3. Смотри на меня
7 августа 2016 г., 19:39
Часть третья Смотри на меня
– Ты любишь меня? – Я больше ничего не умею. Мелькор протянул руки ладонями вверх, и Манвэ бережно коснулся его пальцев. – Закрой глаза. Я хочу кое-что тебе подарить. Младший послушался. Затаив дыхание, он ждал, тёплая энергия лилась по его рукам, окутывала плечи и собиралась у лопаток. И прежде, чем он понял, что сейчас будет, белые крылья вырвались из его спины и раскинулись почти так же широко, как крылья улыбающегося Мелькора. – Ты вернул их?! – Подарки не отнимают. Манвэ расхохотался и бросился ему на шею. – И в небе – с тобой… – прошептал он еле слышно и зажмурился. – Спасибо, Мел. Ты подарил мне их целых два раза…***
– Куда собрался? – хмуро спросил Гортхаур. Мелькор подошёл к нему и положил руку на лоб. – Лежи, я сейчас приду. Майа на секунду отвёл глаза, и его повелитель со вздохом сел рядом. – Гор, если рядом со мной Манвэ, это не значит, что ты мне не нужен. Гортхаур промолчал. – Хорошо. – Мелькор снова вздохнул и поднялся. – Только, пожалуйста, без глупостей, Гор. Я сейчас приду. Он вышел, неплотно прикрыв дверь. Почти сразу в щель протиснулся неуклюжий толстолапый волчонок. Гор еле заметно улыбнулся и свесил руку, волчонок подбежал и принялся хватать его зубками за пальцы. Изловчившись, майа приподнял его под грудку и усадил на кровать, себе под бок. Крошечный язычок тут же прошёлся по его щекам. – Дурачок какой, – пробормотал Тёмный Майа, гладя малыша по спинке. – Хорошо тебя Хэннер откормил… такими темпами через недели две будешь как взрослый волк весить… – И тихо добавил: – Знаешь, Карвир, я ведь здесь теперь единственный сумасшедший… Волчонок лёг рядом с ним, положив мордочку и передние лапки ему на плечо. Майа криво ухмылялся, перебирая его шерсть. Он уже вторую неделю лежал. Каждое движение отдавалось болью настолько невыносимой, что даже его железная воля позорно пала. Гор не мог передвигаться ни самостоятельно, ни с чьей-либо помощью, и несколько раз успел пожалеть, что его не парализовало. Даже тот факт, что теоретически он способен встать, обнадёживал мало. Не затронутой внезапным недугом оказалась только голова, шея и правая рука. Всем остальным можно было даже не пытаться двигать. Шёрстка Карвира была мягкой, мокрый нос сопел у самого уха, и Гору становилось легче. Пожалуй, он предпочёл бы проводить всё время только в обществе целителя. Представлять, что он выглядит как прежде, что лежит рядом, бледный и худой, сияющий изнутри, и постепенно выгоняет никак не проходящее напряжение. Сейчас, пожалуй, не помешала бы его помощь… но он сам так мал, что помощь нужна ему. Мелькор был счастлив и здоров, и майа не хотел быть единственной тучей на его ясном небосводе. Вала беспокоился, постоянно был рядом, кормил с ложечки, уговаривал и утешал, что всё пройдёт. И уходил как побитый, видя, что Гортхаур кривится от его заботы. Да, Крылатый искренне хотел помочь. Хотел, чтобы всё было как прежде, чтобы они снова были вместе, здоровые и счастливые. Но он снова был собой, тем собой, каким его не знал никто, кроме Манвэ. Он мог всё сам. И Гор не мог избавиться от ощущения, что больше не нужен. Манвэ почти не заходил, только изредка заглядывал в дверь. Хэннера Тёмный Майа выгнал, только Карвира велел оставить. Больше младший тёмный майа не заходил. В Ангбанде были отключены все телефоны, территорию окружали мощные энергетические барьеры, пробить которые могли бы разве что все Валар сразу при немалой помощи Эру. Мелькор не хотел знать ничего, что происходит вне Ангбанда. Гор, пожалуй, не отказался бы узнать, – из природного любопытства, но когда-нибудь потом. Сейчас ему всё было лень. – Молочка попей… скоро обед… – пробормотал Гортхаур и прикрыл глаза. Волчонок умиротворяюще посапывал. Минут через пять вернулся Мелькор, заглянул к ним, криво улыбнулся и прикрыл дверь плотнее. Гортхаур спал. Во сне он хотя бы не чувствовал боли.***
– Он не выживет… – шептал Мелькор, его плечи дрожали. Манвэ, подобрав ноги, сидел рядом и смотрел на него, сгорбленного и растерянного. – Не выживет, Манвэ, и я в этом виноват… прости… я не готов отдать его за тебя… я слишком люблю их всех… – Мел, – спокойно окликнул его брат и положил руку ему на плечо. Тёмный Вала поднял на него глаза, он выглядел таким загнанным, что младший разозлился. – Успокойся. Ты никого ни на что не должен менять. Я сам захотел прийти к тебе. Я проделал долгий путь. Тебе не нужно ничего делать, просто прими то, что произошло, и перестань бояться. Ты что, забыл? – Что?.. – Я так и знал. – Манвэ прижался лбом к его лбу. – Я твоя удача, Мел. Со мной тебя не постигнет никакая кара. Я верну тебе Гора. Я верну тебе всё, что пожелаешь. Только желай. – Ты не позволишь, чтобы Гор умер, правда? – Для этого мне нужна твоя помощь, Мел. Я могу его вылечить, но убедить его, что он тебе нужен, можешь только ты. – Он не хочет меня слушать. – А ему и не слова нужны. – Манвэ улыбнулся и обнял брата за шею. – Как же ты столько лет с ним живёшь и до сих пор не понял? Ему нужны твои поступки. – И, отстранившись, брат серьёзно добавил: – Главное, чтобы ты опять во что-нибудь не вляпался. – Узнаю его лексикон, – фыркнул Тёмный Вала. – Когда это вы успели так сродниться? – Когда полюбили тебя, – фыркнул Манвэ и вскочил на ноги. – Ну так? Пошли? Мелькор не стал уточнять, куда.***
…Это всё бред, невыносимый бред… С этим ощущением Гор очнулся – и увидел над собой тёмную бездну. Звёзды вспыхивали и падали, мерцали, сияли и перемещались, покорные космическому ветру. «Ветер… здесь?» – удивился Тёмный Майа. Кольцо жгло ему палец, но он не мог двинуть рукой. Он как наяву увидел, как стремительно движется вперёд, перекладывая меч из одной руки в другую; как мчится верхом во весь опор, и ветер хлещет ему в лицо; он прыгал и летел в необозримую глубину, чувствуя, как что-то меняется, но не представляя, как этому помешать. «Чего ты хочешь?» – услышал он в своём сознании голос, который не смог узнать, и не успел ответить – бездна поглотила его и швырнула вверх с такой силой, что майа вскользь испугался сломать спину. «Только бы Мел из-за меня не расстроился…» – подумал Гортхаур и понял, что ответил на заданный вопрос.***
Первым ощущением были тёплые руки на щеках. Открыв глаза, Гор отпихнул от себя нависшего Мелькора. – Это может быть заразно, говорил же! – рявкнул он и сел. – Опять ты ко мне прилип! – Выздоровел, – довольно улыбнулся Вала, и Гортхаур только тогда понял, что двигаться ему совершенно не больно. – Нашёл куда провалиться, мы тебя еле вытащили. Майа нахмурился и вопросительно посмотрел сначала на Мелькора, потом на улыбающегося Манвэ. – Что вы там натворили? – Вытолкали тебя из преступного измышления, что ты здесь лишний, – пояснил Мелькор и снова сел на кровать. Волчонок спокойно лежал на руках у Манвэ и посматривал то на Гора, то на его повелителя. – Ну что, готов к труду и обороне? Я собирался открыть щиты, потому что дольше оставаться в изоляции может быть опасно… – …и, конечно же, без меня ты это сделать не можешь! – буркнул Тёмный Майа и свесил ноги с кровати. – Как цыплят вас тут передавят… кстати, почему там ветер, между звёздами? – Между звёздами?.. – пролепетал Манвэ. – М… я не знаю. – Да я и не тебя спрашиваю, – проворчал Гортхаур и взъерошил волосы на затылке. – Фигня. Мел, позвони Элентари. Пойду посмотрю, что вы тут без меня наобороняли. Он забрал волчонка из рук Манвэ и, шлёпая босыми ногами, в одних джинсах, как и лежал всё это время, вышел в коридор. Манвэ не удержался и прыснул. – Он так похож на тебя… когда у тебя очень плохое настроение. – По сравнению с ним я лапочка, правда? – хихикнул Мелькор и потянулся к телефону. – Он прав, как я мог ей ни разу не позвонить… Вала набрал номер. – Элентари?.. – Да? – ответил ему знакомый и незнакомый мужской голос. – А. Привет, Мелькор. Наконец-то, я никак не мог тебе дозвониться. Манвэ и Мелькор встретились взглядами, они выглядели одинаково поражёнными. Собеседник довольно усмехнулся и продолжил: – Все уже знают… вынуждены были узнать. Можешь называть меня Элентаро, Мел. Так ты рад, что у тебя стало одним братом больше?***
Тёплый ветер дул в лицо, Гортхаур хмурился, озирая окрестности. Волчонок поскрёб его лапками по руке и заскулил, требуя отпустить. – Верёвки из меня вьёшь, – пожаловался Тёмный Майа, глядя, как его подопечный деловито обнюхивает зубцы башни. – Эй, Карвир! Слышишь, что я говорю? Волчонок завилял хвостом, подошёл к присевшему на корточки другу и принялся покусывать его за пальцы. Неподвижность Гора в последнее время здорово его огорчала. – Глупый ты, – с нежностью пробормотал Тёмный Майа, почёсывая его за ушами. – Глупое животное. Волчонок ударял лапками по каменному полу, приглашая поиграть. Пока никто не видит, Гортхаур принял вызов, и спустя минуту уже валялся на спине, трепля зверёныша за пушистые щёки и блаженно слушая его басовитое урчание.***
