Дорога домой (в процессе редактирования)

Сначала мы двигались достаточно быстро, но через несколько километров склон стал круче, разрушенный тракт превратился в тропу, но и она вскоре исчезла. Мы шагали чуть ли не по колено в снегу. Мне это отдалённо напомнило дом: зимой сугробы были огромны. Легче от этой ностальгии мне, однако, не становилось. Я плотно завернулась в плащ и намотала шарф на шею. Было холодно, но пока терпимо. Однако каждый из нас прекрасно осознавал, что дальше будет хуже. - Ник, - обратилась я к другу. - Почему мы не пройдем через Карадрас? - Нам помешает Саруман, - спокойно ответил Васильев. - Саруман-Саруман, - пробубнила я. - Неужели он в силах провернуть это? - Он один из сильнейших магов Ордена Истари, был главой Белого Совета, или Совета Мудрых, пока не примкнул к Саурону, - пожал плечами Ник. - Он многое может. - Прекрасно, - пробурчала я. Вздрогнула и продолжила шагать по снегу. Вдруг мы с Ником услышали какую-то возню сзади и обернулись. Фродо стоял рядом с Арагорном весь в снегу и со страхом смотрел на Боромира. Я не видела лица гондорца, но было понятно, что он внимательно рассматривает какую-то вещь. И не трудно догадаться, какую. - Боромир, отдай Фродо Кольцо, - спокойно сказал Арагорн, но его пальцы уже сомкнулись на рукояти меча. Слова эффекта не возымели. - Боромир, - заговорил Ник. - Верни Кольцо. Гондорец не двинулся с места, даже не пошевелился. Он всё смотрел на Кольцо и что-то бубнил себе под нос. Пора заканчивать этот балаган. Я подошла и, схватившись за цепочку, строго посмотрела на него. - Отпусти, - прошептала я. - Иначе лишишься руки. Боромир с минуту зло смотрел на меня и наконец разжал пальцы. Отвернулся. Я облегчённо выдохнула. У меня получилось. Я уже хотела было вернуть Кольцо Фродо, но вдруг замерла. В моей голове стали вырисовываться очень радужные перспективы установления мира во всем мире и успешного возвращения домой. Стоит лишь надеть Кольцо, сбежать от Братства, и всё станет реальным. Как же хочется забрать Его себе. Оно манит своим блеском, завлекает, шепчет. Оно может сделать меня великой, я всё смогу: уничтожу Саурона, стану королевой королев, все будут мне подчиняться. Тогда даже пропадёт смысл возвращения домой. Стоит лишь надеть Его на палец. Такое красивое... Такое... - Таня? - на мое плечо легла рука Ника, затянутая в черную кожаную перчатку. - Все в порядке, - опомнившись, ответила я. Но это был обман. Я была совсем не в порядке. - Держи, Фродо, - я отдала хоббиту Кольцо и похлопала его по плечу. Братство смотрело на меня настороженно. Мне самой стало страшно. Я боялась своей алчности. Боромир бросил на меня рассерженный взгляд, когда я поравнялась с ним. Я лишь пожала плечами в ответ и отвернулась. Он всё же не хотел нового скандала. Это хорошо. Мне сейчас не до этого: я и так чувствую себя отвратно. Неужели я подчиняюсь этой побрякушке? А вдруг Кольцо окончательно завладеет моим разумом, и я порешаю всех, чтоб доставить Его к Саурону? Я не переживу такого глобального чувства вины. Оставалось лишь одно: держать от Фродо и этой цацки как можно дальше. Вскоре на лице, обжигаемом ледяным ветром, почувствовались редкие уколы снежинок. А затем началась густая метель. Небо сплошь затянули тучи, наступила непроглядная тьма. Я шла по сугробам, пытаясь разглядеть в темноте спину Ника. Сейчас хотелось лишь одного: оказаться подальше от этих проклятых гор. Ветер то и дело срывал капюшон с головы, растрепывал заиндевевшие волосы. Я сжимала и разжимала кулаки, но пальцев всё равно не чувствовала. Неприкрытую шарфом часть лица словно резало ножом, зубы отбивали барабанную дробь, видимость была почти нулевая. Могло быть и хуже: мы могли оказаться здесь без тёплых вещей. Я поплотнее закуталась в плащ и продолжила вглядываться в темноту. Справа чернела глубокая пропасть, слева - отвесная стена. Надеюсь, мы прошли больше половины, иначе я не переживу этот переход. Вдруг я налетела на кого-то. Кем-то оказался Ник. Его плечи и капюшон покрывал толстый слой снега. Над тёплым шарфом блестели тёмные глаза. - Осторожнее, - с трудом расслышала я голос Васильева сквозь завывание ветра. Ник указал на небо. - Ты слышишь это? Я прислушалась. Вокруг раздавались очень странные звуки. Возможно, ветер, но в его гулком вое