Молодо-зелено

Часть четвёртая Фрагменты мира

– Яванна, пожалуйста, ну пойдём, я тебя очень прошу, там же все будут! – ныла Несса, обеими руками вцепившись в руку старшей сестры и умоляюще заглядывая ей в глаза. – Ну что тебе стоит? Повидаешься с Оромэ… – С Оромэ я виделась вчера, и готова поспорить, что он тоже не идёт. – Но это ведь празднество в честь нашего Короля! – У нас нет и не было Короля. – Милая… – Несса поднялась на цыпочки и ласково чмокнула Кементари в щёку. – Пожалуйста. Ты же понимаешь, как тяжело должно быть Элентари. Она остаётся нашей сестрой… любимой сестрой. Ты всегда её любила. – Я не имею ничего общего… с этим. – Яванна с досадой посмотрела на ни в чём не повинный вьюнок, цепляющийся за стебель травинки. Несчастный цветок съёжился и медленно увял. – Это существо никогда не было мне сестрой. – Будь ты мужчиной, я любила бы тебя. – Пожалуй, даже больше, – ядовито отозвалась Кементари. Несса обхватила ладошками её лицо и заставила повернуться. – Я не такой тебя полюбила, сестра. Откуда в тебе столько злобы? – Разрушена вся наша жизнь. Общее дело, которое мы делали вместе, столько лет было обманом. И ты ещё спрашиваешь, откуда во мне злость? Я готова каждую травинку превратить в ядовитый шип, чтобы все они впились в тела обманщиков!.. – Родная… – прошептала Несса, бережно касаясь губами её губ, хотя и робела перед жестоким огнём в глазах сестры. – Ради меня, можешь ни с кем не разговаривать. Мне страшно идти одной. Пожалуйста, пойдём. Яванна ничего не говорила впустую (она вообще не любила много говорить) и не меняла своих решений, но, глядя в зовущие, полные мольбы глаза Нессы, она не смогла устоять.

***

– Они собираются, мой Король. – Не будь таким пафосным. – Элентаро раздражённо дёрнул плечом, ему казалось, что серебристая рубашка обтягивает его мускулы слишком откровенно; будучи женщиной, он никогда не решился бы такое надеть. Намо подошёл сзади и принялся с наслаждением разминать ему плечи. – Знаешь, чего тебе не хватает? – отозвался Ирмо из кресла, глядя на отражение Короля. – И я знаю, – мурлыкнул Мандос и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. – Так и пойдёшь, Таро. – Будешь звездой вечера, прости за каламбур, – усмехнулся Лориен. – Это бесстыдство, – хмуро буркнул Элентаро, ему отчаянно хотелось накинуть поверх рубашки и брюк просторную хламиду и ещё что-нибудь, чтобы не выставлять напоказ так много. – Я не могу. Я… – Ты теперь мужчина, Таро. Тебе не возбраняется носить так мало одежд. – Вкрадчивый голос Намо почти гипнотизировал. – Никто тебе не скажет, но я-то знаю: именно о таком Короле и мечтали все мы. – Как ты можешь знать? – Открою тебе секрет – когда-то все мы такими же глазами смотрели на Мелькора и любили Манвэ за то… сам знаешь, за что мы его любили. Ты лучше. У тебя хватит силы и обаяния объединить всех. Будь уверен. – Кстати, – Ирмо зевнул и потянулся, глядя на братьев. – Может, позовём Мелькора? – Не думаю, что… – начал Элентаро, но Мандос уже сунул ему в руку телефон. – Правильно, не думай. Звони.

***

– А сейчас я хочу показать вам… – Йонвэ!.. Хэннер сорвался со своего места и кинулся обнимать друга. Гортхаур улыбался, привалившись плечом к косяку. – Обалдеть, как тебе удалось? – воскликнул Мелькор. Карвир счастливо посмотрел на Йонвэ и благодарно – на Гора. От ответного взгляда Жестокого ему на мгновение стало жарко, и он отвернулся, стараясь скрыть горящее лицо. К счастью, всё внимание принадлежало Йонвэ. Хэннер ощупывал его, как будто пытаясь убедить себя, что друг жив и цел, Мелькор трепал его по плечу и спрашивал, как себя чувствует. – Ничего… – смущённый, лепетал светлый майа, не зная, куда себя деть. Его ещё шатало после долгого нахождения в чистой энергии, где нет ни направления, ни звуков, и каждое пустяковое ощущение вроде сквозняка или прикосновения одежды казалось слишком интенсивным. – Что случилось? – осведомился Манвэ, присоединяясь к компании в гостиной, и всё стихло. Йонвэ, окаменев, смотрел на своего бывшего господина, его взгляд застыл, по телу пошла мелкая истерическая дрожь. – Йонвэ, – повелительно сказал Гортхаур, опуская руку ему на плечо. – Всё в порядке. Надо поговорить, Мел. И малыша с собой возьмём. – Когда это Йонвэ стал для тебя малышом? – фыркнул Мелькор, и они удалились втроём. Младший майа едва передвигал ногами и всё пытался оглянуться. Манвэ сел в кресло и закрыл лицо руками. Уже отошедший от радостного потрясения Хэннер присел на подлокотник и нерешительно обнял Валу за плечи. – Манвэ… всё хорошо. – Представляю, какими глазами на меня смотрели бы все остальные… – прошептал бывший Король. – Я… я… Он задавленно всхлипнул. Карвир сел на второй подлокотник, прикурил сигарету и передал ему. Манвэ нервно затянулся, его трясло сильнее, чем только что Йонвэ. – Ты в порядке, – мягко сказал Карвир. – И ты свободен. Представь лучше, как остальные смотрят на Элентаро. Вот кому действительно тяжело. Тебе хотя бы не нужно туда возвращаться. – А с Йонвэ что? – немного успокоившись, спросил Манвэ так, словно Карвир обладал всей мировой мудростью. Целитель засмеялся. – Если им занялся Гортхаур, значит, с ним тоже всё будет хорошо. Не переживай. – Манвэ, – тихо окликнул Хэннер. – Ты всё ещё его любишь? – Не знаю, – прошелестел Вала еле слышно. – Хэннер, я ничего не знаю сам про себя. Уйди, пожалуйста. Карвир тоже поднялся, но Манвэ удержал его за руку. – Постой… ты… ты можешь исцелить меня? – он страдальчески смотрел майа в глаза, он не привык просить помощи, но вся его сущность болела так, будто происходило что-то непоправимое. – Мне так больно, Карвир… ты мог бы помочь? Майа спокойно коснулся ладонью его лба и покачал головой. – Ты совершенно здоров. Тебе больно, потому что ты слишком давно отвык быть собой. Не тащи на себя то, что никогда твоим не было. Просто живи. У тебя ведь всё для этого есть. И какая тебе разница, что тебе скажут другие, если единственный, кого ты всегда добивался, сейчас рядом? – Что, если он разлюбит меня за то, что я сделал с Йонвэ? – Он простил тебе даже меня. Поверь мне, что бы ты ни натворил, никто уже не сможет тебя возненавидеть. Манвэ обессиленно растянулся в кресле, глядя в спину уходящему целителю. …просто пойти и всё ему рассказать, и тогда… …будь что будет, ещё пять минут, и я обязательно пойду.

***

– Что-то он тут нахимичил. – Гор хмурился. Он ввёл Йонвэ в транс и уложил на стол, стараясь не смотреть на его бледное страдальческое лицо. – Видишь, вот тут. – Он поводил ладонью на уровне солнечного сплетения майа. – Какой-то… может, Манвэ позовём? Пусть колется, что он там натворил. – Не будем напрягать малыша, ему и так нелегко приходится, – пробормотал Мелькор и положил руку на грудь подопечного. – Да и Йонвэ при нём разбушуется. Давай сами? – Ты понимаешь, к чему это может привести? – Если что, у нас есть Карвир. – Карвир – это, конечно, прекрасно, но… Мелькор прикрыл глаза, и тёплая живительная сила полилась с его пальцев в сущность измученного майа. – Посмотрим на реакцию, – пробормотал Вала сквозь зубы. – Вдруг… Что «вдруг», договорить он не успел.

***

Впервые перед праздником в Валиноре царило смятение. Валар собирались в торжественной зале, но никто не смеялся и не говорил громче положенного. Унылый и подавленный Тулкас был сам на себя не похож, его физиономия забавляла Намо больше прочих. Публика ждала Короля, и в то же время не хотела, чтобы он появился. Ниенна прийти и вовсе отказалась. – Ты не жалеешь? – Мне не о чем жалеть, – глухо ответил Элентаро. Ирмо ласково сжал его руку. – Чувствуй себя увереннее. Ты не нарушил никакого закона. – Ты сделал то, что не смог бы сделать больше никто, – отозвался Намо, который подсматривал за братьями и сёстрами в приоткрытую дверь. – И они поймут это… рано или поздно, но поймут. К тому же поддержка Нессы на твоей стороне. – Несса… – Король невольно улыбнулся, он любил младшую сестру, и узнать, что она не настроена враждебно, оказалось особенно приятно. – Кстати, Мелькору я так и не дозвонился. – Попробуй ещё раз, – хищно проговорил Намо. – Я бы хотел, чтобы он присутствовал на церемонии. – Я бы тоже не отказался, – пробормотал Элентаро, слушая длинные гудки.

***

– Привет, Мел, тебе удобно разговаривать? – Как бы тебе сказать… – напряжённо ответил Мелькор, удерживая на расстоянии вытянутой руки совершенно обезумевшего Йонвэ, который рвался к нему, пытаясь вцепиться ему в грудь скрюченными пальцами, щёлкал зубами, истошно визжал и шипел, брызгая пеной. – Я скорее занят, но ты мог бы помочь мне советом. Ты, случайно, не знаешь, как безболезненно для майа расправиться с заклинанием, которое превращает в убийцу? – Что?! Такие заклятия давно не практикуются! – Значит, ты не в курсе новейших тенденций, потому что Йонвэ как раз пытается меня убить, а заклинанию не больше месяца-двух. Ты спроси у Ирмо, может, там у него надо какой-нибудь пятый справа волосок из причёски выдернуть или ещё что-нибудь в этом духе… – Намо! – позвал Элентаро, и Мандос тотчас выдернул у него трубку. – Да? – Намо, вот послушай. – Мелькор повернул трубку в сторону Йонвэ, чтобы Владыка Ушедших мог в полной мере насладиться звучанием проблемы. – Посоветовать что-нибудь можешь? – Я так понимаю, это наложил Манвэ… тот? – Кто ж ещё станет таким заниматься. Странно, что он решил пожертвовать Йонвэ, зато теперь я понимаю, почему бедняга провалился в кому. Никак иначе остановить действие заклинания он не мог. Но… кхм, убить-то я его не могу. – Да ладно? – весело уточнил Мандос. – Вот совсем никак? В трубке прогрохотало оглушительное рычание, и визг на фоне стал ещё тоньше и противнее. – Вам помочь? – постучался в кабинет Карвир, но Гор, который подпирал спиной дверь, рявкнул: – Нет, и не подпускай сюда никого! – Да у вас там целое собрание, – оскалился Намо. – Кстати, мы хотели пригласить вас на празднество в честь Элентаро… – Нашли время! – рявкнул Тёмный Вала, стараясь удержать Йонвэ так, чтобы не причинить ему вреда. Ни на какие другие раздражители майа не реагировал. – Помочь можешь чем-нибудь? – Ты будешь смеяться, но могу. – Ха. Ха. Ха! – раздражённо отозвался Мелькор. – Тогда тащи сюда свою тощую задницу, можешь и Элентаро с собой прихватить, вдруг он что-то с ветром сделает… перемещение разрешаю! Трое Валар переместились в кабинет, Йонвэ не обратил на них ни малейшего внимания, зато Гортхаур обласкал таким взглядом, что Элентаро захотелось немедленно вернуться обратно. – Никакого членовредительства! – предупредил Мелькор нервно, когда Намо взял безумствующего майа за предплечья и, удерживая его, позволил Ирмо ощупать виски и грудь несчастного. – Член, так и быть, оставим, – благосклонно сообщил Мандос, за что Мелькор наградил его длинным нецензурным определением. – Вот и приходи к вам, тёмным, помогать, вечно-то матом обложите. Мелькор от комментариев воздержался, его слишком волновала судьба Йонвэ. Элентаро смущённо отошёл в сторону и сел в свободное кресло, помочь он пока не мог и чувствовал себя неуютно. При виде свихнувшегося майа его охватывала щемящая жалость и боль от осознания того, что такое мог сделать его бывший муж. И у Мелькора всё ещё хватает сил бороться с последствиями… у кого другого давно опустились бы руки. – Выход один, – резюмировал Ирмо, – надо дать ему напасть. Заклинание разовое, оно утратит силу, как только майа нанесёт тебе вред. Убить он тебя всё равно не сможет. Покусает разве что, чего тебя, волки не кусали? У тех хотя бы клыки, а у него и того нет. – Легко. – Мелькор пожал плечами и начал расстёгивать рубашку. – Нет, вот рубашку-то ты зачем снимаешь?! – не выдержал Гортхаур, которому всё это категорически не нравилось. – Так порвёт же, а рубашка любимая, – буркнул Мелькор. Фэантури расхохотались, Йонвэ продолжал пускать пену и вопить. – Я против, – заявил Гортхаур так веско, что все замолчали. – Кто знает, что там вложил Манвэ в это заклинание. Мелькор ещё не пришёл в норму, пусть его заменит кто-нибудь из вас. – На каких основаниях? – поинтересовался Намо. Ирмо от такого предложения и вовсе утратил дар речи. – А на таких, что ваш Король это сотворил, с собственным же слугой, прошу заметить, так что вам и разгребать это дерьмо в нашем замке. Мы вашего уже видимо-невидимо разгребли, если кто уже запамятовал. – Наведите обманное заклинание на меня, – в наступившей тишине проговорил Элентаро. – Э… – начал было возражать Мелькор, но Повелитель Ветра и Звёзд перебил его: – Титул Короля один, даже если Валар его носят разные. Мой… муж, – произнося это слово, Король скривился, – сделал дурную вещь, я как новый Король готов принять последствия на себя. Ты и так вытерпел немало. Позволь тебя хотя бы немного отблагодарить. – Хорошо, – быстро сказал Гортхаур, пока его Повелитель не успел поспорить. – Мел, выйди из кабинета. – Вы все охренели, – ошеломлённо проговорил Крылатый, но Гор сгрёб его за плечи и выставил вон, после чего накрыл кабинет защитным барьером, не пропускающим даже звуки, и для надёжности задвинул засов. – Наводите морок. Ирмо коснулся волос Элентаро, произнёс несколько слов, и мгновение спустя в кабинете оказался ещё один Мелькор, хоть и немного смущённый. – Отпускай. Намо разжал руки, Йонвэ в упоении желанной свободы прыжком кинулся на грудь жертвы-обманки, и Ангбанд встряхнуло взрывом такой силы, что драконы за горами взвились в воздух и заметались, высматривая источник тревоги. – Эру… – прорыдал Манвэ, забиваясь в уголок кресла и зажимая уши руками. – Нет… не может быть… Отец мой, за что… Пусть это будет не он, пожалуйста, кто угодно, только не он… не Мел, пусть это будет не он… Бывший Король зажмурился, чтобы не увидеть и не услышать того, кто придёт и скажет: «Ты наказал сам себя, ты убил Мелькора, что ты теперь будешь делать?»

