Дорога домой (в процессе редактирования)

Feuer und Wasser kommt nicht zusammen Kann man nicht binden sind nicht verwandt In Funken versunken steh ich in Flammen Und bin im Wasser verbrannt (Rammstein — Feuer und Wasser)

Я хотела пойти к нему на следующий же день после разговора с Галадриэль. Но нет. Что-то не дало мне это сделать. Наткнувшись на Боромира около выхода из библиотеки, я почему-то сразу развернулась и ушла в сторону. Я его неосознанно избегала, хотя вроде сомнений в моей голове уже и не осталось. Так чего же я боюсь? Это было для меня непонятно. И снова я натыкаюсь на него в каком-нибудь коридоре, но вместо того, чтобы заговорить, опускаю взгляд в пол и ухожу. А потом с трудом сдерживаю желание разбить себе голову о стену. Из раза в раз я продумывала слова, которые скажу. Пыталась насытить свою речь цинизмом и равнодушием. Проговаривала её про себя, но всё равно что-то было не так. Я беззвучно шевелила губами каждый раз, когда оставалась одна. И продолжалось это почти неделю. «Я не барышня из твоего Гондора. Я более цинична и меркантильна», — мысленно проговаривала я, проходя мимо книжных полок и разглядывая корешки книг. Нет. Ерунда какая-то. Слишком выпендрёжно. Чем дальше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что всё это херня. От идеи до слов. Раздались шаги. У меня была интересная способность: из-за не очень хорошего зрения я научилась распознавать людей по походке. Особенно, если она имеет отличительные черты. Например, Леголас ходил почти бесшумно, но услышать его всё же было возможно. Арагорн ходил осторожно и быстро. А у Ника походка была неравномерной: шаги то быстрые, то медленные. Походка Боромира была военной, он нарочито громко стучал каблуками. И в библиотеку вошёл, несомненно, он. Я тут же села, оправила длинные шёлковые рукава платья, чтобы они лежали красиво, подпёрла голову рукой и сделала вид, что безумно увлечена чтением. Хотя чёткие тяжёлые шаги интересовали меня больше. Он прошёл вдоль соседней полки. Взял книгу и поставил обратно. Я шумно перелистнула страницу. Шаги стали приближаться ко мне. Я напряглась и попыталась хоть немного вникнуть в строчки. — Интересно? — его голос прозвучал словно гром в тишине библиотеки. — Да, безумно. — О чём книга? — Не помню, — я подняла голову и посмотрела на него. — Значит, ты всего лишь притворяешься, что читаешь, — он улыбался. И мне до трясучки захотелось его ударить. — С чего ты взял? — чуть не воскликнула я. Ответом была недвусмысленная улыбка. Я почти раздражённо встала. Его взгляд надо было видеть: он надеялся, что я подойду к нему. Но нет. Обогнув стол с другой стороны, и тем самым проделав больший путь, встала у окна. Внизу соревновались в стрельбе из лука Ник и Леголас. Эльф, естественно, выигрывал. — Что ты тут делаешь? Я думала, ты будешь там. — Мне захотелось что-то почитать, — коротко ответил Боромир. — А почему ты не там? — Ты видел, как я стреляю? — усмехнулась я, наблюдая за тем, как Ник натягивает тетиву и с легкостью попадает в цель. Сил обернуться и посмотреть на Боромира я в себе так и не нашла. — В Осгилиате ты в меня чуть не попала, — Боромир встал боком к окну и бросил быстрый взгляд на стрельбище. — С двух метров, ага. — Я бы мог тебя научить, — он улыбнулся. Увидев эту улыбку, я не смогла отвести глаз. — Хотя я, конечно, как и ты, предпочитаю меч. — Не надо, — я мотнула головой. Эти переглядывания могут свести с ума, потому что слова постоянно застревают в горле. Словно у меня какие-то проблемы с речевым центром. Боромир поджал губы и направился к выходу. Однако у стола остановился и развернулся. Постучал указательным пальцем по дереву. — На самом деле, — снова два стука. Словно он сам себя успокаивает. — Я хотел извиниться. — За что? — вопрос был бессмысленным. Я и так знала ответ. — В тот вечер я не должен был пересекать границу. Прошу прощения, — Боромир кивнул. Хотел, кажется, ещё что-то сказать, но закусил губу. Он сейчас уйдет, я слишком хорошо это осознавала. Прямо