"Иду на риск", или "С лёгким паром, товарищ майор!"

То есть как это – нет детей? Оглушённый, как рыба динамитом, Лисицын намертво прирос к земле. Только майор как-то попривык к мысли, что его будущие приёмные погодки скоро в школу пойдут, как оказалось, что их и нет вовсе! О, женщины! Вам имя – вероломство! А как иначе ещё объяснить всю эту галиматью?! Два, чёрт подери, месяца, эти три грации водили его за нос! Реальность стянулась в одну точку, отмотав назад время. Ну, конечно! Всё складывается: Рогозина говорила про гипотетических детей, сама Юля ни разу не говорила ему, что она мама, а Амелина точно смеялась над ним, когда вещала про погодок. Тьфу ты, кретин! Надо ж было так лопухнуться! "А вы что же, товарищ майор, не знаете, откуда дети берутся?" – вернулся мозг в отправной пункт. "Опасную игру вы затеяли, товарищ капитан! Ох, опасную! Ну, теперь держитесь!" Валентина закрыла заслонку – ещё минут семь, и всё будет готово, довольно отметила она. Они как раз успеют закончить салат и лимонад для мальчишек. Где-то в углу зазвенел её мобильный. Валя отложила нарезку лимонов. "Лисицын вызывает". – Да, Костя, – ответила Антонова. – Нет, для салата больше ничего не нужно. Зелень? – Валя слегка растерялась, взгляд упал на цитрусовые. – Разве что мелиссы можно. Для лимонада... – всё ещё неуверенно проговорила она, но уж больно настаивал Лисицын. – Юлю отправить? Н-ну хорошо... – Антонова в недоумении сбросила звонок, пожав плечами: – Вечно у этих двоих что-то... – Вот лук, как заказывали! – перебил Валентину звенящий голос Соколовой. Та закинула в мойку пучок зелени и стояла, широко расставив ноги, с упёртыми в бока руками, пытаясь отдышаться, точно только сдала стометровку. Антонова, поразмыслив секунду, кивнула, словно договорившись с собой, и обратилась к девушке: – Юль, для лимонада ещё мелисса нужна. Не сходишь? – Валя изобразила бровями домик и просительно поджала губы, жестом указывая на огромную миску с неготовым салатом. Соколова сделала полукруг подбородком, отдуваясь, как будто ей предложили прыжок с повреждённым парашютом, но всё же кивнула, плотно сжав губы, и вышла вон. Поговорив с Антоновой, Лисицын скинул с себя полотенце, впрыгнул в штаны и напустил на лицо мыслительного процесса. Прикинувшись декорацией, он расставил мизансцену для повторного появления главной героини. За мгновение до того, как Юля поравнялась с ним, он резко ступил поперёк дороги, преграждая ей путь. – Костя! – недовольно пробурчала чуть не сбитая им с ног Соколова. – Я тут подумал, – помогая девушке сохранить равновесие, Лисицын развернул наступательную акцию, сияя как маяк в ночи: – Я вовсе не прочь познакомить тебя с твоими детьми. – Что? – Юля удивленно уставилась на напарника. – Что, – Костя усмехнулся и продолжил маневрировать: его ладонь аккуратно легла ей на талию. – Познакомлю тебя с твоими детьми. С нашими детьми. Месяцев через девять. Ну или через годик. – Лисицын, ты сдурел! – взвилась Соколова пуще сигнальной ракеты, но руки не сбросила, что послужило ему отмашкой к дальнейшим действиям. "Иду на риск!" – пронеслось у Константина в голове, и его пальцы мёртвой хваткой сцепились за спиной строптивой девушки, пока та не сорвалась с места. – С тобой сдуреешь! – с жаром выдохнул он, из последних сил подавляя дрожь: кровь разгоняла адреналин по всему телу от такой желанной близости. – Я, значит, хожу, себе мозги компостирую этими вымышленными детьми, а ты даже сказать не можешь прямо, что их нет. – Так я и не говорила прямо, что они есть! – Юля убийственно стреляла в него своими глазищами. – Сам себе придумал! – она изворачивалась и так и сяк, безуспешно силясь высвободиться из кольца его рук. – Отпусти меня, – грозно прошипела Соколова, но Лисицын лишь плотнее стиснул её в объятиях. В отчаянной попытке удержать дистанцию между их телами, капитан упиралась всеми четырьмя. Теряя драгоценные миллиметры личного пространства, она с силой оттолкнулась ладонями от его груди и тут же вжалась бедром аккурат ему куда-то в пах. Соколова замерла, ошалело выкатив глаза на оборванном вдохе. "Шах и мат, принцесса!" Воспользовавшись моментом, Лисицын одной рукой прижал её бёдра плотнее, другой обхватил затылок и притянул её губы к своим. Не получив пинка в ответ на дерзость, Костя с упоением захватил нежную кожу её губ, пробуя их на вкус. Ответа на порыв не последовало, но стоило ему чуть отстраниться, как её пальцы еле уловимо полоснули кожу на его груди точно коготками. Риск определённо оправдал себя: майор вернул ей прерванный поцелуй, ещё более напористо и жарко. Его