***

– Таро, ты в порядке? Элентаро закашлялся, чувствуя, как грудь пронзает острая боль. – Что со мной? – прохрипел он. Обманный облик растаял, в груди Короля зияла обугленная дыра, рядом без сознания лежал совершенно безжизненный с виду Йонвэ. Гортхаур продолжал подпирать дверь, на его побелевшей физиономии смешались ужас и облегчение. – Если бы на твоём месте действительно оказался Мелькор, – озвучил Намо мысль Жестокого, – плохо бы ему пришлось. – Лежи, – велел Ирмо и стал творить над раной Короля исцеляющее заклинание. – Что там у вас происходит?! – раздался из коридора сиплый голос Мелькора, из чего Элентаро сделал вывод, что защитные блоки прекратили своё существование. – Откройте немедленно! – Все живы! – обнадёжил Намо, присаживаясь на корточки около Йонвэ и поочерёдно приподнимая ему веки. – Жить будет. Надеюсь, обо всём произошедшем вы гуманно умолчите, – добавил он, понизив голос. – Пустите меня! – потребовал Тёмный Вала. – Что там у вас произошло? – И Мелькору это тоже знать совершенно не обязательно, – проворчал Ирмо, завершая исцеление. Гортхаур наконец оторвался от двери, в которую его едва не вмяло при взрыве, и помог Элентаро подняться. Король выглядел шокированным и слегка помятым, но его жизни явно ничего не угрожало. – Да впусти его уже, – раздражённо проворчал Намо. Тёмный Майа, у которого в висках до сих пор бухало, а в ушах гудело, открыл дверь, и его повелитель ввалился в кабинет. – Что случилось?! – Хорошо, что это был не ты, – с улыбкой сообщил ему Судия и пригладил Элентаро растрёпанные волосы. Король с недоумением потряс головой и сделал несколько глубоких вздохов, чтобы вернуть голос. – Заклинание должно было тебя убить, но на меня не сработало в полную силу, – у Короля получилось только просипеть, Мелькор с подозрением посмотрел на него и Фэантури. По выражению лица Гортхаура можно было предположить, что значительную часть последствий заклинания уже уничтожили. – А Йонвэ? – Вполне здоров. Расчёт явно на то, что он увидит содеянное и уничтожит сам себя. Впрочем, мы ему ничего не скажем. – Намо с интересом посмотрел на жертву валарских экспериментов. – Красивый мальчик. Во Тьму совратишь? – Над этим мы сами как-нибудь подумаем, – огрызнулся Мелькор нервно. С Гортхауром он решил поговорить с глазу на глаз, поэтому первым делом поднял Йонвэ с пола, уложил на диван, осмотрел и, убедившись, что с ним всё в порядке, наложил на него заклинание оздоравливающего сна. – Придёшь на праздник? – спросил Элентаро, немного отойдя от потрясения. – Как скажешь, хочешь – приду. – Мелькор нервно одёрнул воротник рубашки и оглядел всех присутствующих. – Вы отправляйтесь, мне нужно сначала отдать Гортхауру распоряжения. Манвэ, я так понимаю, не приглашён? – Праздник может оказаться для него слишком большим потрясением, – уклончиво отозвался Намо. – Я тогда один на минутку загляну, поздравлю Короля, – слабо улыбнулся Крылатый. Братья, кивнув, переместились, поддерживая Элентаро с двух сторон, чтобы как можно меньше травмировать. – Мел… – прохрипел Гортхаур, пошатнувшись, и Вала тут же подхватил его, прижимая к себе и не давая упасть. – Что? Что случилось, Гор? Всё так плохо? – Мел, как ты мог… чуть не согласился… эта дрянь могла тебя убить… у Элентаро вся грудь была разворочена, хотя он светлый… такое не должно действовать на своих, ему бы обычное заклинание совсем не причинило вреда… что же это такое, почему… – Манвэ не специально. Он… был не в себе… – Мелькор гладил возлюбленного по плечам и голове, стараясь успокоить, Гора колотило от страха и перенапряжения. – Ну, всё, Гор… всё хорошо… я жив, Йонвэ тоже… давай сходим проверим, как там Манвэ? Он ведь слышал наверняка… – Иди один, Мел… я не выдержу. Я его просто убью, кем бы он ни был. – Он не виноват. – Получив в ответ только тяжёлое молчание, Мелькор вздохнул и направился к двери. – Посиди пока с Йонвэ, я скоро.

***

– Малыш… Манвэ не среагировал, когда старший брат потряс его за плечи и даже слегка приподнял. Сжавшись в комок, он упорно пытался забиться обратно в кресло и не отрывал ладоней от лица. Мелькор встряхнул его ещё раз и, не добившись реакции, начал целовать в судорожно сжатые пальцы. Манвэ продержался ещё несколько мгновений. Из его груди вырвалось сдавленное рыдание; опустив руки, он уставился на пришедшего к нему так, будто готов был попрощаться с жизнью. – Поверь своим глазам, – улыбнулся Мелькор и присел перед креслом на корточки. – Я жив, всё в порядке. Иди сюда. – Мел… – прошептал Светлый Вала, наконец понимая, что перед ним не иллюзия, и бросился брату на шею. – Мел, Мел, Мел! – Я тоже счастлив… – рассмеялся старший, крепко прижимая его к себе и гладя по вздрагивающей спине. – Надеюсь, это была наша последняя неприятность.

***

– Карвир, ты уверен? – Совершенно. – Целитель расслабленно сидел в кресле, вытянув худые ноги, и курил одну за одной. Хэннер вертелся на подлокотнике, поминутно порываясь встать. – С ними всё в порядке. Нам не стоит сейчас подниматься в кабинет, пусть наведут порядок и всё уладят. Всё равно нас сейчас не пустят к Йонвэ. – А Мел, как он, в порядке? – жадно допытывался Хэннер, которому после мощного взрыва, сбросившего их обоих на пол, не терпелось удостовериться, что все живы и здоровы. – Вдруг это против него что-нибудь… – Даже если так, Гор обо всём позаботился, будь уверен. Ещё минут пять посидим и пойдём. – Правда? – Ну конечно. Пять… или, может быть, десять… одиннадцать. Но никак не больше двадцати. – С Мелом что-то не так?! – Пожалуй, нам больше стоило бы волноваться за Манвэ.

***

– Ты ничего не сделал. – Я… я же помнил. И не сказал. – Манвэ не знал, чем оправдать своё молчание. Он сам не понимал, почему никак не мог сказать, что Йонвэ опасен, чрезвычайно опасен, что Мелькору подходить к нему ни в коем случае нельзя, что поражающая сила проклятия ужасна… что тогда, ещё будучи сумасшедшим, он из ревности наложил на своего бедного слугу самое жестокое убивающее заклятие, какое было ему по силам, потому что видел, как Йонвэ тянется к Мелькору и благоговеет перед ним. В случае бегства Йонвэ был бы обречён. – Почему? – Я… не мог. – Золотоволосый Вала смотрел в сторону, с трудом выговаривая слова. – На меня как будто… навалилась такая усталость… и ещё… мне было так стыдно, что я это сделал… вновь, как тогда… Я думал, ты меня не простишь. – Если бы я мог тебя не простить, то не простил бы ещё на заре времён, – криво улыбнулся Крылатый и прижал ослабевшего от переживаний брата к груди. – Всё хорошо. Идём, я тебя умою и причешу, и мы пойдём приветствовать Элентаро в качестве нового Короля. – Что?! – вскинулся Манвэ, всю его печаль и слабость как ветром сдуло. – Я туда ни за что не пойду! – Я боюсь, Гор в моё отсутствие тебя по стенке размажет. – Пусть лучше так! – Только не говори мне, что ты не способен отдать никому другому титул Короля. – Плевал я на титул, этот хлыщ тебя соблазнял! – Этот хлыщ принял на себя удар Йонвэ, любезно притворившись мной, так что ты ему немного обязан… моей жизнью, например. Манвэ задохнулся от возмущения, больше всего на свете он ненавидел быть обязанным. – Я не пойду! – И ты отпустишь меня одного? Мелькор прекрасно умел загонять в угол. На лице младшего отразилось смятение. – Что они обо мне скажут? – слабо прошептал он. – Они же ненавидят меня… даже Оромэ… – И тебе есть до этого дело? Ты же идёшь со мной. Чтобы никто не подумал, будто я свободен для флирта… так ведь? Вздохнув, Манвэ выбрался из кресла и отправился в ванную.

