Молодо-зелено

Часть восьмая Украденные розы

There's not just lies and hate Behind the make-up on my face But I'm so good in playing this game I've played the game all day all night A million times I crossed the line But in the end just anguish remains When everything's destroyed We find a heart inside the void Lord of the Lost, Lost in a Heartbeat

– Повтори ещё раз. Что произошло? – Намо... развоплотился. – Мягкая трава скрадывала звук шагов Короля, ступающего между ив, и говорил он совсем тихо, прижав динамик телефона к губам. – Честно говоря, я никогда не видел развоплощения... кроме одного... – Но у нас, тёмных, всё странно, – договорил за него Мелькор, нервно выстукивая пальцами по столешнице. – Но ведь Намо никто не собирался выбрасывать за Грань... правда? – Ты меня подозреваешь? – мягко упрекнул Элентаро. – Я думаю, единственный, кто может дать нам ответ – Ирмо. Но я не могу его найти. Я чувствую его нигде и повсюду одновременно... – Хочешь, чтобы я пришёл? – Да. – Король осмотрел очередную поляну, покрытую слишком сладко благоухающими цветами, и признался: – Мне страшно, Мел. И услышал в ответ: – Мне тоже. – Куда это ты собрался? – Я уж думал, что ты деликатно решил не подслушивать, – фыркнул Мелькор. Черный волк беспечно почесал лапой за ухом и показал зубы в ответной ухмылке: – Ты всегда говоришь слишком громко. Итак? Новости из светлого стана всё дивнее? – Можно сказать и так. – Вала скривился. – Таро говорит, Намо развоплотился у него на глазах. Где Ирмо – неясно. Я собираюсь ему помочь. – Надеюсь, только морально, – прищурился Гортхаур. – Как получится. – Я сейчас впустую сотрясу воздух, – майа сбросил волчий облик, подошёл к повелителю и положил ладонь ему на лоб. – Будь осторожен. Ты только-только пришёл в себя. Не усердствуй. Их много, они вполне могут решить свои проблемы сами. – Я постараюсь, – пообещал Мелькор, нежно перехватывая его руку и целуя запястье. – Мне бы не хотелось задерживаться. – Мы с Карвиром собираемся всё-таки поехать на остров... возвращайся сразу к нам. – Хорошо. Пока, Гор. – Пока. – Тёмный Майа ответил на влюблённый взгляд скупой улыбкой и коротко поцеловал Валу в уголок губ. – Мы будем ждать. Мелькор проводил его мечтательным взглядом. Отправляться к Элентаро теперь хотелось ещё меньше. «Где твоя тяга к приключениям?» – пожурил сам себя Крылатый и нехотя поднялся. Он вяло переоделся в чёрные кожаные брюки, высокие сапоги на мягкой подошве и простую тунику, подпоясался ремнём, на котором болталась сумочка с походными инструментами, отыскал кожаные перчатки без пальцев и связал волосы в хвост, чтобы не мешались. Из зеркала на него посмотрел давно забытый за давностью лет исследователь, любитель рыться в лесу вместе с Яванной или Нессой, тот самый чувак, с которым когда-то охотно общался Ауле. – Ну, предположим, – фыркнул Мелькор, чувствуя себя моложе жизни на две, и накинул на шею тяжёлую серебряную цепь с кулоном в виде дракона, держащего в лапах цветок, – подарок от Эстэ, который не сгинул в круговороте времён. – Я готов, Таро. Перенеси меня. Он шагнул через пространство навстречу Королю. Элентаро уставился на брата как на призрака. – Я переборщил? – засомневался Мелькор. – А... нет, что ты. – Повелитель Звёзд засмеялся и обошёл его, чтобы рассмотреть со всех сторон. – Просто ты выглядишь непривычно. Недостаточно... вызывающе? – Оставлю эту привилегию тебе. Но не обольщайся, только на сегодня. – Элентаро порозовел и потянулся оправить рубашку, застёгнутую только на две нижних пуговицы. – Я просто... спешил, и не подумал, что выгляжу неприлично, – залепетал он. – Что за слова для Короля? Просто прикажи всем так ходить, чего тебе смущаться? – Мелькор шутливо пихнул его в бок. – Расслабься, с таким настроением мы Ирмо не найдём, и от твоей рубашки мало что зависит. Идём. Он должен быть где-то близко.

