Молодо-зелено

Часть пятая Не выходит каменный цветок

Утро было холодным и ясным. Интересно, сколько бы гномы Ауле дали за камень такого удивительно красивого голубого цвета, − с усмешкой подумал Мелькор, который очень любил торговаться. Не успел он толком назначить цену для начала воображаемых торгов, как восхитительный камень оказался испорчен – в западной его части всё отчётливее становился столп густого чёрного дыма. − Валинор горит? Неужели, − ядовито удивился Гортхаур, стоявший на балконе второго этажа. – Сколько сил я приложил в своё время, чтобы заставить его полыхать – и вот результат. Какая-то мразь увела всю мою славу. И как мне после этого считаться тёмным властелином? Карвир усмехнулся. Он прятался у Гора за спиной, обняв его за талию, и, кажется, наслаждался запахом сигаретного дыма. Мелькор мельком взглянул на них снизу и отвернулся. Неясная тоска давила на сердце в последнее время, и он не мог понять, почему. Что не так он сделал или делает, что всё кажется ему таким… бессмысленным? − Что-то случилось? – раздался звонкий голос Йонвэ. Кажется, только он и встревожился по-настоящему, а не позлорадствовал. Хотя в своём злорадстве Мелькор не был так уж уверен. − Хочешь со мной, посмотреть? − Нет, я, пожалуй, воздержусь, − спасовал бывший светлый майа. Ему казалось, что в Валиноре его немедленно схватят и казнят, и ничто не спасёт его от участи столь ужасной, что и думать о ней боязно. − Я бы и тебе не советовал, − сухо сообщил Гортхаур. – Они не маленькие, сами разберутся. Долго ты им будешь сопли подтирать? − Сколько понадобится, − буркнул Крылатый. – Не волнуйтесь, я скоро. «Опять я не успел ему помахать», − расстроился Хэннер. В последнее время Вала был сам не свой, и самый младший из тёмных очень волновался за него.

***

Интересно, в чём причина? В том, что война кончилась? Почему нет ощущения настоящей жизни? Неужели для того, чтобы чувствовать себя при деле, обязательно необходим… страх? Или упоение боем? Или желание защитить и исправить то, что не под силу исправить больше никому? Почему внутри поселилась такая сосущая пустота, что самому от себя противно?.. Обо всём этом по десятому кругу Мелькор думал, летя с удивительно дружественным ветром. Будто на то, чтобы он появился в Валиноре, есть чья-то воля. Чья бы? Какой сложный вопрос. Вала усмехнулся. Может, огонь моего фэа уже угасает, и мне пора остепениться. Скрупулёзно поддерживать в порядке свою стихию, как делает Ауле, привести всё в порядок… и смотреть, как в мире угасает вдохновение, страсть и желание стремиться к новому, несмотря ни на что. И пусть все создания живут сыто и спокойно до самой старости, заводят детишек, ничего не изобретают, не любят и не хотят заполучить больше, чем имеют, зато в мире. И никого больше не закидают камнями как еретика… Уйдя в сторону от густого едкого дыма, Вала медленно спланировал на площадку перед замком, убрал крылья и направился внутрь. Там никого не было, никто ему не мешал. И к лучшему – вид брезгливости или страха на лицах светлых майар сейчас только усугубил бы его уныние. Услуги проводника ему также не требовались – он и так знал, где находится Элентаро.

***

Холодным и ясным утром Король вышел из своей продуваемой всеми ветрами спальни, накинув на плечи расшитый серебром халат, и направился к Маханаксар. Сквозняки весело гнались за ним по просторным коридорам. Обитатели замка либо спали, либо бодрствовали так тихо, будто их не было вовсе. Проходя мимо чужих спален, Элентаро не ощущал чьего-либо присутствия. Он спустился по широкой, ярко освещённой винтовой лестнице, легко шлёпая остроносыми домашними туфлями и скользя пальцами по перилам. Высоко, под крышей башни с витражными окнами, свистел ветер. Так никогда не было при Манвэ. Интересно, почему раньше ветер не пел, а теперь поёт при каждой возможности, будто у него отрос вырванный язык? Король потянул на себя тяжёлые, окованные зачарованным металлом двери, и вошёл в пустой зал. Поднялся по ступенькам к осиротевшему трону, постоял несколько минут в задумчивости. Воспоминания проносились перед его взором, укрепляя в нелёгком решении. Над Маханаксар царила тишина, но ветер пел высоко в небе, Элентаро это знал. Какая-то часть его продолжала сомневаться, но он понимал, что это лишь наследие его прошлой жизни. Теперь он может не советоваться ни с кем. Трон с грохотом скатился по ступеням на пол. «Оказывается, разрушать – тоже удовольствие», − подумал король, чувствуя, как в груди закипает весёлое и злое безумие. Точнее, то, что назвали бы безумием здесь, в Маханаксар. «Интересно, где у нас в замке топор? Хотя… пожалуй, можно обойтись без него».

***

− Честно говоря, даже не знаю, как реагировать, − признался Мелькор. – Ты в порядке? − Не совсем. Палец вот ушиб и щёку щепкой поцарапал. Но обошёлся малой кровью. − Пожалуй, могу ответить только банальное «ясно», − усмехнулся Крылатый. Элентаро, сидя на полу в пижаме и халате, смотрел на огромный костёр, сложенный из разломанных тронов. Драгоценное дерево горело неохотно, но волшебный белый огонь побеждал. − Этого вполне достаточно. – Король наконец поднял глаза на собеседника. – Скажи, ты считаешь, что я сумасшедший? − Нет, почему? Дизайн Маханаксар всегда казался мне немного кричащим. Давно предлагал Намо оборудовать здесь один большой траходром, чтобы решать споры полюбовно. Троны – прошлая Эпоха. − Я тоже так считаю, − неожиданно серьёзно согласился Элентаро и встал. Крылатый почувствовал себя как-то неуютно, будто это он тут стоял в пижаме и жёг собственный трон, за чем его и застукали. – Мел, ты поддержишь меня? − В чём? – Тёмный Вала окончательно смутился, сам не понимая, почему. − Я решил, − сдвинув светлые брови к переносице и величаво расправив плечи, сообщил Король, − что Маханаксар должен быть уничтожен. Раз никто в Арде больше не является Врагом, то и судить нам некого. Для решения проблем достаточно созвать всех в тронный зал или просто связаться с каждым и спросить его мнения. Нет нужды в подавлении чужой воли и ложном пафосе. − Ты уверен, что Намо не оторвёт тебе то, что сам же и пришил? − У него нет такой силы. − …Зря ты так думаешь, хотя я и не люблю разрушать то, что сделал сам. Дорожу, понимаешь ли, ручным трудом. Особенно своим. Сначала появился голос, а потом и сам Владыка Мёртвых. В отличие от растрёпанного Элентаро и помятого Мелькора, он выглядел аккуратно и элегантно. Даже волосы уложил в хвост – волосок к волоску. − А ты… ты поддержишь меня? – спросил Элентаро с нажимом, под взглядом Намо чувствуя себя немного… раздетым. Мелькор стушевался было, но потом подумал, что ничего не теряет, и с самым важным видом проговорил: − Конечно, всегда был за равенство и братство. И даже за сестринство… иногда. Намо потрогал ещё целую деревянную ножку, торчащую из огня, носком блестящего ботинка, и усмехнулся. По полу заструилась изумрудная дымка, из которой восстал Ирмо. Он выглядел по-утреннему – в кое-как завязанном мятом халате явно на голое тело, непричёсанный и с косяком в зубах. − М… − окинув зал мутным взглядом, Лориен подошёл к костру, прикурил от него и, сразу обретя больше радушия, обратился к присутствовавшим: − Что-то случилось? − А ты ничего не замечаешь? – развеселился Намо. − Костёр. Прикольно. Удобно, прикурить можно. Да, Мел? Мелькор почти против воли полез в карман за сигаретами. Мандос так искренне заржал, что Ирмо на секундочку даже достал косяк изо рта и ещё раз огляделся. − Скажите, что не так! – надулся он. Теперь заулыбался даже напряжённый Элентаро. В одной коротенькой ночнушке, зевая и потирая кулачками глаза, на пороге появилась Несса. − Ой, Мел! – обрадовалась она. – Намо, Ирмо, Таро, привет! А что это тут? − Это, я так понимаю, − звучно сказала Эстэ, − абсолютная монархия. Хорошо горит, кстати. − Может, раз уж собрались, чаю попьём? – предложил Ирмо, облокотившись на плечо близнеца. − Элентаро угощает, − согласился Намо. Элентаро, который ожидал чего угодно, кроме такого единодушного спокойствия, улыбнулся и с видимым облегчением пригласил всех в столовую.

***

− Мел какой-то не такой в последнее время… − Да. − Можем мы что-нибудь сделать? − Нет. − Почему? – Карвир даже опешил. Он искренне считал, что у Гортхаура есть решение для любой проблемы, и такой безапелляционный отказ был для него в новинку. − Потому что, − Гор выпустил сквозь зубы струю дыма и посмотрел на целителя исподлобья, − наша власть практически безгранична в вопросах, которые касаются внешней стороны бытия. Но ни ты, ни я ничего не можем сделать против обычной хандры. − Чего?.. − Хандра часто бывает после больших перегрузок. Ты куда-то бежал, что-то делал, принимал важные решения, ставил на кон всё и даже больше, и шансы на победу у тебя были один к десяти… миллионам, и вот ты уже целую неделю выходишь утром покурить, а ничего не происходит. Похмелье − вот что это такое. − Выходит, у тебя тоже хандра? – не поверил Карвир, для которого информация оказалась ошеломляюще новой. Он никак не мог насладиться покоем и тишиной и не понимал, как всеобщая гармония может не радовать одним своим наличием. − Нет. Я ведь безнадёжно влюблён, это накладывает свой отпечаток. Целитель чуть не ляпнул: «В кого?» − но под тяжёлым взглядом Гора подавился собственным вопросом и покраснел до ушей. − Так, − вздохнул военачальник Мелькора, поднялся из-за стола и, приблизившись к Карвиру, взял его за подбородок. Целитель нервно моргнул. − Долго ты будешь считать себя девственницей, живущей для принесения в жертву? Хочешь сказать, я не могу тебя любить? − Я не для этого создан, − прошептал Карвир, стараясь отвести глаза – хотя смотреть в похожие на чёрную ртуть зрачки Гортхаура он, кажется, мог бы вечно. − А для чего? − Чтобы спасти Мела ценой своей жизни. − Кажется, мы уже выяснили, что он ни за что не хочет платить твоей жизнью. И особенно за себя. Майа тяжело сглотнул, вспомнив недавние события. – Я… Гор, я не умею иначе. Я всегда жил так. У меня не было другой цели. Как ты живёшь войной, так я… – Ты забываешь одну важную вещь. Когда-то я был простым подмастерьем. Я не только не умел сражаться – я даже не знал, что это возможно. Я не держал в руках ничего опаснее кузнечного молота и не видел ничего страшнее ворчащего Ауле. Пока однажды то, ради чего мы живём сейчас, не пришло и не увело меня за собой из Валинора. Я не задумывался о последствиях, пока не понял, что нас с ним всего двое. И мне придётся стать сильным, чтобы сделать то, чего не могут сотни моих братьев и сестёр… – Гор… ты потрясающий… – выдохнул Карвир, и Гортхаур не устоял, прижался губами к его бледным губам. Ему понадобилось большое усилие воли, чтобы не забыть, с чего начался разговор и чем он должен закончиться. – Я люблю тебя. Не твой дар, хотя он, безусловно, делает тебя привлекательнее. Не твоё предназначение. Я люблю тебя самого, и мне всё равно, кто ты и для чего нужен. Я нашёл тебя, и ты будешь моим… если захочешь, конечно. Целитель обнял его обеими руками и крепко-крепко прижал к себе. – Если бы я мог выбирать… я не знаю, кого бы из вас выбрал. – Тебе не обязательно выбирать. Ты выбрал всех, кого нашёл – вот моё мнение. И ты не должен чувствовать себя виноватым за то, что… что кто-то дорог тебе. За то, что ты умеешь испытывать чувства. Только они делают этот мир интересным. – Ты говоришь такие мудрые вещи… – пробормотал Карвир. – А может, всё это кажется мне мудрым только потому, что это говоришь ты… – Давай проверим. Пьяные бабочки часто возвращаются в тундру. Плохо приходится сладким снам. Не выходит каменный цветок. Недостаточно броскости для оруженосца в золотом октаэдре. Бла-бла-бла. Мудры ли ещё мои речи? Карвир залился смехом, и Тёмный Майа в который раз удивился, насколько ему легко в компании целителя. – Мудры, о Великий и Ужасный! – Будь моим. Навсегда. Я выплачу все твои долги перед мирозданием, чтобы ты каждый день смыкал ресницы, положив голову на моё плечо. Я прогоню все твои кошмары, Карвир, я… – Мне ничего от тебя не нужно. – Целитель ласково коснулся его губ и слабо улыбнулся. – Только ты. – Теперь ты меня понимаешь. – Гортхаур поцеловал его пальцы. – И не думай больше такие глупости. А если захочется подумать, представь, как бы я обиделся, если бы ты любил во мне только тёмного генерала. – Я постараюсь, – честно пообещал Карвир. – Если ты смог, то я тоже смогу… наверное… – И, снова засмеявшись, добавил: – Вдруг да выйдет каменный цветок… только давай и для Мелькора что-нибудь придумаем?.. «Хотя как тёмный генерал ты тоже безумно привлекателен».