***

– Я никогда их такими не видел… – Тебе нечего бояться, – ободрил Ирмо. – Иди, мы к тебе присоединимся. Элентаро прикрыл глаза, собираясь с силами. Он должен предстать перед братьями и сёстрами таким, чтобы у них не возникло желания повернуться к нему спиной. Решив не тянуть больше, Король улыбнулся и вышел в залу. В физически ощутимом молчании он прошёл к единственному трону и сел. – Пусть начнётся праздник. – Манвэ обычно ограничивался этой фразой, но Элентаро не удержался и добавил: – И пусть я больше не ваша сестра, я надеюсь стать вашим братом, а не только Королём. Чтобы не остаться однажды в пустоте, как мой муж, который никогда не был мне мужем. Как никогда не был настоящим мужем никто из вас, братья. Король смотрел на непривычно молчаливую родню, и его взор выхватывал отдельные неутешительные детали. Потупленный взгляд всегда улыбчивого и доброжелательного Оромэ, презрительно скривлённые губы Яванны, брезгливая мордашка Ульмо, мрачное лицо Тулкаса – будто совсем другой Вала, – равно безразличные, застывшие лица Эстэ и Вайрэ, искажённое злостью лицо Ауле… парад негодования. Приятно разнообразили эту картину только на удивление жизнерадостные Фэантури. Прежде они оказывались самыми отрешёнными в компании своих родственников, теперь же ситуация разительно переменилась. «Хоть какая-то польза от красивого мужского тела…» – печально подумал Элентаро. Веселиться и радоваться присутствующие категорически отказывались, да и пришли явно через силу. После предупреждающего хлопка в зале появился Мелькор, и с неприятным холодом у сердца Король Звёзд увидел возле него Манвэ. – А музыка где? – осведомился Тёмный Вала как ни в чём не бывало. – Вот кого нам не хватало, – нежно пропел Ауле. – Что ж я не взял самые большие плоскогубцы? – Опасался, небось, что я их тебе на языке защёлкну? – в тон ему отозвался Крылатый и, отодвинув с дороги неподвижную Кементари, подошёл к трону. – Пойдём, брат, потанцуем, раз уж у вас праздник. Намо, который с удовольствием следил за происходящим, щёлкнул пальцами, и в залу потянулись майар с лютнями, флейтами и скрипками. Манвэ чувствовал себя ужасно. Он ощущал настороженные, полные откровенного страха и презрения взгляды своих бывших соратников, и не знал, куда ему деться. «Не будь Мелькора, они бы для меня даже моргнуть лишний раз отказались», – подумал он отрешённо, глядя, как Элентаро сходит с трона и вслед за Мелькором направляется к центру залы. – Потанцуем? Вдрогнув, Манвэ обернулся. Ему широко улыбался Ирмо. – Тебе не противно? – Ничуть. Я сам поспособствовал твоему возвращению. Или теперь я для тебя слишком посредственная компания? – Ну что ты. – Манвэ впервые за вечер искренне засмеялся. Пожалуй, именно с Ирмо у него всегда были самые доверительные отношения… и теперь вспомнить об этом оказалось действительно приятно. Лориен подал ему руку, и они отправились составить компанию единственной танцующей паре. Мелькор вёл Элентаро легко и уверенно, сияя улыбкой, и рядом с ним Король чувствовал себя абсолютно спокойно. Краем глаза взглянув на Манвэ, он почти с облегчением увидел загнанное выражение на лице бывшего мужа. Как ни странно, они оказались в сходной ситуации. – Ты замечательно танцуешь. – Быть может, из нас действительно получилась бы хорошая пара, – с улыбкой проговорил Элентаро. – Если бы во мне проявились склонности Короля, – весело поправил Мелькор. – Я бы сошёл с ума с этими вашими заседаниями! – Он лихо наклонил Элентаро назад и закружил под энергичную мелодию. – Манвэ со всеми майар из оркестра спал или они так покраснели, потому что никогда не видели танца в исполнении двух мужчин? – Нет, мне кажется, они никогда не видели, как Ирмо флиртует. – После танца надо принять меры. – Ты ревнуешь? – Я опасаюсь, что моего брата порвут на части и съедят прежде, чем я сделаю круг по залу. – Я им не позволю. – Я предполагал, что ты будешь в первых рядах. – Тебе решать, что для тебя лучше. Ты бы давно отказался от него, не будь он так для тебя важен. Мне тяжело понять... я никогда никого не любил так сильно. – Твоё счастье… шокировать – так по полной! – С такими словами Мелькор подхватил партнёра на руки и, покружив, галантно поцеловал ему руку. – Я счастлив принести присягу такому Королю. Впервые в жизни по доброй воле. – Ты не присягал Манвэ? – По ироничному взгляду брата Элентаро понял, что вопрос действительно неуместный. Мимо них, кружась, пронеслись Ирмо и Манвэ, оба выглядели вполне довольными. – Мел! – окликнула Несса, тихонько подбежав сзади, и обняла Крылатого за плечо. – Привет. – Валиэ лукаво посмотрела на Элентаро и ловко пристроила в петельку его рубашки маленький белый цветок. – Это тебе от меня звёздочка. Потанцуй со мной? – Повелась на красивое тело? – презрительно процедил Ауле. Оромэ неодобрительно покосился на него. – Кто ещё хочет расписаться в собственной узколобости? – весело и зло бросил Мелькор, стремительно повернувшись на голос Кузнеца. – Кому не нравится новый Король? Кто-то хотел на его место меня? Снова повисла тишина, несчастные майар побросали все инструменты и в ужасе ринулись прочь из зала. – Тебя никто не хочет, тварь, – усмехнулся Тулкас, его лицо стало узнаваемым в гримасе ненависти. Таким его хотя бы уже видели. – Я его хочу, – подал голос Намо, стоявший у стены. – И Короля, кстати. Сильнее, чем Манвэ. – Я тебе это припомню! – звонко отозвался Манвэ, вставая плечо к плечу с Мелькором. – Я, может, уже не Король, но Валой быть не перестал! – Лучше бы тебя и вовсе не было, – хлёстко бросила Яванна. – А ты чего хотела? – Теперь Тёмный обрушился на неё. – Ты даже меня защищала на Суде, но набрасываешься на собственную сестру, которая ничего тебе не сделала! В чём виноват Элентаро? В том, что взвалил на себя то, за что не возьмётся никто из вас? Ну, давайте, выберите себе нового Короля, раз этот вас не устраивает! Кто сядет на трон? Тулкас? Ульмо? Оромэ? Намо с Ирмо на коленях? Или Ауле? Кого вы хотите? Кто будет лучше? – Решил промыть нам мозги, Тёмный? – протянул Ульмо, склоняя голову к плечу. – Так у тебя не выйдет. Ты забрал себе Манвэ, а у нас не осталось Королевы. Может быть, ты сам превратишься в женщину, раз тебе так нравится новый Повелитель? Перестановка так перестановка. – Зачем мне превращаться в женщину, милый, если ты и так меня хочешь до дыма из ушей, – проворковал Мелькор таким сладким тоном, что у присутствующих отпало всякое желание с ним спорить. – Ну, аргументируйте свои кислые лица, что-то я не вижу праздника хоть в чью-нибудь честь! – Эру. Ты совсем как в молодости сейчас, – сказал Мандос почти с восхищением и, приблизившись, взял Мелькора за руку. – Мне надо переговорить с вами обоими. Элентаро… наслаждайся. Фэантури с таинственным видом увлекли гостей за собой. Элентаро окинул родню взглядом и пожал плечами: – Давайте что-нибудь решать. Молчать вам, наверное, надоело. – Прости, – сказал Оромэ и, подойдя, протянул ему руку. – Я с тобой так толком и не поздоровался. Мне стыдно за себя, Элентари. Теперь Оромэ узнавал её… его, какая разница, стоило лишь пристальнее вглядеться. Это существо стало его братом, но, пожалуй, он готов был принять его. Какого бы пола оно ни было. Потому что Элентари была его сестрой и действительно лучшим выбором. И он не знал, что сделал бы на её месте. – Теперь сможем поехать вместе на охоту, – сказал Элентаро и с улыбкой ответил на рукопожатие. – Спасибо, Оромэ. Оромэ смущённо улыбнулся, и просиявшая Несса чмокнула его в щёку.

***

– Ты решил, что для такого мероприятия у меня слишком острый язык? Намо швырнул Мелькора к стене, едва за ними захлопнулась дверь, и жадно впился губами в его рот. – Это точно ты? – съязвил Тёмный Вала, тяжело дыша, когда Владыка Ушедших от него оторвался. – Я соскучился по тебе такому. – Ты не поверишь, но я тоже. Схватив старшего брата за воротник, Намо швырнул его на огромную постель и, оседлав его бёдра, заставил заложить руки за голову. – Приятно, что ты ещё помнишь мои острые зубы. – Ты подслушивал! – шутливо возмутился Крылатый. – Ты же знаешь, я всегда подслушиваю. Даже мысли. – Можешь не подслушивать – я кончу от одной твоей улыбки, если ты продолжишь на мне ёрзать. – Кончать ещё рано, любовь моя, – проворковал Мандос, принимаясь по пуговке расстёгивать его рубашку. – Мы же только начали… у нас впереди весь праздник… – Осмелюсь предположить, что Ирмо с моим младшеньким тоже не чаи дегустировать отправились? – Какой ты догадливый. Позже они к нам присоединятся… я хочу посмотреть, что у нас получилось. – Так вы занимаетесь превращениями от скуки, чтобы было с кем новеньким потрахаться? – поддразнил Мелькор. Их одежда тотчас исчезла в неизвестном направлении, а Намо предпочёл не ответить, а с тихим стоном опуститься на член Тёмного Валы. – Давно забытое ощущение – будто тебя колом в задницу трахают, – сдавленно сообщил он через секунду и с усилием задвигался, пристально глядя любовнику в глаза. – Кто-нибудь ещё дарил тебе твой любимый жёсткий секс? – ухмыльнулся Мелькор, позволяя ему до времени владеть инициативой. – Увы. Пришлось стараться самому. – Представляю. Столько сил уходит. Давай я помогу тебе расслабиться. – Крылатый перевернулся, подмяв любовника под себя, и задвигался жестокими рывками, с упоением глядя, как зрачки Намо расширяются от долгожданной боли. – Давай… – прохрипел Мандос, закидывая голову, и Мелькор жарко прошептал ему в приоткрытые губы: – Я тоже скучал.

***

– Признайся, ты скучал? – Даже не знаю, что сказать… мы с тобой в общем-то не спали, – весело улыбнулся Манвэ. Ирмо раздевал его взглядом, но швырять в постель тактично не торопился. С этим Манвэ они действительно толком не были знакомы и уж подавно не состояли в интимных отношениях. – Но когда вы с ветром были едины, ты сознавал, что происходит. – Меня мало волновало всё, кроме Мелькора. Он был навязчивой идеей. Кажется, я даже с вами спал, только чтобы позлить его, – добавил он с видимым сожалением. Лориен ласково коснулся его щеки. – Я ни к чему тебя не принуждаю, но у нас есть шанс попробовать сознательно… с твоей стороны. – Хочешь сказать, я нравился тебе не только из-за положения? – Конечно, нет… ты же сам понимаешь. – Ирмо приблизился к нему и медленно провёл губами по бархатистой щеке. – М-м-м… как ты восхитительно пахнешь… – Ты не ревнуешь Намо? – проворковал Манвэ с плохо скрытым кокетством. Манера Лориена начинать издалека всегда его ужасно заводила. – Мелькор там его, наверное, пялит во все места… – Мы к ним присоединимся… через полчасика… хотя… – Ирмо усмехнулся, – я думал, это ты первый побежишь в соседнюю спальню с ближайшей вазой, чтобы уличить Мелькора в измене. – Я же сам ему изменяю, – очаровательно опустив ресницы, оправдался Манвэ. Начать издалека у Ирмо не получилось.

***

Гор курил, сидя на подоконнике и слушая ровное дыхание Йонвэ. Никакие мысли в голову не шли. – Не хочешь пойти спать? – Карвир бесшумно протиснулся в приоткрытую дверь и подошёл, протягивая второму майа чашку горячего кофе с молоком. – Ты же чувствуешь, что ничего не случится. – Мне не спится. – Хочешь, сделаю тебе массаж? Мел меня научил… давно когда-то. – Целитель ласково коснулся затылка Гортхаура. – Заодно и голова болеть перестанет. – Не трать на меня силы, они могут ещё понадобиться – Я попрошу Хэннера за ним присмотреть, он давно сюда рвётся… идём, выпьем кофе на кухне, за столом… я тебе бутерброд сделаю. Гор посмотрел в усталые глаза Карвира, молча обнял его и притянул к груди. Целитель нерешительно обнял его в ответ. – Я так и не успел сказать, как рад, что ты вернулся. – А я не сказал тебе спасибо, Гор. Тебе дорого стоило моё возвращение. – Не дороже чашки кофе из твоих рук. Идём, пусть уже Хэннер насмотрится на своего дружка. Выходя в коридор, Карвир улыбнулся Хэннеру, который давно мялся под дверью, и младший майа, торжествуя, шмыгнул внутрь и уселся на диван. Йонвэ спал, то и дело беспокойно вздрагивая во сне. Хэннер погладил его по волосам и улыбнулся. Он так устал бояться за жизнь своего друга, что теперь просто сидеть рядом было уже здорово. – Доброй ночи, – проговорил он тихонько. – Пойдём завтра погулять с балрогом, тем, маленьким, помнишь? Он передавал, что скучает. Как уснул рядом, Хэннер сам не заметил. Тяжёлый день подошёл к концу, и завтра обещало быть лёгким и радостным, как утренняя радуга над любимым фонтаном.

***

– Давай… давай, Мел… давай… – задыхаясь, шептал Намо. Мелькор, улыбаясь, целовал его в губы, ласкал языком смертоносные клыки, чувствуя, как тяжело ему принимать двоих, а член Ирмо тесно тёрся о его собственный при каждом движении, при каждом вдохе, многократно увеличивая наслаждение. Манвэ, блаженствуя, водил ступнёй по его бедру, вполне удовлетворённый зрелищем и тем, как чувственно Мелькор ласкает левой рукой его член. В правой Крылатый сжимал член Намо, оттягивая его оргазм. – Всё, Мел, пусти его, – Ирмо хрипло засмеялся: вид у Тёмного Валы был весьма и весьма коварный. – Раз, два… – …три… – выдохнул Манвэ, и всех четверых накрыла мощная волна оргазма. – Охренеть… – усмехнулся Мелькор. Намо поднёс к губам его левую руку и погрузил его выпачканные в сперме пальцы в рот до самых костяшек. – Лично я уже выдохся. – Лориен потянулся и подмигнул Манвэ. – Может, выпьем чаю? – Не откажусь. – Манвэ в любимой манере задрапировался в простыню и отправился за хозяином апартаментов в просторную гостиную с низкими креслами и столиками на изысканных гнутых ножках. На полу лежали подушки, пахло травами, в крошечных чашечках с водой плавали ароматные свечи. – Я никогда здесь не был, – тепло улыбнулся крылатый Вала, расположившись на диванчике и размышляя о том, что если Мелькор сядет рядом, то сможет без всякого труда зажимать уши коленями. Кажется, с его сложением бывает комфортно только на высоченных барных стульях. – Так красиво. – И уютно. – Ирмо, ничуть не смущаясь своей наготы, разлил по чашечкам насыщенный, одуряюще пахнущий чай. – Как твоя жизнь без ветра? Ты чувствуешь себя лучше? – Пока не знаю… и правда, не знаю. – Манвэ взял чашечку и задумчиво отхлебнул. – Необычайно утончённый вкус… я уже не помню толком, какой была моя жизнь до ветра. Я был очень слаб и всё время цеплялся за Мелькора. Быть может, теперь я способен жить самостоятельно… но я в этом не уверен. – Не испытывай судьбу. Мелькор так много сделал ради того, чтобы заполучить тебя обратно… ты можешь просто быть счастливым, разве этого не достаточно, чтобы оправдать многие годы сумасшествия? – Ни трон, ни стихия никогда не были мне необходимы. Я хотел… сам не знаю. Наверное, быть вам равным. – Точнее, ему. – …да. – Так не отказывай себе в удовольствии наслаждаться единением. Со временем ты поймёшь, чего хочешь. Печенья? – Да, пожалуй, ты прав. – Манвэ улыбнулся. – Я хочу печенья.