***

Холод. Всё как в тот раз, когда Отец попытался запереть его на изнанке Арды. Тогда был Ирмо, было тёплое ощущение единения. Теперь он остался один. Белая река текла сквозь него, пока он падал всё ниже, бесплотный, потерянный и лишённый воли. Ирмо отказался от него. Когда-то эта вода могла оживлять. Он вспомнил сладкое упоение от обладания телом, этим чувствительным, изящным инструментом, которое могло так много. Ирмо дал ему тело. Ирмо дал ему Арду. Ирмо дал ему всё. И так же легко отнял. Ирмо остался в своей стихии, а близнеца вернул изначальной тьме. Возможно, они смогут дотягиваться друг до друга через границу на те два кратких мига, что так им необходимы в начале и конце дня. Достаточно, чтобы мёртвые смогли ступить в вечную тьму, а живые – выйти из неё. Ничтожно мало для всего остального, что Намо успел полюбить. В былые времена он часто размышлял, что они такое – разные сущности или отражения одного и того же? Является ли Намо Мандос мёртвым двойником Ирмо Лориена, призванным на лик юной Арды вопреки всем законам природы? Является ли Ирмо Лориен живым воплощением вечно мятущегося подсознания их Отца, гармоничным упорядочивающим началом? Или они действительно близнецы, привыкшие чувствовать почти как единый организм, но остающиеся вправе что-то утаить от второго, не всевидящего, но всепрощающего? Боль ушла. Ушло всё, что успела нанести на него материальная жизнь. Он чувствовал скорбь, наслаждаясь тем, что пока может чувствовать хоть что-то, а река, соединяющая живое и мёртвое, иссыхала тем сильнее, чем ближе к истоку его несло. Жалкий ручеёк сочился между камнями, и когда он по привычке опустил руки в священную воду, то ничего не ощутил, потому что у него больше не было рук. Память о живых проносилась в его сознании, безграничном и вечном, как первобытная тьма, из которой он вышел. Иногда он забывал, как холодно и пусто здесь было, пока Ирмо не наполнил его владения дыханием жизни. Он ощущал, как истончаются и тают места Силы, как обращается в призрак лес из хлюпающей плоти, как утихают призраки, топя его мир в глухой тишине, как гаснут изнанки острых звёзд, как утихает далёкое эхо ветра. Он говорил, что не способен чувствовать, но он успел полюбить. Своевольную, решительную Элентари, нежного сияющего Манвэ, печальную Эстэ с легкомысленной кривой усмешкой на бледных губах. Всегда беспокойного глупца Мелькора, чьё сердце будто вот-вот остановится, не выдержав собственного бега. Любил ли он Ирмо? Он не знал. Ирмо был частью его самого, он нуждался в нём сильнее, чем в ком угодно ещё, не мог жить без него… и тем же самым являлся он для Ирмо. Он не знал, можно ли назвать это любовью. Быть может, ему не место в юной Арде. Быть может, Отца не убедил их безумный бунт, и он не отменил, а лишь отсрочил приговор для своего нелюбимого сына. В том, что Отец не любит его, Намо никогда не сомневался. Как жаль, что всё произошло именно сейчас. Когда я почти научился дышать. Когда почувствовал себя… счастливым?.. Он весь сжался от боли, вспомнив выжженные провалы на изувеченном лице Ирмо. Эстэ ничем не могла помочь. И с внезапным озарением он понял, что мог всё исправить сам. Мог принести воды из этой реки. Вода вернула бы Ирмо глаза и исцелила его раны. Как он сразу не догадался… Моргот подошёл к нему, обнюхал то, что могло бы быть его лицом, и безразлично двинулся дальше, неся в клыках извивающуюся змею. Намо смотрел ему вслед, пока безумная тень не растаяла в темноте. Тишина. Тишина… Есть вещи, которых даже я не знаю наперёд.