– Мел, ты к нему не пойдёшь! – Это же Элентари, – удивлённо возразил Мелькор, который как раз натягивал хламиду, дабы явиться в Валинор при всём параде. – Это Элентаро! – перебил его Манвэ. Глаза его полыхали настоящей злостью. Кажется, до эпохи сумасшествия Мелькору своего близнеца таким видеть не приходилось. – Ты хоть знаешь, чего оно хочет?! – Э… оно?.. Манвэ нетерпеливо тряхнул волосами и попытался стянуть со старшего хламиду: – Ты никуда не пойдёшь! – Манвэ, да ты что, я же просто сходить к нему хочу, поговорить, посмотреть, что с ним стало, и… – Он – это теперь почти что я! Тот я, который теперь умер! А ты знаешь, чего я больше всего от тебя хотел! Нет, я тебя не пущу, он сильнее! – Чем я?! – Чем я! И чем ты – тоже не исключено! Пожалуйста, Мел… – Золотоволосый Вала умоляюще посмотрел брату в глаза. – Мел, пожалуйста. Я тебя прошу… я ведь себя знаю… он тебя не отпустит, он хочет, чтобы ты был его Королём… чтобы ему покорились все страсти, он всегда об этом мечтал… ведь у него нет своих… Мелькор слушал всё это с изумлением на лице. – Так вот почему Элентари такая спокойная… была, – выдал он наконец. – Дурак! – простонал Манвэ, продолжавший за него цепляться. – Настоящий дурак, если ты не хочешь меня слушать, пойди и спроси у Гортхаура! – Незачем впутывать сюда Гортхаура! – возмутился Крылатый. – Он и так только что встал! – Хорошо, тогда пощади его и никуда не ходи! – Манвэ, он меня пригласил. Чего ты боишься? Мы одно целое… снова. Я не посмотрю ни на кого другого… обещаю, братишка. – Мелькор ласково погладил его по щеке и ободряюще улыбнулся: – Не могу же я вечно скрываться в Ангбанде… я должен туда пойти. А если что-нибудь случится, ты всегда сможешь ему помешать. Манвэ неохотно разжал пальцы. – Хорошо, но ты идёшь туда на свой страх и риск. – Так уж и быть, Манвэ. – Мелькор подмигнул и взобрался на подоконник. – Пока! Он распахнул крылья и плавно ушёл ввысь. Манвэ смотрел ему вслед, и на мгновение его посетило почти забытое воспоминание из прошлого. Этот сон снился ему давно. Тёплые перья сыпались ему на лицо с гигантского чёрного солнца, из которого вместо лучей росло множество чёрных крыльев. Таких, как у Мелькора. А Мелькор улетел. Как и в тот раз. И, как и в тот раз, надолго. Так надолго, что они забыли друг друга. И вспомнить смогли только сейчас. Когда успели совершить много непоправимого. Усевшись на подоконнике, Манвэ обхватил себя руками за плечи и опустил голову, погружаясь в медитацию. Он был совершенно беззащитен, но мог видеть всё, что делает его брат. И ему даже хватало самообладания себя не выдавать.***
В Валиноре Мелькор редко пользовался дверями. Он и так прекрасно знал, где Элентаро его ждёт, поэтому подлетел сразу к окну на нужном этаже. Орлы неодобрительно посматривали на него с насиженных мест на башнях. Уцепившись за подоконник, Вала убрал крылья и забрался внутрь, ухитрившись даже не зацепиться хламидой за раму. Он прошёл по коридору и тактично постучал, хотя, разумеется, о его прибытии давно знали. – День добрый, Элентаро! – проговорил он, в нерешительности останавливаясь на пороге покоев. Признаться, он просто умирал от любопытства. Свет не проникал через плотные тёмные шторы. Элентаро сидел в глубоком мягком кресле и смотрел на брата с ласковой улыбкой. – Приветствую тебя, Мелькор, – отозвался он тихо. У него был чудный, чарующий грудной голос, и выглядел он просто прекрасно, Мелькор невольно им залюбовался. Элентаро являл собой классический образец мужской красоты, пожалуй, лишь улыбка и осталась прежней, – хотя у Варды Тёмный Вала никогда не видел такой улыбки. Наверное, – подумал он, – так она улыбалась лишь тем, кого по-настоящему любила. – Я, должно быть, тебе непривычен, – продолжал новый Король, глядя на Мелькора снизу вверх. – Признаться, я ещё не освоился… и мужская одежда всё ещё для меня непривычна, прости за такую форму… – Он провёл руками по бёдрам, поверх брюк и рубашки на нём было нечто вроде удлинённого, ниже колен камзола с прекрасным жемчужно-серебряным шитьём. – Я рад, что ты пришёл. – Пожалуй, я тоже рад. – Мелькор уселся прямо на ковёр, напротив брата, и беззастенчиво принялся его изучать. Элентаро с той же улыбкой ждал, пока он заговорит. – Хорошо вышло, – вынес вердикт Тёмный Вала и криво ухмыльнулся. Увиденное ему действительно понравилось. – Я бы и не подумал, что из тебя такое может получиться… то есть такой. – Мне тоже нравится. – Элентаро наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. – Как думаешь, Манвэ бы на меня запал? – В прежнем виде – да. – Мелькору стало немного неловко, всё-таки перед ним сидел законный супруг его брата. Бывшая супруга, если быть точнее. – Кстати… Эру аннулировал ваш брак? – Ну разумеется. У нас ведь нет однополых браков. – Светлый Король подмигнул брату и расплылся в озорной улыбке. – Так что я совершенно свободен… в отличие, видимо, от тебя. – Да, я не свободен аж целых три раза, – хмыкнул Тёмный Вала и поймал пальцами кончик светлой пряди брата. – Ну надо же, мягкие. – Ты думал, у меня волосы как проволока? – Нет, я думал, только у Манвэ такие. – У меня как у Манвэ? – Если ты имеешь в виду волосы, то да. – Я имею в виду не только их. – Если ты хочешь протестировать на мне что-то другое, то Манвэ будет против. – Манвэ здесь нет. – Зря ты так думаешь. Элентаро всё наклонялся и наклонялся вперёд, нависая над братом, и Мелькор уже начал жалеть, что занял такую неустойчивую позицию. Хотя, кажется, позиция бы погоды не сделала. В глазах Элентаро разгорался серебристый огонь, и Крылатый не мог не признаться, что ему нравится. И прущий на него с уверенностью лавины Элентаро, и темнота в комнате, и лёгкий аромат первозданного неба, исходящий от длинных белокурых волос, и жар мускулистого тела, скрытого под облегающим нарядом, и даже мягкость ковра. А самым страшным было то, что такого в его жизни ещё не было. Мелькор был любопытен, любопытен настолько, что его можно было поймать в капкан на сущую безделушку, лишь бы безделушка была чем-то неизведанным. Любое новое ощущение захлёстывало его с головой, он уже ни о чём больше не помнил. Элентаро почти падал на него с кресла, и в голове Тёмного роились многочисленные мысли о том, что может произойти дальше… и тут всё кончилось. Знакомое тепло согрело его грудь, и Манвэ прошёл сквозь его сущность. Младший всегда любил передвигаться, цепляясь за брата, за его мысли и след в пространстве, они были связаны так тесно, что могли мгновенно перемещаться один к другому, будь на то желание. И, разумеется, Манвэ этой способностью воспользовался. Миг – и Элентаро рухнул обратно в кресло, ошпаренный пощёчиной такой силы, что Мелькор приятно удивился силе своего близнеца. – Тронешь его – я откушу тебе то, что у тебя выросло! – рявкнул Манвэ в ярости и замахнулся ещё раз, но Мелькор успел вскочить и перехватить его руку. Элентаро повернул голову, его ошеломление сменялось яростью. – Молчи, ты, шлюха, – прорычал он с такой ненавистью, что у Мелькора против воли прорезались клыки и когти. – Ты, чудовище, до чего ты довёл своего брата… столько лет сводил его с ума, а теперь думаешь, что всё забыто? Так вот, я – я помню всё! И я… Увидев, что он поднимается из кресла, Мелькор выпустил крылья и закутал в них Манвэ. – Элентаро, – проговорил он спокойно, отступая назад, – тише, ты чего… – Ты простил его, скажи, простил?! – задыхаясь, спросил Король, неуверенно вставая на ноги, его шатало от силы эмоций. – Столько лет, столько безнадёжных лет… ты сходил с ума, мы все думали, что ты урод, чудовище… а уродом, чудовищем, плесенью на твоём разуме был он! Неужели ты ему не отомстил?! – Он мой брат, – медленно проговорил Мелькор, чувствуя, как плачущий Манвэ под крыльями пытается оттолкнуться от его груди. – И что бы между нами ни произошло, он остаётся моим братом. Я не собираюсь ему мстить. Как и тебе. – Я убил бы его… – простонал Элентаро слабо и рухнул обратно в кресло. – Убил бы, разорвал на части голыми руками… – Тише… тише, не надо никого рвать… – Мелькор высвободил одну руку и ободряюще коснулся руки брата. – Честное слово… если бы ты видел нас изнутри, ты понял бы, что мы оба были хороши… прости, я должен уйти. Элентаро кивнул и закрыл рукой лицо. Кажется, его миру было мало одного крушения.***
– Уйди! – Манвэ выпустил крылья, едва Мелькор освободил его в небе. – Уйди, видеть тебя не хочу! – Не хочешь – не смотри, – миролюбиво согласился Тёмный Вала, который чувствовал себя немного виноватым. Впрочем, не настолько, чтобы извиняться. – Ничего ведь не произошло. – Если бы я его не треснул – произошло бы! – Я знал, что ты меня остановишь… – Лжец! – Лжец, – не стал спорить Мелькор. Манвэ так давно его не ревновал, что теперь это зрелище вызывало у него скорее положительные эмоции. – Отец Лжи и так далее… – Смеёшься надо мной?! – Манвэ развернулся и наотмашь ударил его по щеке. Оплеуха, впрочем, была скорее воспитательной. – Ну, смейся, что тебе ещё остаётся! Да, я предатель, мне некуда больше идти, я предал сначала тебя, потом его… её… их!.. – и ты приютил меня в Ангбанде, а на свободе меня сразу порвут на куски, и ты снова… снова… Мелькор подхватил брата и прижал к себе. Манвэ сразу расслабился в его объятиях и сложил крылья, доверяя старшему держать их обоих. – Он ведь хотел тебя… – пробормотал младший Вала жалобно, цепляясь за рубашку брата. – Хотел, ты ему нравишься… как женщина он не решался, а теперь… мужчин связывают совсем другие эмоции… другие привязанности… Он всегда хотел узнать, что же в тебе так люблю я… а ты чуть не повёлся!.. – Я рассчитывал на тебя, – улыбаясь, проговорил Мелькор и поцеловал его в волосы. Манвэ стало тепло и приятно от его слов, но злость ещё не улеглась, и он двинул кулаком брату по рёбрам. – Попробуй только!.. – Больше не буду, честно. Манвэ вывернулся из его объятий и независимо полетел вперёд. Крылатый улыбнулся и последовал за ним.***
– Шутники, – проворчал Гортхаур, когда двое Валар пронеслись над ним на бреющем полёте и обдали ветром. Потоком воздуха спящего волчонка чуть не сдуло с груди майа. Гор бы рявкнул на обоих, но будить Карвира не хотелось, и он только подумал, что маленькие волчата удивительно украшают характер даже таких вот вздорных майар.***