***

– Когда ты нежен, это ещё более жестоко. – Намо растягивал в усмешке искусанные губы, со стонами выгибаясь на смятой постели. – Самый жёсткий секс в моей жизни. – Ты чудовище, – смеялся Мелькор, лаская губами его шею и плечо, проходясь языком по щеке и виску, двигаясь так медленно и осторожно, будто… – Будто бабочку трахаешь… – Мандос нетерпеливо укусил любовника за губу и зло уставился ему в глаза. – Я хочу страсти. – Потерпишь, – ухмыльнулся Крылатый, награждая его поцелуем и низом живота ощущая, как напряжённый член Намо увеличивается ещё. – У нас с тобой половина праздника впереди… Элентаро ещё не каждого поимел, дадим ему время. Мандос хрипло застонал и задвигался навстречу в том же медленном темпе. Он не любил осторожный секс, но бывают такие ночи, когда можно позволить себе чуть больше, чем обычно.

***

– Несса просто ужасна, – проворчала Вайрэ, глядя, как Король кружит по залу сестру Оромэ. – Всегда такие короткие юбки… ни стыда ни совести. – А мне нравится, – легкомысленно пожала плечами Эстэ. – Только попробуй, – холодно процедила темноволосая Валиэ, бросая на подругу гневный взгляд. Однако та с неослабевающим интересом следила за танцующими, и невозможно было понять, кто больше привлекает её – тоненькая смеющаяся Несса или статный Элентаро в полурасстёгнутой рубашке.

***

– Дикий зверь вторгся в заповедник, – язвительно прокомментировал Мелькор, когда все Валиэр вздрогнули и уставились на него большими испуганными глазами. Больше напрашивалась аналогия с хорьком и курятником, но Тёмный Вала, как ни странно, был галантен более, чем все его братья, вместе взятые. – Не обращайте внимания, я просто шёл к Манвэ. – Ты-то нам и нужен! – обрадовалась Несса и, схватив старшего за руку, втянула его в круг. – У вас, что, Совет? – заинтересовался Мелькор. – Где же вы Варду потеряли? – Дело в том, – таинственно поведала Вана, глядя на брата большими влажными глазами, – что мы хотим сделать Элентари и Манвэ подарок на годовщину бракосочетания… это ведь первый год, когда они вместе… ты бы не мог нам что-нибудь подсказать? – И, отметая возможные возражения, для которых Мелькор уже открыл рот, она продолжила: – По крайней мере, ты хорошо знаешь Манвэ. Рот пришлось закрыть, и вместо изобретения отговорок напрячь фантазию. В самом деле, к кому девочкам обратиться за советом, не к Мандосу же. При мысли о том, что посоветует Намо, Мелькор ухмыльнулся и задумчиво облизнул кончики зубов. – Врасплох меня застали, – пожаловался он. – Что любит Манвэ… моя голова вам не подходит, хотя, разумеется, Эстэ с ней на блюде выглядела бы неотразимо. – Почему я? – вздрогнула Целительница. – Потому что Вайрэ с блюдом будет выглядеть как официант, – понятно объяснил Мелькор свою мысль и продолжил изобретать альтернативы. Вайрэ сверлила его яростным взглядом. – Это должно быть что-то помпезное, чтобы понравилось Манвэ, и трогательное, чтобы угодило Элентари, – наконец сообщил Крылатый, полностью игнорируя эмоции Вайрэ, которую он по неясным для остальных причинам за даму не почитал. – Что вы можете предложить? – Ты нам очень помог, конечно, – ядовито сообщила Вайрэ, оскорблённая донельзя. – Мел, ну подумай! – заныла Несса, тряся Валу за руку. – У тебя получится, ты же такой умный! От комплиментов силы Мелькора в любом деле возрастали многократно. – Ага! – сказал он. – Кажется, я придумал, что бы вы такого могли сделать все вместе, чтобы получился замечательный подарок! Слушайте. – Ага… – зачарованно протянула Эстэ, глядя на брата во все глаза. Вайрэ посмотрела на неё с неодобрением, но ничего не сказала. Она не любила попусту тратить слова.

***

– Правда, Мелькор здорово придумал? – Может, это у него и неплохо получилось, но его инакомыслие я не одобряю, – буркнула Вайрэ. Она настороженно относилась к Тёмному, и энтузиазм своей самой близкой сестры не разделяла. – К тому же меня беспокоит твоё поведение. – Какое такое поведение? – Встряхнув пышными льняными кудрями, Целительница невинно посмотрела на неё. – Не вижу в своём поведении ничего предосудительного. – Ты слишком откровенно на него смотришь. Не пристало так смотреть. – На кого же мне смотреть, если Ирмо смотрит только на своего брата и не видит даже меня? – И всё же не пристало. – Не будь такой жестокой, Вайрэ! Позволь мне погулять, у меня уже кружится голова от этих цветов! Вся зала была усыпана огромными белыми цветами, и Валиэр терпеливо сплетали из них занавес для праздничной церемонии. Вайрэ как главный эксперт руководила ими, Яванна накладывала чары на полотно. – Иди, – разрешила Вайрэ, особого толку от Эстэ в общем деле всё равно не было.

***

Мелькор сразу заметил крадущуюся за ним проказницу в белоснежном струящемся платье, но виду не подал, чтобы потешить её самолюбие. – Угадай, кто! – предсказуемо последовала любимая девичья шутка, и тёплые ладошки закрыли ему глаза. – Несса! – радостно «угадал» Мелькор, предвкушая отличное развлечение. – Нет, – озорно ответствовали ему. – Оромэ, негоже так менять голос, у тебя всё равно не получается. – Мелькор! Ты снова не угадал! – прыснула Валиэ. – Нет, пожалуйста, Тулкас, только не бей меня! – Мел!.. – Ладно, ладно, Вана, я тебя прощаю, можешь вернуть мне зрение. – А вот и нет, нет!.. – Как нет? Кого же я ещё знаю? Нет, это уж точно не Манвэ, он бы мне глаза скорее выколол сразу… Яванна? Да нет! – Правильно, не Яванна! Ну угадай же! – Ах, Ульмо, не к лицу тебе такие шутки! – Я обижусь! – Элентари, ты совсем большая и уже Королева, разве пристало ловить в коридорах мятежников с такими вопросами? – Уже обижаюсь! – Я знал с самого начала, ты, в чьих ручках так ошеломительно выглядела бы моя голова, – проворковал Мелькор и развернулся. Эстэ захихикала и, обвив руками его шею, нежно поцеловала в губы. – Угадал, обладатель головы. – Ты меня соблазняешь? – Вала усмехнулся, сёстры его своим вниманием так откровенно ещё не оделяли. – Не всё ли тебе равно, с кем познавать радости жизни? – подмигнула красавица и поцеловала его ещё раз, в подбородок. – Или у тебя есть предубеждения? – Странно, что у тебя их нет. – Мои предубеждения исчезли в тот момент, когда мой жених сбежал с женихом моей сестры, – фыркнула Эстэ, не спеша разжимать объятия. Положение вещей ей очень нравилось. – А я даже не успела попробовать всей сладости супружеской жизни… – И ты решила прибегнуть к моим услугам, разглядев во мне знатока? – Быть может. Почему ты такой сложный? – С чего мне упрощать тебе задачу? Я… сама знаешь, в кого влюблён. Да и женат никогда не был. – А я и не прошу меня любить…и уж тем более на мне жениться, – сообщила Эстэ и за руку потянула хохочущего брата в тёмный коридор.

***

– Знала бы Вайрэ, чем я сейчас занимаюсь, – ухмыльнулась Валиэ, опускаясь на колени. Мелькор весело наблюдал, как ловко она расправляется с застёжками его парадных брюк. – Откуда такая прыть? – О, ты не представляешь, насколько Вана болтлива! – хихикнула Эстэ и, сгорая от любопытства, расстёгивая последний крючок, мешающий ей окончательно встать на путь порока. – О-о-о… мне нравится! – Я тоже считаю, что ничего, – продолжал глумиться Крылатый. Валиэ с удовольствием скользнула язычком по головке его члена и не замедлила отметить, как страстно Мелькор вздёрнул верхнюю губу, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. – Можешь думать о Манвэ, – милостиво разрешила она и мягко обхватила губами горячий, упоительно твёрдый ствол, уже лелея в мыслях продолжение игры. – Ну уж нет, – хрипло выдохнул Мелькор, закидывая голову и прислоняясь к наглухо закрытой двери библиотеки. – Я и так думаю о нём чаще, чем он заслуживает. Польщённо хихикнув, Эстэ обняла его бёдра и старательно задвигала головой. В окружении изречений Эру и мыслей Намо Мандоса, зафиксированных в толстых томах и расставленных по многочисленным полкам, заниматься сексом было особенно прекрасно. Всё ещё полную почтения к несостоявшемуся супругу Вайрэ наверняка хватил бы удар.

***

– Не бойся, они не услышат, – горячо шептал Мелькор ей в ушко, Эстэ ласкала ртом его пальцы и приглушённо стонала, вонзая серебристые ноготки в его плечи. С каждым их общим движением стол вздрагивал и скрипел, Валиэ выгибалась под тяжёлым телом брата, дыша всё чаще, чувствуя прикосновения острых зубов к нежной шее и краешку уха, позволяя широким ладоням сжимать её ягодицы… и, наконец, наслаждение достигло пика, она с восторженным криком всадила ногти Мелькору под лопатки и сквозь марево оргазма ощутила, как её партнёр кончает вслед за ней. – Не думал, что мысли о моей отрезанной голове так возбуждают, – пробормотал Мелькор, выравнивая дыхание. Эстэ озорно улыбнулась. – Я подумала, что могла бы нести блюдо обнажённой. – Ты была бы Ирмо достойной женой! – захохотал Вала, поднимаясь и помогая ей сесть на расшатавшемся столе. – Зря он отказался. Хотя, конечно, в твоей хорошенькой головке куда меньше материала для психоанализа, чем в черепушке у Намо. – Ты мне льстишь, – фыркнула Валиэ и поцеловала его в ключицы, восхищённо мурлыча: – Какой же ты красивый… – Я бы целовал твои ноги и просил стать моей женой, люби я женщин, – подмигнул Мелькор и отлучился, чтобы подать ей платье. – А как же Несса? – лукаво осведомилась белокурая шалунья, без ложной скромности усаживаясь на столе, серебристые локоны бурным водопадом ниспадали на её плечико. – Я склоняюсь к тому, что стал бы двоежёнцем. – Я бы тебя не простила! – Опираясь на его руку, Эстэ грациозно соскользнула со стола и принялась втискиваться в свой узкий и безусловно сексуальный наряд. – Ещё бы спину открыть – никто бы не устоял, – не преминул заметить Тёмный Вала. – Запомню, – пообещала Валиэ и ещё раз поцеловала его в губы. – Спасибо, Мелькор. Пожалуй, ты открыл мне глаза. – Пойдёшь вправлять мозги Ирмо при помощи тяжёлого предмета? – Зачем, право, с Намо мне не сравняться. Но я уверена, меня ждёт блестящая судьба… по крайней мере, в постели. – Не могу с тобой не согласиться, – засмеялся Тёмный Вала. – Кажется, я только что совершил самое странное деяние в своей жизни. – Ты никогда не знал женщины? – вскинула брови Валиэ. – Я слишком хорошо знаю женщин, чтобы углубляться… в эту область жизни. – Какой же ты похабник. Но я всё равно тебя обожаю! – звонко чмокнув брата в щёку, Эстэ поправила платье и как ни в чём не бывало вышла из библиотеки. – Кончал я на вашу мораль, – пробормотал Мелькор себе под нос и с довольной ухмылкой вышел, плотно прикрыв за собой дверь. По корешку «Нравственности и морали» авторства Намо Мандоса неторопливо стекала капелька спермы.

