амелина округлила глаза. – Слушай, ну не в службу, а в дружбу, – жалостливо смотрел на неё Лисицын. – Тебе зачем? – Оксана усмехнулась, складывая руки на груди, явно не спеша выполнять его просьбу. – Посмотреть надо… Про мужа и детей… – Ну, это я тебе и без досье могу сказать. Свободна наша Юля – можешь охмурять, – широко улыбнулась Амелина. – Что это сразу охмурять? – моментально вскинулся майор, но быстро остыл, продолжив: – А дети есть? – А то! – выпалила Оксана, не удержавшись. – Двое! Погодки! В школу скоро пойдут! – Да ты что! – удивился Лисицын, и Амелина рассмеялась. – Кость, ну в самом-то деле, ты такие вопросы задаешь! Ну сам-то подумай! – Ладно-ладно, пошутили и будет, – майор решил поскорее закрыть неудобную тему, чтобы окончательно не выставить себя посмешищем – не хватало ему только издевательских подколок от Амелиной! – Только не говори никому, что я спрашивал. – Да пожалуйста, – пожала плечами Оксана, посмеиваясь, и Лисицын поспешил ретироваться. "Погодки, значит. Не близняшки за раз, а погодки – за два! А мужа нет-таки", – занятый раздумьями о семейном положении Соколовой, Лисицын направлялся к полковнику – очередное дежурство напарницы выпадало на субботу, но майор решил предложить свою кандидатуру: пусть Юлька с детьми побудет лишний раз. Навстречу ему показалась сама Рогозина в компании какого-то юноши. Он уже раскрыл рот, чтобы задать свой вопрос, но Галина Николаевна жестом дала понять, что сейчас не время. Сосредоточенно кивнув ей вслед, Лисицын упёр руку в бок, почесал переносицу, повертел головой по сторонам и внезапно узрел Соколову. Что она здесь делает? Ведь сама же жаловалась, что детей некому из сада забрать. Вот он и отпустил её восвояси. Ещё час назад. И никак не ожидал увидеть снова здесь. Притом с дочерью: капитан держала за руку девчушку лет трёх-четырёх. "Странно… – смутился Лисицын. – Девочка совсем маленькая, а Амелина говорила, что скоро в школу пойдут. И почему одна? Двое же их… Или Амелина что-то напутала?" – решив разобраться в ситуации, Костя увязался вслед за Соколовой, которая повела дочь в буфет. "Путь к сердцу женщины лежит через её ребёнка!" – уверился Лисицын и принялся воплощать тезис в жизнь. Ему пришлось достаточно напрячься, чтобы установить контакт с девочкой, но силы окупили себя. Через несколько минут Тая уже вовсю щебетала, рассказывая о своих детских приключениях. Костя то и дело мельком поглядывал на напарницу. В следующий раз подняв глаза, он увидел, как она долгим пристальным взглядом смотрит в его сторону. Его и девочки. Костя непроизвольно растёкся в улыбке. Едва девушка заметила, что он тоже смотрит на неё, мигом отвернулась и усиленно принялась стучать ложками-плошками, шустро ухватила посуду и поставила перед ним и дочерью по кружке молока и пиалу с печеньем. – Спасибо, – просияла Тая и тут же схватила одну печеньку. – Спасибо, – в тон девочке повторил Лисицын и взял другую. – Сразу видно – материнский инстинкт, – не зная, как ещё выразить своё восхищение, выдал он, наблюдая, как она сосредоточена на дочери. – Ну, он заложен в каждой женщине, – Юля наконец посмотрела на него и на секунду замерла. – Чего не скажешь о мужчинах, – добавила она и отвела взгляд в сторону. Лисицын внимательно следил за поведением напарницы. "Неловко, что одна растит ребенка? Точно ведь бросил её мужик, раз она так сказала. Тогда и понятно, чего огрызалась на вопрос о муже. Да и вообще понятно, почему ему постоянно от нее шпильки да колючки прилетают. Не верит Юлька больше мужикам. Как один обманул, ребенка заделал и слинял, так и стали все виноватые. Ну ничего, он это поправит. Не все же мужчины одинаковые, в конце-то концов". – Если тебе что-то надо сделать, ты можешь идти, – Юля в недоумении уставилась на него. – Иди-иди, мы справимся, – улыбнулся Костя ободряюще. – Ну, давайте… – все ещё недоверчиво покачала головой Соколова и уже на выходе иронично обронила: - Папаша… Юля выскочила из буфета, а Лисицын, широко улыбаясь себе под нос, наливал девочке молоко. Он слышал последнее слово напарницы, и ох, как оно ему понравилось! Значит, есть у него шансы с Юлькой, раз она так видит ситуацию? Каково же было удивление майора, когда домой из конторы девочку Таю забрала не Соколова, а их подозреваемая, отпущенная под подписку. – Что-то не так? – удивлённо спросила напарница. – Так это… я думал… так это дочка Забродиной? – Ну а чья ещё? – Юля рассмеялась, заглядывая ему в глаза. – Твоя, – растерянно моргая, брякнул он. – Та-ак, – лицо девушки вытянулось. Лисицын понял, что ступил на зыбкий песок, но было поздно. Назад не отмотать – Соколова уже бушевала: – Ты опять за свое! Перезагрузи свои мозги, пожалуйста, потому что лично меня эта тема начинает уже доставать! – она поправила чёлку и деловито добавила: – И вообще, моя личная жизнь – это не вашего ума дело, товарищ майор, запомните это раз и навсегда! – Бросив в него яростный взгляд, Юля вылетела из офиса, оставив его наедине с недоумением. Ну, логично же… Какой же он дурак. Ведь Амелина сказала, что у неё погодки… Лисицын вздохнул и направился к начальству. Выбивать себе внеочередное дежурство. Субботняя смена не отличалась насыщенной работой, и