Мелькор вышел из душа посвежевший и ещё более благодушный. Забросив мокрое полотенце на плечо, он остановился на пороге и с удовольствием посмотрел на Гортхаура и Манвэ, развалившихся в креслах друг напротив друга. Хэннер на полу старательно потчевал волчонка сырым яйцом. – Дивно смотритесь, какое-то столетие назад я бы такого даже в мечтах не вообразил, – с улыбкой сообщил Крылатый. – И правильно бы сделал, – язвительно сообщил Гортхаур, поднимаясь, и вразвалочку направился к нему. – Крылатая разведка доложила, Элентаро удался на диво… чем оправдываться будешь? – Сам меня оправдай, – предложил Вала с усмешкой и медленно поднял ресницы, глядя на своего майа исподлобья. Гор сгрёб его за висящее на шее полотенце, слегка придушив, и больно укусил за нижнюю губу. – Совсем от рук отбился, – сообщил он удовлетворённо. – Полегче с оправданиями, – буркнул Хэннер, подходя к ним. Карвир уже проверял на прочность джинсы Манвэ, усердно дёргая их зубами. – Не при всех же, Гор. – Ревнуешь? – поинтересовался Тёмный Майа с нехорошей улыбкой, и не думая отпускать своего повелителя. – Или поучить меня хочешь? – Хочу с тобой Мела пооправдывать. Мне он тоже чуть не изменил, в конце концов, – нагло заявил Хэннер. На самом деле ему для этого понадобилась вся его смелость. Может быть, даже чуть больше. – А ещё тебе ничего не хочется? – с нежной улыбкой уточнил Гор. Хэннер старался выдержать его взгляд, упрямился и не отворачивался, хотя ощущение было такое, будто его глаза нанизывают на маленькие шомпола. – Гор! – повелительно окликнул Мелькор, больше для того, чтобы отвлечь внимание своего помощника. Напрягшийся как струна Тёмный Майа яростно уставился теперь уже на Мелькора, и Вала прижал его к себе, сгребая в охапку. – Всё-всё… перестань. Хэннер, пошатываясь, отошёл и сел в свободное кресло. – Извини… – сказал он слабо, прикрывая глаза рукой. Ощущение, что их выковыривают из черепа, постепенно ослабевало. Гор уже собирался сказать что-нибудь едкое, от чего Хэннеру никогда бы не захотелось повторять подобные предложения, но тут Манвэ, полулежавший в своём кресле, легко сказал: – Хэннер, а со мной не хочешь? Младший майа уставился на него огромными глазами и густо покраснел. Манвэ озорно улыбнулся ему и перевёл взгляд на изумлённого Мелькора. – Мы квиты, – сообщил он довольно. Через несколько секунд задержавшуюся тишину нарушило сдавленное хихиканье. Гор трясся от беззвучного хохота, уткнувшись своему повелителю в плечо и смаргивая слёзы. – Смешно тебе, – буркнул Мелькор, сам начиная улыбаться. – Это просто… ещё смешнее… чем я бы мог подумать… – простонал Гор. – А я ведь даже подумать не мог… И, вторя ему, мелодично расхохотался Манвэ, брючину которого задумчиво жевал сонный Карвир. «Сговорились», – подумал Мелькор, обмениваясь взглядом со смущённым Хэннером. Вала всегда знал о ценном таланте Гортхаура любого склонять на свою сторону, но и не подозревал, что его майа достиг в этом таких вершин мастерства.***
– Если подумать, это действительно вкусно, – после продолжительной паузы сказал Мелькор. Тщательно разжёванный кусочек шоколада с острым перцем оставил по себе приятный, чуть раздражающий жар, а Манвэ улыбался, глядя на брата большими влюблёнными глазами. – Всегда хотел заставить тебя попробовать. – Обычный мне нравится больше, но и этот не лишён шарма… – Увлекшись, Мелькор сунул в рот слишком большой кусок, и все рассуждения о прелестях и недостатках слишком острого лакомства пришлось отложить на потом. – А ведь контрасты больше любить должен ты, – улыбнулся младший брат, закуривая. По старой привычке он нечаянно и без всякого злого умысла солгал. Никто больше него не любил контрасты, и главное тому доказательство сидело перед ним, высунув обожжённый язык навстречу северному ветру.***
– От Пресветлого сияния Звёзд Короле… ля… ну ты понял, Мелькор, я пришёл с миром, твой майа меня уже обыскал! – Мелькор заржал в трубку, и Оромэ оскорблённо рявкнул: – И вообще, чего он меня щупает?! Я понимаю, у тебя тут обитель Тьмы и разврата и всё такое, но не надо же так откровенно! – А вдруг у тебя отравленные лезвия в штанах? – бархатно прошептал Гортхаур ему в ухо и тоже заржал. Оромэ рыкнул на него и пошёл в открывшуюся дверь. За ним побежал маленький чёрный волчонок. – А ты кто такой? – Охотник не смог не приласкать такое чудо и тут же опустился на корточки, чтобы почесать его за ушком. Гортхаур ястребом метнулся к нему и подхватил волчонка на руки. – Ему вредно твоё влияние! – заявил он и тут же исчез вместе со своим подопечным. Пожав плечами, Оромэ отправился дальше. – Ну у тебя и подчинённый, – весело проговорил Вала, входя в кабинет старшего брата. – Я теперь понимаю, почему у тебя звери такие холёные. Так с каждым волчонком носиться! Крылатый изменился в лице, и Оромэ понял, что сказал что-то не то. – Прости, – сказал он тише, садясь в кресло гостя. – Что у вас тут произошло? Ты пойми, мы у себя в Валиноре ничего не знаем… вдруг Манвэ пропал, потом вот Элентаро… знаешь, я до сих пор в шоке… Только Мандос, наверное, всё знает, но ничего не говорит… Мелькор облокотился на стол и с усилием потёр ладонями лицо. – Да ничего, – улыбнулся он и тепло взглянул на Охотника, – всё нормально. Просто… Карвир принёс жертву ради того, чтобы вернулся Манвэ. Наверное, это ты его видел. Гортхаур… очень о нём заботится. – Понятно… – Оромэ невольно потёр грудь, стараясь унять неприятное покалывание в сердце, он искренне хотел своему бывшему майа счастья. Здесь Карвир, он знал, был счастлив, но что с ним стало… Впрочем, подумал он, Мелькор тоже выглядит не лучшим образом. Уже не так, будто вот-вот сбрендит и вцепится тебе в шею, но и далеко не как полный сил здоровый Вала. Оромэ невольно присмотрелся внимательнее. Что-то изменилось, а он сразу и не заметил. – Что, сумасшествие моё ищешь? – улыбнулся Тёмный. – Вроде того, – смутился Охотник. – Пропало, – сообщил Мелькор. – А… такое бывает?.. – Бывает, – вмешался в их разговор третий голос. Оромэ почти со священным ужасом уставился на вошедшего. Голос он узнал, а вот интонации – нет. И при взгляде в чистые глаза цвета тёплого летнего неба ему показалось, будто самую суть подменили, а вид оставили прежним… Манвэ никогда таким не был. – Здравствуй, Оромэ. – Манвэ приветливо улыбнулся и встал около стола, между братьями. – Рад видеть тебя у нас. – Ты… так вот почему… – Теперь Оромэ понял, что изменилось, и почему Варда с такой яростью отвергла своего мужа, тоже понял. – Да, – спокойно признал Манвэ, глядя Охотнику в глаза. – Именно поэтому. – Ты всё-таки не вернёшься… – Вала сразу сник, сгорбился и растерянно потёр лоб рукой. – Значит, так… – Ты верил до последнего? – Манвэ присел на подлокотник кресла и мягко коснулся плеча Охотника. – Ты единственный пошёл бы за мной… благодарю тебя, Оромэ. Я и не думал, что кто-то захочет моего возвращения… после того, что случилось. – Я хотел! – воскликнул Оромэ, взглянув ему в глаза. – Я ждал! Я думал, это только на время, и ты вернёшься… а мне, значит, придётся говорить: «Мой Король» Элентари, а не тебе… – Он покачал головой. – Уйду в леса, что мне делать в Валиноре… – Вон Яванна всю жизнь по лесам бродит, и ничего, – фыркнул Мелькор, но Оромэ был благодарен ему за сочувствие в голосе. – Мелькор много лет был несчастлив, сражаясь со мной в моём безумии… пришло время вернуть ему долг, – тихо сказал бывший Король, кладя руку Оромэ на спину и мягко поглаживая. – Элентаро хороший король. Не думаю, что что-то сильно изменится с моим уходом. – Король – не наряд, его просто так не меняют! – гневно отозвался Оромэ, и Манвэ отошёл к Мелькору и встал рядом с его креслом. Охотнику понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться и прийти в себя, и наконец он устало сказал: – Я вообще вот зачем официально пришёл… у вас в замке находится слуга Света… есть надежда его вернуть, или вы обратили его во Тьму? – Куда его собираются забрать? – насторожился Мелькор. – Элентаро хочет вернуть его в замок, а там видно будет… она… ну, конечно, он не настаивал, да… но вроде бы там что-то с его нервной системой… – Половину приказа Оромэ прослушал, потому что новый Король вызывал в нём яростное отторжение, и требовалась огромная концентрация, чтобы хотя бы слышать, что он говорит. – Короче, мне его забрать? – Он застрял между Светом и Тьмой… потому что его господина больше не существует, и он не знает, куда идти. И никуда не хочет, – пояснил Мелькор и сделал Оромэ знак подняться. – Идём, я провожу тебя к нему. Посмотришь, сможешь ли забрать его. К облегчению Охотника, Манвэ с ними не пошёл. – Как ты здесь? – спросил Оромэ, когда они шли по тёмным коридорам куда-то наверх. – Ну, я имею в виду… – Нет, Гортхаур и Манвэ не бегают друг за другом с поварёшками и молотками, Карвир, думаю, в ближайшее время исцелится, а Хэннер ведёт себя пристойно, – с улыбкой сообщил Мелькор и ободряюще похлопал брата по плечу. – Элентаро хороший король, Оромэ. Я понимаю, что трудно принять такое… я тоже удивился, но ничего другого нам не остаётся. – Раньше у нас была царственная Пара… а теперь? Что у нас осталось теперь? Один Король… и ничего больше… – Между прочим, Ниенна ещё не замужем, – засмеялся Тёмный, и Оромэ осуждающе взглянул на него. – Твой мир рушился за несколько секунд?! Мелькор грустно улыбнулся, с состраданием глядя на него. – Иногда мне удавалось сложить несколько кусков вечности, чтобы поверить, что я на чём-то стою. Но отец разбивал мой островок в пыль, едва я успевал подняться с колен. По сути, у меня никогда не было мира. И поэтому рушить было нечего. Охотник поражённо уставился на него. Мелькор кашлянул и потянул своего спутника дальше. – Идём, посмотришь на него. В стеклянном сосуде, похожем на гигантский аквариум, в потоке чистой, лишённой Света или Тьмы энергии, бросающей белые отсветы, парил Йонвэ, глаза его были открыты, но зрачки закатились под веки. Он определённо был жив… что-то ещё Оромэ бы утверждать не взялся. – Он в своём уме? – Думаю, всё ещё да. – Мелькор приложил руку к стеклу и прикрыл глаза. Йонвэ слабо шевельнулся. – Попробуй, коснись его силой мысли, как я сейчас. – Мелькор уступил место брату, и Оромэ так же приложил руку к стеклу. В то же мгновение Йонвэ бросился на стекло и принялся скрести по нему ногтями, яростно пытаясь напасть на пришельца. Оромэ отшатнулся. – Видимо, забрать ты его не сможешь, – со смешком сказал Мелькор и снова дотронулся до стекла. Йонвэ неохотно оставил попытки проломить стеклянную стену и застыл в неподвижности. – На Манвэ он реагирует куда яростнее, на меня, Гора и Хэннера почти никак… быть может, со временем это пройдёт. Здесь ему почти ничто не угрожает, кроме него самого… у него есть сила, в которой он может существовать хоть вечно. Но, сам понимаешь, это не лучший выход. – Я скажу Элентаро, – сказал Вала и направился к выходу. – Избавь меня от сомнительного счастья это созерцать. – Ох уж вы, Светлые, – ворчал Мелькор весело, провожая брата до