***

– Нет, всё хорошо, – быстро ответил Гортхаур на вопросительный взгляд Карвира, когда у него дрогнула рука с чашкой, и половина кофе расплескалась по столу, и улыбнулся: – Оружие в моей руке никогда не дрожало. – Я знаю, – с грустной улыбкой ответил целитель и подошёл к нему. – Я тоже очень переживал. Если бы это был Мел… я бы сошёл с ума, Гор. Я бы сошёл с ума в тот же миг. – Я знаю. Иди ко мне. Гортхаур хотел по привычке утешить его, погладить по голове и сказать, что всё хорошо, он сам всё видел, с Мелькором всё в порядке. Но получилось только поцеловать. И Карвир покраснел, но не отстранился. – Тебе неприятно? – Глупо отшатываться от поцелуя… когда уже с кем-то спал. – Особенно с тем, кто тебя целует. Это был в общем-то не секс… ты имеешь право… отшатнуться. – Я не хочу, – неожиданно смело ответил Карвир и взглянул в жаркие глаза Жестокого. Ему стало страшно, в груди заломило, перехватило дыхание… но он не мог отвести взгляд. – Я бы предпочёл услышать… что ты… хочешь, – медленно, растягивая слова, проговорил Гортхаур с невозможно похабной интонацией, так, что в его намерениях не осталось бы никаких сомнений даже у девственника, никогда не подозревавшего о существовании плотских утех. – Потому что, – продолжил Тёмный Майа с усмешкой, – я тебя на удивление сильно хочу. Ты удивишься, но я никого так сильно не хотел. Мел – это… другое. – Понимаю, – сдержанно ответил Карвир, который боялся развёрнутых монологов: у него срывался голос, руки дрожали, он стоял перед сидящим на стуле Гором и не знал, что ему делать. Для него всплеск совершенно естественных для большинства майар желаний оказался сюрпризом. Жажда слияния по силе превосходила даже целительский инстинкт, его трясло от желания. Он почти не задумывался о том, как стыдно ему будет потом перед Мелькором. – Ничего ты не понимаешь, – сказал Гор тихо, без желания обидеть, с весёлой волчьей усмешкой. И посадил целителя к себе на колени. Карвир подчинился ему как ватная кукла. – Я тебя прямо на столе трахну. До дивана я попросту не дойду. Карвир опустил глаза и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Балда, – буркнул Жестокий, взял его за подбородок и снова поцеловал. Властно, не давая никакой возможности отступления. У него рвало крышу и темнело в глазах. Он думал, что умрёт, так много раз за короткий промежуток времени, и, самое страшное, он столько раз думал, что умрёт его Мел, что его уже ничего не волновало. Ему ничего не было страшно. Где-то в светлейшем Валиноре Мел был счастлив, насиловал Намо и трахался с троими сразу, так случалось, ревнивый Гор ни капельки не ревновал. Он не был помешан на сексе, на чувствах, у него были другие увлечения и другие страсти, и ревновать Мела к его страстям было так же глупо, как ревновать Гора к изобретательству или оружию. Они жили этим, любили это, не могли без этого дышать. Но жёсткий, отметающий все неуместные сомнения разум Гортхаура оказался беззащитен перед нелепым вроде бы, слабым, почти беспомощным существом. Которое на самом деле могло и делало больше, чем мог и делал он. Он закрыл глаза и ощутил Карвира всей своей сутью, и подумал, что его удар хватит, так было прекрасно то, что он видел своим внутренним взором. Целитель улыбнулся и обнял его за шею, откидываясь назад, подставляя шею его губам и зубам. «Волк и овечка… овечка-самоубийца», – подумал Гор и опрокинул его на стол. Ещё несколько секунд он непослушными руками расстёгивал свой тяжёлый ремень и непокорную молнию, проклиная свою любовь к грубым и непокорным материалам для одежды, заворожённо наблюдая, как Карвир спокойно стягивает с бёдер пояс джинсов. Они были ему великоваты и держались на честном слове, не иначе, их даже расстёгивать не потребовалось. Так, приспустить. – Будет больно, – шепнул Гортхаур, наклонившись к самым губам целителя. Карвир приподнял ресницы и, глядя ему в глаза, тихо ответил: – Мне – нет. «Мел бы нас убил», – удовлетворённо хмыкнул про себя Жестокий. – «Или трахнул обоих… скорее всего». Карвир молча подался ему навстречу и зажмурился. Он не боялся ни прикосновений, ни боли, он умел терпеть что угодно, жизнь научила его смирению и умению принимать всё. Но, кажется, ни разу в своих двух жизнях он не был так счастлив принять свою судьбу. В том, что это судьба, он не сомневался. – Потерпи, – шепнул Гор ему в губы, придерживая горячими пальцами за затылок. Стол содрогнулся от их первого общего движения, слишком сильного из-за переполнявших их эмоций. Но Карвир не хотел терпеть, он выгнулся на столе и болезненно застонал, сжимая руками бёдра Гора, стараясь втолкнуть его в себя глубже, ему отчаянно не хватало… не хватало всего, что мог ему дать только тот, кто наконец был с ним. Единственный, кто мог без капли сострадания открыть его и вычерпать до дна всю его силу, использовать его без остатка, не руководствуясь ничем кроме их общего долга. Даже убить, если так нужно. Принять его целиком. Один Гор был почти всесилен; с силой Карвира он был могущественнее любого воплощённого слова Эру. И Карвир готов был кончить только от этой мысли. – Кричи, – услышал он хриплый голос у своего уха и закричал, колотясь на столе так, что Гор едва мог его удерживать. Он не знал, что рвёт его сущность на части, боль или наслаждение, или боль, приносящая наслаждение, он боялся умереть от силы эмоций, умереть совсем, и оставить Мела без помощи… но последние мысли вынесло из его головы волной мощнейшего оргазма, первого в его существовании. – Вот так я и хотел, – усмехнулся Гор, склонился к нему, опершись на локоть, и поцеловал в губы. – Я тебя люблю. Оглушённый и ослеплённый, не понимая, что он и где, помня только о существовании Гортхаура – и Мела, – целитель застонал и заплакал. Слёзы лились по его щёкам, его трясло, и Жестокий обнял его и прижал к себе. – Наверное, это значит: «Я тебя тоже», – пошутил он сам с собой, но Карвир неожиданно для него порывисто кивнул и прильнул к его груди так преданно, что в ответе не осталось сомнений. Эру любил всех своих детей. Как и всем его детям, ему были свойственны противоречивые эмоции. Он знал любовь-прощение, любовь-исцеление, любовь-жертву, но и любовь-боль и любовь-жестокость были ему знакомы. Как две стороны любви Эру к Мелькору, Карвир и Гор обладали неким сакральным знанием, которое не вполне осознавали. И никто больше не смог бы проникнуть в тайну, которой они владели ещё до своего создания. Никто, кроме подрастающего Хэннера, может быть.

***

– Ты так возбуждающе трахал Намо… – прошептал Манвэ брату на ухо, когда они оказались в прихожей Ангбанда. – Не могу сказать того же самого о тебе, – фыркнул Мелькор и наклонился, чтобы снять ботинки. – Ты всегда такой злой, когда потрахаешься с кем-то кроме меня? – вздохнул младший Вала, прислоняясь плечом к косяку. – Я всегда такой злой, просто сдерживаюсь. – С внезапным раздражением Тёмный Вала сунул ноги назад, в расшнурованные ботинки, сдёрнул с вешалки куртку и бросил Манвэ: – Извини, мне нужно пройтись. – Поменялись местами, – сказал Манвэ полкам гардероба, и печальная ухмылка преобразила его лицо, заставляя выглядеть старше.

***

– Доброе утро, мой Король. Глумливо-почтительный голос Намо звучал у самого уха. Элентаро с трудом разлепил глаза. Он не помнил, что вчера было. Кажется, как Короля его приняли. И даже поняли. И кто-то даже оценил. Кто именно оценил, у него в голове не укладывалось настолько, что он решил не думать об этом сейчас. – Хватит, Намо… – простонал он, снова смыкая веки. – Я устал… – А я твоего мнения и не спрашиваю, – сообщил Владыка Ушедших, и, намотав на кулак длинные волосы Элентаро, прижал его голову к кровати и больно укусил в шею, заставив вскрикнуть. – Давай, детка. Покажи мне настоящую страсть. – Мне это неприятно, – прошипел Элентаро, дёргаясь. – Я не обязывался выполнять все твои желания. Не заставляй меня применять силу. – Как будто тебе не нравится, чтобы тебя брали силой… – пропел Намо ему на ухо… и предсказуемо получил кулаком в скулу. Сон с Короля как ветром сдуло. – Кто это с тобой сделал? – спросил он поражённо. Обнажённый Намо сидел верхом на его бёдрах, безумно улыбаясь, на предплечьях и запястьях у него цвели синяки, плечи и шею покрывали следы укусов, а губы припухли и растрескались до кровавой корки. – Хотя, – скривился Элентаро, – можешь не отвечать, те же зубы не так уж давно вырвали глотку Манвэ. У меня только один вопрос: зачем ты пришёл ко мне? Думаешь, если ты помог мне, то я буду вечно помогать тебе расправиться с твоими низменными желаниями? – Мне всё равно, кем ты меня считаешь, – болезненно рассмеялся Намо, поднимаясь с него. – Впрочем, теперь ты понимаешь, почему на Суде я всегда был за то, чтобы его осудили. Меня никогда так не тянула власть… с такой силой я не хотел обладать ничем… и никем другим. Здесь надо сказать: «Прости», – но я не буду, я ничем тебе не обязан. Мы просто спали. И ты тоже спал с другими и знаешь, как это… приятно… мягко говоря. – Хорошенькое начало правления, – простонал Элентаро, с усилием потёр лицо ладонями и попытался встать. Болело всё, что только могло болеть у Валы. Намо пропал, закончив свою замечательную речь, зато в дверях спальни появился Ирмо. – Доброе утро, – улыбнулся он и поднял с ковра коричневую замшевую перчатку. – Оромэ? Хм. В «хм» было больше эмоций, чем во всех излияниях Намо, и Элентаро почувствовал, как неуклонно и неумолимо краснеет. – Ты хороший Король. – Лориен присел на кровать и протянул брату чашку чая. – Намо заходил? – Заходил, – буркнул Элентаро и всё-таки сел. Уже неплохое начало. Поясницу нещадно ломило. – Лучше бы мимо прошёл. – Когда его трахает Мелькор, он всегда такой. – Иногда у меня ощущение, что Мелькор всех трахает. Даже меня. – Мне бы твои ощущения! – расхохотался Лориэн и потрепал хмурого брата по плечу. – На самом деле таких счастливчиков не так уж много, просто остальные с завистью перетирают свои эмоции, чтобы им хоть в мыслях тоже немного досталось. – Надо составить Мелькору расписание, по которому он будет трахать всех, чтобы в Арде царил мир и покой. – Я тебя уверяю, небезызвестный Намо Мандос подделает расписание и будет стоять там каждым пунктом, только виды утех пропишет различные. Ну, чтобы Мелькор не вырывался. – Всё равно будет вырываться, я думаю. – Конечно, это же Мел. Он всегда так делает. Плевал он на наши бумажки. Элентаро с облегчением рассмеялся. – Хорошо, что хотя бы ты ко мне не пристаёшь. – Что ты. Я пришёл исключительно с целью напоить тебя чаем. Он поможет тебе восстановить силы и воспоминания о том, что было. – Может, не стоит?.. – Стоит, обязательно. Король должен помнить свою первую ночь. – Ирмо взял брата за руку и хитро подмигнул. – А я тебе тоже что-нибудь расскажу. Про ночь коронации. Если захочешь.