отчетливо слышался чьи-то хриплые вопли и визгливый хохот. Сначала я подумала, что мне слишком сильно отморозило голову, и все это нереально. Но раз не я одна это слышу, то вряд ли это массовые галлюцинации. Неожиданно сверху скатился камень, потом еще один, и ещё. Все прижались к отвесной стене, лишь я слегка затормозила, и точно познавала бы сейчас все прелести полета в бездну, если бы Ник не схватил меня за руку и не притянул к себе. Камни с треском падали на карниз, где мы стояли, подскакивали и валились в черную пропасть. Временами раздавался тяжелый грохот и сверху низвергались огромные валуны. А потом, когда все кончилось, нас для полного счастья засыпало снегом по пояс. Я вскрикнула, когда целый сугроб свалился мне за шиворот. - Надо возвращаться, - сказал Боромир. - Я не раз попадал в горные метели и знаю, как воет по ущельям ветер. Но сейчас мы слышим вовсе не ветер. Это голоса вражеских сил. И камнепад здесь начался не случайно. - Думаю, что воет-то именно ветер, - заметил Арагорн. - Но Боромир прав: дальше идти нельзя. У Совета Мудрых много врагов, хотя и не все они союзники Саурона. - Эльфы назвали Карадрас Кровожадным задолго до появления Врага, - буркнул Гимли. - Нам тут не пройти! - возмущенно крикнул Ник. - Не все ли равно, из-за кого? - Так как же нам быть? - горестно спросил Пиппин. Его сотрясала мелкая дрожь. Как, в принципе, и меня. Я жалась к Васильеву и пыталась хоть чуточку согреться. Это особо не помогало, но я не теряла надежды. - Ждать изменения погоды на месте или возвращаться, - ответил Гэндальф. - Пробиваться вперед бессмысленно и опасно. Чуть выше, если я правильно помню, тропа выходит на открытый склон. Там не укроешься от ветра и камней или какой-нибудь новой напасти. - Давайте возвращаться, - предложила я, стуча зубами. Этот холод сводил меня с ума. - Это бессмысленно, - возразил Арагорн. - От подножия горы до этой стены нет ни одного сносного укрытия. - Будем ждать, - подытожил Ник, взглянув на Гэндальфа. Тот кивнул в ответ. Ждать. Почему-то мне казалось, что ждать я могу только смерти. Я даже не знаю, сколько мы так стояли, прижавшись к стене. Снег всё валил и валил, заметая нас всё больше и больше. Я всё так же жалась к Нику, чтобы окончательно не замерзнуть. Из-за холода я уже не могла говорить. Да и Васильев, кажется, тоже. Постепенно меня стала одолевать стылая дрема. Время от времени я вздрагивала, прогоняя сон, но в конце концов сдалась. Ведь ничего не случится, если я немного посплю? Беру стрелу с черным оперением из колчана, прикрепленного к поясу, накладываю на тетиву. Вдох, выдох. Закрыть и открыть глаза. Я вижу цель. Сейчас я отпущу стрелу и попаду в центр мишени. На счет три. Раз. Два. Т... - Опусти локоть! - как гром среди ясного неба раздается крик Роланда. - Хорошо, - цокнула языком и опустила локоть. - Ты специально меня раздражаешь? - снова придрался наставник. - Теперь подними локоть! Я подчинилась. За несколько месяцев у меня уже выработался инстинкт самосохранения, то есть умение не пререкаться. Это было поистине феноменально, учитывая мой характер. Рецепт прост: за каждое дерзкое слово или неповиновение давать подзатыльник, ударять хлыстом, тренировочным мечом или еще чем-нибудь. Хотя иногда я доходила до точки кипения, и начинала отстаивать свои права, пререкаться и грубить. Даже Роланду не удастся меня приручить. Не услышав новых упреков, вновь прицелилась. Раз. Два. Три. Отпускаю стрелу. - Черт! - я со злостью кинула лук на землю. Спокойствие, Таня, только спокойствие. Ты ведь не хочешь, чтобы тебе этим же луком по голове заехали? Я попыталась успокоиться: прикрыла глаза сделала пару вздохов, сильнее сжала оружие. И со всей силы швырнула его на землю. - Надоело! Пошло оно всё в задницу! Я уже месяц пыталась научиться стрелять из лука, и ничего не выходила. Я научилась хотя бы попадать в мишень, но далее прогресса не было. Меня это очень раздражало. Я просто развернулась и пошла к выходу со стрельбища. - А ну, вернись! - приказал Роланд. - Подними лук и стреляй до тех пор, пока не получится! - Не хочу! - взбунтовалась я, развернувшись лицом к наставнику. Его ничего не выражающие глаза меня бесили. Меня аж трясло от злости, а длинные ногти больно впились в ладони, когда я сжала пальцы в кулаки. - А