***

Карвир сладко потянулся, хрустя каждым суставом, и принюхался раньше, чем открыл глаза. Пахло как в садах Яванны, свежо и сладко. Майа заулыбался, снова потянулся и только потом разлепил веки. Всю постель вокруг него усыпали головки белых роз. – Чувствую себя как невеста, – пробормотал целитель. – Я решил, что начало нашего отпуска должно быть необычным, – сказал Гортхаур, опуская ему на грудь горсть алых лепестков. Карвир гортанно усмехнулся, подаваясь к его руке. – Мне не очень-то удаются красивые жесты, извини. – Я впечатлён. – Карвир прижал к носу один из белых цветков, вдохнул всей грудью. – Ты тайно растил их, или это трофей? – Трофей. Ты не поверишь, но в тех садах ничего не поменялось с тех пор, как я был на светлой стороне. – Ты в своём репертуаре, – засмеялся целитель. – Спасибо. Я и не думал, что проснуться в розах может быть так приятно. – Я хотел тебе угодить. – Гор присел на краешек кровати и внимательно посмотрел Карвиру в лицо. – Пока мы не уехали, ответь мне на один вопрос... если захочешь. – Давай его сюда. – Кто был в твоём сне... про который ты рассказывал Элентаро? – Ты. Лицо Карвира осталось совершенно спокойным, и в этот момент Гор ему позавидовал. У него даже горло перехватило от неожиданности. – Мы же не были знакомы! – Не были. – Тогда откуда... – Я однажды видел тебя. – Карвир мечтательно улыбнулся, слегка опустив ресницы. – Я спешил по делам к Яванне, а ты стоял во дворе кузницы и обливал себя из ведра. Тогда-то я и понял, что... склонен к чарам Тьмы. – И... что было в том сне? – Гор поморщился от собственного осипшего голоса. – Мы даже никогда не разговаривали... – Мне снилось, что мы с тобой занимаемся любовью во владениях Ауле. – В тихом голосе целителя заклокотала яростная решимость, от которой Жестокому стало не по себе. – У нас был всего один раз, мы оба это знали. Но они заметили нас раньше, и в кузницу ворвался Ауле, потом Эстэ, Манвэ, и остальные, кто обычно бывал в Валиноре... я готов был умереть, но я не собирался отдавать тебя. Меня схватили Оромэ и Ирмо, и я убил их, сам не зная, как это возможно. Но прежде, чем я освободился, Ауле вонзил раскалённую заготовку меча тебе в грудь и вырвал твоё сердце... и так и протянул мне, ещё бьющееся... Карвир глухо всхлипнул, не глядя на онемевшего Гора. – Мне до сих пор страшно это вспоминать. Это... самое жестокое, что случается с целителем, этот сон... Гортхаур стиснул его в объятиях и прижал к груди, жадно зарывшись лицом в его волосы. – Прости, что не знал о тебе... я... я бы... – Ты бы ничего не мог сделать. – Кузнецом я нравился тебе больше?.. – Для меня ничего не изменилось, – хмыкнул Карвир и посмотрел ему в лицо. – У меня по-прежнему замирает сердце всякий раз, как я тебя вижу. Когда ты вернулся в Арду и пожал мою руку, я хотел бы крикнуть на весь мир, что ты станешь моим… я так надеялся, что ты меня не заметишь, и я смогу сохранить эту тайну. – Я заметил тебя ещё до, – пророкотал Гор, наваливаясь на него, и целитель сладко застонал, потираясь щекой о его шею. Тёмный Майа сжал ладонями его ягодицы, розы жалобно хрустнули, когда он встал коленями на постель. – Я бы не мог тебя не заметить… – Когда ты стоял во дворе у Ауле, – влажно прошептал Карвир, и его отрывистое дыхание щекотало чувствительное ухо Гортхаура, – я смотрел на тебя всего лишь секунду, но видел всё – как вода льётся по твоему телу, смывая сажу… чёрные ручейки, бегущие по твоему прессу и по широкой груди, и думал, как ты разорвёшь меня своим членом, огромным, как молот… тогда я пал, Гор. Но не потому, что увидел красивого голого парня… потому что это был ты, и я пал перед тобой. – Ты всегда был тёмным, теперь я уверен, – задыхаясь, восхищённо проговорил Гор ему в шею, перемежая слова поцелуями, жгущими как угли. – Но я бы хотел прояснить кое-что о молотах… – Да? – Карвир откинулся в его объятиях и весело заглянул ему в глаза. – Моя метафора наверняка была недостаточно грамотна… – Именно. Ты ничего не понимаешь в кузнечном деле. Глаза Гора смеялись, и Карвиру хотелось смеяться тоже, но его возлюбленный в одно движение насадил его на себя, и целитель только слабо вскрикнул сквозь прокушенную губу. – Может, и не понимаю, но ощущения именно такие. Гортхаур поцеловал его в губы, слизнул кровь, проклятые розы благоухали и хрустели под их телами, и Карвир захохотал, представив всё это со стороны. – Тут вместо роз должны быть какие-то черепа младенцев или вроде того, – стонал он от смеха и от возбуждения, Гор водил языком по его шее, и он весь таял от этого. – И ритуальные кровопролития, а мы шутим про молоты и трахаемся на розах, как в плохих эротических историях, которые любят светлые майар… – Хочешь, я нарву тебе голов младенцев в следующий раз, – с серьёзным лицом предложил Гортхаур. Карвир захохотал и заткнул его поцелуем, не прекращая стонать – теперь уже ему в рот. Тёмный Майа задвигался быстрее, цветы под ними превращались в отвратительно липкую сырую кашицу. – Нет, нет, Гор… я ничего не хочу больше, чем тебя. – Это лучшее, что я слышал, – усмехнулся Тёмный Майа, чувствуя, как первая судорога пронизывает тело целителя; счастье обладания захлестнуло его без остатка, и он провалился в сладкое золотое марево, не в силах думать больше ни о чём. – Заскочим кое-куда перед пляжем? – хрипло спросил Гортхаур, заставив себя отстраниться, чтобы посмотреть на Карвира, лежащего среди измятых бутонов, с запутавшимися в волосах красными и белыми лепестками, с цветущими следами поцелуев на шее и плечах, с припухшими и потемневшими губами. Такого безумно красивого. – Давай. – Тебе понравится. – Конечно, я же пойду туда с тобой. – Целитель с нежной улыбкой поднялся с постели и начал натягивать рубашку. Гор неохотно поправил одежду и тоже встал, усмехаясь тому, что собирался просто разбудить Карвира и отправиться с ним на остров – ничего больше. Каждый раз он думал, что останется спокоен, что страсть не застанет его врасплох. И каждый раз обнаруживал себя в объятиях Карвира, возбуждённым настолько, что не мог сдержаться. Раньше ему казалось, что он может сдержаться всегда. Впрочем, из этого правила и сейчас существует только одно исключение… ладно, два. Глядя, как Карвир влезает в свои мешковатые джинсы, он сглотнул и отвёл взгляд. Нет, самоконтроль на месте. Если бы не он, мы бы вообще никогда не разлеплялись, пока не утратили плоть и не сошли с ума в попытке стать одним целым. Мне нужна вся воля, просто чтобы не касаться его каждую секунду. Карвир нежно коснулся его щеки и поцеловал в скулу, потом подобрал с постели уцелевшую белую розу и заткнул её в нагрудный карман рубашки. – Я готов. – Идём.