***

«Похотливая тварь. Чего тебе не хватает?..» – думал Мелькор с ненавистью, прохаживаясь по узкой пещере в стене глубокого ущелья и нервно куря сигарету за сигаретой. Иногда он не мог обуздать себя. Точнее, обуздать себя он не мог никогда, только более важные дела спасали его от невыносимой жажды новых ощущений. Он попадался в одну и ту же ловушку раз за разом, и даже сейчас, когда в его жизни было вроде бы всё, чего ему не хватало раньше, когда он мог быть счастливым в окружении тех, кого всегда любил, предательская страсть грызла его. Он долго не хотел звонить, но рука сама тянулась к телефону, и наконец он набрал номер. Никто не ответил. – Верь после этого светлым… даже если никакие они не светлые по темпераменту, – раздражённо пробормотал Мелькор, засовывая трубку во внутренний карман. Он понимал, что ему надо радоваться: теперь можно разозлиться и перегореть, глупость сделать не удалось, в жизни случались и более сильные разочарования… Мелькор уткнулся лбом в стену пещеры и прикрыл глаза, стараясь отвлечь себя мыслями о чём-нибудь другом. – Я бы кончил, услышав твой голос по телефону, – хрипло сказал Намо. Мелькор вздрогнул от неожиданности и только тогда вспомнил, что забыл восстановить запрет на перемещение. – Взаимно, – буркнул Тёмный, прикрывая глаза, и провёл ладонями по холодному камню. – Намо, – добавил он севшим голосом, – я так устал. Я столько метался. Столько пережил. Мне страшно. Я не знаю, что будет дальше, когда у меня есть всё, что я хочу. Мне нечего больше желать. Я хотел бы умереть, чтобы помнить себя счастливым. Я… Намо обнял его, прижавшись к его спине, погладил по груди и шепнул на ухо: – Ты даже не представляешь, что ждёт нас впереди, Крылатый. Сколько чудес. Мы ещё узнаем истинную цену жизни. – Кто бы говорил, – устало съязвил Мелькор. В том, как Намо прижимал его к себе, было больше интимности и нежности, чем во всём их безудержном сексе, считая и тот, что был в фантазиях. – Только смерть знает, как хорошо жить. И как трудно. – Намо… зачем я этому миру? Что я ему должен? Тёмной власти больше нет. Я никого не сделаю искажённым. Я не сделаю ни одного дракона. Я не прокляну небо. Я… может, мне Манвэ вместо себя оставить? Он будет трахаться с Элентаро, Гор с Карвиром, Хэннер… ну, с Йонвэ, может быть… мир, тишь, благодать… зачем миру мои страсти? Зачем нужен я, если ничего не осталось? – Мел, когда ты поймёшь? Ты никогда не был лишним. Ты был… так же важен, как каждый из нас. Даже важнее, может быть. Ты толкал нас. Ты двигал мир, и он летел, он горел… он рухнул бы без тебя, никогда не выйдя на новый виток. Ты помог нам всем расправить крылья, которых у нас не было без тебя. Ты даже спас меня от Отца. Мел, я… прости, я не могу это сказать. Любить – твоя прерогатива. – Тогда хотя бы… – Мелькор хрипло усмехнулся и оглянулся на него через плечо. – Сделай то, чего хотим мы оба, иначе я с ума сойду… совсем. – Моргот мне не нужен… мне всегда нравились утончённые мужчины, – промурлыкал Намо, сжимая в кулаке его волосы. Крылатый сдавленно застонал, потираясь спиной о грудь любовника. Ему было уже всё равно, что будет, как он посмотрит в глаза Гору, идея-фикс не давала покоя, хотя он и сознавал, что потом обязательно пожалеет. Не раз. И будет сожалеть так, что страдания с лихвой перехлестнут всё полученное удовольствие. Но остановиться, как всегда, не мог. – Никто не обязывал тебя быть верным… всего лишь майа, кто он тебе? Тот, кому ты позволял себя трахать… это даже не измена… – шептал Намо, массируя ему плечи через куртку, целуя в шею, лишая последнего самообладания. Его трясло от желания, он хотел Мелькора столько, сколько себя помнил, и теперь никто не смог бы помешать ему взять то, чего он хотел. – Ну… – нетерпеливо рыкнул Тёмный Вала и повернулся, недовольный тем, что Мандос почему-то медлит. Бледнее обычного, с алыми пятнами рваного румянца на скулах, Намо стоял напряжённый как натянутая струна, а ухмыляющийся Гор нарочито небрежно перебирал его волосы, спокойно наматывая их на кулак. – Мне даже мешать жалко, – ухмыльнулся Тёмный Майа, позволив своему повелителю насладиться этой картиной, после чего обратился к Намо: – Я-то думал, шестьдесят семь – красивое число… какое ещё тебе нравится? Может, например, и двенадцати зубов хватит? Намо оскалился, задрожав от ярости, сверкнула щербинка с правой стороны, и Мелькора обожгло его воспоминанием о том ударе Гора, полном такого отчаяния и ярости, что все эротические желания разом пропали. – Мы не враги больше, – тихо сказал Крылатый, глядя Судии в глаза. – Прости, Намо. – Да, Намо, прости, он так больше не будет, – ехидно подтвердил Гор и, отпустив несостоявшегося соперника, подцепил Мелькора под локоть. – Пошли, Мел. Помаши брату ручкой. Переместились все трое одновременно.

***

Сбитые ветром засохшие листья шуршали под ногами. – Я не знаю, как… – Не оправдывайся, – легко сказал Гор, сжав руку возлюбленного. Мелькор сутулился, прятал глаза и выглядел очень виноватым. – Ты можешь спать с кем угодно. Я ревновал бы, конечно… но не смертельно. Это ерунда. Я бы не разлюбил тебя из-за такого пустяка. – Правда? – приободрился Крылатый. Гортхаур остановился, обхватил ладонями его лицо и посмотрел ему в глаза. – Мел. Я сделал это потому, что если бы Намо тебя трахнул, ты измучил бы себя чувством вины, и я не смог бы убедить тебя отнестись к этому легко. Я бы даже не разозлился на тебя, настройся ты просто получать удовольствие. В конце концов, я сам перед тобой не безгрешен. – Карвиру было хорошо? – Я думаю, да. – А тебе? Гор улыбнулся, обнял его за шею и еле слышно шепнул: – Не так, как с тобой, но – да. – Хорошо, – слабо улыбнулся Мелькор, майа ощутил, как его захватывают фантазии на эту тему, и передал ему часть своих воспоминаний. – М-м-м! – одобрил Вала, и, усмехнувшись, военачальник тёмных сил схватил его за руку и утянул за собой в густые заросли. Здесь, в сердце парка, никто не смог бы им помешать. – Знаешь, за что я выбил ему зуб? – горячо прошептал Гортхаур, заваливая Мелькора на густую траву и усаживаясь верхом на его бёдра. – Не за то, что он разлучил нас, нет. За то, что он любил тебя – и всё равно позволил сделать это с тобой. Предал тебя, хотя единственный мог помешать. И эту вину не смыть даже кровью, он будет помнить о ней столько, сколько у него будет ныть челюсть при каждом перемещении. Я уже не могу сказать, что ненавижу его… кого-то из них. Всё поменялось, Мел, но они опоздали. Ты мой и всегда будешь моим. – Больше, чем чьим бы то ни было, – тихо отозвался Вала, привлекая его к себе и нежно целуя в уголок губ. – И тебе единственному не нужны постоянные доказательства. – Жестоким, конечно, называют меня, – фыркнул Тёмный Майа, на мгновение прислушавшись к чему-то, – но вот Манвэ тебя просто так простить наверняка откажется. Так что набирайся самообладания… пока мы в кустах. – Может, разобьём тут лагерь? – весело фыркнул Крылатый – и застонал, когда Гор страстно поцеловал его в шею. – М-м-м… денька на два… – Вот ещё, не хочу, чтобы Манвэ поломал мои деревья какой-нибудь сковородкой. Потрахаемся пару раз и домой! – Вряд ли Намо повезло так же, как мне. – Мелькор засмеялся, глядя любовнику в глаза. Он знал, что Гор ревновал его, что его майа безумно ревнив и запер бы в клетке всех, кого любит, чтобы никто не смел даже касаться их взглядом. И что сейчас ему придётся несладко – но он больше всего хотел этой боли, подчинения, уверений, что он единственный и самый любимый, что он нужен и его не променяют ни на кого другого… – А ты уверен, что тебе повезло? – жестоко улыбнулся Гор, сгребая его за волосы. Мелькор выгнулся и застонал от острого мазохистского наслаждения. – Я, вообще-то, тебя в полную силу наказать собираюсь. – Всегда любил, как ты делаешь это в полную силу, – страстно оскалился Вала, и больше Гортхаур не позволил ему произнести ни слова.

***

Оромэ тяжело рухнул на кровать и прикрыл глаза ладонью. Эру. Кажется, Фэантури что-то не то внушили Элентаро о роли Короля в валинорском обществе. Да, у них были праздники. Да, почти все трахали Манвэ. Некоторых трахал он. Ульмо так точно. Пожалуй, только с ним у Ульмо и были хорошие отношения. Насколько возможно. В оппозиции остались только Ауле, Вайрэ и Яванна. Ульмо быстро утратил интерес к происходящему и испарился в сторону своих владений. Тулкас засмущался, извинился, чем всех очень удивил, и ушёл. В конце вечера ушла и Несса, ей явно очень не хотелось оставлять компанию, но Яванна уже ушла, и сестрёнка явно спешила её успокоить. Оромэ, Элентаро и Эстэ выпили ещё. Что Ирмо клал в алкоголь, знал только он сам, но им стало ещё веселее. Охотник смутно помнил только два эпизода бурной ночи: как он сидел на коленях у Элентаро и пил из его бокала и как трахал Эстэ на столе, а Элентаро трахал его. Большего бесчинства Оромэ в жизни не совершал. Даже с Манвэ они развлекались вдвоём с Тулкасом… заодно. Никаких измен, никогда. Не считая Ваны, но с Ваной всё было до того, и как-то …легко. Они скорее развлекались и никогда особенно не были привязаны друг к другу, поэтому в своё время Оромэ с лёгкостью её отпустил и подарил Тулкасу кольцо. А теперь… приличными словами такое не опишешь. Оромэ обругал себя как мог и истерически засмеялся. Светлые ещё… Ему ярко представилось, как Мелькор и Манвэ сидят в Ангбанде за столом, приличные до ужаса, даже рубашки застёгнуты на все пуговички, Карвир в клетчатом переднике заботливо кормит их завтраком, а во дворе Гортхаур, как преданный наставник, тренирует молодых майар. И волки чинно сидят, как сторожевые псы. А светлый, так его, Валинор отходит от похмелья, потирает растраханные задницы, смывает со стен подсыхающую сперму и проветривает комнаты, в которых висит густой запах сигаретного дыма и алкогольные пары – хоть топор вешай. Впору меняться флагами и провозглашать Валинор цитаделью зла и порока. Предрёк бы кто такое будущее – как пить дать в морду бы получил. «Угораздило же…» – печально подумал Оромэ и, так и не придумав, как будет оправдываться перед Тулкасом, уснул. На его шее с двух сторон ярким алым цвели два разных следа от поцелуев. Тот, что поменьше, украшал ещё и живописный отпечаток зубов – Эстэ обожала кусаться.

***

– Эру… – простонал Элентаро, когда чай подействовал, и в голове прояснилось. – Чем я только думал. – Ты сам знаешь, чем, – весело заметил Лориэн, отхлёбывая из своей чашечки. Воспоминания прошедшей ночи приносили ему исключительно положительные эмоции. – И тебе идёт этим думать, милый. К слову, Манвэ в ночь коронации вёл себя ужасно. – Хорошо, что я этого не видел, – засмеялся новоиспечённый Король. – Если бы увидел – тебе не было бы так стыдно. Или ты развёлся бы с ним тем же утром. Элентаро со слабой улыбкой покачал головой и отвёл взгляд. Манвэ вызывал в нём сложные чувства. Вроде бы между ними никогда не было любви. С их первой встречи Элентари знала, что этот Вала предназначен ей в мужья, и не смотрела ни на кого другого как на супруга. Она верила в справедливость замысла Отца. И знала, что брак – это содружество и душевное единение. Никаких низких мыслей, никакой несдержанности. Всё по правилам и только по ним. И служба делу – превыше всего. Её поражали страсти мужа, странное поведение Мелькора, извращённые пристрастия Намо и несдержанность Эстэ. Но она никогда никого не осуждала, ибо лучше всех знала: каждому – своё. И закрывала глаза на то, во что не собиралась вмешиваться. У каждого с Отцом будет свой разговор. Только теперь, в другом мире, на другой стороне, в другом теле, Элентаро понял то, что не хотел понимать, от чего отгораживался всю свою прошлую жизнь. Он не любил Манвэ и не хотел его. Он готов был воспринимать бывшего Короля как брата – проказливого и своевольного, но всё-таки брата. Но жить с ним даже сейчас, в том облике, от которого – вероятно – Манвэ пришёл бы при других обстоятельствах в восторг, он бы не смог. Мелькор бы просто сказал: «Не встал». Когда он превратился в мужчину, жизнь стала для него проще и честнее. Быть может, потому, что, будучи Валиэ, он обманывал сам себя. По воле Отца или против неё, но он запутался. И теперь внезапно разрубил клубок, из которого никак не мог выбраться. – Я не знаю, с кем теперь связать свою жизнь, – сказал Элентаро растерянно. – Я… никого не люблю настолько. – Не думай об этом. Тебя никто не обязывает жениться. И заводить постоянного любовника тебе тоже не стоит. Тебе и без того есть чем заняться. – Ирмо усмехнулся и сел рядом с ним. – Мой Король, ты можешь наслаждаться жизнью. Она вся для тебя. Пока на твоей светлой голове корона из звёздного сияния, никто не прикажет тебе, что делать. Приказывать будешь ты. И будешь делать это справедливо и мудро, как и должен настоящий Король. – Спасибо, Ирмо. – Элентаро улыбнулся брату. – Но, кажется, с Оромэ я всё-таки перегнул палку. – Расскажи, мне уже интересно. «Хотел бы я знать такие слова», – подумал Король, снова мучительно краснея.