***

– Отличный эклер! Уже наполовину погрузив пирожное в рот и почти коснувшись зубами глазури, Мелькор почувствовал, что неожиданно очутился в центре внимания. Два жадных взгляда буквально по миллиметру провожали деликатес в последний путь. – Обожаю эклеры за их форму, – промурлыкал Намо. Элентаро удивлённо посмотрел на него поверх ягодной корзиночки. – А весь твой вид намекает на то, что ты любишь Мелькора за глубокую глотку, – глумливо отозвалась Эстэ. – У меня хотя бы есть поводы это делать. – Прекрати, ты меня отвлекаешь. Мелькору нестерпимо захотелось что-нибудь ответить, но отказаться от пирожного было выше его сил. Доставлять Мандосу удовольствие, пачкаясь в белом креме, в его планы на утро тоже не входило, поэтому он просто сглотнул, расширив представления Эстэ о глубине своей глотки. – А я бы на месте Намо побоялась… – пробормотала Несса, передёрнув плечиками, и поспешно отхлебнула из своей чашки. – Давайте соблюдать нейтралитет, – мягко, но непреклонно попросил Король. – Мы ведь собрались просто попить чаю как братья и сёстры. – Разве я сказал, что не брат он мне? – Судия принял такой удивлённый вид, что даже Ирмо чуть ему не поверил. – Напротив, мной двигали исключительно братские чувства! Каждый раз опасаюсь, как бы он не подавился… – Будь спокоен, – фыркнул Крылатый и, взяв следующий эклер, проглотил его точно так же. – Как видишь, со мной всё в порядке. Годы тренировок. Даже, пожалуй, века. Несса помрачнела и снова зябко передёрнула плечами. Она мало участвовала в общественной жизни, но немногочисленные сплетни о том, как Намо обращается с пленниками и какие унизительные вещи заставляет их вытворять, доходили и до неё. Для неё, самой свободолюбивой, была ужасна одна мысль о том, чтобы кого-то держать в заключении. И она всё ещё боялась, что вот-вот у Мелькора из-под рукава покажется тусклый чёрный наручник, блокирующий силу. – Ещё чаю? – Эстэ ласково обняла её за плечи. – Сколько ни пей, из пустой чашки не напьёшься. Несса слабо улыбнулась, поняв, что чай у неё действительно кончился, а она в задумчивости даже не заметила. Сестра налила ей ещё и подвинула ближе тарелочку с тарталетками. – Мел, на пару слов, – подчёркнуто безразлично предложил Намо. – Вот ещё, – хмыкнул Мелькор, потянувшись за третьим эклером. Несса уставилась на его запястье, но, по счастью, там не было никакого наручника. – Я первый в очереди, – засмеялся Элентаро. – Мел, мне действительно надо обсудить с тобой кое-какие планы. – Могу ли я состязаться с Королём. – Намо смиренно опустил голову, демонстрируя почтение. – Я слишком дерзок… и мои планы недостаточно королевские, чтобы их обсуждать. Глядя ему в глаза, Мелькор с хрустом откусил половину пирожного и с аппетитом принялся жевать. – Правда вкусно? – засомневался Ирмо и, сунув близнецу косяк, тоже снял пробу с популярных эклеров. – Хм… Намо, попробуй. – Это уже групповуха какая-то! – засмеялась Эстэ и оперлась на стол, чтобы дотянуться до блюда. – Кто глубже? – серьёзно, будто собираясь согласовывать стратегию экономического развития на следующее десятилетие, предложил Элентаро. – Какого Короля мы теряли! – восхитился Ирмо. Мелькор заржал. – Не смейся с полным ртом, – скорбно попросил Намо. Всеобщее веселье охватило и его. – И всё равно я могу глубже! – Да ну вас всех, а у меня девушка есть, – буркнула порозовевшая Несса и задумчиво обвела языком шапочку ягодного пирожного. – Не буду я ваши эклеры.

***

«Величайший и всемудрейший…» – начал Йонвэ. Старательно выводя буквы, он вдруг понял, что не знает титула нынешнего Короля. Как и каждый, при ком впервые сменился политический строй, майа при столь новой для себя мысли ощутил приступ паники. – Как же к нему обратиться… «…Король Арды, Повелитель Ветров…» – …но это же Манвэ… – Ага. Йонвэ подскочил и попытался спрятать письмо, но сонный Манвэ, вошедший буквально мгновение назад, оказался рядом слишком быстро. – Хочешь, чтобы тебя забрали? – Глаза у него хищно сузились. Йонвэ привычно задрожал, но Манвэ − с короткими волосами и лишённый своей королевской ауры − уже не производил того пугающего впечатления, что раньше. – Говори! Обещаю, я не стану тебя наказывать. Ангбанд – не место для светлых. – Нет! – выкрикнул Йонвэ прежде, чем успел понять, что ведёт себя непочтительно. – Я хочу остаться! Мне страшно, что меня заберут! Я всё ещё из Валинора! И меня туда непременно вернут! Я хотел написать Королю, чтобы он разрешил мне остаться! – С голубями, что ли, отправишь? – улыбнулся Манвэ, и Йонвэ сразу полегчало. – Вот ещё, глупость какая, письма писать. Я попрошу Мела туда позвонить, и оно тебе разрешит. – Э… кхм… спасибо, – никак не прокомментировав «оно» даже про себя, Йонвэ для надёжности поклонился, чтобы не выглядеть неблагодарным, и по стеночке вышел из кабинета. – Всемудрейший… подумать только, – хмыкнул Манвэ, посмотрев на толком не начатое письмо. – А ко мне он так не обращался. Хотя, исходя из того, кто сейчас Король, и правильно делал.

***

– Для чего мы сюда пришли? – тихо спросил Йонвэ. – Это одна из необходимых процедур, – начал объяснять Манвэ, оживлённо жестикулируя. – Мелькор всегда делал, что ему вздумается, и, в частности, переманивал на свою сторону майар, не обращая внимания на законы. А по закону передача майа от одного Валы к другому возможна, но требует выполнения ряда условий. – Наверное, не доказательства того, что у него есть все необходимые условия, – буркнул Хэннер. Сунув руки в карманы, он шёл рядом с Мелькором и хмуро поглядывал по сторонам. Манвэ и Йонвэ двигались впереди, а последними, в одинаково неброских чёрных джинсах и водолазках, шли Карвир и Гортхаур, напоминавшие телохранителей. Целитель, при всей своей кажущейся хрупкости, выглядел довольно внушительно – сказывалось непривычное отсутствие улыбки. – Конечно, нет! – тут же подтвердил бывший Король. – Во-первых, Вала должен написать заявление в специальной книге Мандоса – на этом этапе отсеивается большинство претендентов… – Придирается? – ухмыльнулся Гортхаур. – Нет, занудный очень. Но Мел это переживёт. После того, как Мандос подпишет заявление, майа переходит в собственность Валы. Но предварительно нужно посетить один из храмов Эру и сделать небольшое пожертвование. – А почему мы пришли именно сюда? – Хэннер уныло посмотрел на снующих возле храма майар. Чтобы добраться до храма, им пришлось спуститься на несколько слоёв бытия. Обитавшие здесь сущности были много слабее любого прислужника в валинорском замке, зато население оказалось куда плотнее. – Здесь неподалёку затонувший храм, некогда построенный Гором, я подумал, вам будет интересно посмотреть, – сказал Мелькор, доставая из кармана сигареты. – Кстати, то, как Манвэ описал процедуру передачи майа – классический… нет, клинический случай. Что бы ты ни хотел сделать, тебе говорят: пойди напиши заявление у Мандоса, ничего сложного, всё очень быстро. Ты приходишь к Мандосу, пишешь заявление, и тут выясняется, что его нужно было написать обязательно после того, как в третий лунный день ты, раздевшись догола, три раза обежал вокруг условленного дуба против часовой стрелки. Но до того, как ты напишешь заявление, тебе никто об этом не сообщит, а заявление, написанное просто так, автоматически аннулируется. И так всегда. – Кхм… кстати, какой сегодня лунный день? – задумчиво спросил Манвэ. Тёмный Вала отвесил ему шутливый подзатыльник. – Раз ты теперь на нашей стороне, будешь давать консультации по дурацким светлым законам. – Варда наверняка их изменит, и я буду бесполезен… – вздохнул младший и с удовольствием потянулся. – Эй, Мел, хватит пялиться на Гора, смотри, как я потягиваюсь! Гортхаур засмеялся. Он опасался, что Ангбанд превратится в поле брани, и многочисленные ревнивцы начнут сражаться за сердце Мелькора. Но пока всё обходилось шуточками и беззлобным подначиванием, так что великий полководец чувствовал себя очень уютно. Как будто у него впервые появилась большая и дружная семья… «…где все друг с другом немножко спят», – додумал он свою пасторальную мысль, поглядев на умиротворённого Мелькора и на Карвира, задумчиво катающего в пальцах тлеющую сигарету. – А это тот самый храм, который Гортхаур во славу Мелькора строил? – осторожно уточнил Йонвэ, который, в отличие от Хэннера, в школе учил историю. – Именно. – Тёмный Вала кивнул. – Я бы и сам хотел посмотреть. Строение, говорили, грандиозное. – Я очень скучал. Но никакой храм не может дотянуться до небес… На мгновение Гор стал таким пронзительно печальным, что Манвэ захотелось погладить его по плечу и сказать, что теперь-то всё хорошо, брось, никто не отнимет у тебя Мелькора. Но вспомнил, кто всему виной, и предпочёл промолчать.

***

− Итак, начнём. Вознесём хвалу Эру, ибо все мы дети его! – Одетый в белое священник воздел руки, и вслед за ним подняли руки все собравшиеся. − Никогда в жизни так дико себя не чувствовал, − ухмыльнулся Мелькор. Воздевать руки он, разумеется, не торопился, но замершая в экстазе эрупоклонения толпа этого не замечала. Манвэ толкнул брата локтем в бок. Его, в свою очередь, пихнул кулаком в спину насупленный Хэннер, который также игнорировал местные религиозные традиции. И только Йонвэ со светлым лицом возносил хвалу Отцу, беззвучно шевеля губами. − Гортхаур слился и Карвира с собой утащил. − Пусть погуляют, наверняка у них тут свои дела есть, − фыркнул Мелькор и, наклонившись к воспитаннику, шепнул ему в ухо: − Когда ещё в здравом уме попадём в такое место… потом тоже куда-нибудь сбегаем! Хэннер заговорщицки ему кивнул.

***

− Надеюсь, они не обидятся… − пробормотал Карвир, ещё раз оглянувшись на разверстый зев храма, полный колышущихся теней. – Мы их даже не предупредили… − Они не успеют заметить, − утешил Гортхаур, бодро шагая в сторону храмового садика. – Мы быстро. Я просто хочу кое-что проверить. Они проскользнули в изящно выкованные ворота, прошли по ухоженным дорожкам среди аккуратно постриженных низких кустарников и, к удивлению Карвира, попали в дикий, заросший уголок. За плотной завесой плюща, которая едва не лишила Карвира рукава и мстительно насажала ему в волосы цепких листьев, пока он пытался сквозь неё пробраться вслед за своим спутником, оказался внушительный заброшенный фонтан. Покосившаяся статуя в его середине изображала мужчину, сражающегося с рыбой. Время оказалось немилосердно к обоим: рыба лишилась хвоста и плавников, а мужчина − правой руки и половины лица. − Надо же, цел и невредим, − довольно усмехнулся Тёмный Майа. – Смотри! Перемахнув через бортик, он лихо вскарабкался на постамент, сунул руку рыбе в рот и что-то с усилием там повернул. − А теперь бежим! Иначе пропустим всё самое интересное! Карвир, не задавая лишних вопросов, дисциплинированно побежал.