***

Чем дальше они углублялись в сердце Садов, тем гуще становилась растительность. Прозрачные капли срывались с ветвей – деревья оплакивали судьбу своего господина. Шелест листвы и воды нагонял мрачные мысли. В чаще слёзы деревьев полились на них дождём. Элентаро поёжился и наглухо застегнул рубашку. Мелькор только встряхивал головой, чтобы не затекало в глаза, и жалел, что не взял с собой кожаную куртку. Туника прилипла к спине, от любого движения становилось зябко, под ногами хлюпало. – Должно быть здесь. Я помню это место. – Мелькор отодвинул ветви, словно занавес, и шагнул в густые зеленоватые сумерки. – Откуда ты знаешь Сады? – Ирмо не раз со мной спал, – фыркнул Тёмный Вала, весело сверкнув глазами через плечо. – Не могу назвать это слиянием, но кое-какие смутные знания мне получить удалось. – Это честно? – усомнился Элентаро, снова слегка порозовев. – Я шучу! – расхохотался Мелькор. – Я просто однажды бывал здесь. Идём. Он придержал ветви, давая Королю дорогу. Узкая тропка между близко растущими стволами вела к заросшему ходу в грот. – Что могло привести тебя к сердцу Лориена? – Любопытство. Я просил у Ирмо кое-что для одного островка, и он был так любезен, что провёл экскурсию по своим владениям. Он, знаешь ли, никогда не цеплялся за свои тайны, если предложить ему равноценный обмен. – Вы экспериментировали вместе? – Ты никогда не задумывался, как в Садах появились наркотики? – Ирмо говорил, что столкнулся с какой-то мутацией... – А что в Арде заставляет мутировать всё живое? – поддразнил Крылатый. – Тише. Пора спускаться. В гроте мерцали тусклые светильники. Потолок был достаточно высок, чтобы идти, не пригибаясь, но когда они дошли до тупика и увидели спуск с вырубленными в камне узкими ступенями, Элентаро стало совсем неуютно. – Я пойду вперёд, здесь очень легко оступиться. – Мелькор протянул ему руку. – Мы не знаем, что с Ирмо и что нас там ждёт. Если станет страшно, молчи. Просто сожми крепче, я постараюсь помочь. – Хорошо, – с упавшим сердцем согласился Элентаро, и они начали спуск.

***

– Стой так. Карвир послушно поднял вверх ладони с чашей, в которой ровно горел огонь. Чёрный плащ с откинутым на плечи капюшоном окутывал его фигуру. – Смотри вон туда. Самый большой витраж в этом зале храма изображал Мелькора, на расправленных крыльях парящего над полем боя. За его спиной высился чёрный замок с хищными шпилями. Гортхаур преклонял перед ним колено, опираясь на обнажённый меч. – Твоё место там, – услышал целитель голос Гора у себя над ухом, и ощутил тепло его тела через тонкую ткань плаща. Цветные стёкла сдвинулись, перемешались, и когда картина восстановилась, к двум фигурам добавилась третья – светловолосый майа в чёрном плаще жреца, протягивающий тёмному божеству свой огонь. – Ты и я. Мы всегда будем с ним рядом. Даже здесь, в этом храме, который видел самые чёрные времена. У Карвира не нашлось сил что-то сказать. Он стоял, во все глаза глядя на обновлённый витраж, и мог только улыбаться и протягивать свою чашу с огнём к Повелителю Тьмы, реющему над ними двоими в прохладных сумерках древнего храма на своих могучих крыльях.