ну, прекрати! - еще громче гаркнул наставник. Голос у него был весьма мощный, командный, как у всех военных. - Вот сам и прекрати! Вечно бешеный осёл, - не подумав, ляпнула я. Я надеялась, что он не услышит. Но он услышал. Я замерла буквально на несколько минут. Роланд ничего не делал. Всё в порядке, подумала я. Развернулась, уже было направилась в свою комнату... И тут буквально в сантиметре от моей шеи пронесся кинжал и вонзился в деревянный столб, стоящий в метре от меня. Я сделала пару вдохов. Казалось, у меня на пару мгновений остановилось сердце. Сначала мне хотелось накричать на Роланда и ударить его чем-нибудь. Но потом, подумав хорошенько, я проговорила: - Вау. А меня научишь так же ножи метать? - Сначала стрельба из лука, - строго сказал Роланд. - Не хочу я стрелять из лука, - совсем как ребенок воскликнула я. - Мне не интересно, что ты хочешь, - Роланд подошел ко мне, и я тут же получила хороший, сильный подзатыльник. - Неужели ты настолько тупа, что не можешь стрелять из лука? - Нет, - угрюмо буркнула я, подавляя желание потереть затылок. - Ну и отлично! Вперед да побыстрее! - крикнул мужчина. Я вздрогнула, поджала губы. Надо идти и продолжать, он меня в покое не оставит. Мне стало невыносимо грустно от того, что я нахожусь здесь, от того, что на меня постоянно кричат, постоянно бьют и заставляют делать то, что мне не нравится. - Таня, - вдруг не своим голосом заговорил Роланд, схватил меня за плечи и начал трясти. - Таня! - а не слишком ли обеспокоенно он меня позвал? - Роланд? - удивилась я. - Какой Роланд? Роланд мертв! - тут же я почувствовала слабую пощечину, затем вторую. Стрельбище и наставник исчезли. Валил снег, лицо обжигал сильный ледяной ветер. А сквозь завывания ветра были слышны слова Васильева. - Таня, - вновь позвал меня Ник. - Я тут, - отозвалась я, сотрясаясь мелкой дрожью. - Только не надо меня больше бить. - Прости, - Васильев крепко обнял меня, пытаясь согреть. - Ты только не засыпай, а то можешь не проснуться. Знаешь, мороз постепенно проникает внутрь тела, наполняет тебя, пока не остается сил сопротивляться. Я слышал, что, замерзая, перед концом не чувствуешь никакой боли. Просто слабеешь и тихонько засыпаешь, все словно блекнет, а потом как будто проваливаешься в море теплого молока, в мир и покой. Я испугался за тебя. - Ты меня успокоил, - прошептала я и попыталась улыбнуться. - ...слышишь, Гэндальф? Их занесет с головой! - услышала я обрывок фразы Боромира. Говорил он, похоже, про хоббитов. - Они же заснут и замерзнут! Да и Таня вместе с ними! Надо немедленно что-то предпринять! - пытался перекричать ветер гондорец. - Ты прав, - озабоченно отозвался Гэндальф и достал из своего мешка кожаную флягу. - Пусть каждый выпьет по одному глотку, - распорядился он, передав её Боромиру. - Необычайно живительный напиток мирувор - драгоценный дар Имладриса. Через пару минут фляга дошла и до Ника, он передал её мне. Дрожащими от холода руками я поднесла флягу к губам. Глоток пряной, чуть терпкой жидкости в миг согрел всё тело, сонливость как рукой сняло. - Лучше? - спросил Ник. - Огоньку бы, - ответила я, передавая флягу дальше. - Так не разжечь ли нам костер? - предложил Боромир. - Мы уже поставлены перед выбором - погибнуть или отогреться у огня. - Что ж, можно, - согласился Гэндальф. - Если здесь есть соглядатаи Саурона, они всё равно уже нас заметили. У нас были и дрова, и растопка, но никто не смог высечь такую искру, которая зажгла бы отсыревший хворост. Даже моя зажигалка оказалась бессильна. Но тут за дело взялся Гэндальф. Он прикоснулся посохом к вязанке хвороста и произнес что-то на непонятном мне языке. Тут же сноп зеленовато-голубого пламени ярко осветил метельную темень, хворост вспыхнул и быстро разгорелся. Теперь яростные порывы ветра только сильнее разжигали костер. Я вырвалась из объятий Ника, как можно ближе подходя к огню, не обращая внимания на буран и лужи талой воды под ногами. - Ты как? Жива? - спросил оказавшийся рядом со мной Боромир. - Вроде да, - я стянула перчатки и протянула замерзшие руки к костру. Взглянула на гондорца. На его изнуренном, но раскрасневшемся лице играли огненно-золотистые блики. Он, как и все, улыбался, радуясь теплу. Но радость обещала быть недолгой. Дрова горели быстро, а снег все падал и падал.