выхода. – Психи вас ужасают, потерявшие Путь ввергают в ужас… а потом спрашиваете, почему от вас в Тьму убегают. Лечить, заботиться и помогать – разве не это дело благого Света? – Прекрати, Мел, – буркнул Оромэ. – Вылечить психа может лишь другой псих. – Вот спасибо, приласкал. – Тёмный засмеялся и снова потрепал расстроенного Охотника по плечу. – Не трусь, Оромэ. Ваш Король ого-го! Надо только найти силы принять его… пойми, ему тоже очень тяжело. Ты потерял Короля, а он мужа. Мужей, как говорят, больше одного и вовсе не бывает. – Хорошо, – согласился Оромэ и сел в седло. – Я постараюсь… ну, он же по-прежнему моя сестра. – Твой сестра и брат твоя, – назидательно сообщил Мелькор и почесал Нахару шею. Нахар попытался его цапнуть, что крайне умилило Тёмного Валу, но Оромэ жёстко дёрнул поводья, предотвращая развесёлые забавы со скачками по двору Ангбанда. На его памяти такое уже бывало несколько раз, выглядело чудовищно. Мелькор, как какая-то жуткая бабочка, носился невообразимыми зигзагами, а за ним гонялся разгневанный Нахар. Крылатый по извечной привычке ухитрялся промелькнуть у него прямо перед носом, в дразнящей близости, и от его манёвров белоснежный конь приходил в такую ярость, что даже собственного хозяина не замечал. Оромэ мог орать хоть до хрипоты, но, пока Мелькор не соизволял пропасть, Нахар никаких приказов не слышал и слышать не хотел. Потом он, конечно, стыдился и покорно принимал наименования вроде «скотина», но всего произошедшего это не отменяло. – Езжай, – согласился Мелькор и мужественно отказал себе в искушении подёргать Нахара за гриву. – И передавай там привет… ну, кому надо. – Передам, – кивнул Оромэ и тронулся. Мелькор облокотился на изгородь загона для своих вороных и с улыбкой смотрел, как Нахар длинными прыжками уходит вдаль. Мокрый нос коснулся его руки, Гортхаур в облике волка встал на задние лапы, а передними тоже опёрся на жердь и фыркнул. – Не забрал? – Не-а. – Вот незадача, если я совращу его во Тьму, Манвэ нисколечки не расстроится. – Поэтому нет стимула? – засмеялся Вала. – Стимула нет, – серьёзно ответил Гортхаур и переступил передними лапами, – потому что, если я вложу в него Тьму, у меня появится ещё один конкурент. Ну или, в лучшем случае, у тебя. – Мда, – вздохнул Мелькор и потрепал его по загривку. – Ладно, Гор. Там будет видно.***
Бледный свет луны очертил выступающую скулу и волнистую прядь волос. Словно в навязчивых кошмарах давних лет, когда покрытые пылью безумия воспоминания приходили к его кровати и звали, протягивая руки, маня за собой в покинутую колыбель, где не было ещё ни «я», ни «другие». – Карвир! – вскрикнул Мелькор, рывком садясь на кровати. – Ты… Целитель слабо улыбнулся, будто понимая, что так же материален, как лунный луч. – Как… как ты там? – тихо спросил Вала, боясь, что спугнёт призрака. Губы майа едва заметно дрогнули. – Скажи! Распахнулась дверь, и сквозняк мгновенно унёс видение, оставив лишь никому теперь не интересный лунный свет. – Мел! – рявкнул Гор, кидаясь к своему повелителю и торопливо сжимая ладонями его виски. – Мел… Мел, ты как? Вала смотрел на него безумными глазами и беззвучно шевелил губами, пытаясь что-то сказать. – Карвир приходил, – тихо сказал Манвэ, который сидел в дальнем углу кровати, до пояса накрывшись простынёй. – Он сказал что-нибудь? – быстро спросил Тёмный Майа, прижимая Мелькора к груди. Тот вцепился в его рубашку и время от времени вздрагивал, однако Гортхаур ощущал, что его сознание постепенно проясняется. – Он вообще говорил? Манвэ покачал головой. – Ничего. Никакого намёка. – То есть… ты его тоже видел? – нахмурился Гор. – Да. А… – Подержи Мелькора! Манвэ торопливо подобрался к близнецу и обнял его за шею. – Карвир… – пробормотал Тёмный Вала и с усилием помотал головой. – Ты тоже его видел? – Да… – подтвердил Манвэ, подозревая, что чего-то не понимает. Секунду спустя Мелькор исчез вслед за своим первым майа, оставив близнеца в ошеломлении сидеть на кровати.***
Гортхаур осторожно коснулся бока спящего волчонка. Ровное дыхание… слишком ровное, слишком тихое. Обычно Карвир возился и беспокоился во сне, по двадцать раз за ночь переползал на новое место и то и дело норовил уснуть у Гора на голове. Сейчас же он послушно спал в своём гнёздышке, куда Хэннер клал его каждый вечер, и на поглаживания, вопреки обыкновению, не реагировал совсем. – Как он? Прибывший Мелькор заглянул в гнёздышко, и они с Гором, одинаково хмурясь, переглянулись. – Он уходит? – спросил Вала нервно. – Я не знаю. Секунду спустя появился Манвэ, задрапированный в простыню как в тогу. – Что-то выяснилось? – Не совсем. Посмотри его, – требовательно сказал Мелькор. Брат фыркнул на его тон и коснулся лба волчонка. На лице его тотчас же отразилось беспокойство. – М-м-м… – Что?! – Не могу сказать. Ничего… нет. – Мандоса за хребет вздёрну! – зарычал Мелькор, но Гор удержал его за запястье. – Намо не виноват. – Кто тогда? Гортхаур, прикрыв глаза, молчал. Валар молча стояли рядом, не мешая ему проникать мыслью в глубины бытия. – Помнишь, – тихо заговорил, наконец, Тёмный Майа, – он в лунном свете курил на твоей кухне сигарету… ещё до меня, когда призраки тебя не тревожили… он был первым… Манвэ осторожно сжал руку брата. Судя по влажно блестящим глазам, Мелькор всё помнил. – …на столе стояла пепельница, куда он стряхивал пепел, а ты рядом пил кофе… ты был очень красив в лунном свете, он любовался тобой… Манвэ, выйди из замка, пожалуйста. Младший Вала удивлённо посмотрел на Гора. Впрочем, под взглядом майа предлагать свою помощь ему расхотелось. Мелькор виновато пожал его руку, но препятствовать не стал. – …Без меня так без меня, – вздохнул Манвэ, кутаясь в простыню, и уселся на жердь драконьего загона. Почему-то это место первым пришло ему в голову. «Добрая ночь, великолепный Манвэ», – сказал Хэттер и положил голову на землю рядом с сидящим Валой. – «Спрячь себя, я ощущаю, что сейчас случится нечто серьёзное». «Подумать только, слушаюсь драконов», – вздохнул Манвэ и накрылся защитным покровом. Для их и своей безопасности.***
– Сиди. Мелькор тряхнул головой, откидывая назад непослушную прядь, и поднёс к губам сигарету. – Я кончил, – не без иронии прокомментировал Гортхаур его жест и отошёл в сторону. – Приготовься. Майа распахнул окно, впуская в кухню ветер и не искажённый стёклами лунный свет. На полу замерцали линии магической фигуры, в центре которой сидел у стола на высоком табурете растрёпанный Мелькор и курил, стряхивая пепел в чашку с недопитым кофе. – Сеанс спиритизма объявляю открытым, – с ухмылкой сообщил Тёмный Майа и в магическую фигуру поменьше, очерченную рядом с первой, положил чересчур крепко спящего волчонка. – Сосредоточься, Мел. Он может появиться прямо сейчас. Вала прикрыл глаза и отдался во власть своего воспоминания. …худое плечо, абрис путающихся волнистых прядей в серебристом сиянии луны… открытое окно, и запах весны, мешающийся с дымом… там, внизу, за окном, душно пахнет шиповник… и сигаретный дым, да, сигаретный дым, поднимающийся к звёздам… горький вкус на языке, терпкий кофе без сахара… Карвир… Мелькор медленно открыл глаза. Карвир стоял перед ним, болезненно улыбаясь, и через его спину слегка размыто виделись оконные рамы. – Скажи что-нибудь… – Береги себя, Мел. – Хочешь мою сигарету? – Хочешь мою сигарету? – Сигаретный поцелуй? – улыбается Карвир и берёт осторожно, как воспитанный ребёнок конфету: как бы ни хотел, нельзя хватать и сразу же тащить в рот. – Спасибо, Мел. – Спасибо, Мел… Целитель склонился к протянутой руке Валы, поймал губами фильтр, прикрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь любовью и теплом… …глядя на его дрожащие ресницы, Мелькор почти забыл, что он призрак. Ему смертельно хотелось дотянуться губами до этой измождённой физиономии, стиснуть в объятиях худые плечи, поверить снова, что он живой… что он рядом, в здравии и трезвой памяти… и он потянулся, забыв, что перед ним последний звук медленно затихающего духа. …кажется, всё вокруг кричало: «Нет!», и невидимые руки вцеплялись в посмевшего нарушить главный закон, перейти границу между смертью и жизнью. Ядовитые когти и обжигающие щупальца терзали его сущность, но Гор шёл вперёд, неумолимо сворачивая голову беззащитному волчонку. Мелькор сквозь призрачного Карвира смотрел на него горящими глазами, и Тёмный Майа яростно и торжествующе улыбался в ответ. Он нашёл то, что искал, и, пусть это стоило ему части здоровья, но Карвира он достал. «Разгадал», – услышал он удовлетворённый голос Намо, кажется, ужасно довольного происшедшим. Эти три метра по кухне и царству Намо одновременно были самым выматывающим путём, какой Тёмный Майа проделывал в своей жизни. Безжизненное пушистое тельце шлёпнулось ему под ноги.***