***

– Блядь. Блядь. Блядь. – Мел, ты не мог бы перестать? Ты же сам просил не кричать… – прошептал Элентаро. Брат сопровождал ругательством каждый свой шаг в непроницаемой тьме. Грот сузился, и им приходилось идти боком, касаясь спинами шершавого камня. По стенам стекали капельки конденсата, оба Валы вымокли, и иногда Элентаро казалось, что они заблудились здесь. Что они будут вечно пробираться по тоннелю в никуда, и ничего, кроме руки Мелькора, сжимающей его запястье, не будет напоминать о привычном мире. – Я не кричу. – Король по голосу понял, что Мелькор пожал плечами и улыбнулся. – Просто меня это успокаивает… бля-а-а-адь!!! Элентаро вздрогнул от неожиданного вопля, который, казалось, обрушит им на головы весь грот, а потом его правая нога соскользнула в пустоту. Мелькор так и не отпустил его руку, и при всём желании Король не смог бы удержаться на краю… краю того, что он не мог даже видеть. Несколько ужасных мгновений они будто висели в пустоте, и нельзя было сказать, падают они или вязнут в насыщенном влагой воздухе, как в смоле; потом Элентаро больно ударился коленом, завалился на бок и понял, что мчится вниз по отполированному каменному желобу. – Мел! – жалко выдохнул он, едва сумев набрать воздуха в грудь. Его приложило плечом на повороте, упавший сверху камень треснул его в висок; он пытался как-то затормозить, но бессмысленно было даже пытаться, он только ободрал локти. – Скоро доедем! – услышал он Мелькора где-то впереди. Раздался громкий плеск, с эхом, будто они попали в пещеру с высокими сводами, и Король понял, что желоб под ним кончился и он снова висит в воздухе… Плеск повторился, а затем он с головой ушёл под воду. Глаза по-прежнему были бессильны, как он ни пытался осмотреться. Далеко внизу на дне сияли какие-то белые камни, похожие на огромные вычурные кораллы. Пальцы Мелькора снова сжались на его запястье, и он двинулся вверх в толще воды. – Почти добрались, – сказал Мелькор у его уха; судя по всему, острые ощущения сильно улучшили его настроение. Элентаро хотел сказать что-то, но после пережитого ничего не шло в голову, и он покорно поплыл следом. Ему, живущему светом звёзд, лучами солнца, здесь было сильно не по себе, и он впервые задумался, что талант ориентироваться не только с помощью зрения может сильно выручить… в каких-нибудь безумных обстоятельствах вроде этих. – Здесь осторожно. Три ступеньки, и ты на твёрдой земле… почти. Король не стал уточнять, чем грозит ему это «почти». Цепляясь за протянутые руки, он выбрался из воды по скользким ступеням, едва намеченным в камне. – Как, наверное, жалко я выгляжу твоими глазами… – пробормотал он, пытаясь отдышаться. – Ничего не вижу, не знаю дороги… – Брось, Таро, я здесь и сам ничего не вижу, – усмехнулся Мелькор и уверенно потрепал его по голове. – Я тебе не верю. – Я хотел пощадить твоё самолюбие. – Не делай мне одолжений. – Ты оставил корону наверху, – фыркнул Тёмный Вала, вновь беря его за руку. – Идём. У тебя ещё будут все шансы отыграться. На этот раз пространство вокруг них было огромным. Они ни разу не наткнулись на выступ или стену. Эхо их шагов разносилось далеко и многократно отражалось от сводов. Где-то капала вездесущая вода, но Элентаро не мог бы сказать, десять шагов до неё или тысяча. – Кажется, Утумно была полностью расположена под землёй… – Парочка залов могла поспорить с этим… в лучшие времена. – Ты зажигал там свет? – Само собой. – Ты же видишь в темноте. – Ты можешь спать на земле, но почему-то предпочитаешь мягкую кровать. С огнём в доме уютнее… и он может тебя согреть. – Теперь в его голосе слышалась горечь, и Элентаро свободной рукой дотронулся до плеча брата. – Кроме того, от него удобно прикуривать. – Табак тоже дал тебе Ирмо? – Нет. Это была моя плата за наркотики. – Но почему ты оставил ему что-то более… интересное? – Я люблю огонь, люблю, когда дым наполняет мою грудь и выходит из ноздрей, как у дракона, но дурацкие травы на меня не действуют… к сожалению. Всё равно что пугать меня голыми мужчинами. Весело, конечно, но эффекта никакого. Кое-чего удалось добиться Намо, но это была совсем другая магия… вот мы и пришли. Добро пожаловать, Пресветлый Король. Элентаро только поморщился в ответ, покорно идя за Мелькором сквозь что-то, похожее на завесу из наполненного водой мха. Всё его тело словно отёрло губкой, и он почувствовал себя посвежевшим и бодрым. – Теперь у нас есть очень мало времени. Увидишь Ирмо – кричи что есть силы. – Но… – жалобно возразил Король, когда твёрдая рука, дававшая ему опору и ориентир, исчезла. Впрочем, постояв в растерянности несколько мгновений, он понял, что предметы начинают обретать очертания. Бледные лишайники на стенах, уходящих в тёмную высь, слабо мерцали, и этого света после непроницаемой тьмы пройденного пути оказалось достаточно. Стараясь ни на что не наткнуться, Элентаро двинулся по укромной пещере, заросшей мхом. В тишине, напоминающей тишину полуденного леса, не в силах надышаться сырым ласковым воздухом, он заглядывал в каждую нишу, в каждый укромный уголок, и мох влажно хлюпал, обнимая его сапоги.