сейчас. Развернётся и уйдет. А я так никогда ничего и не сделаю. Вдохнула. И набралась смелости его остановить. — Значит, твоё предложение уже не в силе? — Какое предложение? — этот его вопрос ввёл меня в лёгкий ступор. Я даже придумать не могла, что лучше ответить. Повисло неловкое молчание. Я почувствовала, как краска прилила к щекам. Стало внезапно очень жарко. Но я взяла себя в руки и постаралась выглядеть уверенно — Быть с тобой, поехать в Гондор и так далее, — почти шепотом проговорила я, с удовольствием отмечая удивление на этом красивом лице. — Неужели? — два шага вперёд. А я стою и не двигаюсь. — Я уже потерял всякую надежду: много времени прошло. — Я передумала. — Могу я узнать, почему? — Много думала и передумала. А затем пыталась заставить себя сказать тебе. — Хорошо, что заставила, — ещё два шага впёред. Больших шага. Я стояла перед ним, задрав голову и вглядываясь в серые глаза. А потом приподнялась на носочках и прижалась к сухим губам своими. Боромир посмотрел на меня немного удивленно. Но на последующие действия ему не понадобилось много времени: мужчина прижал меня к себе. От последующего поцелуя даже ноги подкосились, но сильные руки держали меня. И они обжигали. Даже сквозь одежду. Я сжала пальцами его плечи, царапая ногтями кожаный дублет. Слишком близко. Слишком жарко. Но до чего же приятно, притягательно, соблазнительно. Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. Хотела убедиться, что мой выбор правильный, что я не ошиблась в своём поступке. Его взгляд был затуманенным и довольным. Я просто прижалась щекой к его плечу. Никогда не могла долго смотреть в глаза. Никому. А рассматривая блестящую металлическую пряжку на дублете Боромира, я чувствовала некое спокойствие. Чувствую ли я что-нибудь к гондорцу? Трудный вопрос. И легкий одновременно. Он возник в голове, но отвечать на него не хотелось. Не сейчас. Я подняла голову и снова потянулась к его губам. Замерла. Прикосновение долгое и горячее. Определённо, целоваться мне с ним нравится. Хлопнула дверь. Я вздрогнула и резко обернулась. А затем подошла к окну. На тренировочной площадке внизу не было только Ника. Но буквально через мгновение он выскочил на улицу, что-то ответил остальным, продолжил стрелять. — Что такое? — Боромир стоял за моей спиной. Я чувствовала горячее дыхание рядом с шеей. И прикосновения пальцев, которые осторожно убирали пряди волос с плеч. — Чувствую, что должна спуститься к нему. — Останься, — он сжал мою ладонь. Осторожно. — Нет, — я качнула головой и направилась к выходу. Только в дверях обернулась и подмигнула гондорцу, улыбнувшись. Он повторил мой жест. И я, подняв юбки, побежала по лестнице вниз. Васильев стоял и как заведённый стрелял в мишень. Казалось, если бы больше стрел было воткнуто в землю справа от него, он бы вообще никогда не прекратил. Я подошла ближе, позвала его. Но Ник не реагировал. — Что такое? — вопрос был адресован то ли Васильеву, то ли стоящим рядом Леголасу или Арагорну. Ответил мне эльф: просто пожал плечами, изобразив весьма очаровательную улыбку. — Пойдем, поговорим, — я коснулась плеча друга, но он только дёрнулся. — Ты мешаешь. Прозвучало не очень вежливо, но меня это не остановило. Я схватила Васильева за руку чуть выше локтя и потащила за собой. Не хочет сам говорить — так заставим. Сейчас я как никогда раньше чувствовала, что должна это сделать. Но Ник вырвался. — Отпусти ты меня! — и дернул рукой. — Я сам пойду. — Как скажешь. Мы молча шли по саду до тех пор, пока не набрели на скамейку. Васильев уселся на неё, скрестив руки на груди. Смотрел он на меня отнюдь не дружелюбно, а скорее безразлично. — Ты злишься, — с места в карьер начала я. — На меня злишься. Вот только почему, мне не понятно. — Я не злюсь, — спокойно ответил Ник, не отводя взгляда от своих коленей. — Давай без прелюдий, я это не люблю, — я поджала губы и строго посмотрела на него, зная, что обычно это действует. — Откуда мне это знать, — фыркнул тот. Ну точь-в-точь обиженный маленький ребёнок