– Вы что сделали?! – Скажи спасибо, что проснулся не полосатой подушкой… – проворчал Гортхаур. Хэннер испуганно оглядел кухню и издал вопль ужаса. – К-к-к-ка… к… к… Гор пинком отшвырнул в сторону труп волчонка и сел на второй табурет. Одежда на нём дымилась, с бедра капала кровь. Рядом безмятежно курил Мелькор, рука у него слегка дрожала, и, кажется, он был не в себе. – Мел?.. – слабо простонал младший майа, цепляясь за косяк. – Что… что вы с ним сделали?.. Он… он же сам умер, да?.. – Извини, малыш, – услышал Хэннер голос, который здесь звучать был никак не должен, по крайней мере, на данный момент. – Они не хотели… Несколько мгновений майа не верил своим глазам. Карвир медленно распрямился, опираясь на колени Мелькора, и встал на ноги. – Карви-и-и-ир!!! – …тебя напугать… – выдавил целитель, приваливаясь к столу, чтобы не упасть. Хэннер висел у него на шее, восторженно вереща. – Извини… – Давай тебя перевяжем? – предложил Мелькор, истерически хихикая. – Нет, что ты, я всю жизнь мечтал вывозить кровью твою кровать! – в тон ответил Гортхаур, с мрачным весельем сверкая глазами. – Надеюсь, ты не мечтал взять туда волчий труп? – Это даже для меня слишком… костёр или мусорная корзина? – Волчье кладбище? – Чтобы Карвир сам себе носил цветы? Хэннер посмотрел на них испуганными глазами и потянул Карвира за собой. – Пошли, ты, наверное, хочешь полежать… – Да-да, а труп мы сами уберём, – весело пообещал Гор и, не дожидаясь, пока они выйдут, легко оседлал колени своего Валы. Хэннер покраснел и быстро захлопнул за собой дверь. – Ну что, Мел… возбуждает тебя запах крови? Майа поднял руку и капнул кровью на губы повелителя. – На полу или на столе? – На столе, – ухмыльнулся Мелькор. Чашка и пепельница покатились в разные стороны. Гор застонал, ёрзая на пачке сигарет, и шало улыбнулся, глядя Крылатому в глаза. – Твоя любовь исцеляет раны… давай, исцели меня… за своего целителя… – Я думаю, уже не только моего, – хрипло прошептал Мелькор ему в ухо и усмехнулся. – Не осмелюсь обещать тебе оргию втроём, – сверкнул глазами майа и нахально шлёпнул Валу по заднице. – Давай уже, мне сейчас не до долгих прелюдий… Мелькор когтями содрал с него рубашку и приник губами к обширной ране на плече. Гортхаур стонал и выгибался под ним, тёрся о него, и, слизывая кровь с его кожи, Вала забыл обо всём остальном. Пожалуй, вряд ли в этот момент он бы обратил внимание даже на Манвэ. – Иди сюда, – шептал Гортхаур, притягивая его ближе, с мучительными стонами выгибаясь от прикосновений к ранам. – Я хочу тебя… вылечи меня… В величайшем доступном ему блаженстве он стонал и двигался навстречу, чувствуя, как зарастают ожоги и раны, как неистовая любовь его покровителя уносит всё лишнее, оставляя лишь счастье… «Вот так и чувствуют себя во время секса нормальные майар…» – иронически подумал Гор и прикрыл глаза. – «Судя по тому, что зло язвить не прёт, мне действительно хорошо».***
– Дай мне, пожалуйста, сигарету, – с улыбкой попросил Карвир, и Хэннер вихрем сорвался к столу, где лежала начатая пачка Мелькора. – Извини, что так тебя напрягаю… – Совсем нет! – горячо заверил младший майа, устраиваясь у него под боком и даже лично подпаливая для него кончик сигареты. – Я так скучал! А тебе не было больно, когда… ну, когда волчонком ты умер? – Я не помню, – честно признался целитель и с благодарностью взял сигарету. – Честно говоря, – продолжил он, выпуская дым из ноздрей, – я вообще плохо помню, что было после того… после Мандоса. Я... меня долго не было?.. Хэннер посмотрел на него сияющими глазами и улыбнулся, снова крепко его обнимая. – Да какая разница! Сейчас ты с нами, это главное! И больше никогда не исчезай!.. Карвир растроганно улыбнулся, обнимая его свободной рукой. – Я постараюсь, – пообещал он тихо. Судя по грохоту, донёсшемуся с кухни, Мелькор сломал Гортхауром стол.***
У Мелькора болели нервы, ныли кости и ломило суставы. Будь всё это последствием бурной ночи на столе, Вала назвал бы себя счастливцем. – Болит? – сочувственно спросил Карвир, бледный как призрак и с тенями под глазами в пол-лица. Он еле стоял на ногах, но отдыхать упорно не уходил. – Иди ты уже! – беззлобно рыкнул Гор и приложил ко лбу своего повелителя тёплое полотенце, вымоченное в настое из целебных трав. Мелькор прерывисто вздохнул и притянул ко лбу его руку. – Тш-ш, Мел. Сейчас отпустит. – Ага, – вздохнул Крылатый, которого никак не отпускало. Слишком дорого стоило перенапряжение. Манвэ сидел на кровати, напротив Гора, и держал брата за руку. Рядом упорно шарахался Карвир, и Хэннер уже не знал, куда ему приткнуться в этом бардаке. – Сюда иди, – буркнул Гортхаур, схватил своего воспитанника за руку и ловко уложил к Мелькору под бок. – Привет, малыш, – улыбнулся Вала, и младший майа, просияв, обхватил его поперёк груди. Манвэ ласково улыбнулся и погладил его по голове. – Доволен ты? – спросил Гор весьма ядовито. Вместо ответа Мелькор поцеловал его в ладонь и слизнул каплю целебного отвара. – Балда ты. Это же наружное средство! – пожурил Гортхаур и незаметно погладил пациента по голове. Все остальные понимающе сделали вид, что ничего не заметили.***
– Тебе приятно спать с титулом Короля, Намо? Скользнув ладонями по плечам Элентаро, Мандос усмехнулся. Тяжёлый, расшитый жемчугом верхний наряд упал на залитый лунным светом пол. – Поразительно… – прошептал Намо, лаская могучие мышцы бывшей Королевы. – Отец явно продешевил, создавая тебя не мужчиной… – Тебя мучит любопытство? – Превращая, я не видел тебя обнажённым. – Желания тебе чужды. – Ты хочешь меня оскорбить? – Намо рванул брата за волосы и тут же получил тяжёлую пощёчину. Два блондина застыли друг напротив друга, тяжело дыша от мгновенно нахлынувшей злости и возбуждения. – Я хочу другого, – прорычал Элентаро, приближаясь к Мандосу и сгребая его за ворот рубашки. – И ты знал это, когда явился в мой дворец без полагающейся по закону хламиды… – Кому как не мне знать, что гласит закон… – Намо прикрыл глаза, опуская руку на бедро Короля и через плотную ткань штанов сжимая его член. – М… приятно, что я поспособствовал созданию такого… ты можешь тягаться с Мелькором… – С Мелькором, говоришь… так ты с ним спал? – со свистом выдохнул Элентаро, приближая лицо к лицу Намо. – И… как? – Ответ тебя разочарует… но я просто видел его без одежды, – хмыкнул Мандос; он получал удовольствие от этой игры, от того, как бугрятся мышцы нового Короля под тонкой нижней рубахой, как сквозь привычную женскую скованность прорываются необузданные мужские эмоции… от сдавленного хриплого голоса и от желания, смешанного с яростью. – Он тебе нравится? – продолжал допрашивать Повелитель Звёзд, и в его всегда спокойных и серьёзных глазах вспыхивал не знакомый Намо огонь. – Он всем нравится… – Владыка Мёртвых чувственно склонил голову к правому плечу, открывая шею. Он прекрасно знал, как соблазнительно выглядит этот жест. – И тебе, так ведь? Элентаро через полкомнаты швырнул его на постель и двинулся к нему, расстёгивая узкие манжеты. – Какая страсть, – ухмыльнулся Мандос, дразнящими движениями расстёгивая рубашку так, чтобы тёмный шёлк ласкал каждый его мускул. – Давай, покажи мне, на что ты способен… в качестве первого мужчины я не худший выбор. В следующую секунду Элентаро в свисающей с одного плеча рубахе прижал его к постели и впился в его губы нетерпеливым и бесцеремонным поцелуем. Впервые в жизни он был так сильно возбуждён и не мог справиться с кипящими страстями. – Воспитанные Валар делают это без одежды, – засмеялся Намо, отталкивая его, и стянул шёлковый рукав с его руки. – Какие пальцы… эти пальцы созданы для любви… – Мне кажется, – хрипло заметил Элентаро, – что мои руки изменились не так уж и сильно… – Тебе кажется, – отмёл все возражения Намо, завладевший его запястьем, и обхватил губами указательный и средний пальцы. Горячая волна прокатилась по позвоночнику Элентаро, когда чуткий язык обласкал подушечки и невыносимо чувствительную кожу под кончиками ногтей. – Кощунство, если первый раз в эту ночь ты кончишь в штаны, – сжалился Намо, и Королю снова захотелось ударить его. Впрочем, это желание тотчас бесследно исчезло под натиском другого, куда более сильного. Мандос грациозно откинулся на постель и неторопливо расстегнул брюки, призывно глядя на брата. Дополнительного приглашения не потребовалось. Элентаро перевернул его на живот и с первой попытки втолкнулся в него на всю длину своего немаленького члена. – Твоё счастье, что я люблю жёсткий секс… – простонал Мандос в подушку и с остервенением задвигался ему навстречу.***
Вымотавшиеся майар спали. То есть Гор, конечно, приоткрыл один глаз и бдительно проконтролировал, куда направляется его подопечный, но больше ничего предпринимать не стал. Мелькор сел за стол в кабинете, некоторое время посмотрел на телефон и набрал номер Элентаро. Несколько секунд он слушал гудки, рассеянно думая, не рано ли звонит. Может, стоило дать ему больше времени, чтобы прийти в себя… – Да, – сдержанно прозвучало на том конце связи. – Привет, Элентаро. Как ты? – М… – Элентаро облизнулся, глядя, как Намо с наслаждением ласкает ртом его член. – Неплохо… уп… – ощутив, как острые зубы недвусмысленно сжимают ствол у основания, Король поправился: – Даже замечательно, я бы сказал. – Ты, что, с Намо трахаешься? – хмыкнул Мелькор. – Уж больно «уп» знакомое. Элентаро расхохотался. – Я не буду спрашивать, как ты понял. – Чего там понимать, член в ответ на средние рекомендации только Намо прикусывает. – Тёмный Вала ухмыльнулся. – Скажем так, отгрызть из нас всех только он может. Ну, и я ещё. Король снова засмеялся. – В общем, я так понимаю, тебе там неплохо, душевные раны, нанесённые Манвэ, в ускоренном темпе заживают, и за твою психику я могу не беспокоиться? Тогда пожелаю тебе приятного досуга и… – Постой, Мел, – оборвал его Элентаро, погружая пальцы свободной руки в роскошные волосы Намо, которые струились по его бёдрам. – Поговори со мной ещё. – А Намо не против? – О-о-о… нет, нет… он нисколько не возражает… – Ну надо же, какой он сегодня сговорчивый. Видимо, член ты себе вырастил что надо. – Кстати, о члене… как ты живёшь с ним и не кончаешь каждую секунду, я думал, у меня пар из ушей пойдёт… что бы я ни делала с Манвэ, я не получала такого наслаждения… а сейчас… м-м-м… прости… – Элентаро бросил трубку на постель, и Мелькор с удовольствием выслушал длинный восторженный вопль. – М, то есть, – тяжело дыша, продолжил Король Арды, – я хотел сказать, мужской оргазм более… интенсивный… и достигается быстрее… а я всё никак не мог понять, что ж вы с Манвэ никак не намилуетесь… – Вероятно, Манвэ просто не задумывался о том, как доставить удовольствие женщине. Поверь мне, ты просто не успел познать всех нюансов… что не удивительно с мужем, который от рождения… ну, ты понял. – Привык подставлять задницу, – фыркнув, закончил Элентаро. – Жаль, что у нас с тобой не получилось… ты мог бы многому меня научить… – Научить – это и сейчас пожалуйста, но исключительно в теоретическом аспекте. – И то хлеб. – Намо ласкал губами живот Короля, медленно раздвигая ему бёдра. Ладони у него потеплели от желания. – М, кажется, Намо собирается мной овладеть… это больно? – Если мы говорим о Намо, скорее всего, да. – Я буду осторожен, – пообещал Намо, чувственно облизывая свои пальцы. – Смотри, вот они с Ирмо за тебя возьмутся… трон