***

− …и внемлите его гласу… гласу с небес… Судя по тому, как задрожал пол, глас Эру собирался явиться из-под земли. Первым, как ни странно, сориентировался Манвэ. Пока Йонвэ ошеломлённо моргал, а Мелькор и Хэннер злорадно обозревали обалдевшие лица прихожан, младший Вала схватил всех троих и вытолкал наружу. Буквально через секунду за ними хлынула перепуганная толпа. − Там… море, море! – надрывно кричал кто-то. Презрев маскировку, Хэннер взлетел и во все глаза уставился на величественные волны, вздымающиеся среди мирного моря. Через мгновение к нему поднялся Мелькор с Йонвэ на руках и Манвэ. − Не может быть… − выдохнул Крылатый, когда из воды показался чёрный шпиль, а затем – статуя дракона. − Работает! – Победный вопль Гортхаура перекрыл рёв волн и грохот невидимого механизма. Карвир цеплялся за его руку, стоя рядом на скользком мокром камне, и боялся, что у него от восхищения остановится сердце. Из моря показалась вершина храма, перед куполом которого храм Эру казался блестящей игрушкой. А башня всё поднималась и поднималась, блестели мокрые чешуйки каменных змеев, бурлящие потоки вырывались из похожих на бойницы окон, и зловещий шпиль грозил вот-вот пронзить небеса. − Какой он… какой… − сдавленно сказал Карвир. Гор улыбался, с отеческой гордостью глядя на своё творение. Грандиозное строение времён Нуменора почти явилось во всём своём величии. − Не мокро вам тут? – хмыкнул Манвэ, спускаясь прямо в волны. – Хороша водичка. Можно искупаться, когда волны улягутся. − А ты всё о своём, − хмыкнул Хэннер. − Как тебе удалось? – налетел сзади Мелькор. – Гор, как?! Он же утонул! − Я сам утопил его. – Майа небрежно махнул рукой в сторону своего архитектурного шедевра. – Не хватало потерять твой храм вместе с континентом. Слишком много с ним связано. Простейший подъёмный механизм и парочка заклинаний… − А посмотреть можно? – робко спросил Йонвэ. − Подожди, пусть обсохнет. − Тогда давайте купаться! – Манвэ принялся стягивать рубашку. − Интересно, жертва Эру нам зачлась? – вслух подумал Хэннер. − Будем считать, что зачлась, − пожал плечами Мелькор, и прозевал момент, когда подкравшийся сзади Манвэ с весёлым воплем опрокинул его в воду.

***

− Как, ты обежал вокруг этого дуба? – кисло уточнил Намо. − Ровно пять раз по часовой стрелке, как и полагается. − А… − И один против. После третьего по часовой. Восьмой по счёту от направления на восток лепесток лотоса, сорванного в полнолуние, был у меня в левой руке. Мандос испустил чудовищно разочарованный вздох и с грохотом опустил печать на приказ. − Забирай. Не спеша радоваться, Мелькор взял своё заявление, тщательно проверил каждую букву, посмотрел под разными углами на печать, проверил обратную сторону листа на тайную магию, и только после этого пожал брату руку: − Благодарю, теперь всё по правилам. − Погоди, ещё Элентаро печать поставить должен. − А в чём проблема? − У него её ещё нет. – Голос Намо так и сочился злорадным удовлетворением. − Конечно, есть. Вот же она, на твоём столе. − Где? − Вот же, вот. − Ничего не вижу. − Наверное, эта, здесь написано «Подтверждаю. Король Арды Элентаро». − Хм… а может быть, нужна печать Элентари… ведь фактически ты сманил Йонвэ, ещё когда он не был мужчиной… − Да неужели? − …а печать Королевы, как ты понимаешь, аннулирована… в общем, дело мутное, требует разбирательств, поэтому твоё заявление будет отложено до выяснения… − Ну как, всё правильно? – В ореоле серебряного сияния в тёмный кабинет Намо вошёл Король. – О, я смотрю, он заверил твоё заявление, Мел! Что же ты такой хмурый? Давай я поставлю свою печать, и… − Она ещё не действительна! – резко оборвал Намо. − Почему? – удивился Элентаро и достал из кармана бумагу. – Ты ведь согласовал её не далее как вчера, вот официальный документ. − Но Йонвэ… − Подготовь документы на передачу! – приказал Элентаро, давая понять, что разговор окончен, и поставил под печатью Намо свою. – Спасибо, Мел. Я знаю, что могу рассчитывать на тебя. Ты не дашь Йонвэ в обиду. − Спасибо, − искренне ответил Мелькор, которому бесконечное занудство Намо уже начало надоедать. Не рад был только Судия. Скрипя зубами, он ставил печати на трёх бумагах подряд. Смысл их сводился к «объект сдан», «объект проверен на пригодность», «объект принят, качество устраивает». − И паспорт, − надавил Элентаро. Мандос с душераздирающим вздохом извлёк из стола ещё одну бумагу. – И чтобы разборчиво написал! − Да знаю я! – огрызнулся Намо. − Тогда почему перо не очинено? Ещё один вздох. − …настолько разборчиво, чтобы каждый мог прочитать. − Они тут нуменорские тёмные храмы поднимают, а я им светлых майар отдавай… − Это исторический объект, я одобряю. Пиши, пиши. Благодаря неусыпному контролю Короля паспорт Йонвэ оказался не только в рекордные сроки подготовлен, но и вручен в руки попечителю. − Круто, теперь Йонвэ из нас единственный, у кого есть паспорт, − присвистнул Мелькор. – Ещё раз спасибо, Таро. − Не благодари. Я не смог бы дать мальчику дом. Ну, идём, я вас провожу. − Иди, иди, − сладенько пропел Мандос, раздосадованным взглядом проводив королевскую печать, исчезающую в королевском же кармане. – Можешь не прощаться. Скоро я к тебе с ревизией приду. Проверю условия и всё такое. Конечно, разрешение у тебя уже есть, но это только начало. − Я приду вместе с ним, не переживай, − фыркнул Элентаро и вывел Крылатого за собой. − Ты у меня так легко не отделаешься… я у тебя ещё и на Саурона паспорт потребую, − пообещал Намо сам себе, и его губы искривились в гаденькой улыбке профессионального бюрократа.

***

– На нижнем уровне храма могут бывать смертные. На втором этаже – майар послабее, которые не хотят показываться существам из плоти. Верхние этажи – только для нас. Гортхаур первым вошёл в огромный зал. По щелчку его пальцев зажглась свеча у самого входа. Из незаметного отверстия в стене подул ветерок, пламя свечи наклонилось, и вспыхнул фитиль следующей. Мелькор с восторгом наблюдал, как один за другим вспыхивают огоньки на стенах, превращая невнятные каменные выступы на стенах в живописные полотна. Огромная фигура Мелькора среди звёзд-огоньков, и в его ладонях трепещет пламя светильника. Дракон сжигает светлое воинство (на крохотных фигурках зловеще прыгает огненная искра, с маниакальной тщательностью выписано каждое лицо, искажённое гримасой боли). Несметное множество созданий преклоняется перед зловещей крылатой фигурой, между воздетых рук которой протянулась огненная дуга. Мелькор в окружении балрогов (каждый балрог выглядит цельным полотном из пламени). Мелькор ставит ногу на голову поверженного Манвэ, Варда униженно молит его о пощаде. Мелькор вгрызается в горло Тулкасу, рядом лежит пронзённый стрелами Оромэ, грудь которого полыхает. Мелькор душит Ангайнором стоящего на коленях Намо; глаза Владыки Ушедших безжизненно закатились. Мелькор… – Что я тут делаю? – нарушил молчание Тёмный Вала, подходя к последнему барельефу. Мелькор висит в пустоте, раскинув руки, с провалами на месте глаз, его волосы живописно развеваются, а тело ласкают многочисленные руки, тянущиеся из пустоты. – Возвращаешься в Арду молитвами своих последователей. Каждая ваша молитва делает Владыку ближе к Арде. Молитесь каждую свободную минуту. Молитесь при свете дня и молитесь во сне. Молитесь с каждым своим вдохом, а на выдохе молитесь снова. И тогда все мы сможем вдохнуть силу своего единственного повелителя. – Да ты похоронил в себе гениального проповедника! – восхитился Тёмный Вала. Глядя, как пламя освещает барельефы, он почти собрался посмеяться, что Гор воплотил на стенах все свои эротические фантазии. Но перед этой картиной ему стало не по себе, и шутить расхотелось. – Фанатика, – поправил Гор и обнял его со спины. Его руки легли на грудь Валы в точности как на барельефе. – Я как-то слышал, что молитва может сотворить чудо. Если бы одна жалкая молитва могла приблизить тебя к Арде на одну сотую миллиметра, я бы каждую живую тварь заставил круглосуточно молиться о твоём возвращении. Но чуда не произошло. И я потопил этот храм. – Теперь я здесь, – сдавленно сказал Мелькор, не решаясь обернуться и посмотреть ему в лицо. Он смотрел на барельеф и чувствовал липкие объятия вечной пустоты, в которой оставался так долго. – Зачем ты его поднял? – Он красивый, – легко сказал Тёмный Майа и потянул повелителя к центру зала. – Посмотри, какой алтарь. Лёжа здесь, я мог тебе молиться. Вала закинул голову, в смешанных чувствах взирая на многометровую статую себя, стоящего над алтарём. С алтаря открывался вид на огромную линзу в потолке. – Ты надеялся меня увидеть? – Отсюда отлично просматриваются созвездия, – отшутился Гортхаур, но по отзвуку неловкости в его голосе Мелькор понял, что эта глупая мысль его военачальника посещала не раз. – Если ты не против, я всё здесь хорошенько рассмотрю после церемонии. – Конечно. Тем более над этим залом есть ещё один… специально на тот случай, если ты вернёшься. – И что же там? – Церемониальное ложе, – усмехнулся майа. – Сам увидишь. Пожалуй, пора привести Йонвэ. Постарайся соответствовать.