под два метра ростом. — Расскажу о последствиях твоего молчания, друг мой. Я развернусь и уйду. Потом буду пытаться общаться с тобой, а ты всё будешь молчать. И это всё будет длиться и длиться. И когда ты захочешь общаться со мной, обижусь я. Мы это уже проходили. Так ты будешь говорить? — А ты будешь слушать? Не слышать, а слушать? — Говори уже. — Ты злилась на него, считала его идиотом. А теперь — что я вижу! Влюбилась! — он всплеснул руками и нахмурился ещё сильнее. — Это лицемерие. — Да ни в кого я не влюбилась! Ты придираешься, — усмехнулась я. — Злишься, а аргументировать не можешь. — Ты рушишь себе жизнь. — Нет, — внезапная догадка озарила меня. На лице не осталось ни тени улыбки. Почему же до меня раньше не дошло. — Ты ревнуешь. Вот только друга или женщину? — Ты не права, — Васильев побледнел. — Всё ясно. Почему ты не говорил? — Не хотел портить нашу дружбу. — И правильно, — я вздохнула. — Ты привык, что ты самый близкий для меня человек. Никто не мог с тобой сравниться. Но теперь ты боишься, ведь Боромир не похож на других, верно? Не смей больше указывать мне, как жить. Думаю, мы разобрались во всём. Наступила тишина. Ему нечего сказать, решила я. Значит, я права во всём. Не осталось ничего, кроме как развернуться и уйти. Я бы это сделала незамедлительно, потому что знала, что всё пройдёт. Такое и раньше случалось, и всё проходило само собой. Сейчас будет также. — Ты не права, — тихо проговорил Васильев мне в спину. — Я не такой эгоцентрик, как ты. Я и правда считаю, что он причинит тебе боль. Потому что он умрёт. — Мы всё умрём, — я замерла, слишком сильно боясь услышать, продолжение. Не знаю как, но я спиной чувствовала, что Ник не закончил. — Да. Только он примерно недели через две. Сначала не поверила. Я знала, с чего он это взял. И знала, что он не врёт. Меня это ошарашило. Внутри словно что-то оборвалось. Я стояла и теребила рукав платья, стараясь выровнять дыхание. Во мне поселился страх. Я стояла так примерно с полминуты. Затем взяла себя в руки, сделала абсолютно безразличное лицо и развернулась. — А с чего ты взял, что меня волнует его смерть? Всё оставшееся время в Лориэне мы с Ником почти не разговаривали: несколько дежурных фраз в день и всё. Я переживала по этому поводу, но все мои попытки исправить что-то уходили в никуда. Я его обидела в последней беседе, но исправить ничего не получалось. Да, я была слишком груба, и это моя ошибка. Хотя иногда мне казалось, что Васильев постепенно оттаивает. Оставшееся время протекло почти незаметно. Надо было двигаться дальше. Мы и так задержались тут на месяц. Бездействие всех утомило. Каким бы прекрасным ни был город эльфов, хотелось ехать дальше. Наскоро собравшись, мы направились к лодкам, разложили все вещи. Нам дали в дар особый дорожный эльфийский хлеб — лембас. Пиппин сразу же бросился пробовать, а вот я не решилась. Особенно после слов Леголаса: «Одной лепешки вполне хватит даже гондорскому воину на целый день». Я чувствовала некое волнение перед отплытием. То ли мне не нравилась вся эта идея с лодками, то ли факт неясности нашего дальнейшего пути. Ещё в голове время от времени всплывали мысли о скорой смерти Боромира, которую предрёк Ник. Хотя я не верила в это. Не хотела и не верила. Но эта мысль всё равно точила изнутри словно червяк яблоко. Она не покидала меня. Во время официальной части — прощания с Владыками — я вроде смотрела на провожающих нас эльфов, но взгляд словно проходил мимо них. И слова почти не воспринимались. Васильев это вполне заметил и легонько пихнул меня локтём в бок. Я встрепенулась и всё-таки стала слушать. — Тебе, Леголас, я дарую лук галадримов, — произнесла Владычица, подойдя к эльфу и протягивая ему оружие. — Он достоин мастерства наших лихолесских родичей. — Каких родичей? — шепотом спросила я у Ника, дабы узнать, что я пропустила. Но тот лишь шикнул на меня. — Это нолдорские кинжалы, — Галадриэль перешла к Мерри и Пиппину. — Они уже проверены в бою… — Чьи кинжалы? — вновь потревожила я