будешь раз в неделю видеть… издали, переходя на чистую кровать, чтобы не утонуть в собственной сперме, – поддразнил Мелькор, который от этого разговора тоже получал солидную порцию удовольствия. – Что ж, не буду тебя отвлекать, первый опыт в такой области – дело, от которого нельзя отвлекаться… – Спасибо за звонок, Мел… – простонал Элентаро, шире раздвигая бёдра, чтобы впустить в себя влажные пальцы Намо. – И ты мне потом обязательно объяснишь, почему женщины не получают таких эмоций от пальцев в заднице… – Поверь мне, Намо может затрахать любую задницу, независимо от пола… просто женская задница обычно не будит в нём желания это сделать, – хихикнул Мелькор и положил трубку. Стоны в динамике не оставили ему возможности вежливо попрощаться. Чудны твои дела, папа, и день ото дня всё чуднее… – Он опять звал тебя в гости? – скептически поинтересовался Манвэ. Тёмный Вала откинулся на спинку кресла и весело посмотрел на брата, который возник словно из ниоткуда. – Нет. Похоже, не сильно-то он во мне и нуждается… у него там, понимаешь ли, Намо пробу с нового облика снимает… – Только не говори, что ты ему завидуешь, – фыркнул младший, с прищуром глядя Крылатому в глаза. – Кому? Элентаро? Нисколько, Намо ему чуть член не откусил своими зубищами. – Ты нарочно меня дразнишь? – Чем? Тем как Намо трахает его пальцами, чтобы опробовать, каков он с тыла? – Почему ты такой пошлый? – После всего, что Намо сделал с невинным Королём Арды, я ещё и пошлый? – глумился Мелькор, наблюдая, как в голубых глазах брата вспыхивает огонь страсти. – Хотел бы я знать, почему он с тобой делится такими интимными подробностями! – всё больше распаляясь, поддержал игру Манвэ. – И, кстати, если бы я знал тебя чуть хуже, я бы сказал, что тащить меня в душ и трахать там до потери пульса тебе ещё рано! – Что я недостаточно оправился от травм, и лучше и безопаснее мне подрочить в полном одиночестве, представляя, как Намо растягивает Элентаро его девственную задницу?.. Схватив брата за воротник, Манвэ сдёрнул его с кресла и потащил за собой.***
– Ты потрясающий любовник… – стонал Элентаро, извиваясь на смятой постели. Намо здорово распалил его, Король понятия не имел, что ласкать пальцами можно настолько… изобретательно. – Что, наговорился с Мелькором? – вкрадчиво осведомился Мандос, жадно всматриваясь в лицо любовника. – Готов продолжить, не отвлекаясь на телефон? – Хочешь меня убедить, что проникновение не оставляет места другим эмоциям? – улыбнулся Элентаро. Он позволял Намо перехватить инициативу, понимая, что в первый раз, суетливый и какой-то скомканный, не успел познать и сотой доли удовольствия. Более всех других, кроме, разве что, Мелькора, Элентаро был любопытен, и порой любопытство толкало его в самых неожиданных направлениях. – Теоретическую сторону вопроса пусть освещает Мелькор, – хмыкнул Намо и без лишних слов овладел им, невозмутимо закинув его бёдра себе на пояс. – Давай, Элентаро… забудь обо всём, кроме того, что у тебя в заднице… первый раз дважды не случается. Ногти Короля оставили на его спине десять красных полос, когда Намо начал двигаться, преодолевая естественное сопротивление. «Эру… столько лет… что я терял…» – успел подумать Элентаро прежде, чем его сознание рассыпалось множеством раскалённых брызг. – Никогда не чувствовал себя лучшим любовником, – возбуждённо съязвил Намо, наклоняясь к его уху и прикусывая мочку острыми зубами. – Подожди возносить Отцу хвалы, мы ещё не кончили… Король привлёк его к себе и в неистовстве страсти вцепился зубами в его плечо. – Трахай меня ещё… – прошептал он сорванным голосом, и Намо только усмехнулся в ответ. Свою добычу он выпускать и не собирался, по крайней мере, в эту ночь. Даже если это восхитительное существо начнёт молить о пощаде. Особенно если оно начнёт молить о пощаде.***
– Обдрочиться можно… – хрипло шептал Мелькор, Манвэ стонал и подавался к его руке. Горячая вода капала с волос Тёмного Валы на ягодицы его любовника, и младший вздрагивал от возбуждения. Мелькор трахал его тремя пальцами, мыльная пена лилась по бёдрам и текла с члена, заласканного до того, что, кажется, Манвэ мог кончить даже от легчайшего колебания воздуха. – Лучше… делом займись… – Потерпи ещё чуть-чуть… я хочу… Ощутив, как член Тёмного скользит по внутренней стороне бедра, Манвэ рефлекторно подался вперёд, прижимаясь к запотевшей стенке душевой, и с блаженным стоном кончил, вымазав стекло в сперме и пене. – Не дождался, – весело пристыдил Мелькор и вынул из него пальцы. – Я смотрю, мыло творит чудеса… – Достал, – сквозь зубы прошипел Манвэ и, ухватившись за основание его члена, с наслаждением насадился на него. Пена внутри и впрямь обостряла и без того волнующие ощущения. – Давай… не заставляй меня фантазировать… – О ком например? – поинтересовался Мелькор, весьма обнадёженный таким самоуправством. – Всё тебе расскажи, – гортанно засмеялся младший и закинул голову, чтобы глотнуть льющейся сверху воды. – Придумай сам… ты же у нас по извращениям главный… – Да ну? А кто меня в душ затащил? Толкаясь в скользкий от мыла, горячий кулак Крылатого, Манвэ вскрикивал и кончал раз за разом, Мелькор стонал ему в ухо, шепча, как хочет его, как любит, сколько ещё интересного они успеют сделать в этой душевой, и стеклянные стены душевой запотевали всё сильнее.***
– Не помещается… – Намо, прекрати, ты его порвёшь… – Это тоже опыт. – Эру… – Не поминай отца в такие моменты, – жёстко усмехнулся Намо, наблюдая за волнующей игрой взглядов. Ирмо ещё не знал такого Элентаро, и между ними разворачивалось чудо первого познания. Ощутить это чудо в полную силу мешал тот прискорбный факт, что два члена в Короля пока не помещалось. – Эру, какая мука… – застонал Элентаро, откидывая голову на плечо Намо и часто выдыхая сквозь стиснутые зубы. За всю свою жизнь в прежнем теле он не испытал столько боли и блаженства, сколько за два дня, проведённые в постели с братьями Фэантури. Бытие открывалось ему по-новому. Зажатая между жизнью и смертью, космическая мудрость познавала собственные неизведанные глубины. Владыка Мандоса уже посмаковал эту метафору. – Не торопись… – ласково прошептал Ирмо, проводя тёплой ладонью по горлу Элентаро, и коснулся языком ямочки между ключиц. Король был великолепен, Лориен не мог оторваться от него. Ещё впервые увидев его на троне, Ирмо не смог не признать, что труд близнеца совершенен. Оставалось выяснить, превзойдёт ли это сокровище по желанности Мелькора. – Тобой никогда не овладевали вдвоём? – хищно прошептал Мандос, позволяя жертве своего сладострастия немного отдышаться. Ирмо тёрся членом о ягодицы обоих и увлечённо целовал Элентаро в плечи и грудь. – Я не помню, когда мной вообще толком овладевали… – буркнул Повелитель Ветра и Звёзд, со вздохом опуская ладонь на затылок ласкового Ирмо. – Как же хорошо… – Будет ещё лучше… – в один голос вкрадчиво пообещали братья, и Элентаро с вскриком впустил в себя второго. Интенсивность ощущений вынудила его кончить мгновенно. – А мы ещё и не начинали… – с улыбкой посетовал Лориен, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы начать движение. Намо фыркнул. – Эру… – в отчаянии простонал Элентаро и двинулся первый. Невероятной силы наслаждение едва не лишило его сознания. – Продолжайте, пока я не проклял всё Эа… – Начинай, брат, – хмыкнул Мандос, – иначе наш Король нас проклянёт. – А ты ещё говорил, что он благостен и не похож на Мелькора! – весело отозвался Лориен. «Я и не знал… что во мне есть такое», – отрешённо подумал Элентаро. …смогу ли я быть хорошим Королём, если блаженство затмевает мою любовь к Отцу? …благо ли кричать о любви к нему, верша постыдное?.. И когда очередной оргазм всё-таки заставил его потерять сознание, сжимая ладонями бёдра лежащего под ним Намо, Король услышал голос Отца: «В Эа нет ничего постыдного».***
Назойливый телефонный звонок не умолкал уже вторую минуту. Прокляв светлый валарский род вместе с челядью, созданиями и произведениями искусства, Тёмный Майа поднялся с постели и, заботливо укрыв Карвира, пошёл в соседнюю комнату. – Да, блядь! Я не могу их позвать, они в душе! Элентаро поперхнулся собственным голосом. Куривший у окна Намо приподнял бровь и ухмыльнулся, в свете луны его кожа едва заметно мерцала, и невозможно было отвести глаз от смертоносного порождения тёмной стороны разума Эру. – Но… – попытался продолжить разговор Король, – хотя бы… – Я передам трубку, – сказал Гор голосом, полным такого яда, что Элентаро всерьёз захотелось бросить телефон и никогда больше не звонить в Ангбанд. – Одну минуточку!***