***

– Это не больно? – допытывался Йонвэ, взволнованно приглаживая волосы. Он покорно напялил чёрный балахон до пят, который ему вручил Гортхаур, и теперь воображал ужасы погружения во Тьму. – В твоём возрасте перемены происходят легко, – утешил Карвир. – Я вот всегда был тёмным, и это вообще не больно! – поддакнул Хэннер. Он бы тоже не отказался от зловещего церемониального балахона, но Гортхаур сказал, что ему не положено, потому что праздник сегодня у Йонвэ. – Готов? – осведомился Гортхаур, заглядывая в комнатку для переодевания. – Идём, Йонвэ. Пришло твоё время. Светлый майа дрожащими пальцами сжал его запястье. – Я это выдержу? – Зависит от тебя, – загадочно ответил Гор. – Давай поспешим, Мелькор уже ждёт. Конечно, пока он не до конца твой властелин, но… Йонвэ испуганно охнул и заторопился по крутым ступеням наверх, путаясь в балахоне. Карвир и Хэннер топали следом, отставая на половину витка лестницы. – Опусти глаза и иди вперёд. Дальше без меня. Пламя укажет тебе дорогу. Йонвэ покорно уткнулся взглядом себе под ноги и нерешительно сделал первый шаг. Загадочная вязь на языке, которого он не знал, поблёскивала на обсидиановом полу. Едва он занёс вторую ногу, из-под неё вырвался огненный ручеёк и потёк вперёд. Принуждая себя не поднимать головы, пока не прикажут обратного, молодой майа решительно двинулся вперёд, и остановился, когда ведущее его пламя угасло возле каменного алтаря. – Готов ли ты? – прозвучал голос Мелькора, и эхо многократно повторило вопрос. – Да, – робко ответил Йонвэ. – Посмотри мне в глаза и произнеси свою клятву. Клятва Свету, которую Йонвэ знал наизусть, для присяги Тьме не годилась. Он запаниковал, проклиная себя за то, что не догадался узнать и выучить заранее нужные слова. – Для Тьмы нет готовой клятвы, – оборвал его сомнения Мелькор. Йонвэ не дерзал на него смотреть, но само ощущение присутствия Валы успокаивало. – Скажи то, что думаешь. Скажи, почему ты готов стать моим майа. Почему ты готов поменять Свет на Тьму. Ты можешь собраться с мыслями, я подожду. Йонвэ привычно сложил руки в молитвенном жесте, но, подумав немного, разомкнул ладони и прямо посмотрел Мелькору в глаза. И понял, что сделал правильно. – Я хочу быть полезным тебе. Исполнять твои приказы и помогать тебе в твоих делах. Учиться новому мастерству, служить для твоих целей. Хочу обрести дом под твоей крышей. – Еле слышно всхлипнув, он добавил: – Хочу быть майа, а не вещью. Хочу иметь право чувствовать боль, хочу иметь право защищаться от боли. Хочу предлагать и действовать, а не только покорно молчать. Но и покорно молчать я тоже готов, если ты прикажешь! – Я задам тебе несколько вопросов, майа Йонвэ. – Да, мой повелитель. – Что ты будешь делать, если я прикажу тебе убить твоего друга на светлой стороне? – На светлой стороне у меня нет друзей, – не раздумывая, ответил Йонвэ. – Что ты будешь делать, если светлая сторона будет угрожать мне? – Встану на твою защиту. Буду защищать тебя ценой собственной жизни. – Готов ли ты перенимать мастерство у майа Гортхаура? – Готов почитать его как наставника и выполнять все его указания. – Ложись. Йонвэ улёгся на алтарь и аккуратно расправил складки своего балахона. – Доверься мне, – прошептал Мелькор, опуская ладони ему на грудь. Йонвэ показалось, что его ударили по голове, но не снаружи, а изнутри. Он выгнулся от боли, но ладони Мелькора надавили ему на грудь, заставляя лечь назад. Перед глазами вспыхнуло бело-золотое сияние, и через миг майа понял, что это Свет. Свет исторгается из его глаз, ноздрей и рта. Свет покидает его, уступая место ледяной пустоте. Он больше никогда не вернётся в Валинор. По крайней мере, как слуга. И, поняв это, Йонвэ ликующе засмеялся. Его тело корчилось от боли на алтаре, но эта агония стоила того. Даже если он не сможет принять Тьму, он не вернётся. Его больше не ударят, а если ударят, он не станет терпеть и ударит в ответ. – Прими Тьму, – приказал Мелькор, его голос звучал будто бы далеко вверху, и Йонвэ полностью открыл ему свою суть. Ничего не произошло. Боль понемногу утихала, пустота тоже отступала. Слегка пощипывало тело, но это было скорее приятно. Йонвэ почти нетерпеливо ждал, когда ему станет больно, но пытка принятием Тьмы всё не начиналась, зато где-то рядом щёлкнула зажигалка, и майа недоверчиво открыл глаза. – Пришёл в себя? – осведомился Мелькор. Он стащил чёрный балахон с огромным капюшоном, в котором проводил церемонию, и сидел на алтаре, непринуждённо раскуривая сигарету. – Поднимайся, пойдём есть мороженое в честь твоего посвящения. – А… где же Тьма? Вала положил руку ему на грудь. Йонвэ ощутил, как его сущность тепло откликается на прикосновение. – Тьма всегда приходит незаметно. Можешь встать? Майа закивал. Выбраться из углубления на алтаре оказалось куда сложнее, чем туда забраться, но он справился, хотя и сполз на пол немного неуклюже. И с облегчением подумал, что его никто не поругает за отсутствие грациозности. – Можно уже посмотреть? – в зал заглянул нетерпеливый Хэннер. Йонвэ жалобно улыбнулся ему, он пока был слишком потрясён произошедшим. Остальные тёмные майар окружили его, стали рассматривать, явно пытаясь найти десять отличий. – Наконец-то тебя больше никто не будет обижать, – важно заявил Хэннер. – А если будут, то я им накостыляю на правах старшего! – Ишь ты, старший выискался, – поддразнил его Гор. Младший майа показал ему язык, с довольной мордашкой обнимая лучшего друга. – Хорошо себя чувствуешь? – спросил Карвир. – Не очень больно было? – Не очень. – Он хорошо справился, – подтвердил Мелькор, и новоиспечённый послушник Гортхаура просиял. – Настоящий тёмный майа.

***

– К чему были все эти церемонии? – спросил Карвир, когда Мелькор увёл младшее поколение «подышать». – Он же светлый, – усмехнулся Гортхаур и прикурил от священного огня в ногах гигантской статуи. – Без церемонии он бы нам просто не поверил. Мы ещё задолбаемся отучать его падать нам в ноги при каждом удобном случае, попомни мои слова. – Об этом я как-то не подумал… – Мел мог просто щёлкнуть его по носу, и Тьма не оставила бы в мальчишке ни частицы Света. А мог бы и того не делать. Он и так был почти наш. Он научился думать, а не быть вещью. – Не все светлые Валар жестоки к своим слугам. Манвэ был просто безумен. – На колени! – рявкнул Гортхаур, и целитель испуганно преклонился перед ним прежде, чем сообразил, что произошло. – Прости, – пробормотал Тёмный Майа и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. – Я хотел только сказать, что послушание нам вбили в подкорку. Мы долго верили, что мы ничто, пустое место без своих повелителей. Но ты можешь думать. Источник твоей жизни – в твоём повелителе, но это не делает тебя игрушкой. У тебя есть право решать, есть право выбора. Прости, Карвир. Прости, я не думал, что… – Что я послушаюсь? – Карвир горько улыбнулся и присел рядом с ним на алтарь. – Я не так давно тёмный, чтобы сильно измениться. Но, если тебя это утешит, я готов встать перед тобой на колени и без приказа. – Ты не слуга мне, – жёстко сказал Гортхаур, повернув его к себе за подбородок и глядя ему в глаза. – Запомни это. – И нежно коснулся губами его губ, озорно добавив: – Хотя я не прочь услышать это от тебя в более интимной обстановке. – Я запомню, – ответил целитель, сдерживая улыбку. – И то, и другое.

***

– Нравится быть тёмным? – Мелькор поставил на стол четыре вазочки с разноцветными шариками мороженого. Манвэ молниеносно схватил одну: – Очень! – Не знаю, – пожал плечами Йонвэ, растерянно глядя по сторонам. Всё казалось ему незнакомым. – Что ты сейчас чувствуешь? – Мелькор сел рядом и положил руку ему на плечо. Хэннер с другой стороны ободряюще взял друга за руку. – Я… мне кажется… все начнут вот-вот обличать меня… назовут тёмной тварью… велят убираться… – Тогда в первую очередь они должны сказать это мне, – фыркнул Крылатый. – Как думаешь, решатся? – Вряд ли. Но ведь я всего лишь майа… – Мой майа – не забывай об этом. А тот, кто оскорбит моего майа, будет иметь дело со мной. Теперь легче? – Немного, – улыбнулся Йонвэ и стал ковырять ложечкой мороженое. Манвэ уже покончил со своей порцией и занялся порцией брата. – А ещё… чем я буду заниматься? Ведь пока в Ангбанде у меня не было дел… – Гор тебе что-нибудь придумает. Да и школу никто не отменял. Хоть кто-то в Ангбанде получит нормальное образование. – А я?! – возмутился Хэннер. – А ты когда последний раз домашнюю работу делал? – хмыкнул Манвэ. – Уел. – Причём не только тебя, но и моё мороженое, – поддразнил Мелькор. – Ты его всё равно не любишь, – отмахнулся младший братец, вылизывая вазочку. – Пожалуй, возьму себе добавки. Он отправился к прилавку и принялся тыкать пальцем в витрину. Продавец, худощавый майа в цветастом фартуке, благоразумно достал самую большую креманку и едва успевал складывать туда всё, что ему указывал Вала. – Кстати, – вспомнил Тёмный Вала и полез во внутренний карман куртки. – Вот твой паспорт. Йонвэ развернул бумагу, долго перечитывал её, потом поднял на Валу полный недоверия взгляд. – Я могу оставить его у себя? – Конечно. – Но… я же… – Ты больше не собственность. Я хочу, чтобы ты это запомнил. – Спасибо, – еле слышно выдавил Йонвэ и, порывисто обняв нового повелителя за шею, разрыдался. – Не плачь, – прошептал Хэннер, неловко хлопая его по спине. Только в этот момент он понял, какая гигантская пропасть разделяла их. Ему, майа Мелькора, юному гордецу и бунтарю, никогда в голову не приходило, что кто-то может пользоваться им, как вещью. Отдать другому хозяину, отправить невесть куда, поручить грязную работу или заставить делать то, что ему не нравится. Высказывать своё недовольство и просто мнение по любому поводу он мог так же естественно, как дышал. Йонвэ только предстояло этому научиться. И работа, как он теперь понимал, им всем предстояла большая и сложная. Мелькор гладил Йонвэ по голове и молчал, но по сдержанной ярости на его лице Хэннер сделал вывод, что о жизни светлых майар его Вала знает больше, чем хотел бы.

***

Он мёрз. Проклинал себя за это, но не мог совладать с ознобом, расползающимся из сердца. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, превращая в зловещий гротеск изувеченное лицо мужчины и хищную морду рыбы. Манвэ смотрел на них, словно погрузившись в неодолимую летаргию. Ему хотелось, чтобы Мел пришёл сюда (один, только один, пожалуйста) и согрел его. Окутал своим теплом, как всегда бывало. «А где он берёт это тепло?» – спросил у него воображаемый Гортхаур. – «Достаёт из задницы?» – Нет, – твёрдо сказал себе Манвэ, продолжая обнимать себя руками. – Это просто привычка. Привычка постоянно цепляться за него. Я могу сам. Я справлюсь. Он стиснул зубы, подавляя стон. Боль помучила его ещё немного и стала отступать. Манвэ вытащил из кармана сигареты, трясущейся рукой выбил одну, с третьей попытки поднёс ко рту и закурил – от зажигалки, потому что не мог заставить себя даже запалить табак. Когда-то он мог сжечь целый дом. Теперь сильнее него даже какая-то зажигалка. Жалкая зажигалка! – Это безумие, – поправил Манвэ. – Оно было сильным. А я не был сильным никогда. Моя сила в другом. Он сам в это не верил. «Ты жалкий!» – кричало всё его существо. – «Ты всё потерял! Твоя сила ушла от тебя! Что ты можешь сейчас?» – Замолчи, – твёрдо сказал он сам себе. – Заткнись. Не говори больше ничего. Сосредоточившись на шуме листвы, он вытащил телефон и быстро набрал сообщение в адрес Гортхаура.

***

– Серьёзно? – спросил Гор, едва его увидел. Манвэ сидел на той самой полянке, где они говорили о Мелькоре. Его светлые брови были сердито сдвинуты к переносице. – Совершенно. – С чего вдруг такая идея? – Все что-то умеют. Все, кроме меня. У меня ничего не осталось... кроме меня самого. И я чувствую себя... – Бесполезным? – понимающе договорил за него Гортхаур. Манвэ резко кивнул, не найдя в себе сил открыть рот. – Я согласен. – Правда? – Вала пружинисто вскочил на ноги. – Да. – Гор развёл руки в стороны и усмехнулся. – Поначалу будет больно, но только пока ты слабее. Давай. В полную силу. Я хочу посмотреть, на что ты способен.

***

– Ты чего? – Хэннер оглянулся на отставшего друга. Йонвэ стоял посреди тротуара, нервно сжав кулаки и опустив голову. – Я боюсь, – еле слышно выдавил он. – Чего? – Не знаю. Хэннер вернулся и крепко обнял его за плечи. Жаль, здесь нет Мела. Он бы нашёл правильные слова. – Йонвэ, я... я буду защищать тебя, понял? Если кто-то станет тыкать в тебя пальцем или обзывать тёмной тварью, я просто дам ему в зубы. Мне можно. Меня не будут ругать. Бывший светлый со свистом вдохнул сквозь сжатые зубы. Хэннер почувствовал, как мышцы друга постепенно расслабляются. – А ещё, – хитро улыбнулся Хэннер, – ты можешь всем сказать, что теперь твой наставник – Саурон. Тогда мне даже драться ни с кем не придётся. – На меня будут смотреть... как на предателя. Я и есть предатель. – Теперь вроде мир. – Хэннер взял его за руку и потянул за собой. – А у кого не мир – с теми мы выиграем войну. Ничего не бойся. Ты теперь тёмный. – Я не должен бояться... – Ты вообще ничего не должен. Можешь бояться, можешь не бояться. А вот тебя бояться должны! – И тёмный майа хищно улыбнулся. – Ты ещё всем им покажешь! Йонвэ кивнул ему, выпрямил плечи так, что новая чёрная рубашка натянулась на груди, и решительно сжал лямки рюкзака. – Я – тот, кто я есть. Я не один. У меня даже есть паспорт! – Вот именно. И ещё у тебя есть я. Пойдём. Тебе, кстати, очень идёт чёрный. Как я раньше не догадался тебя в него нарядить. Йонвэ смущённо улыбнулся, но страх уже отступил. И когда они вышли к площади перед школой, где сидели орлы Манвэ, он не потупился и не захотел убежать. Только нервно взял Хэннера за локоть, и они пошли дальше; никто не мешал им и даже не шушукался за их спинами и не указывал на них пальцем.