***

Легко, как ночной хищник, Мелькор перебежал через пещеру, убедился, что Элентаро его не видит, и нырнул в неприметный лаз. Стараясь не думать о своей нелюбви к замкнутым пространствам, он прополз по каменной воронке, где в самом начале мог передвигаться на четвереньках, а последние метры полз как уж, помогая себе только вытянутыми вперёд руками. Камень наконец выплюнул его наружу; он упал на заросший мягкой травой пол, в очередной раз больно ударившись локтем и плечом, и поднялся. Ногу свело после холодной воды, и он похромал вперёд, стараясь не касаться бледных анемонов и ирисов, покачивающихся на невидимом ветру. В прошлый раз полянка в сердце Лориэна выглядела более жизнерадостно. Сооружённое из огромного булыжника ложе, более напоминающее алтарь, пустовало. Вездесущий мох нашёл приют на его боках, украшенных текстами древних заклинаний. Если лечь сюда, увидишь сквозь дыру в потолке пещеры звёзды или солнце в зените; что видно с изнанки этого ложа, знает только Намо. Мелькор отбросил лишние мысли. Сейчас у него есть только одна цель. – Ирмо, – позвал он тихо, и сразу услышал ответное: – Я здесь. Он обежал алтарь. Ирмо сидел с другой стороны, прислонившись спиной к камню, и хищные ирисы жались к его ногам. – Как я выгляжу? – Бывало и лучше. – Тёмный Вала присел перед ним на корточки и отвёл от лица растрепавшиеся волосы. Ирмо прижался щекой к его руке, пытаясь уловить тень того, что видел его брат, и усмехнулся. Он смутно увидел своё лицо, иссечённое мелкими шрамами, аккуратно зашитые раны на губах и скулах, стянутый ожогом лоб и чёрные ямы на месте глаз. – Не красавчик… – Сделаю тебе глаза как у дракона, будешь видеть лучше тех орлов. Что с Намо? – Он свободен от меня… Отец нас разъединил. По моей просьбе. Я не хочу, чтобы он впредь страдал. Он думал, что должен стать моими глазами… но у него свой путь. Как и у меня. Манвэ ни в чём не виноват… передай Намо, чтобы он отказался от мести. Он тебя послушает. – Намо развоплотился, – спокойно сказал Мелькор. – Что?! Лориен вскочил и пошатнулся, ища опору. Крылатый поймал его за плечи. – Но я… я думал… – Я так и понял, что ты не учёл все аспекты, обращаясь за помощью к Эру. Как бы то ни было, баланс жизни и смерти нарушен, в твоих пещерах царит темнота, а всё вокруг поросло какой-то ядовитой дрянью. Думай, Лориен. Что поможет вам восстановить связь? Мы должны вернуть Намо, пока не произошло что-нибудь похуже, чем тот нарцисс, который пытается прокусить мой сапог… ай! Ирмо невозмутимо пнул цветок и, как ни странно, попал. – Ты один? – спросил он, вытаскивая из рукава зеленоватую сигару. – Элентаро бродит по последнему безопасному уголку твоих владений, воображая, что найдёт там тебя. У нас мало времени. Пока он не нашёл нас… думай. – Найдёшь мне огня? Мелькор щёлкнул зажигалкой, и они оба прикурили от огонька, усевшись на алтаре. Крылатый забрался туда с ногами, опасаясь кровожадных цветочков, которые тыкались своими тычинками в камень, явно ища добычу. Лориен поднял лицо к отверстию в потолке. Звёзды мерцали им со светлеющего неба. – Скоро рассвет… что будет, если вы не сольётесь? – Круговорот нарушится… никто не родится в эту ночь, и вечером ни одно фэа не уйдёт в Мандос… всё живое рано или поздно постигнет смерть, но не появится новая жизнь, и вся Арда однажды превратится в царство мертвецов. Тогда моя сила иссякнет, и мы с ним снова станем едины. – Красивая сказка. – Есть один способ… наверное. – Ирмо повернулся, и Мелькору стало неуютно, потому что он по привычке смотрел в глаза… и ему не казалось, что Лориен не видит его и ориентируется только на голос. – Если у нас вдруг получится, я вечно буду тебе должен. Мы сильно рискуем, но ты проделал путь через мои Сады не для того, чтобы отказаться. – Ты слишком хорошо меня знаешь, Лориен, – ухмыльнулся Крылатый. Опасность возбуждала его – они оба это знали.

***

– Ставь сюда. Мелькор бухнул на алтарь каменную чашу не меньше метра в диаметре. Он едва смог её поднять. Ирмо сорвал последний призрачный нарцисс и бросил охапку цветов на дно чаши. Вдвоём они начерпали воды – столько, чтобы хватило прикрыть цветы. Только белые головки плавали на поверхности, слабо шевеля лепестками. Мелькор несколько секунд смотрел на них, чувствуя, что теряет волю, и резко отвернулся. – Встань на колени перед чашей. Всё будет быстро. Крылатый послушно забрался на алтарь и нервно одёрнул мокрую тунику. – Чтоб ты знал, Лориен, просто на всякий случай – я ненавижу эти ваши штуки с траво… Ирмо сгрёб его за собранные в пучок волосы и резко окунул в чашу. Тёмный Вала от души хлебнул отдающей болотом воды, извивающийся лепесток попытался схватить его за язык, потом вода сомкнулась над ним, и он снова почувствовал, что падает. Только на этих горках он ещё не бывал и сам не знал, что его ждёт. «Мог бы опять полететь на драконе», – печально подумал он за секунду до того, как всем телом ударился об отполированный обсидиановый пол. Здравствуй, Мандос.