распирало от наслаждения: неприступная некогда напарница теперь охотно отзывалась на каждое его движение, хоть и продолжала тыкаться в его оголённый торс ладонями. Но это уже больше напоминало топчущиеся лапки довольной кошки и близко не выражало столько возмущения, как её недавние возгласы. Будто она скорее пыталась соблюсти некий ритуал приличия, нежели оттолкнуть его. Как в том анекдоте: а не слишком ли быстро я бегу? Нехотя Костя оторвался от её губ, чтобы сделать вдох, и увидел, как Юля подаётся вперёд за его движением, не открывая глаз. Прижимая Соколову за талию, он взял её руку в свою и поднёс пальцы к губам. – Всё, Юлька, попалась ты, – довольно протарахтел Лисицын, чуть приподнимая её в воздухе. – Поставь меня на место, – попыталась возмутиться напарница, но получилось как-то слишком томно. Она высвободила свою ладонь, уже стоя на земле, и ухватилась обеими руками за плечи напарника. Её пальцы заходили вверх-вниз по его напряжённым мышцам рук. То ли она пыталась отпихнуть его, то ли всё-таки пощупать – непонятно. – Пусти, ты мокрый! – Это разве мокрый! – нагло разулыбался одуревший от подвигов майор, фривольно гуляя пальцами по её спине, и снова потянулся за поцелуем. – Вот на сеновале будет мокро! – шепнул он в неприличной близости от её лица. – Ну, знаешь! – попыталась возмущённо взвизгнуть Соколова, но вместо этого вышел хриплый шёпот. Из последних сил демонстрируя негодование, она оттолкнула чуть ослабившего хватку наглеца и помчалась куда-то в сторону сарая. – Беги-беги, капитан, – Костя провожал взглядом фигуру девушки, усмиряя собственное дыхание. – От себя не убежишь, от меня – тем более, – Лисицын ухмыльнулся, почесав переносицу. – А сеновал у нас не та-ам, – довольно пробурчал он себе под нос, натянул рубашку и, подхватив полотенце, убедительной походкой зашагал в сторону дома, негромко насвистывая какую-то известную мелодию.* Страсти-страстями, а ужин должен быть по расписанию. Никуда Юлька не денется: сейчас долетит на всех парах до сарая, а там пацаны брёвна таскают. За стол их позовёт, да и сама вернётся. Выхода другого нет. Расширяя амплитуду до предела, он наваливался всё сильнее, стремясь на крайней точке сорвать её горячий вздох или сдавленный стон. Он наслаждался её немигающим взглядом, с жадностью захватывал пересохшие горячие губы, изучал на ощупь желанные изгибы, упиваясь долгожданным моментом обладания. Её нежные ладони то пролетали, дразня, вдоль его тела, едва касаясь кожи, то хищно сдавливали грудную клетку, пуская электрический разряд навылет. Это было похоже на немую схватку. Малейшее движение девушки поднимало дыбом все до единого волосы на коже – мужчина еле сдерживал рвавшийся из груди рык. Закрыв глаза, он слышал, как с каждой секундой учащается её дыхание. Едва удерживая связь с реальностью, он ощутил, как, содрогнувшись, она макушкой вжалась в его шею, и её севший голос наконец произнёс его имя, ошпарив кожу где-то около ключицы. Ощущая как под ним вновь бьётся крупной дрожью её тело, он едва дышал, удерживая себя на пределе. Обхватив её лицо ладонями, заставляя Юлю сфокусировать затуманенный взгляд на себе, он шепнул: – Ты со мной? На потемневших губах Соколовой мелькнула улыбка: – Сомневаешься? – хрипло усмехнулась девушка, скользнув пальцами вверх по бокам, обвила его руками и рывком снова притянула к себе. Её ладони с нажимом прошлись вниз по спине, пропустив сквозь его тело очередной разряд, остановились на пояснице и слегка подтолкнули к действию. Повинуясь её рукам, Костя вновь проник в обволакивающую жару. Юля отзывалась на его ритмичные ускоряющиеся движения, шумно выдыхая и вздрагивая всем телом каждый раз, когда он прорывался к заветному пределу. За мгновение до края она выгнулась, открываясь до конца навстречу властным порывам разгорячённого любовника. Мужчина буквально придавил бедрами девушку к земле, вырвав её отрывистое "да!", совершил ещё несколько резких толчков и с грудным стоном взорвался внутри неё, утаскивая вслед за собой в бездну наслаждения в очередной раз. Плотно прижимаясь губами к влажной коже, Соколова прошлась поцелуями по его плечу и захихикала, уткнувшись в шею Кости. Поглаживая девушку по спине, Лисицын было хотел спросить, что так рассмешило любимого капитана, но его не хватило даже на то, чтобы открыть глаза, – завтра, всё завтра. Майор сильнее обнял избранницу и прижал к себе, устраивая её ладошку на своей груди. На долю секунды ему привиделась Юля, держащая на руках кучерявого рыжеволосого малыша с голубыми – его – глазами, и он погрузился в сон с блаженной улыбкой на губах.