***

Возня с бумагами выматывала. Иногда Мелькору хотелось за волосы вытащить Намо из кабинета и проклясть на главной площади Валинора каждую грёбаную бумажку, которую ему пришлось написать, заверить в трёх экземплярах (плюс одна копия для архива со специальной дополнительной печатью), отправить этому извращенцу и потом получить обратно с пометкой вроде «Не соответствует протоколу №1085.1.375 поправка 4.167». Возможно, в процессе прикладывая брата головой о брусчатку около памятника Манвэ-воителю – по разу на проклятие. Эру с ним, с мерзавцем; к Мелькору у многих были счёты, но законы Намо были одинаково беспощадны ко всем. Вероятно, потому, что сложность бюрократических процедур толкала девяносто девять процентов просителей на скользкий обходной путь. И только один процент в лице Мелькора упрямо продолжал добиваться законного решения… иногда. Зато выстраданная бумажка имела огромный вес в глазах светлых родичей, знающих характер Судии по личному опыту. Среди кабинета распахнулся огненный портал, из которого с максимальным пафосом появился Гортхаур. Постояв у стола сначала одним боком, потом другим, он сел на стол и стал смотреть, как Мелькор уже двадцатый раз пытается прочитать одну и ту же строчку в том, что написал. – Получается? – спросил он подозрительно нежным голосом. – Нет, – кратко ответил Вала, пытаясь размять себе затёкшую шею. – Ты здесь уже третий день чахнешь, Мел. – Майа обошёл стол и принялся сам массировать повелителю плечи. – Тебе пора отвлечься, всё равно много не наработаешь. – Осталось чуть-чуть. – Ты и вчера это говорил. Ты знаешь, что ты трудоголик? На это Мелькор ничего не ответил, и взгляд у него окончательно расфокусировался. – У меня есть к тебе одно дело. Идём, это недолго. Ведя удивительно послушного Валу за ремень к дверям спальни, Гор удовлетворённо подумал о том, как много сил у него остаётся в мирной обстановке. Настолько много, что он может позволить себе удовольствия, в которых отказывал раньше. И в желаниях, которые раньше отказывался в себе признавать. – Садись, – велел он, пинком открыв тяжёлую дверь. Крылатый уселся на край ложа, явно продолжая обдумывать, к какой букве в новом документе сможет придраться Намо. – Что ты хотел, Гор? – У меня назрело предложение, от которого ты не сможешь отказаться. – Майа демонстративно расстегнул пуговицы на тугих манжетах и закатал рукава. – Я сверну всю исписанную тобой пачку в не очень плотную трубочку и буду трахать ею Мандоса, пока он не одобрит всё, что ты ему ранее присылал. Возможно, его это немного удовлетворит. Мелькор удивлённо взглянул на него, наконец обретая чувство реальности, с усилием потёр лоб и засмеялся. – Ты что-то задумал, – проговорил он сквозь смех. – Ну, давай. – Положись на меня, – промурлыкал Гортхаур, опускаясь перед ним на пол. Мелькор откинулся назад, позволяя развести себе колени. – Ты слишком устаёшь. Тебе пока нельзя. Ощущая, как Гор водит языком по ширинке джинсов, Вала слабо застонал. – А что можно? Майа плотоядно усмехнулся, слушая его учащённое дыхание. – Можно всё остальное. Ложись. Мелькор послушно улёгся на спину – и застонал громче, ощутив, как Гор слегка сжимает его член зубами сквозь ткань джинсов. – И этот майа говорил мне что-то в духе «выйдем на минутку, я хочу с тобой поговорить». – Ты хочешь мне внушить, что ничего не заподозрил? – Будешь смеяться, но нет. – Всё ясно, – торжественно объявил Гор, расстегнув джинсы любовника и обхватив его член словно древко знамени. – Пора назначать тебе терапию! – …наверное, – подумав, согласился Мел. – Так нельзя, – поучительно сообщил Гортхаур, нежно водя по стволу подушечкой пальца. – Сам подумай, какой из тебя Тёмный Властелин, если ты в упор не видишь порока? – Удивительно, как я смог пропустить такую его концентрацию, – прохрипел Мелькор, прикрывая глаза. Он наслаждался тем, как острые зубы легонько царапают ствол, как горячий язык обводит головку, как Гор обхватывает его член горячим ртом, и застонал в голос, уже не скрывая наслаждения, комкая в руках простыню. Майа накрыл его руки своими и начал двигаться, так порывисто и жадно, что Мелькор излился почти сразу. Гортхаур забрался на кровать и пристально уставился своему повелителю в глаза. – Неделю назад ты бы меня во всех позах трахнул, чтобы кончить первый раз. – Я готов ко второму. – Охотно верю… м-м-м, – майа снова начал неторопливо ласкать его кончиками пальцев. – Перевернись, пожалуйста. Вала перекатился на живот, прикрыл глаза. Гор оседлал его бёдра и начал разминать ему спину. То, что оба были одеты, только придавало происходящему пикантности. – Расслабься, – прошептал Гортхаур, нежно целуя Мелькора в ухо. – У тебя каждый мускул свело. – Не могу, – выдохнул Вала, потираясь ягодицами о его напряжённый член. Перед глазами плыло от возбуждения. – Уверен? – спросил Гор, спускаясь поцелуями по его шее к плечу, оттягивая жёсткий воротничок рубашки. – Гор, не заставляй себя умолять… о, нет… пожалуйста… Майа рывком отстранился, с единственной целью расстегнуть свои джинсы и спустить на бёдра джинсы Мела. «Хвала хорошей звукоизоляции», – подумал Гортхаур, утыкаясь лбом в светлый затылок любовника. Мел стонал так, что майа готов был кончить только от этого, даже дрочить бы не пришлось. Не в силах растягивать удовольствие, майа плавно двинулся вперёд, и они слились. В целом равнодушный к сексу, Гор сознавал, что Мелькор… мягко говоря, заводит, поэтому для большинства разумных существ почти невозможно находиться с ним рядом и избежать распутных мыслей. Тёмный Майа умел справляться с губительным очарованием своего повелителя, но когда доводилось быть сверху, его самоконтроль не просто оказывался подавлен – он исчезал полностью за несколько секунд. Вот и сейчас: казалось, он крепко держал вожжи, но миг – и своевольный конь уже уносит его безвольное тело совсем не туда, куда планировалось… фигурально выражаясь. …то ощущение, когда ты моргнул, а потом открыл глаза снова и не можешь сообразить, что произошло и в чьей ты постели. Гор с трудом разжал челюсти и внутренне дал себе пощёчину. Плечо Мела было истерзано до кости, по перекошенной постели расплывалось кровавое пятно. Майа попытался представить, как долго всё продолжалось при такой скорости кровотечения. Десять минут, пятнадцать? – Прости, – прошептал он, осторожно пытаясь отодвинуть от раны испачканные светлые пряди. – Прости, Мел, я не знаю, что на меня нашло… – Гор, – повелительно произнёс Мелькор, и майа захотелось вытянуться в струнку и отдать честь. То, что Вала лежал лицом в матрас, в изорванной одежде и только что хорошенько оттраханный, ничего не меняло. – Спокойно. Гортхаур скатился с него и растянулся на спине. Приятная лёгкость во всём теле прозрачно намекала, что секс был восхитителен. – Даже жаль, что я ничего не запомнил. Мелькор поднялся на локте, и его длинная ухмылка лучше любых слов сказала, как сильно ему понравилось. – Знаешь, когда майа пьёт кровь своего повелителя, он становится сильнее. Я не против, чтобы твоя сила выросла ещё чуть-чуть… Майа медленно скользнул взором по изгрызенному плечу в лохмотьях чёрного шёлка, по шее в кровавых отпечатках губ, по разметавшимся волосам, лениво встретился со взглядом своего Валы и мысленно сдался. Гор не любил пошлости в духе «возьми меня», поэтому просто начал раздеваться. Под нетерпеливым взглядом Валы, от которого воздух становился ощутимо теплее и начинал рябить, как мираж в пустыне, он расстёгивал рубашку пуговицу за пуговицей, стараясь не думать о том, как трясутся от возбуждения руки. – Теперь я верю, что ты пришёл в себя, – вяло пошутил майа. Мелькор содрал с него джинсы и жадно приник губами к низу его живота. Возбуждённый член Гора потёрся о нежную кожу на шее. – Более чем. Может быть, даже слишком. – Как перестать тебя хотеть, развратное ты чудовище… – судя по страдальческой гримасе, Гора часто волновал этот вопрос. Он хотел бы не терять контроль никогда, но в присутствии Мела его желания порой не имели никакого значения. – Никак. От меня не существует противоядия, – проворковал Мелькор ему в ухо и ускользнул вниз, чтобы уделить должное внимание его члену и бёдрам. Гортхаур ненавидел эти ласковые интонации, потому что от них всё внутри начинало сладко дрожать, и вожжи снова выскальзывали из слабеющих пальцев. – Мел, что ты такое делаешь… – шептал он осуждающе, пока Вала ласкал его внутри пальцами. – Перестань, ты же знаешь, что я это не люблю. – Позволь мне немного поиграть с тобой… нельзя же всегда трахаться так, будто нас через пять минут разлучат навсегда. – Я всё ещё не уверен, что этого не произойдёт. – Если придёт Эру и прикажет мне убираться в пустоту, я попрошу ещё пять минуточек… или не открою ему. Мне кажется, отличный вариант… – Почему ты не можешь просто меня трахнуть?! – Нет ничего унизительного в том, чтобы насладиться удовольствием. – Я… Мел, я… – Гор закрыл глаза рукой, силясь совладать с собой. – Я боюсь причинить тебе боль. И каждый раз причиняю её, когда теряю голову. Неуловимое движение – и Мелькор навис над ним. Не открывая глаз и не видя его лица, Гортхаур почувствовал его беспощадный взгляд, под которым всегда казался себе травинкой перед надвигающейся громадой штормовой волны. Моменты, когда Вала давал понять, насколько он сильнее, бывали в их жизни крайне редко, и Гор при своей невероятной гордыне не бывал уязвлён, – просто понимал, что с чем-то должен мириться. – Гор, ты принёс мне клятву. Ты мой майа. Ты не можешь причинить мне боль. И я хочу, чтобы ты перестал причинять её сам себе. Нельзя постоянно держать себя в узде, даже если ты Гортхаур Тёмный, Воплощённый Ужас, Лик Тьмы и Меч Бауглира. Майа неохотно убрал руку. Мел улыбнулся, сел рядом и достал початую пачку сигарет. Рана у него на плече уже затягивалась. Гор взял предложенную сигарету, с удовольствием затянулся и остро почувствовал, насколько не удовлетворён. – Когда ты сидишь вот так, подобрав под себя ногу, задумчиво улыбаешься и следишь за дымом, я забываю, что на самом деле ты самое страшное существо в Эа… за исключением Мандоса. – Обижаешь, я – самый страшный, – ухмыльнулся Мелькор и выпустил изо рта колечко дыма. – Этот засранец мне в подмётки не годится. Или ты задумал измену, раз не превозносишь меня как самого ужасного злодея всех времён? Гортхаур усмехнулся и погладил его по колену. Несколько минут они молча курили, наслаждаясь близостью. Молчать вместе им было уютно всегда, с первой встречи. – Я хотел бы поцеловать тебя, – попросил Гор. Мелькор наклонился к нему, они оба выдохнули, наблюдая, как переплетаются струйки дыма, и нежно коснулись губами. – Помоги мне остаться в сознании в следующий раз. – Тогда ты не сделаешь всего, что захочешь сделать. – Помоги мне победить свой страх. – Хорошо. Я постараюсь. Мел растянулся на постели и притянул его к себе. – Что мне делать, если я хочу вечно лежать в твоих объятиях, но ещё больше хочу, чтобы ты меня трахнул? – беспомощно проговорил Гортхаур, прижимаясь лбом к его груди. – Я не разожму объятий, – с нежной усмешкой в голосе пробормотал Мелькор ему в волосы. – Я буду обнимать тебя всё время. И тебе не придётся терпеть ласки, которые ты так не любишь. – Люблю, – признался Гор, и больше по привычке добавил: – Но не люблю об этом говорить. И не хочу, чтобы кто-нибудь знал. – Никто не узнает. К тому же, я всё равно стонал громче. Гор громко сглотнул, вспомнив эти сладостные звуки, которые словно выворачивали его сущность наизнанку и заставляли бурно желать того, к чему он был равнодушен всю свою прежнюю жизнь. И, снова возбуждённый, опрокинулся на спину, обхватывая Мела бёдрами и выгибаясь ему навстречу. – Я бы никому не рассказал, что ты бываешь таким, даже если бы захотел, – горячо прошептал Мел ему в губы. Гортхаур откинулся назад, открываясь навстречу, впуская его в себя, и сдавленно зарычал сквозь зубы, стараясь не сопротивляться наслаждению. – Я просто не смог бы. Это… слишком хорошо, Гор. Это только для нас двоих. Как и обещал, Мел ни разу не разжал объятий, и Гор целовал его, кусал его губы, тёрся о него всем телом, и кончил дважды, прежде чем Мел вышел из его расслабившегося тела и запятнал спермой его живот (его любимая картина, о да, сложно забыть об этом), чтобы затем снова прижаться к нему и уткнуться в завитки волос на его виске. – Теперь я отмщён, – довольно проворчал Вала. Гор, ещё не вполне соображающий, выдавил вопросительное: «М?» – Я тоже кончил под тобой два раза. – И ещё один от минета, – напомнил майа, едва ворочая языком. – …вот зачем ты напомнил? – Ты же мой властелин. Ты должен превзойти меня во всём. – Иногда я думаю, что сердце цитадели мирового разврата – это не я, а ты. – Тебе виднее. Ты же тут главный. Гортхаур потянулся. И невольно вспомнил, почему они редко спали вместе. Стоило ему на мгновение расслабиться, как Мел прижался к нему ещё теснее, поцеловал в шею, в плечо, в ключицы, и Гор понял, что ни одного, ни двух раз им не хватит, это похотливое создание не отпустит его никогда, и они проведут на этой сломанной кровати больше, чем вечность, потому что не смогут друг от друга оторваться… …ну и ладно. Он с удовольствием ответил на поцелуй, стараясь не думать о делах, которые предстоит сделать после. – Секрет в том, – прошептал Мел, уловивший его мысли, – что сейчас ты занят не менее важным делом, чем наведение порядка и оборона границ. Даже если ты в это не веришь. – Я бы очень хотел верить… – Разве сейчас ты можешь думать о чём-то ещё? – хищно пророкотал Вала, подхватывая его под ягодицы и медленно потираясь членом о его член. – Могу, – скрипнув клыками, признался Гор. – Но не хочу. – Именно этого я и добивался. Когда Мел резко толкнулся в него, майа вскрикнул и взвился на постели, одновременно от боли и удовольствия, перевернулся и швырнул любовника на спину. Они покатились по постели, треснула вторая боковина, ложе с печальным треском провалилось. Заваленные подушками и одеялами (их всегда было слишком много), они боролись и кусались в мягкой яме матраса, Гор почти против воли яростно насаживался на член Валы, стонал и вскрикивал, ему было хорошо настолько слишком, что почти плохо, и когда он кончил ещё раз, и через некоторое время ещё, то почувствовал только больший голод, который грозил выжечь его дух. Он ещё помнил себя, когда его член скользил между ягодиц Мела, а сам он обещал себе, что вот прямо сейчас возьмёт и остановится; и даже сознавал происходящее, хотя и будто со стороны, когда слишком резко толкался внутрь, наслаждаясь умоляющими стонами… потом он словно провалился в беспокойную темноту, и это ощущение можно было бы сравнить с коконом из тёплого шёлка, через который десятки нежных рук ласкают всё тело, а пространство вокруг пульсирует в такт вдохам и выдохам. Когда он разомкнул веки, Мел смотрел ему в глаза, показывая влажные клыки в сладострастной улыбке, обхватив бёдрами его талию, а Гор снова трахал его так, будто через пять минут их разлучат навсегда. И Вала выгнулся дугой, вонзая когти в его напряжённые плечи, глухо вскрикнул сквозь зубы, и Гор снова едва не потерял сознание, чувствуя, как ему на живот толчками брызжет горячее семя, но удержался, не провалился в беспамятство, и через пару секунд кончил сам. Плечо Мела было успокаивающе прохладным, и Гор еле-еле смог повернуться и прижаться к нему пылающим виском. В голове стучало, воздуха не хватало, хотя лёгкие работали на пределе. – Очень сложно не захватить твоё сознание, когда ты сверху, – проговорил Мелькор. – В такие моменты я едва могу себя контролировать. «А я не могу». – Именно поэтому я никому, кроме тебя, не позволял этого. «Я тронут». – Для других это может быть попросту опасно. «Даже для Намо?» – Понятия не имею, что могло бы произойти в таком случае. «Но ведь ты его трахал, и никто не умер». – А как же его гордость? Гор слабо усмехнулся. Под лавиной подушек и одеял, в тишине и темноте, где было только их дыхание и тихий голос Мела, ему было очень хорошо. Может, даже лучше, чем во время секса. – Я всегда говорил, что не очень это люблю… возможно, я врал. – Хотелось бы верить. Мелькор снова обнял его, и Гор задремал на его плече, позволяя себе быть просто майа. Никакой ответственности, никаких трудных решений. Просто лежать в объятиях своего повелителя, покоряться его воле, наслаждаться его силой, упиваться его властью над собой… нет, это, пожалуй, слишком. – Просто спи, – ухмыльнулся Мел, слушая его беспокойные мысли, и Гор послушался.