***

Танцы не шли, разговоры не клеились, Ауле рвал и метал, но из благодарных слушателей присутствовал только Ульмо, который всегда рад был послушать, как чужие фантазии вяжут Мелькора в узлы и режут на кусочки. Элентаро беседовал с Нессой и Оромэ, он соскучился и рад был с ними поговорить. Потом к компании присоединилась Эстэ. Тулкас, краснея и смущаясь, подошёл вслед за ней и выдал: – Ну, я это… извини, брат. – И пожал ему руку. – Всё хорошо, – улыбнулся Элентаро. Охотник просиял. Реакции своего гневливого брата он побаивался, но теперь все его страхи развеялись. Тулкас тоже принял и понял. В отличие от своих братьев, лгать он не умел и не считал нужным, и если что-то делал, то всегда от души. Впятером они ещё поговорили и выпили. Оромэ веселился и шутил, все хохотали, даже Элентаро, который пока чувствовал себя не в своей тарелке. Через некоторое время Несса всполошилась, что Яванна ушла, и собралась уходить. – Я извиняюсь, я пойду провожу… – пробурчал Тулкас и ушёл вместе с ней, что-то оживлённо обсуждая. – Ну надо же, Тулкас – и извинился, – звонко засмеялась Эстэ и протянула Оромэ на ладошке виноградину. – Тебе – самая вкусная. – В твоих руках всё становится лучше, – ласково улыбнулся Охотник и взял ягоду губами. Тонкая кожица лопнула на зубах, по языку потёк сладкий сок – Вала не помнил, чтобы когда-либо пробовал такой вкусный виноград. Стало так легко, будто в мире вмиг не осталось ни одной проблемы. И Оромэ привлёк к себе Эстэ, которая смотрела на него в упор, поцеловал её в улыбку, ласково захватывая ртом её мягкие губы. И, конечно, она тотчас же его укусила и слегка толкнула в грудь – не отказывая, просто дразня. А в следующую секунду обвила руками шею Элентаро и, привстав на носочки, поцеловала уже его. В целительской практике способности Эстэ обращали самую ужасную боль в радость и эйфорию, и даже безнадёжный, не подлежащий излечению пациент до самой смерти не ощущал никаких страданий. В практике сексуальной те же самые способности могли в одно мгновение сбросить с партнёра все приличия и обнажить его самые сокровенные желания. И заставить немедленно их воплотить. Ладони Элентаро легли на её бёдра. Эстэ возбуждённо льнула к Королю, ощущая животом его затвердевший член. Расшитая драгоценными нитями и камнями парадная одежда царапала её кожу сквозь тонкое платье – и возбуждала ещё сильнее. Как и осознание того, что прежде Элентаро не знал женщины – и она будет первой. Она обожала быть первой. Оромэ не стал ждать. Обняв Эстэ со спины, он приник губами к её шее. Зажатая между двоими мужчинами, Валиэ страстно застонала. Она уже невыносимо хотела их обоих, желательно одновременно и прямо сейчас. – Соитие с женщиной совсем другое, Таро, – ласково прошептала она, оборвав поцелуй. – Но я уверена, что тебе понравится. Ты почувствуешь себя мужчиной… в новом смысле слова. Сними с себя лишнее. Король послушно начал раздеваться. Под взглядом белокурой соблазнительницы ему становилось всё жарче. Когда он остался в одних штанах и сапогах, Эстэ толкнула его назад, заставив сесть на стол, и уселась верхом ему на бёдра. – Это очень возбуждает, – сообщила она. – Скоро ты будешь готов… больше, чем когда-либо. Целительница поманила к себе Оромэ и одарила его долгим поцелуем. А затем упёрлась ладонями в плечи Элентаро, заставляя его откинуться назад, прогнула спину – и Охотник овладел ей сзади, а Король только смотрел на них и ощущал сводящее с ума влажное тепло через ткань штанов. Он мог без всякого смущения наблюдать за тем, что обычно скрыто от посторонних глаз, и совсем не чувствовал себя обделённым. – Всё, Оромэ, – тяжело дыша, попросила Эстэ и спустилась со стола. Озорно посмотрев Элентаро в глаза, она сладко поласкала его пальчиками и наконец распустила завязки его штанов. – М… какой красивый. – Никогда не думал, что они у всех разные, – буркнул Король, слышавший этот сомнительный комплимент уже не впервые. – Совершенно разные, – наставительно сообщила Эстэ и, наклонившись, пощекотала чувствительную головку сначала мягкими локонами, а потом язычком. – М… приятный на вкус. Посмотрим, каков он в деле… хотя я в тебе и не сомневаюсь. Запомни этот миг. И всё сначала – Элентаро заставляют откинуться назад, опереться локтями на столешницу, а Эстэ садится на его бёдра, замирает в предвкушении, глядя ему в глаза, и начинает медленно опускаться, словно дегустируя каждый сантиметр его члена. Оромэ одобрительно смотрит на них, и не вмешивается, позволяя брату первый раз ощутить, что это такое – обладание женщиной. Или обладание женщины – что ближе к истине.

***

– И правда… совсем по-другому, – прошептал Король Звёзд. Эстэ лежала на нём, уткнувшись ему в шею, вдыхая тонкий аромат, исходящий от его волос, и удовлетворённо улыбалась. – Женщина может поработить, – весело проворковала она. – А может и оттрахать. Все женщины разные… и внутри и снаружи. Трахай лучше мужиков. Словно вняв её словам, Оромэ присел на стол и сладко поцеловал Элентаро в губы. И провёл пальцами по спине Эстэ. Он тоже хотел их обоих, и теперь намеревался получить своё. Минуту спустя он входил в упоительно тугое и влажное лоно целительницы, теряя голову от восторга, Элентаро трахал его самого, и это тоже было совсем по-другому.

***

– Привет, Намо. Мандос быстро взглянул на сестру через плечо и снова отвернулся. В накинутой на плечи хламиде он стоял у перил балкона и курил тонкую дамскую сигарету. – Привет, – нехотя буркнул он. Эстэ подошла, посмотрела ему в лицо, усмехнулась и уселась на перила, скрестив ноги. – С кем-нибудь поругался? – Нет, – процедил Судия сквозь зубы. – Я же вижу, что поругался. И явно не с Мелом. Он после секса ни с кем не ругается, а от тебя пахнет им. – Видимо, ты пришла на запах. – Почему нет? – Эстэ легкомысленно пожала плечами. У неё было отличное настроение, хотя она и в дурном нечасто обижалась на злые слова. Обмануть её было нелегко, а во всём облике Намо так и сквозило страдание. – Мел всем нравится. Глупо это отрицать. – Почему каждый разговор в этом замке так или иначе затрагивает Мелькора? – Потому что он всем нравится, – терпеливо повторила целительница и зевнула. – Ты не видел Ирмо? – Он там твоего нового любовничка чаем отпаивает. – Брось, не нужно ревновать. Даже если бы я была первой, а не только первой женщиной, у него бы всё равно стоял на тебя. Лучше и сильнее. – Ты пытаешься меня утешить? – Когда ты в таком настроении, я чувствую, как под балконом вянут цветы. – Я бы внял твоим словам, будь ты Яванной. – Яванна лесбиянка, какой тебе с неё толк. – Эстэ заинтересованно прищурилась и потянула хламиду Намо на себя. – М… какой чувственный укус. Да вы всю ночь развлекались. – Мне интересно, – наблюдая за тем, как она с любопытством и уважением разглядывает отметины на его теле, проговорил Намо, – ты вообще с кем-нибудь не спала? – С Яванной! – тут же выдала страшный секрет Эстэ. – Она же лесбиянка. – А ты, значит, нет? – А я так и не решила. Вы все такие красивые, что я не могу хранить верность Вайрэ. Хотя она, конечно, злится. Но я умею загладить вину. – И зализать раны. – И не только их. Ну, давай, не будь таким скучным. Почему я каждый раз должна тебя соблазнять, как будто ты дал обет воздержания? Намо не выдержал и рассмеялся. Он любил Эстэ. Он никогда не смог бы на ней жениться или хотя бы с ней жить, но, угрожай ей опасность, сделал бы всё, чтобы её спасти. И пожертвовал бы многим ради неё. Её улыбки, её весёлого озорства, её нежности и страсти, которых всегда хватало всем. Глупо отдавать такое сокровище кому-то одному. Даже ревнивый собственник Намо не взял бы на себя такую ответственность. – Так уже лучше, – одобрила Валиэ. Сбросила туфельку. Провела ступнёй по бедру Мандоса. Обласкала ладошкой живот. Прижалась и потёрлась пышными волосами о грудь. И хрипловато, низко прошептала: – Я тебя хочу. Сегодня я падка на блондинов. – Женщины – вы так жестоки, – усмехнулся Намо и обнял её. Эстэ отняла у него недокуренную сигарету. – Конечно. Поласкай меня. Мне так нравятся твои клыки. – Мы оба неплохо зализываем… раны, – фыркнул Вала. Хламида упала с его плеч, когда он опустился на колени и обнял бёдра сестры. – Пожалуй, мне с тобой не сравниться. Это всё твои возбуждающие клыки, я точно знаю. – И глубокая глотка. – Тоже верно. – Тебе-то откуда знать? – Мелькор рассказывал. Намо захохотал. Дурное настроение исчезло само собой и, кажется, ничто не могло его вернуть. Эстэ требовательно толкнула брата ножкой в плечо, напоминая, что он тут не только чтобы посмеяться. – Я тебя обожаю, – простонал Намо. – Позволь подарить тебе наслаждение – хотя я всё равно останусь перед тобой в неоплатном долгу. – Если займёшь язык другим делом, долг будет чуть менее неоплатным. «Как можно не любить эту женщину», – ухмыляясь, подумал Мандос. – «Она кого угодно сведёт с ума». Они никогда не разговаривали об этом, но Эстэ наверняка догадывалась. Кроме неё у Намо никогда не было женщин.

***

– Мел, есть разговор. – Прямо сейчас? Гор еле слышно фыркнул. Он сидел на земле и курил, а Мелькор валялся рядом, растянувшись на земле. Элентаро помолчал и уверенно сказал: – Да. – Ну, раз дело серьёзное… Тёмный Вала кивнул любовнику и переместился. Гортхаур снова фыркнул и выпустил струю дыма в молодую листву. Ветки заколыхались – на укромную полянку протиснулся Манвэ. Тайной тропки он не знал, поэтому о его приближении Гор узнал бы за несколько секунд, даже не имея такого острого слуха и обоняния. – Где?! – хмуро поинтересовался Вала. Гортхаур посмотрел на него честными глазами и пожал плечами. – Врёшь, – уверенно сказал Манвэ и сел рядом. – Дай покурить. – Свои иметь надо, – проворчал майа, но сигаретами поделился. Несколько минут они сидели молча. Гортхаур прикуривал новую сигарету от предыдущей уже третий раз, Манвэ всё ещё смаковал первую, глядя то на смятую пачку, лежащую между ними, то на кусты. Думал он явно о чём-то своём. Гор не заговаривал, чтобы его не отвлекать. – Ты меня хотел когда-нибудь? – спросил Вала так неожиданно, что Гор вздрогнул. – Как тебе сказать… – Губы майа словно сами собой растянулись в зловещей улыбке. – Если ты имеешь в виду «хотел убить», то – да. – Я имел в виду секс. – Его в моей жизни и так слишком много. Пожалуй, обойдусь без тебя. Манвэ вздохнул. – Гор… каково это – обладать им? Несколько секунд майа смотрел своему собеседнику в глаза, пытаясь понять, что он хочет услышать. Сам Гортхаур не хотел говорить на эту тему ни слова. – Откуда ты узнал? – По тому, как ты на него смотришь. Так не смотрят на того, кто только трахает и не позволяет ничего больше. Понимаешь… то, что есть между вами, глубже, чем любое чувство, какое я когда-либо видел. Я имею в виду… любовное и сексуальное чувство, конечно. – Манвэ тяжело вздохнул, его явно мучило что-то, что он никак не мог назвать. – Мел сильно изменился с той поры, когда я его знал. Когда я был Я. Я понимаю, что надо начать всё сначала… но нельзя забыть то, что было между ним и тем мной… потому что Мел никогда не переставал жить. Что бы с ним ни случалось. Я… упустил многое. И не знаю, что делать. Я не хочу его потерять… если потеряю сейчас, у меня больше не будет шанса. – К сожалению или счастью, у тебя всегда будет шанс, – ответил Гортхаур, надеясь, что Манвэ уже забыл, с чего начал свою пламенную речь. – Так каково это – быть любовником сильнейшего из Валар? – Представь, что трахаешь Эру. – Ты смеёшься надо мной. – Конечно. – Я не должен был спрашивать, это слишком личное? – Именно. – Мне следует извиниться, но я не могу. Я всё ещё хочу знать. – Манвэ, – Гортхаур повернулся к нему всем корпусом и выпрямился, так что теперь бывший Король смотрел на него снизу вверх, – я не знаю, что связывает вас с Мелом. На его месте я убил бы тебя в колыбели. Так и ты не узнаешь, что связывает нас. Ты не сможешь жить так, как я – хотя бы потому, что ты умер бы от горя, разлучи вас кто-нибудь хотя бы на секунду… по-настоящему, я имею в виду. А я не умер, хотя и очень хотелось. Я не хочу, чтобы Мел разгребал твои проблемы и дальше. В конце концов, прелесть самостоятельности в том, чтобы самому решать, что тебе нужно, делать это и отвечать за то, что получилось. Если ты думаешь, что Мел погладит тебя по голове и всё станет хорошо – ты ошибаешься. Да, он погладит, но ты не перестанешь быть безответственной избалованной дрянью. Ты и так сократил ему жизнь на три четверти… в лучшем случае. Я хочу, чтобы остатка его силы хватило на как можно более долгий срок. Приложи к этому максимум усилий, дорогой. Иначе я позабочусь о тебе, и уже никто за тебя не вступится. Не забывай, что ты никогда не видел такого глубокого любовного и сексуального чувства. Последние слова майа произнёс так ядовито, что Манвэ снова ощутил себя его врагом. Он только открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но так и не придумал, что. Гортхаур был прав и знал это. И, как всегда, когда ему становилось трудно сдерживаться, он поднялся и быстро ушёл, оставив огорошенного Валу сидеть на траве с тлеющим окурком в руке. Манвэ пришёл в себя, только когда сигарета обожгла ему пальцы. Отбросив её в сторону, младший брат Мелькора пригорюнился. Вот сидели они тут, разговаривали, а Мел где-то там… …может, за все эти годы я стал ему неинтересен? Столько страдать из-за чужих придурей – всякое желание потеряешь. Тем более когда есть выбор. И Йонвэ… с ним-то что делать? Раздираемый противоречиями, Манвэ потянулся к сигаретной пачке, но она уже была пуста. Это окончательно разрушило хрупкое душевное равновесие Валы – он швырнул смятую пачку в дерево и разрыдался, закрыв лицо руками.