***

– Серьёзно?! – заорал Гор, глядя в теряющее краски лицо Карвира. – Он опять туда попёрся?! – Я… думаю, ему ничего не угрожает, – еле шевеля губами, выговорил целитель. Они сидели за столиком в летнем кафе, где недавно угощали мороженым Йонвэ, и пили кофе из больших стаканов. – Ирмо наблюдает за ним… – Интересно, Манвэ так же колбасит? – Нет. У него слабо развита эмпатия… проще говоря, он чувствует лёгкую тревогу, не более… я надеюсь. Гортхаур покачал головой и поднёс стакан с кофе к губам Карвира – он и так знал, что руки у него ходят ходуном, и он не может пить сам. – На этот раз я не попрусь за ним на изнанку. Пусть выбирается как хочет. И если не вернётся к ужину, я вытащу Мандоса с той стороны и отпизжу его им, воплощённым или нет. Обещал приехать к нам на курорт – пусть валяет! – Спасибо, Гор. Ты очень поддерживаешь меня. – Карвир с любовью коснулся его щеки, и Тёмный Майа прижал его пальцы своей горячей ладонью, пытаясь согреть. – Побудь со мной, пожалуйста. Я думаю, это продлится всего несколько минут. – Ты мог бы и не просить. Я буду с тобой, пока всё не кончится. Целитель опустил голову ему на плечо и прикрыл глаза. Гор гладил его по волосам, слушая, как он скрипит зубами, и мог только злиться. Больше всего он ненавидел беспомощность.

***

Чёрные залы Мандоса помнились ему совсем другими. Когда-то он стоял здесь пленником, пока Ауле закреплял на нём последние оковы, и мрачные стены высились над ними, подавляя одним своим видом. Всё изменилось с тех пор… что-то подсказывало, что за последние несколько часов, не больше. Стены пульсировали, предметы перемещались в уродливой пародии на жизнь. Нелепо скачущая бочком подставка для книг кинулась к его ногам, и Мелькор скорее по привычке погладил её по верхней полке. Под потолком, как рыбы в аквариуме, парили тома с сочинениями Намо Мандоса, величественные и неторопливые. – Веди меня к Пределу, – велел Мелькор, и подставка запрыгала перед ним, как ласковая собака, обожающая гостей. Ему никогда не приходилось бывать нигде, кроме главного зала и своей темницы, и он бы предпочёл остаться в неведении относительно прочих чудес этого места. Светильник с матовой лампой нежно коснулся его щеки, стайка очиненных перьев пару минут весело порхала вокруг головы, чтобы потом легкомысленно умчаться по своим неведомым делам. В одном из коридоров настенные лампы ритмично встряхивали абажурами, как танцующие люди, и свет моргал, сбивая с толку. К счастью, у книжной полки не было зрения, и она продолжала свой бег так же беспечно, как раньше. Мелькор предпочёл преодолеть этот отрезок пути с закрытыми глазами. Пробравшись через стадо стульев, теснящихся у входа в зал заседаний (кажется, их заинтересовал стол, который в муках хлопал ящиками, словно пытаясь породить дитя), Тёмный Вала и его добровольный проводник вышли к самой обычной двери в конце коридора. Полка попятилась, пропуская его вперёд. Вала потянул за ручку, и на него дохнуло холодом. С глухим стуком полка выпрямилась на полу, утратив всякие признаки жизни. Плотно прикрыв за собой дверь, Мелькор шагнул в глубины Мандоса. Проводник уже ждал его.

***

Лицо было последним, что у него ещё оставалось. Припав ртом к истоку реки, Намо сделал глоток, надеясь уберечь волшебной воды для своего близнеца. Река отдала ему последние капли и иссякла окончательно. Близился рассвет, и дикая тьма, не стеснённая никакими законами, беспокойно бурлила, собираясь излить порцию живых в странный мир на своей изнанке. Намо не знал, что будет, если её порыв не найдёт выхода. До Ирмо его владения оставались бесплодными, и ничто не нарушало их покой. Он почувствовал вторжение и почти с облегчением понял, что Мелькор идёт за ним. Но он сам не знал, что нужно сделать и как можно помочь. Оставалось полагаться только на мудрость Ирмо.