***

– Йонвэ молодец! – объявил Хэннер с порога. Бросив рюкзак в угол, он пробежал через столовую и радостно плюхнулся Мелькору на колени. – Он очень круто держался! Лучше всех отвечал, первый по результатам экзаменов, и чёрный ему идёт, вот! – Удачно мы мальчика переманили, хоть кто-то учится на хорошие оценки, – с кислым лицом проворчал Гортхаур. Он сидел, навалившись на стол, и лениво прихлёбывал воду из стакана, из чего Хэннер сделал вывод, что они с Мелом зря времени не теряли. – Я тоже экзамены ничего так сдал. – Умница! – Мел погладил его по голове и крепко обнял. – Пожалуй, стоит отправить вас отдохнуть куда-нибудь к морю. – Без тебя?.. – Я подумаю, малыш. Может, приеду к вам позже. Как насчёт взять Манвэ и отправиться отдыхать прямо сейчас? – Куда?.. – удивился Йонвэ, который пропустил все похвалы в свой адрес, потому что поднимался по лестнице шагом, а не прыгая через три ступеньки. – Кто-то уезжает? – Вы отлично закончили год, несмотря даже на войну, почему бы вам не отдохнуть в более приятном месте, чем Ангбанд? – весело предложил Мелькор. – Мне нужно доделать кое-какие дела, но вам тут киснуть совершенно не обязательно. – Я бы тоже присоединился, – буркнул Гор и окончательно сполз на стол. – Только вместе с Мелом. – Я так благодарен! – Йонвэ с сияющим лицом прижал руки к груди и уже начал склоняться, но опомнился и снова выпрямился. – Я никогда не был на море! – Тогда я согласен поехать прямо сейчас, а Карвир тоже с нами? – Хэннер лихо чмокнул Валу в губы и подскочил. – Я без него не хочу. – Нет, – процедил Гор таким тоном, что младший майа даже не стал ныть, и только пожал плечами, мол, ну и ладно, подумаешь. – А Манвэ забирайте, чтобы не вертелся под ногами. – Так кто кого везёт к морю? – прищурился Хэннер. – Больно умный, – прищурился в ответ Гортхаур. – Йонвэ, идём собираться, нам нужен надувной матрас, чтобы плавать по волнам! Йонвэ успел только беспомощно оглянуться, пока Хэннер утаскивал его за руку. – И бодрый сверх меры, – пробурчал Гор и уронил голову на столешницу. Мелькор мечтательно погладил его по колену. – А Карвира не отдам. Я всё ещё лелею мысли о хорошем тройничке. – Я думал, ты устал, – сказал Мелькор ровным тоном «ничего особенного не происходит», но голос выдал его приятное удивление. – Может, хоть это позволит мне не терять самообладания и насладиться процессом созерцания… если, конечно, Карвир согласится. – На что? Мелькор не без удовольствия наблюдал, как мечтательное выражение на лице Гора сменяется сначала удивлённым, а потом слегка виноватым. Нечасто Тёмному Майа случалось замечтаться настолько, чтобы не услышать шагов в коридоре. – На то, чтобы заняться любовью с нами обоими, пока младшие плещутся в море под бдительным присмотром Манвэ, – радостно озвучил Мелькор прежде, чем Гортхаур успел открыть рот. Гор подумал, что сейчас первый раз в жизни покраснеет, сердце у него словно бы ухнуло куда-то вниз, и мысли на миг пришли в полнейшее смятение. Иногда он позволял себе пофантазировать на эту тему, но выкладывать Карвиру всё так прямо казалось ему… оскорбительным, наверное. И грубым. Он слишком любил целителя, чтобы предлагать ему подобные вещи. И пока Карвир переводил ошеломлённый взгляд с него на Мела и обратно, Гортхаур успел раз десять пожалеть, что вообще поделился с Валой своими желаниями. – Ты шутишь? – спросил Карвир еле слышно, и на его скулах проступил непривычно яркий румянец. Гор резко выпрямился, хотел спросить, не плохо ли ему, извиниться и замять тему, но не успел. – Почему ты вообще меня спрашиваешь? Конечно, да. Теперь уже Гор хотел спросить: «Ты шутишь?» – но слова застряли у него в горле. Карвир истолковал его вытянувшуюся физиономию по-своему, быстро подошёл и пощупал ему лоб, а потом заглянул в зрачки. – Гор, ты в порядке? – Он в порядке, – заверил Мел, который из последних сил сдерживался, чтобы не заржать самым непристойным образом. – Просто не может поверить в своё счастье. Гортхаур яростно пнул его под столом, и Мелькор наконец покатился со смеху. – Никак не пойму, что вас так удивляет, – буркнул Карвир, ему было неловко, причём скорее от реакции Мела и Гора, чем от их предложения. – Когда ты только вернулся, ты совершенно не хотел со мной спать, – напомнил Мелькор весело и ласково сжал его пальцы. – Поэтому я волнуюсь за тебя. – Тогда я был измождён и всё ещё не полностью свободен от власти прошлого. Но ты освободил меня, Мел… и я больше не испытываю страха за твою жизнь. Я люблю тебя, почему я должен быть против? Я просто думал… думал, что ты не хочешь, я ведь всего лишь целитель, я не… Мелькор схватил его за руку, дёрнул на себя и поцеловал. Гортхаур всё ещё не знал, что сказать, поэтому просто подпёр голову кулаком и наблюдал, как удивление на лице Карвира сменяется удовольствием, а румянец из алого становится прозрачно-розовым, будто кожу целителя тронули закатные лучи. – Постой! – Карвир вырвался и сделал шаг назад, прижимая руку к груди. – Мел… никто ведь ещё не уехал. – А жаль, – прохрипел Мелькор, влюблённо глядя ему в глаза. Гортхаур прекрасно знал этот взгляд, который словами приблизительно выражался как «я хочу трахнуть тебя на каждой поверхности в замке». – Дождёмся ночи… ночь полна порока, – засмеялся Карвир и ускользнул из столовой, оставив двоих тёмных медленно остывать после пережитых эмоций. – Я думал, он слишком скромный, – проговорил Гортхаур через пару минут, когда уровень возбуждения обоих опустился до приемлемой отметки, а дребезжащий чайник на плите наконец перестал кипеть от концентрации горячих мыслей в пространстве. – Он действительно скромный… просто любит нас, – пожал плечами Мелькор. Лицо у него было таким мечтательным, что хотелось то ли сочувственно погладить его по голове, то ли хорошенько вмазать. – Я готов положить Манвэ в мешок и лично отвезти на южное побережье. – Тоже долго тешил себя этой фантазией? – С тех пор, как первый раз его увидел. Вала расплылся в удовлетворённой усмешке и потянулся за сигаретой, явно от желания чем-то занять руки и губы. – Какой ты всё-таки извращенец, – хмыкнул Гортхаур, опуская голову на сложенные руки. – Отдохни. – Мелькор погладил его по волосам. – Ночь будет длинной. – Надеюсь, – фыркнул Гор и отключился.