***

Элентаро нервно стиснул пальцами каменные перила и прикрыл глаза. Ему предстоял не самый приятный разговор, но обойтись без него не получилось бы. Эта мысль пожирала его, как неизлечимая болезнь. Раньше его сдерживали многие условности и приличия, теперь от всего этого не осталось и следа. И он чувствовал, что проигрывает битву с самим собой. Он ощутил появление Мелькора. Тёмный шагнул на балкон, расправил плечи, стряхнул с плеча зелёный лист и пригладил волосы. От него ещё пахло лесом и сырой землёй – приятный, дикий запах. – Что-то произошло? – начал старший Вала. Элентаро еле заметно шевельнул губами и крепче взялся за перила. Мышцы у него на спине заходили буграми. Мелькор сдержал желание шагнуть назад – всё это его неприятно настораживало. – Таро?.. Король обернулся так резко, что Крылатый всё-таки отшатнулся. Пришлось сжать губы, потому что снова, как в тот раз, когда между ними появился Манвэ, против воли заострились клыки. – Сколько же плохого мы тебе сделали… – тихо проговорил Элентаро, глядя на него. Мелькор прижимался спиной к стене, зыркая по сторонам, явно готовый обороняться до последнего, если придётся. И всё-таки он пришёл, как только позвали на помощь. – Мел… я не хочу тебе зла. Я пригласил тебя не для того, чтобы заключить в темницу. – Спасибо, – процедил Тёмный – клыки всё никак не хотели превращаться в обычные зубы. – Так что такое? – Я… словом, это сложный, личный вопрос. Каким бы ни был твой ответ, я приму его безоговорочно. Намёки и предисловия нравились Мелькору ещё меньше, но он всё же заставил себя оторваться от стены и унять сердцебиение. Ощущение угрозы исходило не от всех – только от Элентаро, и казалось очень странным. – Говори, – подтолкнул Крылатый. «…если попросишь выдать Манвэ, я объявлю вам войну и выиграю её». – Что бы было, стань я твоей женой? – Я не знаю, наверное, ничего бы не было, ты же знаешь о моих пристрастиях. Вряд ли бы это что-то изменило. Как я раньше… – Тёмный Вала начал привычно нести всё, что придёт в голову, в попытке оправдаться, но быстро понял, что его позвали не за этим. Элентаро старался сдерживать эмоции, только уголок рта у него нервно подёргивался. – То есть… ты серьёзно? – Я знаю, что предназначалась тебе. Мы всегда хорошо понимали друг друга. И я… я хочу знать, Мел… Мелькор на мгновение прикрыл глаза, почти против воли вспоминая мелочи, которые навсегда засели у него в голове и никуда не хотели деваться. – …Её ничего не радует, – звучит рядом голос Манвэ, а Мелькор протягивает Элентари серебристую бабочку в ладонях – и будущая Королева смеётся, бережно поглаживая хрупкое крыло. …ветер бьёт в лицо, швыряет снежную крупу, слепит – но проступающие между рваных облаков звёзды всё же указывают путь в бездне миров… – …призови к порядку моего мужа. Я знаю, что он тебя послушает… …потрескивает огонь в камине, Манвэ сидит на полу, зябко обхватив плечи руками, и говорит: – Иногда она так напоминает мне тебя… если бы я мог любить женщину, то, конечно, выбрал бы её… – Но ты её не любишь? Манвэ отворачивается и молчит, а сердце словно кусает и кусает ядовитая змея, и оно наполняется ревностью. – Я хочу жить без тебя, потому что не могу жить с тобой. И лучшей Королевы быть не может. – Я спросил, любишь ли ты её. – А тебе-то какое дело? Ты, что, понимаешь в отношениях с женщинами? Мелькор вскакивает и выходит, дрожа от ярости. – Мел?.. – Я не знаю. Я ничего не знаю. Таро, пожалуйста… не трогай меня, не надо, не подходи ближе… Но Король шагнул к нему и склонил голову ему на плечо. Он знал, что поступает неправильно – и всё же ощутил радость и ничем не объяснимое счастье, когда Мелькор обнял его и теснее прижал к себе. Ветерок трепал их волосы. Мир словно остановил своё движение и замер навсегда. По крайней мере, хотелось так думать. «Мало же тебе надо было для счастья…» – уныло подумал Элентаро, злясь на самого себя. – «Баба бабой». Мелькор медленно провёл рукой по его волосам. Мягкие и гладкие, пахнут, как горный ветер. Чистый запах без примесей земного мира. Звёзды. Звёзды, которые он любил больше всего на свете. Могучая, почти всемогущая сила. Протяни руку – и она станет твоей. Не изгнанник, не Враг больше – Король. Тяжесть короны на голове, почитание и любовь. И нет войн, нет тюрьмы и ненавидящих взглядов. Всё как у тех, с кем воевал, с кем дрался до смерти. Другая сторона силы. Другой мир. И прекрасная, лучшая в мире, единственная жена, которой даже хочется хранить верность. Служить во благо и больше никогда не попадать под тяжёлую руку отца. В груди было больно и тяжело, сердце билось еле-еле, словно собиралось остановиться. – Так вот как это – быть в милости, – пробормотал Мелькор, и наваждение сгинуло. Боль унялась, сердце забилось ровнее. Элентаро вздохнул и отодвинулся. – Прости… я всё ещё сомневался… чуть-чуть. – Это новый мир. В нём может произойти всё, что угодно. Но того, что произошло, нам уже не исправить. Не переписать историю. Ты никогда не предназначался мне, Таро. Ты знаешь, почему у нас ничего бы не получилось. И никто в этом не виноват. Так вышло, потому что я такой и ты такой, и мы все такие, как есть. Всё, что было и будет со мной, я заслужил – так или иначе. И я буду восставать вновь и вновь, а ты будешь полагаться на мудрость отца – и он будет мудр и справедлив для тебя и безжалостен для меня. Но мы оба вынесем из этой битвы то, что нам полагается, ни больше ни меньше. Отпусти меня домой, пожалуйста. Я очень устал. Элентаро коснулся его руки и отвернулся. – Иди. Спасибо, Мел. – Позови себе Ирмо, пусть он тебе чаю с лимончиком нальёт… печаль в кислой среде долго не живёт, – буркнул Мелькор на прощание и шагнул назад, в укромный закуток заросшего парка. На траве у дерева валялась смятая сигаретная пачка. Мелькор подобрал её, сунул в карман и пошёл к замку. В голове гудело, каждая попытка о чём-нибудь подумать вызывала омерзительную боль в правом виске, от которой хотелось завыть и полезть на ствол ближайшего дуба, так она бесила. – И почему я должен исполнять обязанности семейного психолога, – заворчал Тёмный Вала. – Ирмо своего заставьте работать. Пусть он делает вам чай, запекает устриц, или что там ещё для душевного покоя помогает. А я хочу, чтобы меня никто не трогал!.. Навстречу хозяину выбежали волки, повизгивая от радости и виляя хвостами. Мелькор шёл, гладя их по лобастым головам, вороша жёсткую шерсть, и боль понемногу отступала. – Мел! – Хэннер углядел его в окно и тоже бросился навстречу. Обняв своего майа, Мелькор почувствовал себя ещё лучше. – Как вы тут? – спросил он и ласково поцеловал воспитанника в губы. Хэннер потёрся носом о его щёку, бормоча: – Да хорошо всё… вот, Манвэ просил тебя зайти, когда вернёшься… – Бить обещал? – Не говорил ничего такого… а ты что-то натворил? – Где это ты такого понабрался? Твой Вала не может ничего натворить! – важно заявил Мелькор. Хэннер прыснул и потянул его за руку в замок: – Конечно, ты же наш Повелитель, Великий, Ужасный и Сиятельный! Карвир там приготовил обед, очень вкусный, я пойду отнесу Йонвэ, а ты зайди к Манвэ и приходи в гостиную, перекусим вместе… давно не собирались. – Хорошо. – Мелькор чмокнул юношу в ухо и перенёсся в маленькую гостиную наверху, где его поджидал младший.

***

Манвэ сидел в кресле, положив ногу на ногу, и улыбался. Тёмный Вала склонил голову к правому плечу и невольно улыбнулся в ответ. – Бить будешь? – спросил он весело, пытаясь понять, что изменилось в облике его младшенького. – Нет. – Манвэ улыбнулся шире и покрутил кончик золотого локона. – А ты ещё не понял? – М? – Мелькор быстро подошёл к нему и провёл рукой по его волосам. – Ты постригся? – Да, – не без гордости подтвердил Манвэ. Его чудные локоны теперь доставали только до плеч. – Я решил, что должен немного… измениться. – Спасибо, не налысо, – усмехнулся Мелькор. Второй Вала оттянул большим пальцем лямочку своей облегающей чёрной майки, завлекательно улыбаясь. – Тебе нравится? – Сложно сказать. Ты выглядишь очень непривычно… но тебе идёт. – Галантен, как всегда! – Манвэ звонко рассмеялся и погладил брата по бедру, понижая голос: – Я люблю тебя, Мел. Какой смысл разрываться от ревности, отталкивая тебя всё дальше? Ты столько раз меня прощал – я готов прощать тебе что угодно. Только… не переставай доверять мне. Я буду хорошим. – Сколько раз ты так говорил… – Но ты мне веришь? – Всегда верил. Даже когда ты мне врал. Хотел верить. – И веришь теперь? – Теперь – тоже. – Мелькор уселся на полу и привалился спиной к креслу, прижавшись плечом к ноге брата. – Знаешь, чего я сейчас хочу сильнее всего? – Знаю. – Манвэ запустил пальцы ему в волосы и начал массировать голову. Крылатый прикрыл глаза от удовольствия. Всё ещё бурлившие эмоции начали утихать, а головная боль таяла, как призрак на ветру. – А потом мы пойдём обедать. Ты ведь сейчас не хочешь секса. Мелькор обернулся и посмотрел ему в глаза. С подрезанными волосами Манвэ выглядел совсем юным и похорошевшим – хотя, казалось бы, куда ещё лучше. – На твоём месте я бы не был так уверен… – Тебе нужно есть, – фыркнул Манвэ, наклонился и поцеловал его в губы. – А уже потом… тебе не спастись. – А я спасаться и не собираюсь, – в тон ему отозвался Мелькор. – Помассируй ещё чуть-чуть… Через несколько минут заглянул Хэннер – узнать, почему Валар не спускаются к обеду. Манвэ ласково гладил старшего по голове, а Мелькор спал, уронив голову ему на колени. Хэннер улыбнулся, кивнул и неслышно вышел. – Чего они там? – нервно спросил Йонвэ, который мялся вдалеке, боясь, что Манвэ его заметит. – Мел спит. Идём, перекусим без них. – Пошли. Йонвэ шёл за другом, сунув руки в карманы и оглядываясь по сторонам. Валинор казался ему сейчас другой, не его жизнью. Но и здесь… что может ждать слугу Света в твердыне Тьмы? Стараясь не поддаваться грустным мыслям, он посмотрел в окно. Маленький пони щипал траву рядом с кустом шиповника. Дул тёплый ветер. Казалось, ничего не изменилось с той поры, как он впервые пришёл сюда в гости. Разве что он слишком большой, и кататься ему теперь только на хищных вороных, если разрешат. Кто знал, что всё изменится так сильно, и он, любимчик Манвэ, окажется здесь… – Йонвэ… – Хэннер осторожно тронул его за рукав. – Помнишь, как мы с этой лошадкой играли? – рассеянно спросил Йонвэ, продолжая глядеть в окно. – Конечно. И на Виэрте катались. – Да уж… – Йонвэ порывисто обнял друга и прошептал: – Не отдавайте меня обратно, хорошо? – Не отдадим, – серьёзно пообещал Хэннер. Он знал, что ничего не решает, но знал и то, что его желание имеет вес, и что хотя бы ради него Мел и Гор сделают всё, что возможно, чтобы Йонвэ не пришлось больше страдать. – Кто же ещё о тебе позаботится? Мы все тебя любим, правда. – Я знаю… – прошептал светлый майа. – Потому и прошу. Он хотел бы сказать: «Потому что меня никто не любил просто так, за то, что я есть», – но не стал. В Валиноре его учили никогда не говорить важные вещи вслух.

28 мая 2011 – 13 мая 2012