Дверь душевой распахнулась, и в клубах пара предстал Гортхаур, сонный, злой и с телефоном в руке. – Звонок из Валинора, Ваша Тёмность! – зло сообщил он. Манвэ смотрел на него глазами, полными жаркой истомы, и даже не думал прикрыться. – Нашли время… – буркнул Мелькор и, кашлянув, хрипло спросил: – Что? – Мел, – нерешительно начал Элентаро, – я, наверное, неправильно выбрал время, но я хотел бы… переговорить с Манвэ. – Он здесь, – сообщил Тёмный Вала не без издёвки, – но я не уверен, что он тебе отве… – Дай! – рявкнул Манвэ и притянул руку Мелькора с трубкой к своему уху. – Что, уже скучаешь, брат? – А ты думал, что я останусь оплакивать тебя в своей светлице?! – И ты звонишь мне во время первого жаркого секса за последнюю вечность, чтобы об этом сообщить?! Намо с удовольствием наблюдал, как смятение на лице Короля уступает место возмущению и даже гневу. Гнев придавал лицу Светлейшего Валы ещё большую сексуальность. – Я думаю, это лучшее время, чтобы поблагодарить тебя, – холодно ответил Король. – Ты подарил мне незабываемое удовольствие… когда перестал быть моим мужем! – Вот оно что, – злобно простонал Манвэ, рывками насаживаясь на член Мелькора, – так мне тоже есть, что тебе сказать! – И что же, позволь поинтересоваться? – Я кончаю, – простонал бывший Король таким голосом, что тон Гортхаура показался Элентаро изысканно светским. Вслед за тем послышалось бульканье, и связь прервалась. – Отшили, – фыркнул Намо, откинул волосы за спину и стал разминать рукой левое плечо. Окурок отправился в долгий путь до подножия скалы, на которой располагался замок Короля. – Первый раз в жизни, – откликнулся Ирмо. – Мог бы его и пожалеть. – Ему и так неплохо живётся. – Мир ощущений не ограничивается сексом. – Обнажённый и тёплый, Ирмо подкатился к застывшему на постели Королю и поцеловал его в шею. – Не переживай, Таро. Манвэ просто… обижен на тебя… – Это я на него обижен, – рыкнул Элентаро и закрыл глаза рукой. – Я… я терпеть его не могу!.. За то, что он сделал с Мелькором, с этим миром, с нами всеми, с… – Он не виноват, – прошептал Ирмо ему в губы и подкрепил свои слова легчайшим поцелуем. – Это всё Эру. – Почему я не могу с тобой спорить… – печально прошептал Король и потерянно уткнулся лицом в волосы Лориена, пахнущие солнцем и целебными травами Садов. – Потому что теперь ты знаешь, кто во всём этом виноват, – сказал Мандос и грациозно сел на кровать. – Но ты ничего не можешь сделать. Ты можешь только наслаждаться или страдать. Это единственный выбор, который возможно совершить в живом мире. – А в мёртвом? – В мёртвом нет выбора, – нежно улыбнулся Лориен. – Но Намо никому об этом не говорит. – Чтобы не отягощать муки жизни, – добавил Мандос. – Но, поспешу тебя обрадовать, для тебя вопрос жизни и смерти совершенно не актуален. – Я не могу умереть?.. – Я тебе не позволю. – Намо чувственно улыбнулся, блеснув клыками. – Ты слишком хорош, чтобы отправиться на изнанку. Вряд ли когда-нибудь я с тобой наиграюсь… на этой стороне. – Перестань! – Ирмо весело пихнул близнеца плечом. – Разве ты не видишь, нашему Королю требуется утешение! Элентаро сжал их руки и усмехнулся, по очереди посмотрев Фэантури в глаза. – Кажется, у вас на меня большие планы. На что получил единогласное: – Разумеется, да!***
– Вот и поговорили, – прокомментировал Гор с язвительной улыбкой и забрал мокрую трубку. – Я так понимаю, аппарат казнён через утопление? Манвэ засмеялся и, потянувшись, чмокнул его в щёку. – Спасибо, Гор. – Приятного секса, – фыркнул майа и попятился. – Можешь остаться, – окликнул Манвэ. – Правда, Мел? – Боюсь, ваши забавы пока не для меня, – почти тепло кивнул ему Гортхаур и прикрыл за собой стеклянную дверцу. Манвэ вздохнул и прижался спиной к груди брата. – Иногда я чувствую себя здесь чужим. Это… твой замок, Мел. Тёмный Вала крепко обнял его и поцеловал в шею, прикрыв глаза. – Ты не будешь лишним. Никогда, поверь мне. И если бы ты ему мешал, тебя бы здесь не было. – Он бы убил меня? – Я бы тебя убил. Манвэ засмеялся и потёрся щекой о его руку. – Приятно, что я всё ещё жив. Мелькор повернул его к себе и нежно поцеловал. –Ну что, мой неумолимый мститель, пойдём выпьем чаю?.. Боюсь, после твоих слов у Элентаро ещё дня два не встанет… в сложившейся ситуации всё может кончиться губительно! – Для него? – И для него тоже. Фэантури явно вошли во вкус. – Старший Вала засмеялся и выключил воду. – Идём? Нужно кое-что обсудить.***
– Я хотел сказать… Манвэ, ты меня слышишь? С усилием отведя взгляд от лёгких облаков, бегущих по идиллически синему небу, Манвэ повернулся к брату и улыбнулся. Тёмный за плечи притянул его к груди. – Что ты? – Я… я скучаю по небу. Иногда. – Бывший Король напряжённо улыбнулся. – Я благодарен тебе, Мел. После всего, что я натворил… это странно, да? – Нет, малыш. Я бы тоже скучал по Тьме, если бы пошёл за тобой тогда… – Ты не стал бы. – Не стал бы. Манвэ вздохнул и крепче прижался к груди возлюбленного. – Что ты хотел мне сказать? – Ничего особенного. Ты когда-нибудь любил Варду? Младший замолчал и, отстранившись, с подозрительным прищуром посмотрел на Мелькора. – Тебя всегда волновал этот вопрос? – Честно? Я никогда в это не верил. – Правильно. Она всегда была влюблена в тебя. Кажется, по уши. Я был для неё недостаточно плох. – Девочки любят плохих парней? – Мелькор ухмыльнулся, не выпуская Манвэ из объятий. Его сокровище умело ершиться и проявлять характер, особенно если дело касалось любовных отношений. – Девочки любят тех, кто может доставить им удовольствие. А разбудить такую льдину мог только ты. – Как я погляжу, не такая уж она и льдина… то есть, не такой уж он и айсберг, каким казался. – Шутишь? Она предназначалась тебе. Но я… я сорвал все планы. Из злости, из эгоизма… чтобы ты не достался никому, всегда был один. Я даже женился на твоей невесте. – Но остался моим. – Да. Зря я… это скрывал. Что я не самостоятельный, не мужчина, что я вечно останусь твоей по… Мелькор зажал ему рот. – Ты всегда будешь моим. Не потому, что ты слабый или зависимый. Потому что ты нуждаешься в защите. Это не делает тебя лучше или хуже. Ты просто такой, какой есть. Это не ты существуешь, чтобы я не был одинок. Это я создан, чтобы тебя защищать. Чтобы быть старше, сильнее, безумнее. Чтобы никто не посмел тебя обижать. Манвэ улыбнулся и погладил разошедшегося Крылатого по щеке. – Как же тебя не любить, – растроганно прошептал он и поцеловал брата в губы. – Ты такой милый, когда хочешь кого-нибудь убедить в какой угодно чуши. – Это не чушь! – оскорблённо пробурчал Мелькор. – Конечно, нет. Я поверил каждому твоему слову. Мелькор расхохотался. – Элентаро имеет на тебя виды, – заявил Манвэ с видимым огорчением, тема бывшей супруги не давала ему покоя. – Он сильнее меня. И очень на меня зол. Я переживаю. Вдруг ты на него поведёшься? – Хочешь, чтобы я улучшил свой костюм для путешествий в Валинор? – М?.. – Пояс верности! Плюс намордник и негнущиеся рукавицы. Железные, желательно. С шипами. – И распорки под руки, чтобы ты не мог удовлетворить его с помощью подмышки. – Эру. – Просто отправь в Валинор меня, – ворчливо предложил Гортхаур и отхлебнул из носика чайника. Он слушал разговор уже минуты полторы, прислонившись к косяку, и с умилением ждал, пока его заметят. – Я буду держать его за задницу, и распорки не понадобятся. – Кажется, мы хорошо друг друга понимаем, – ухмыльнулся Манвэ совсем как его старший брат.***
Манвэ заносчиво вскинул голову. – Что вы обо мне знаете? – Ничего, – спокойно кивнул Намо. – И, вероятнее всего, не хотим знать. – Почему? – мрачно спросил Мелькор, который стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, в тени, в самом тёмном месте и без того мало освещённого кабинета Намо, где собрались все Валар. – Потому, Тёмный, что он наш Король, – пояснил Ирмо, продолжая мысль близнеца. – Мы не хотим ничего больше о нём знать. – А вот о тебе, – медленно, с наслаждением, смакуя каждое слово, проговорил Намо, глядя Крылатому в глаза, – я хотел бы знать всё. – Попробуй, узнай, – с привычным вызовом усмехнулся Мелькор, и с той поры всё понявший по хищному огню в глазах Судии Манвэ уделял значительную часть своего времени тому, ни в коем случае не подпустить Намо к его, только его Мелу.***
– Так я тебе нравлюсь? – Ты мне интересен. – И ты, извращенец? – Мелькор с наслаждением издевался, но Намо нравилась эта игра. Грациозно закинув ноги на стол, он откинулся в кресле и покручивал верхнюю пуговицу рубашки, мурлыча в трубку: – Что ты, в этом смысле мне вполне достаточно Ирмо. – Везёт. – Как покойнику. – Мандос сдержанно засмеялся, вслушиваясь в порывистое дыхание Мелькора в динамике. – Мне бы твой темперамент. – С ним каждый раз такое ощущение, будто он… – Отлить ведра четыре? …сейчас затрещит по швам от сдерживаемой страсти. – Я хотел бы с тобой переспать. – Утрёшься. – По телефону. – Член в трубку просунуть или твоя тощая задница сама протиснется? – Фу, какой ты некуртуазный. – Не к лицу предлагать такое тощей похотливой заднице? – Мелькор… – Я вас внимательно слушаю, великий растлитель малолетних ящериц. – Недосчитался драконьего выводка поутру? Всё-всё, давай прекратим обмен любезностями. Я просто хочу понять, как ты это делаешь. – Эру, с кем спит мой брат. – Ты никогда не задумывался, что из всей этой компании только мы стоим друг друга? – Я не покойник. Пока. – Только нам знакома тёмная сторона страсти. – Кто бы говорил. Самый пресный зануда из всех светлых папиных собачек. – Ты же хочешь выплеснуть свою страсть. Разве ты никогда обо мне не думал? – Ты что-то говорил про овладеть по телефону, разве нет? – Я хотел бы назначить тебе встречу. – Значит, задница в трубку всё-таки не пролезает. – Иди ко мне, Мел. – Ирмо тебе в другое ухо подсказывает, что говорить, психиатр херов? – По тому, сколько ты употребляешь ненормативной лексики, я могу сделать вывод… – Сделай себе минет. – …что у тебя многотысячелетний недотрах. – За что Эру вызвал тебя в этот мир? В чём таком я виноват, что ты мне каждую неделю со своими предложениями звонишь? Всех моих проступков недостаточно, чтобы… – Хватит ломать комедию, – хрипло проговорил Намо, понижая голос. – Ты хочешь меня, я хочу тебя. Ты не можешь вечно ждать благосклонности Манвэ. Когда ты зашёл в гости к Нессе, олени два дня без перерыва размножались… пытались размножаться. – Тебя так волнует оленья популяция? Не иначе Ирмо за сады свои беспокоится… – Мел. – Потом не говори, что я виноват. – Даже не дал мне посмотреть изнутри на твой ледяной замок, – насмешливо пробормотал Намо, закидывая голову. Мелькор стоял за спинкой его кресла и ухмылялся со страстью, которая сводила Намо с ума. Эта страсть наполняла каждое движение Крылатого, рвалась наружу, виднелась в каждом его создании. Мандос не мог устоять. – Ещё я экскурсию по своему замку для тебя не проводил, – рыкнул Мелькор, рывком за волосы заставляя Намо откинуть голову ещё сильнее. Судия позволил ему эту маленькую шалость, продолжая улыбаться. – Подумать только, какой темперамент. – Что бы ты знал о темпераменте. – Тёмный попытался отойти, однако Намо поймал его руку и обвёл языком бешено пульсирующую вену на запястье. – Конечно. Это ведь у тебя встаёт даже от поцелуя в запястье. – У меня от одного твоего голоса встаёт, – криво улыбнулся Крылатый. – Ты можешь с этим что-нибудь сделать? – С этим – вряд ли, но облегчить немного твои мучения могу… идём. – Намо встал и потянул брата за собой. Мелькор грубо рванул его обратно. – Мы никуда не пойдём. – Как скажешь. – Какой ты… подозрительно на всё согласный, – прищурился Мелькор, глядя в глаза второго Валы. – Ирмо говорил, сумасшедшим нельзя ни в чём отказывать. – Видимо, ты тоже сумасшедший. – Я сошёл с ума, потому что ты отказывал мне слишком долго. Я сошёл с ума по тебе… Мел. Это имя впервые прозвучало в устах Намо так интимно. И Мелькор повёлся. Как вёлся всегда, не в силах обуздать свои безумные страсти. – Ты ведь со многими спал, – прошептал Намо ему в ухо, едва касаясь клыками. – И только меня обходишь стороной… потому что Манвэ со мной спал? – Нет. Потому что ты слишком похож на меня. – Именно поэтому он мне благоволит? – Давай обойдём этот вопрос… стороной. – Тяжело дыша, Тёмный Вала прижал партнера к большому письменному столу и опрокинул на спину. – Или ты хочешь, чтобы… – Я хочу, чтобы ты был полон сил. Вот как сейчас… – Мелькор дёрнулся, когда брат беззастенчиво сжал его член через брюки. – Ммм… я хочу попробовать это… в полную силу. – Любишь жёсткий секс?– прорычал Крылатый. – Кто его знает, – загадочно улыбнулся Судия, за воротник притягивая любовника к себе. – Я же никогда не пробовал.***