***

– Я наказан? – С чего бы вдруг? Манвэ посмотрел брату в глаза и легонько толкнул его кулаком в грудь: – Ссылаешь меня из замка вместе с мелкими, не доверяешь мне помочь с делами… лучше бы ты меня отшлёпал. – Я хочу, чтобы ты отдохнул. И пообщался с Хэннером и Йонвэ на равных, а заодно присмотрел за ними. Ты достаточно сильный, чтобы я не волновался за них. Манвэ продолжал корчить обиженную гримаску, но глаза у него посветлели, и Мелькор вздохнул с облегчением. Он чувствовал, что младший на взводе в последние дни, и хотел как-то отвлечь его от грустных мыслей. А через несколько дней он приедет к ним плескаться в море и ловить рыбок для аквариума, и всё уладит. – Ну что, летим? – Подбежал Хэннер, волосы ему разворошило ветром, и Мелькор крепко обнял его. – Пора, малыш. Отдыхайте хорошенько, пока я не приехал и не заставил вас собирать мне генетический материал для лаборатории. – Что за материал? – спросил Йонвэ, которого перспектива отдыха с Манвэ явно угнетала. – Выкопанные цветочки, водоросли и тому подобная гадость. – Наклонившись, Вала шепнул ему на ухо: – Если что пойдёт не так, звони мне сразу, хорошо? Йонвэ кивнул. Хэннер уже карабкался по лапе дракона, и остальные последовали за ним. – Пока! Мы скоро приедем к вам! – прокричал Карвир, сложив ладони рупором. – Хорошо! – отозвались Йонвэ и Хэннер. Манвэ молчал, погрузившись в какие-то свои мысли. – На этот раз всё будет мирно, – проговорил целитель, касаясь руки Мелькора. – Не придётся никого спасать. – Я надеюсь. – Манвэ сможет их защитить. Если что-то случится, ты почувствуешь. Расслабься, Мел. Элентаро не позволит произойти чему-то плохому. Сейчас у тебя со всеми хорошие отношения. Принести тебе чаю с травами? – Нет, спасибо. Я не хочу чаю. Вала бросил на него долгий нежный взгляд, и тут же понял, что это не укрылось от глаз Манвэ. – Проводи их, тебе так будет спокойнее. – Карвир повернулся и пошёл в замок. Его обдало волной тёплого воздуха, за спиной раздался торжествующий вопль Хэннера, и дракон поднялся в воздух, явно собираясь состязаться в скорости со своим Валой. «Долетят с ветерком», – улыбнулся своим мыслям Карвир. Он никому не смог бы признаться, что тоже очень давно хотел этого вечера втроём. И курить одну сигарету на троих, лёжа в объятиях тех, кого любил больше всего. Хоть бы этому ничего не помешало.

***

Снижаясь к Ангбанду, Мелькор подумал о Горе и о Карвире, о том, что Манвэ и младшие майар славно устроились в летнем домике на берегу моря, о драконе, который летел чуть ниже, наслаждаясь вечером, и наконец ощутил приятное спокойствие. Непривычная мирная жизнь иногда очень радовала. Когда он убрал крылья и пригладил волосы, Карвир поднялся ему навстречу с порога и солнечно улыбнулся. – Ну как они? – Отлично. Надо было взять тебя с собой, показать это местечко, но вдруг бы ты захотел сразу остаться, а я бы не смог тебе отказать… Карвир поднялся на цыпочки и поцеловал его, у поцелуя был лёгкий привкус яблок и сигаретного дыма. – Я не хотел бы лишний раз дразнить Манвэ. Ему и так несладко. – Он справится. Он бы обиделся, думай я иначе. – Тебе ещё много нужно сделать? – Я думаю, – Вала покосился на последние лучи солнца, золотящие гряду облаков, – можно считать, что уже настала ночь… по твоему меткому выражению, полная порока. – Гор подумает, что я развратный… – грустновато улыбнулся Карвир. – Но вы оба мне дороги, так что… я просто не смог соврать, что не хочу. – Не забывай, кто мы, Карвир… развратность – не порок, но высшая добродетель! – Мелькор обнял целителя за плечи и увлёк за собой в замок. – Именно, – прозвучал за их спинами голос Гора, как только они оказались в темноте за дверью. – И я намерен предаться с вами добродетельному досугу. Раньше начнём – больше успеем. – У тебя так много идей? – усмехнулся Мелькор, полный сладостного предвкушения. Тьма облекла их, и мгновение спустя они оказались лежащими без одежды на огромном ложе в центре чёрного зала. Единственный свет проникал в него через цветные витражи, украшавшие верхнюю часть стен. – Где мы? – прошептал Карвир. – В том… в том храме? – Да. В тайном зале для него и меня. – Обнажённый Гортхаур стоял над ними, раскинув руки, и цветные блики заплясали на его коже, когда в светильниках под витражами и вокруг них начали вспыхивать магические огни. – И для тебя, Карвир, хоть тогда я тебя и не знал. Мелькор на несколько минут забыл, зачем они здесь оказались. Он рассматривал витражи, где он и Гор сплетались в жарких объятиях. В той жизни он и не подумал бы, что рациональный мозг Гортхаура может породить настолько изощрённые сцены… – Я плохо знал тебя, Гор, – проговорил Вала с сожалением, собираясь подняться, но Гор мгновенно прижал его к ложу, хищно скаля зубы. – Мел, помнишь, что мы собирались делать? Не сожалеть о прошлом, не вздыхать о том, что было, не предаваться страданиям. Несколько часов назад мы запланировали вечер безудержного секса втроём. Пожалуйста, придерживайся плана. – С удовольствием, – нежно улыбнулся Карвир. Гор всего на секунду поцеловал его и откатился в сторону. – Сначала я хочу просто посмотреть. Я так долго запрещал себе думать о том, что вы вытворяли, пока не было меня, что заслуживаю небольшого представления, правда? – Слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Карвир поднялся и, воздев руки, как недавно Гор, прокричал в потолок: – Я так рад, что Мел с нами! – Идеальный жрец тёмного божества, – возбуждённо прорычал Гортхаур, но не тронулся со своего места в паре метров от своих любовников. Его ноздри жадно трепетали, пока он наблюдал, как Карвир медленно садится на грудь их общего божества, как прижимается губами к золотистой в отблесках светильников прядке волос, проходится губами по шее и плечу. Мелькор сжал его лицо ладонями, нежно поцеловал в подбородок, в горло, в ключицы, обласкал ладонями бока и спину. Под взглядом Гора им обоим стало невыносимо жарко. – Не будь со мной нежен, – пробормотал Карвир, проводя пальцами по губам Валы. – Мне очень нужно… сбросить пар. Меня сейчас разорвёт, так я тебя хочу. Миг – и Мелькор перевернулся, сжимая одной рукой оба его тонких запястья, а второй поднимая его бедро себе на талию. Карвир протяжно вскрикнул, жалобно застонал, принимая член любовника (Гор подозревал, что, в отличие от него самого, Мел не стеснялся в размерах и не старался щадить целителя, сдерживая свои желания), выгнулся, прижимаясь к нему как можно теснее, и они задвигались быстро и яростно, скаля зубы и глядя друг другу в глаза так, словно каждый собирался выиграть сражение. – Обожаю тебя… – прохрипел Мелькор, содрогаясь в оргазме, и Карвир забился под ним отчаянно, как пойманная птица. По его лицу нельзя было сказать, хорошо ему, плохо или то и другое сразу. – Люблю тебя… – выдохнул целитель, по его щекам градом покатились слёзы. Гор не выдержал. Он подкатился к ним, принялся целовать Карвира, собирая губами влагу с его щёк, в затылок ему хрипло дышал Мел, и у Тёмного Майа мутилось в голове. – Прости… – бормотал Карвир. – Я всегда не могу удержаться, когда… мне хорошо… извини, если напугал… Мелькор толкнул Гора, опрокинул его на спину и ловко переложил Карвира ему на грудь. – Выдержишь? – прошептал он целителю в губы, и тот решительно кивнул. – Мел, он не… – запротестовал Гор, но Мелькор навалился на них обоих, Карвир снова жалобно застонал, широко разводя бёдра, и жадно двинулся навстречу своему повелителю. Гортхаур терпел три или четыре толчка, а потом опрокинул их, и теперь уже Мел лежал на спине, а Карвир извивался, яростно насаживаясь на его член. Это зрелище настолько заворожило Гора, что несколько секунд он раздумывал, не отойти ли в сторонку, но желание слишком сильно туманило ему голову. Он толкнулся внутрь, когда член Мелькора почти выскользнул, и они вошли одновременно. Карвир закричал, заколотил кулаками по матрасу, прогибаясь в пояснице, и оба его любовника замерли, давая ему привыкнуть. – Нормально, – прохрипел майа, несколько раз выдохнув сквозь стиснутые зубы. С его члена стекала тонкая струйка спермы. – Просто… слишком хорошо, чтобы я мог не орать всё время… давайте, ну… Он подался назад, зажатый между ними, но не сдержался и закричал, и кричал всё время, что они двигались внутри, синхронно или вразнобой, и почти сорвал голос, когда они кончили, заливая его изнутри и снаружи, покрывая поцелуями, обнимая и шепча, как сильно любят его. Потом Гор принёс ему выпить подогретого ритуального мёда и обтёр его полотенцем, вымоченным в тёплом травяном растворе. Мелькор возлежал в центре ложа с видом тёмного божества, полностью удовлетворённого принесёнными жертвами и даже готового дать своё благословение. – Как вы поняли, я планировал проводить в этом зале оргии для самого тесного круга почитателей нашего властелина, – тоном экскурсовода сообщил Гортхаур. – Полностью одобряю твою задумку, – важно сообщил Вала. – Как я понимаю, ранее этот зал не видел оргий? – Разве что в моей воспалённой фантазии. – Я сам как будто попал в свою воспалённую фантазию, – простонал Карвир, отрешённо глядя на витражи. – Мне должно быть больно, но я чувствую только удовольствие. Как будто так и надо, чтобы я отдавался вам обоим, любил вас, не зная никакого стыда… – Ты теперь дитя Тьмы, тебе даже не надо знать, что такое стыд. – Мелькор погладил его по щеке и поцеловал в лоб. – В том, чтобы быть любимым, нет ничего стыдного. – Возможно, – согласился Карвир и притянул к себе его и Гора, вовлёк их в сладкий тройной поцелуй. Глаза множества Мелькоров и Гортхауров следили с витражей за теми, кто послужил их прототипом; в неверном свете казалось, что они тоже двигаются, и даже зоркий Оромэ не смог бы сказать, иллюзия ли это.