майора то и дело уводило вглубь размышлений. Он терялся в двусмысленности, в упор не видя причин взбалмошного поведения напарницы. "Ну, ничего ж такого не сказал?! Просто проявил дружескую заботу! Кто разберёт этих женщин?!" – он бесился, пытаясь переварить порцию яда, полученную накануне. Да за кого она его принимает, в конце концов? Он же не мальчик для битья, что бы упражняться на нём в сарказме просто за спасибо-пожалуйста! Майор честно попытался отрезать от себя эту ситуацию, устав искать логическое объяснение всей этой чехарде с соколовскими детьми и мужем, который с легкой руки пост-советского кинематографа теперь представал пред ним исключительно в образе вечно молодого агента контрразведки Фёдора Соколова с внешностью Харатьяна. Да сколько можно уже, в самом-то деле?! Его посылают прямым и межстрочным текстом, а он никак не включит режим анти-баран. Свет клином не сошёлся на этой Соколовой с её ультра-личной жизнью! Он взял трубку и набрал номер Котова, дабы посоветоваться насчёт современных способов знакомства с девушками. – А тебе зачем? – озвучив искреннее удивление, задал друг единственный вопрос. Не получив в ответ ничего, кроме выдавленного по слогам "на-до", интеллигент хмыкнул: – Как знаете, Константин Львович, – и выдал товарищу майору краткую, но информативную инструкцию по использованию сайтов знакомств. Пара вечеров ушла у Лисицына, чтобы сделать обобщённый вывод по проштудированным ресурсам в целом и их обитательницам – в частности. Фотографии, как под копирку сделанные: одинаковые ракурсы, одинаковые позы, выражения лиц – это точно разные девушки? На третий вечер он предпринял очередную попытку найти себе мало-мальски приятный объект для общения. Перекапывая ворох альтернатив-близнецов, он периодически закрывал всплывающие окошки с новыми сообщениями. Большинство из них по содержанию сводилось к предложению различных видов досуга. Костя кривился, борясь с навязчивым ощущением пережёванной резинки, но продолжал шерстить монотонные профили. Раздался очередной сигнал, и в углу экрана он прочитал: Юлия Соколова хочет добавить вас в друзья. Костя на мгновение застыл, уставившись в монитор так, будто это не оповещение в сети пропиликало, а сама Юля только что постучала к нему дверь с бутылкой шампанского, букетом и кольцами. Мужчина зажмурился, отгоняя мутное видение. Почему у высших сил такой черный юмор, а?! Только он решил вычеркнуть Соколову – как объект противоположного пола – из своей жизни, как она сама отправляет ему запрос в друзья на сайте знакомств! Где логика тут вообще? Лисицын резко поднялся, оттолкнувшись руками от столешницы, повалив при этом стул. "Перезагрузи свои мозги, пожалуйста!" – в памяти отчетливо нарисовалось раскрасневшееся лицо Соколовой и её глаза. В тот момент они смотрели на него как-то... сочувственно что ли? "Только жалости твоей не хватало!" Лисицын глухо застонал, помянув трижды лукавого, еле сдерживаясь, чтобы не въехать кулаком в стекло. И сигарет тоже не было, как назло. На окне от его дыхания образовалось запотевшее пятно. Костя поднес палец к влажной скользкой поверхности и прочертил вертикальную линию, смотря словно в никуда. Помедлив, он провел теперь горизонтальную черту, уперев её в центр первой. Последним взмахом он прилепил незаконченную окружность, напоминающую С. На него смотрела недобуква Ю. Приплыли. Как подросток, Лисицын выводил её инициалы на стекле! Не хватало ещё взять гитару и провыть "в ка-аждой стро-очке то-олько то-очки после буквы..."** Лисицын бессильно усмехнулся. Он даже не ожидал, что у него может быть столь буйное воображение... "Лучший мой напарник," – эхом отозвалось в памяти. Справившись с очередной эмоциональной вспышкой, Костя с усилием провёл рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение. Оконное стекло освещённой кухни тонко намекнуло, что манёвр не удался. В смутных очертаниях размытых бликов уличных фонарей ему все ещё мерещились два кольца. Костя по привычке шмыгнул носом, ещё немного посверлил взглядом собственное отражение и решил-таки ознакомиться с поступившим виртуальным предложением. Он вернулся к ноутбуку и, задержав дыхание, перешёл на её страницу. Спустя мгновение, лицо Лисицына вытянулось в полном недоумении, пока мозг с задержкой в пару секунд пытался подгрузить ему информацию, что Юлия Соколова, в отличие от какой-нибудь Клеопатры-Израилевны-Лукман-Крузенштерн, – достаточно распространённое сочетание имени и фамилии. С фотографии профиля на него смотрела хищная молодящаяся тигрица "в самом расцвете сил" – цитата из Карлсона подходила как нельзя кстати – с немыслимыми вытравленными в желтизну редеющими кудрями и ядовито-розовой помадой на губах. Костя зажмурился – электрошокер, дубль три! – голубые глаза в воображении издевательски щурились. С трудом сдерживаемую плотину прорвало, Лисицын саданул по крышке ноутбука, тот с треском захлопнулся и жалобно пискнул в ответ на такую незаслуженную грубость. В пору было посмеяться над собственной глупостью: "Напишет она тебе, как же! Держи карман шире! На кой чёрт ты ей сдался?! У неё дети. И муж. А ты – баран!" - И ты влип, – уже вслух измученно подвел он итог своим мытарствам.