Ника. — Нолдоры — это эльфы, — прошипел тот. — Замолчи, пожалуйста. — А для тебя, Сэммуайз Гэмджи, — обратилась она к следующему хоббиту. — Веревка, сплетенная из хитлайна. Спрашивать, что такое «хитлайн», я не стала, боясь, что меня испепелят на месте. Но теперь хотя бы никакие мысли меня не беспокоили. Я полностью сосредоточилась на происходящем. — А что гном хотел бы получить в дар? — эльфийка подошла к Гимли. — Ничего, — пробурчал он. — Разве что еще хоть раз увидеть госпожу галадримов, ибо она прекраснее всех драгоценностей подземного мира. Галадриэль весело засмеялась. Я тоже не смогла сдержать улыбки: кто мог ожидать такого поэтичного комплимента от нашего ворчливого гнома. — Тебе, гость из другого мира, — сказала Владычица, подойдя к Нику. — Кинжал эльфийской работы, — она протянула ему слегка изогнутые ножны, из которых виднелась рукоять, украшенная эльфийскими письменами. Когда Васильев обнажил лезвие, я увидела, что по краю стали виднеются те же письмена. Оружие было потрясающим, и мне захотелось такое же. Я замерла в ожидании своего дара: прекрасного, холодного и смертельно опасного. — Hennaid evyr, brennil, — прошептал Ник на эльфийском и почтительно склонил голову. Галадриэль кивнула и встала передо мной. — Таня, тебе я дарую одну очень необычную вещь, — Владычица протянула мне темно-синий камень в серебряной оправе и на такой же серебряной нити. — Помни, что порой правильный ответ даёт отнюдь не разум. — Спасибо, — после немного затянувшейся паузы кивнула я, сжав кулон в ладони. И что же в нем необычного? Эльфийка снова смогла прочитать мои мысли. Никогда мне это не нравилось. «Это не просто кулон, — прозвучало в моей голове. — Надень его, скажи «Gwanna», и он сделает невидимым тебя и любого, к кому ты прикоснешься. Но сработает только один раз. Используй его с умом». Я кивнула, стараясь не думать о том, что эта цацка вряд ли сможет мне пригодиться. Предстоит, к тому же, постараться не потерять её. Я привязала камушек к поясу, решив при первой же возможности кинуть в сумку. Завершающим даром были плащи. Высокий светловолосый эльф подошел ко мне и, одарив улыбкой, накинул мне на плечи легкую ткань, ловко застегнул пряжку в виде зеленого листа. Я подмигнула ему. Эльф усмехнулся и отошел. Ник снова пихнул меня в бок, а когда я поймала недовольный взгляд Боромира, то вообще еле сдержалась от смеха. Эта минута веселья кончилась весьма быстро. Все стали расходиться. Ник разговарил в стороне на эльфийском с Галадриэль, Арагорн вёл серьёзную беседу с Келеборном, Сэм в последний раз проверял вещи. Я не смогла придумать себе никакого полезного задания, поэтому просто встала у берега, всматриваясь в водную гладь. — Рада тому, что мы уезжаем? — я вздрогнула, когда услышала голос Боромира за спиной. Буквально в паре сантиметрах от затылка. — Естественно. Уже пора, — улыбнулась я. — Не можешь подолгу сидеть на одном месте? — усмехнулся гондорец, коснувшись моей руки. Всего лишь одно лёгкое касание пальцами, которое тут же вызвало у меня улыбку. — Могу, но не здесь. — Понимаю, — Боромир кивнул. Я сжала его руку. — Здесь время словно замирает. — И становится не по себе, — один быстрый взгляд на его задумчивое лицо, и слова Ника снова стали крутиться в моей голове. Я отвернулась, чтобы не показывать эмоций. В конце концов, это лишь предположение, просто бред. Да и будет очень странно, если я скажу: «Хей, чувак, через пару дней ты, может быть, умрёшь, но я не уверена». Это глупо. Никому не дано знать будущее. Я смотрела на воду, которая была так умиротворяюще спокойна и темна, дышала медленно. — С тобой все в порядке? — голос Боромира сменилась беспокойством. — Да, более чем, — я скрестила руки и постаралась выдавить из себя улыбку, прежде чем повернуться. — Все нормально, я просто задумалась. — Конечно, — не поверил мне гондорец и направился к лодкам. Я поджала губы, и постаралась не думать об этом. Одна идея вспыхнула в моей голове: можно ведь всё исправить одним лишь действием. Но это страшно. Нет.