***

– Ты как, нормально? Карвир кивнул. В привычной спальне, лёжа между Гором и Мелом, он чувствовал себя уютно и спокойно. На ритуальном ложе храма он утратил чувство реальности, и едва отдавал себе отчёт в том, что они вытворяли и какие безумные фантазии воплотили. В одном он был точно уверен – он хотел абсолютно всего, что они сделали, и даже больше. Гортхаур обнял его со спины, Мелькор поцеловал в лоб, и целитель с облегчением уткнулся в его грудь, засыпая. Слабая счастливая улыбка озаряла его усталое лицо с заострившимися скулами и запавшими глазами. Мелькор осторожно, чтобы не разбудить его, погладил Гора по щеке, и тот ответил довольным взглядом. – Ночь темна и полна порока, – прошептал он, устраиваясь поудобнее. – Подумать только, моя цитадель несчастной любви наконец обрела смысл. – Так вот каково её истинное имя. – Теперь уже нет. И я даже подумал, что можно было бы изменить некоторые витражи. Добавить… одну симпатичную деталь. – Я хочу это видеть. – Не прямо сейчас. Так что засыпай. Мелькор кивнул, он уже проваливался в сладкое забытье. На несколько минут уснул и Гор, но что-то встревожило его, и он открыл глаза. Манвэ стоял у стены, без единого звука, даже, кажется, не дыша, и жадно смотрел на них. Тёмный Майа обвёл его сонным взглядом, пытаясь понять, хочет ли он напасть, но младший Вала не двигался. Лицо у него было как у призрака, который пришёл на пепелище своего дома и увидел там новый дом, где живут его счастливые родственники, давно забывшие о его существовании. Вздохнув, Гор очень осторожно, чтобы не разбудить Карвира и Гора, поднялся, накинул тяжёлый шёлковый халат Мела, взял Манвэ за руку и вывел из комнаты. Они в полном молчании прошли три пролёта вниз по лестнице, пересекли двор и углубились в парк. Один из волков проводил их вопросительным взглядом и снова опустил голову на лапы. На той самой полянке, где в последнее время они тайно упражнялись в боевых искусствах, Манвэ вырвал руку. – Бей, – спокойно сказал Гор, открываясь. Манвэ выдохнул сквозь зубы, яростно вскрикнул и ударил его в грудь – раз, другой, третий. Слёзы хлынули из его глаз, он утирал их рукавами и бил снова и снова, наскакивал то с одной, то с другой стороны. Гор слегка шатался от особенно сильных ударов, на рёбрах у него вспухали розоватые синяки, кожа на груди стала болезненно чувствительной, но он ни разу не изменился в лице. Когда Манвэ наконец выдохся и упёрся в колени, чтобы перевести дух, майа спокойно завязал халат. – Легче? Вала кивнул, слёзы продолжали катиться и капали на траву и на прошлогодние листья. – А теперь посмотри на меня. Когда ты бьёшь в корпус, держи руку вот так. Ударяй с размаха. Думай, куда бьёшь, думай, зачем бьёшь. Хочешь ты сбить меня с ног, убить или лишить сознания, хочешь напасть или защититься. Чего ты хочешь сейчас? – Я… мне больно. Я хочу, чтобы он принадлежал только мне. Как раньше. Это я должен там лежать, в его объятиях, между вами, а не Карвир, ясно?! – Понял, как держать руку? – Гор взял его за запястье, сложил его пальцы в кулак, повернул кисть под нужным углом и провёл его рукой до своей груди, показывая, как ударить правильно. – Попробуй ещё раз. Манвэ упрямо посмотрел ему в глаза. Гор почувствовал, как кулак разжимается, и лёгкие пальцы проникают ему под халат. Его передёрнуло – он сам не понял, от чего именно. – Слишком много секса на сегодня, – хрипло сказал майа и остановил вторую руку Манвэ на пути к поясу халата. – Я хочу, чтобы ты был моим тоже. Золотистая аура, похожая на ласковый солнечный свет, окружила Манвэ сияющим коконом. Гор сделал шаг назад, но Вала поймал его за отвороты, рывком сдёрнул халат с его плеч и властно прижал к себе. – Ты не такой уж и слабый. – Я совсем не слабый, – прошелестел Манвэ где-то около его уха, его дыхание срывалось, золотая аура облекала Гора, лишая желания сопротивляться. – Просто моя сила иного рода. Мне незачем бояться тебя, Жестокий. Уступи мне. Тебе понравится. Гор прянул назад, но неожиданно ловкая подсечка бросила его наземь. Он закрылся руками, ожидая удара в лицо, и, когда его не последовало, с недоумением взглянул на Манвэ, не совсем понимая, чего ждать. – Так вот чего ты хотел, когда просил научить тебя драться, – скривился майа. Манвэ опустился на колени между его бёдрами, соблазнительно вильнул задом, приспуская джинсы, и прильнул к давнему сопернику. – Как предпочитаешь? Ты меня или я тебя? – Одинаково противно. Гор ткнул его коленом в грудь. Манвэ наотмашь хлестнул его по лицу. – Псих. Моргот и то был лучше, чем ты. – Врёшь. Ты меня хочешь. – Это твоё грёбаное сияние. Убери от меня лапы, и посмотрим, чего я захочу. – Спорим, тебе понравится? – Манвэ надавил ему на плечи, и Гортхаур понял, что не сможет его сбросить. И ударить тоже не сможет. Лицо Манвэ было слишком близко, и облачко пара вырвалось изо рта Гора, когда он слегка сжал клыками нижнюю губу Валы. «Что любишь ты, то люблю и я. Что дорого тебе, дорого и мне. Мы часть одной Тьмы. Мы два лика одного ужаса, заставляющего дрожать весь мир…» Желание поднялось из глубины, огромное и неукротимое. Огонь заплясал на подушечках его пальцев. Манвэ порхнул кончиком языка по губам Гортхаура, поцеловал в шею, наслаждаясь каждым касанием, развязал пояс халата, с удовольствием рассмотрел член и закусил губу в предвкушении. – Сначала ты меня. Гор не стал спрашивать, что будет потом. Он потянул Манвэ ближе, усадил верхом на свои бёдра, сжал его зад и в одно движение насадил на себя. – О-о-о, – одобрительно застонал Вала и начал двигаться так непринуждённо, словно они всю жизнь занимались только этим. Трахались в лесу, пока Мелькор спит. При мысли об этом Гор ощутил подступающую тошноту. – Он всё узнает, Гор. Возможно, он уже знает, просто слишком сладко спит. В его сердце уже зародилась тревога. Но ты не можешь остановиться сейчас. Тебе слишком хорошо. Ты умеешь бороться с болью, но ничего не можешь сделать против удовольствия. Я ждал, пока что-нибудь тебе понравится. Еда ли, секс, вид закатных облачков… что угодно, я приманил бы тебя на это и заставил стать моим. Ты выбрал самый приятный путь… я благодарен тебе за это. – Заткнись, Манвэ. Тебе ведь тоже нравится. – Да… а-а… я мечтал об этом с тех пор, как увидел тебя впервые с перехода во Тьму… я был слишком занят войной с Мелькором, но теперь… вы будете моими, оба. Я выбью из вас эти глупые предрассудки о верности, или что там столько держало вас вместе так сильно, что вы не пускали никого третьего в свою невероятную пару… – Не думал обсудить это с нами обоими? Манвэ застыл на середине движения, Гор похолодел. Он впервые испугался, что совершил нечто действительно запретное. Вокруг Крылатого стремительно расползался иней, и поседевшая трава хрустела под его босыми ногами, пока он приближался, сжав губы в тонкую линию. Гору снова захотелось закрыть голову руками, но это не спасло бы его от гнева владыки и не оправдало бы его поступка. Да ему и нечем было оправдываться. Манвэ вскрикнул, когда Мелькор вздёрнул его на ноги, намотав его волосы на руку, и потряс из стороны в сторону, как шкодливого котёнка. – Я оторву тебе крылья, если ты ещё раз тронешь его без его желания, – прошипел Тёмный Вала брату в лицо. Гор не без удовольствия смотрел на искажённое ужасом лицо Манвэ, но что-то внутри него также молило не трогать это прекрасное существо и не причинять ему боли. – Уяснил? – Мел, я… – Уяснил?! – Да. – И третий раз я тебе их не подарю. Манвэ обхватил руками его запястье, дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки, не смог и покорно кивнул. – Клянёшься не трогать никого против его воли? – Он хотел… – Намо это расскажи, когда он проведёт освидетельствование. – Нет! Нет, Мел, пожалуйста. Не надо. Не трогай меня. Я не буду. Правда… правда! – Это первое и последнее предупреждение. – Мелькор отшвырнул его, но Манвэ тут же вскочил, сжав кулаки, и закричал: – Я что, нянька, чтобы сидеть на сказочном острове с твоими мелкими майар, пока ты тут наслаждаешься жизнью?! – Пока я наслаждался жизнью с тобой, никто тебе и слова не говорил. Я устал. Я прилечу к вам, тогда и поговорим. Лети обратно… пока ещё можешь. Манвэ вспорхнул в небо, и Гор безучастно проследил, как он уже где-то под облаками застёгивает джинсы. – Встать можешь? – Наверное. Но не хочу. Мел сел рядом, прикурил ему сигарету и сунул в рот. Гор затянулся. В голове немного прочистилось. – Что это было? – Он приворожил тебя. Из ревности, или правда хотел с тобой попробовать. Прости. Я не думал, что он… – Тебя он тоже каждый раз… так? Или ты сам хочешь? – На меня его чары не действуют. Поэтому он… только мне верит по-настоящему. Ты ведь думал, что хочешь его сам, просто никогда не давал себе воли? – Я думал, что хочу его, потому что мы с тобой одно. Потому что твои желания… и мои тоже. И после того, что было сегодня, я был слишком слаб, чтобы сопротивляться этой мысли. – Если он захочет тебя увлечь, пусть делает это без своего проклятого сияния. – Мелькор огорчённо вздохнул. – Стоило только уснуть… Я очень перед тобой виноват, Гор. – Ничего. В целом… мне даже понравилось. – Майа наконец собрался с силами и смог сесть. Голова кружилась, тошнота усилилась. – В одном он прав. Мне нечего противопоставить удовольствию. Я умею противостоять боли, но любой, кто приласкает меня, сможет вить из меня верёвки. – Не думаю. Ты почти устоял перед Манвэ… а это никому не удавалось. Понимаешь? Вообще никому. – Хуже того, я до сих пор не уверен, что не сделал бы то же самое без его чар. На мгновение губы Мелькора тронула возбуждённая усмешка, но он сразу справился с собой. – Гор… – Я не стану за это извиняться, а ты не извиняйся передо мной. Пусть будет как будет. Я… я в смятении, честно. Это… совсем не то, чего я ждал. Вообще не то. И я не знаю, что с этим делать. Мне и того, что есть, многовато, а тут ещё… – Просто не думай об этом пока. Давай я перенесу тебя домой. Гор протестующе поднял руку, закашлялся, и его вырвало. – Лучше… пешком. Хочу подышать. Я как пьяный после этого всего… Кое-как поднявшись, он обнял Мелькора за плечи, и они потихоньку пошли по парку в сторону замка. Рефлексия не была сильной стороной Манвэ. Его глаза одинаково хорошо видели при ярком свете и в полной тьме. Он летел на юг, в сторону уютного домика, где сладко спали Йонвэ и Хэннер, и в каждом из его круглых чёрных зрачков, похожих на зрачки ночной птицы, отражалось по диску полной луны. Он сделал кульбит, зачерпнул в ладони воды из озера, напился на лету и продолжил свой путь. Он не мог понять, доволен или нет, и добился ли своего, и до времени решил просто об этом не думать.

***

Горячие струи воды били по горлу, по груди, и неприятный осадок после встречи с Манвэ потихоньку таял в этом ощущении и в клубах горячего пара. Гор стоял под горячим душем, пока дурнота не покинула его, оставив только лёгкую слабость. Обмахнувшись полотенцем, он вышел в спальню и мимо постели, где в ворохе одеял спал Карвир, прокрался к окну. Мелькор курил, с ногами забравшись на подоконник, и смотрел на тёмные вершины деревьев в лунном свете. Ночь, переполненная пороком, подходила к концу. Несколько секунд Гортхаур очарованно смотрел на его профиль, посеребрённый лунным светом, потом сел рядом и привалился спиной к его груди. Вала передал ему свою сигарету, Гор прикрыл глаза, беря её губами с чувством, что принимает поцелуй, и затянулся так глубоко, что огонёк добежал до его пальцев. «Прости. Я не мог его бросить. Но правильно ли я поступил, забрав сюда?» «Ты поступил правильно, если не мог поступить иначе. Не переживай. Я справлюсь, Мел. И он справится». «Раньше ты убил бы его». «Раньше я много бы что. Спасибо за поцелуй». «Который из?» «Вот этот», – Гортхаур повернулся и нежно поцеловал своего Валу в губы – так нежно, как только умел. И на удивлённый взгляд Валы ответил: «Я мог построить тебе храм с тысячью своих фантазий на витражах, но не мог при твоей жизни сказать тебе простое «люблю» и «спасибо, что ты есть». У меня есть ещё одна жизнь, и я постараюсь исправиться». «Я не…» «Я знаю, что ты не просил этого, но ты бы этого хотел… и я тоже. Доброй ночи, Мел». Мелькор поцеловал его в лоб и отпустил. Губы у него дрожали. Гор знал, что сейчас его повелителю лучше побыть одному и переварить сказанное. Он лёг под одеяло, обнял Карвира. – Что-то случилось? – в полусне прошептал целитель. – Нет. Просто обними меня… пожалуйста. Карвир обнял его за шею, крепко прижался и снова провалился в сон. Гор ещё немного послушал его ровное дыхание, и сам не заметил, как его сморило.

***

Тёмный Вала закурил новую сигарету и откинулся на стену, наблюдая, как на горизонте зарождаются первые отблески рассвета. В моменты одиночества он часто тянулся мыслями к Манвэ, чтобы узнать, что он делает, но сейчас думать о близнеце не хотелось. Бесшумно ступая по полу, как был, без одежды, он прошёл в кабинет, забрался с ногами на стол и набрал номер Элентаро. – Извини, если разбудил тебя. – Я не спал, – соврал Король, стараясь говорить бодро. – Что-то случилось? – Нет. Да. Наверное, мне нужен твой совет. – Мне приехать? – Пожалуйста, нанеси мне визит. Я нуждаюсь в твоей поддержке. Элентаро помолчал. – Всё так серьёзно? Ты никогда не просил помощи… вне политики. – Наверное, пришло время начать, – после паузы отозвался Тёмный Вала. – Элентаро, мне нужна помощь. Мне очень нужна помощь. – Я сейчас приду, – быстро сказал Элентаро и положил трубку, стараясь не думать, что за странные звуки послышались ему до того, как оборвалась связь. Мелькор пропустил его.

20 октября 2013 – 12 июня 2017