– У тебя безумный темперамент. – Узнал, наконец, что такое жёсткий секс? – И не прочь узнать ещё раз. – Я думал, кроме Манвэ под меня никто не ляжет. Побоятся. – Оромэ бы, может, и побоялся. – А ты такой смелый, – протянул Мелькор с лёгкой издёвкой, и всё же ленивая хрипотца в его голосе говорила, что он спокоен и даже немного удовлетворён. Намо сел и с удовольствием посмотрел на лужицу чернил на любимом ковре и раскиданные по всему кабинету бумаги. – А чего мне бояться, – легко сказал он. – Я видел суть вещей. Поверь мне, после этого блаженство быть оттраханным в задницу. – И какая у меня суть? Задумчиво проведя ладонью по вздымающейся груди брата, Намо наклонился к его уху и шепнул так, чтобы услышали только они двое: – Ты ещё увидишь, как яд страсти проникнет во всё сущее, как любовь потечёт по венам вместо крови… ты увидишь, как сходят с ума те, кто попал под влияние твоей стихии… ты и я, Мел. Только мы проникаем в суть всех вещей. Любовь и смерть… мы неразделимы. И что бы ты ни сказал потом, однажды ты узнаешь, что ближе, чем любовь и смерть, не будут даже смерть и жизнь. Потому что любовь может оживить и убить, и может пойти за грань смерти, и вернуть оттуда. И над любовью, вдохновением и страстью творить не властен ни я, ни даже Отец… Мел, когда-нибудь он любил нас? – Он ничего не создавал без любви, – тихо ответил Мелькор, притягивая голову брата к своему плечу, и за печаль, сквозившую в его голосе, Намо готов был простить ему все злые слова, сказанные прежде.***
– Вы что-нибудь делаете по отдельности? – Только иногда. – Очень редко, как я посмотрю, – продолжал язвить Мелькор, блаженствуя. Братья Фэантури, постанывая, в два рта одаривали ласками его член, предоставляя предмету своего внимания прекрасную возможность наматывать на запястья их волосы. – Давайте, девочки… – Девочки, как я посмотрю, тебя не особенно возбуждают, – ядовито хмыкнул Намо, чувствительно укусив Крылатого за основание члена. Мелькор зарычал от острого наслаждения. – Решайте уже, кто первый. – Ирмо первый, мы трахнем его вдвоём. У Ирмо от такого заявления расширились глаза. – Сначала Мелькор, в таком случае, – тут же нашёлся он, глядя на близнеца. – Тебя я уже пробовал. – Какой шустрый, – одобрительно фыркнул Тёмный, сгребая Лориена в охапку и опрокидывая на спину. Ирмо только охнул, пропуская его в себя, вскрикнул и застонал, вцепляясь в его плечи. Намо с наслаждением смотрел, как Мелькор трахает его любовника, и получал удовольствие едва ли не большее, чем Ирмо. Наконец он наклонился и начал чувственно целовать Мелькора в шею. – Подвинься, он уже хочет ещё. – Ты уверен?.. Намо не удержался и поцеловал Мелькора в губы, соблазнённый тёмной страстью в его расширенных зрачках. – Я знаю своего брата. – Кажется, не совсем, – скривившись, прошептал Ирмо несколькими секундами позже, но, зажатый между двумя любовниками, скоро захлебнулся собственными стонами и окончательно перестал сопротивляться.***
– Надо же, меня всё ещё приглашают в чертоги Света. – Покручивая в руке изящный бокал, Мелькор, прищурившись, смотрел на Намо. Судия хранил невозмутимый вид, остальные посматривали на них, не решаясь начать праздник, пока не появился Манвэ. Король, по своему обыкновению, задерживался. – Привет! – В залу впорхнула Несса, платье у неё, как всегда, было короче некуда и мало что прикрывало. Мелькор, рассмеявшись, подхватил её на руки и закружил. Оромэ смотрел на них с лёгким неодобрением, он всерьёз не верил, что Крылатый способен навредить его сестрёнке, но всё-таки опасался, уж слишком откровенно Несса липла к Мелькору. Впрочем, горько подумал Охотник, Мелькор скорее представляет опасность для него самого. – Ты сегодня такой красивый, рубашка очень идёт… дай воротничок поправлю… – В заключение рыженькая Валиэ с любовью чмокнула брата в щёку и, сияющая, схватила за руки Оромэ. – Идёмте танцевать, Манвэ уже пришёл! Мелькор медленно перевёл взгляд в дальний конец залы. Манвэ прожигал его взглядом, трясясь от злости. Он прекрасно видел и то, как расслабленно стоят рядом Мелькор и Намо, а уж поцелуй и полная искреннего обожания забота Нессы подавно от него не ускользнули. Валар разом притихли, музыка заиграла медленнее, и все уставились на Манвэ, шедшего через залу широкими шагами. – Сука, – зло сказал Король во всеуслышание, и, вырвав у Мелькора бокал, ударил его о стену и наотмашь всадил ножку с осколками стекла ему в плечо. – Я тебя ненавижу, тёмное отродье. Спишь с каждым, кто тебе приглянётся. – Как и ты, – спокойно ответил Крылатый, не заботясь о том, что по его левому плечу и руке течёт кровь. – Или будешь врать, что спишь только с женой? Элентари побледнела ещё сильнее, вся эта сцена была ей отвратительна. – Манвэ, – сказала Королева высоким злым голосом. – Прекрати это безобразие. – Замолчи, Варда. Я не с тобой разговариваю. – Не смей так с ней говорить, – тихо и веско сказал Мелькор. В другой раз Манвэ бы, может, и заткнулся, но ревность лишала его последней адекватности. – Может, ты и с ней переспать хочешь?! В повисшей тишине прозвенела пощёчина, и прежде, чем оскорблённый и ошалевший Манвэ отомрёт и заорёт снова, Мелькор зло прошипел ему в лицо: – Ты не можешь называться Королём, если так говоришь о Королеве. Ноги моей больше не будет на ваших празднествах. Манвэ обвёл присутствующих взбешённым взглядом и остановился на Намо. – Он само Зло, вы разве не видите? Зачем вы с ним разговариваете?! Он же… чем он заслужил ваше внимание?! – Мой Король, – проговорил Намо успокаивающе, приобнял Манвэ за плечи и шепнул ему на ухо: – Понимаю, я бы тоже ревновал. К глубокому сожалению Манвэ, в руках у Намо не было бокала.***
– Интересно, Гортхаур его трахает? – зевая, протянул Ирмо. Элентаро спал, положив голову на скомканное одеяло, и совершенно не интересовался разговорами Фэантури. – Не знаю, – вслед за ним зевнул Намо. – Но я иногда скучаю. Он был неподражаемой стервой. И в постели за троих отжигал. Близнецы одновременно посмотрели на Элентаро, и Король под их жаждущими взглядами заворочался и с трудом разлепил глаза. – Доброе… день, мой господин, – проворковал Судия тем особенным голосом, от которого у Элентаро уже мурашки шли по спине. – Мы ждали вашего пробуждения. – Мы соскучились, – весело подтвердил Лориен. – Кажется, новый Король вам неугоден и вы хотите от него избавиться, затрахав до смерти, – пожаловался Элентаро, усмехаясь. – Видимо, новый Король самоубийца, потому что у него уже стоит, а следовательно, он участвует в заговоре, – подмигнул Ирмо. – Как жаль, что мне нечем вам возразить, – засмеялся Король, переворачиваясь на спину. – Но помните, что однажды мне захочется и на троне посидеть. – Только если в это время я буду делать тебе минет, – хищно проворковал Намо. – Не для трона я создавал такую красоту. Ирмо расположился в изголовье кровати и с нежностью смотрел, как двое любовников с нарастающей страстью ласкают друг друга. Попутно он размышлял, что стало с тем Манвэ, который сгорал от страсти между ними, и способен ли на такие подвиги новый Манвэ, которого Мелькор никому не показывает и которого не видел и не слышал никто, кроме Элентаро. «Сколько безумств творится под одними и теми же звёздами», – подумал Лориен, прикрыв глаза, впустив в свои мысли шелест листвы и пение ручьёв, неумолчный шёпот мира, и задремал, проникая во всё живущее, чтобы дать ему ещё немного тепла. Ирмо не любил парадоксы, и всё же единственным, кого он любил больше жизни во всех её проявлениях, был тот, кто несёт смерть и забвение. «Смерть, забвение и безжалостный секс», – уточнил Ирмо сам для себя и, улыбнувшись, провалился в сладкую дрёму.***
– Может быть, хватит цепляться за то, что было? – говорил Гортхаур, положив руку на толстую стеклянную стену. – Я понимаю, что у тебя не было ничего больше, но нельзя вечно оставаться в небытии. Когда-то ты управлял армиями – неплохо, кстати, хоть и продул вчистую, – и не любил сдаваться, а теперь сдался из-за какого-то пустяка и висишь здесь, пугая гостей. Возьми себя в руки, будь мужчиной. Мы придумаем что-нибудь, ради чего стоит жить. Нужно только захотеть, Йонвэ. Тёмный Майа ещё несколько секунд вглядывался в полоски белков между пушистыми рыжеватыми ресницами, но Йонвэ по-прежнему не подавал признаков жизни. Вздохнув, главный военачальник Ангбанда развернулся и пошёл к дверям. Снова говорить Хэннеру, что, конечно же, есть надежда. Хотя кто знает, есть ли она вообще. Слабый стук заставил его обернуться и кинуться назад. С искажённым от ужаса лицом юный майа бился в своей камере, пытаясь выбраться. Не тратя времени на возню с заклинаниями Мелькора, Гор ударил кулаком в стекло. Целительная энергия хлынула наружу, закружилась мерцающим смерчем в центре комнаты. Йонвэ рухнул на грудь своего смертельного врага и, цепляясь за его рубашку, заходясь в рыданиях, зашептал: – Я найду, Гор… я придумаю, что… Гор, научи меня жить…13 февраля 2010 – 28 мая 2011