***

Моргот поднялся на лапах и поднял голову. Мелькор моргнул, стараясь избавиться от наваждения, что это его собственное искажённое лицо с заострившимися чертами, его пыльные патлы, метущие по земле, и наполовину звериное тело и драконьи крылья; бесцветные глаза воплощённого безумия скользнули по нему без всякого интереса. Золотая змея бессильно свисала с влажных клыков. Моргот повёл мощными плечами, развернулся и потрусил во тьму. Мелькор направился за ним, надеясь, что поступает правильно. Тишина окружала их. Действительно мёртвая, – подумалось Мелькору. Он не слышал больше реки, только ощущал колебания неспокойного пространства. Моргот маячил перед ним, похожий на уродливую мантикору с переразвитой мускулатурой. Белый туман истончился, клочья его реяли над сухими камнями. Не дойдя до берега пересохшей реки, Моргот отступил назад во тьму. Крылатый с облегчением двинулся дальше, примерно представляя себе направление. Ему пришлось спуститься в опустевшее русло и двигаться по дну. Здесь он реже оступался на скользкой гальке, а главное, чернота, медленно пожиравшая берега, оставалась немного дальше. «Зачем я это делаю?» – рассеянно подумал Мелькор, озирая бесконечные голыши, и тотчас ощутил внимательный взгляд своего сумасшествия. Белая макушка Моргота замаячила чуть впереди, на границе черноты, и Мелькор постарался отогнать от себя сомнения. Если он не дойдёт до истока, всё будет зря. Здесь не было времени, и он не мог бы сказать, сколько занял его путь. Возможно, он шёл по реке бессмертных целую вечность, но в живом мире ещё не проснулось солнце, когда он увидел в начале крохотного ручейка тёмную сущность, едва отличимую от окружающего бесформенного мира. – Ирмо просил тебе кое-что передать, – сказал Мелькор и достал из-за ворота туники призрачный анемон с колышущимися лепестками. Тьма облекла его руки, и в сердцевине её он увидел нечто, напоминающее сотканное из дыма лицо. Он смог понять только, что должен во что бы то ни стало сохранить драгоценную жидкость, и послушно принял в рот полглотка субстанции – вязкой, холодной настолько, что у него заломило зубы. Бесплотная сущность клубилась вокруг него, и в какой-то момент Мелькор с волнением понял, что Намо снова обретает форму. «Не глотай», – услышал он саркастичный голос в своей голове. – «Пока мы не выйдем отсюда, я не смогу у тебя это забрать». Цветок обратился лёгким дымком и влился в его сущность. Крылатый с облегчением увидел бледный лик и полосы тумана на месте волос, тонкая рука с длинными когтями сжала его руку. «Время вот-вот настанет. Нужно спешить». Мелькор расслабился, позволяя Намо окутать себя, и с замирающим сердцем почувствовал, как они несутся сквозь бесконечную тьму подсознания их Отца. Смутные мысли, так никогда и не вышедшие в мир, порой касались их, и Мелькор чувствовал то страх, то волнение, то вожделение, то тревогу, но не мог понять, почему, и придать своим впечатлениям форму слов тоже не смог бы. «Будь внимателен. Мы выходим».

***

Ирмо вертел в пальцах тонкий стебелёк второго цветка – близнеца того, что унёс на изнанку Мелькор. Здесь, в месте, где Лориен и Мандос смыкались, растения пронизывала сила обоих братьев. И даже если связь оказалась утрачена, отпечаток её несла каждая травинка, растущая рядом с алтарём. И с той, и с этой стороны. Он почувствовал приближение рассвета, но прилива радости, с которым он впускал в Арду новую жизнь, на этот раз не было. Оставалось лишь ждать. Каждый миг казался ему бесконечным. Сейчас Намо должен был бы уснуть на пару мгновений, чтобы его близнец восторжествовал… Чувствуя нежданное приближение дремоты, Ирмо заволновался. Это ведь не он должен… Он бессильно вытянулся на алтаре, крупно вздрогнул и обмяк. Первый луч солнца коснулся горизонта, начиная песню нового дня. Пещера содрогнулась, и из зияющего зева Мандоса вывалился на мокрую траву Мелькор; он перекатился, ударился об алтарь и слабо замычал от боли. Одежда на нём дымилась. Намо грациозно ступил в живой мир, вздохнул полной грудью, чувствуя, как его тело принимает завершённую форму, и миг наслаждался этим чувством, приветствуя Арду. Впрочем, приветствия могли повременить. Он опустил цветок на грудь спящего брата, за шиворот вздёрнул Мелькора на ноги и наклонил над лицом Ирмо. – Плюнь, – нежно сказал он. Тёмный Вала недоверчиво покосился на него, но чтобы задать вопрос, нужно было послушаться, и он открыл рот. Белый поток хлынул между его губ, сквозь Ирмо и алтарь уносясь на изнанку мира. В бурлящем потоке мелькнул и пропал призрачный цветок, проделавший долгий путь туда и обратно. Он чувствовал, как фэар вырываются в живой мир, чтобы обрести физическую форму и знать восторг и боль жизни; чувствовал, как нежно Намо сжимает пальцы своего близнеца и с какой любовью смотрит на него; чувствовал, как белая река вновь ложится между миром мёртвых и живых, даря тем и другим покой; чувствовал, как вода, которой нельзя напиться, исцеляет раны, как покой возвращается на лицо Лориена, и шрамы тают, а под веками снова вот-вот двинутся разноцветные зрачки… это было так хорошо, что ему захотелось никогда не забывать этот миг, но он знал, что забудет, как только всё кончится. – Жив? – спросил Намо с усмешкой, когда Тёмный распрямился и вытер рукавом пересохшие губы. – Чувствую себя так, будто меня стошнило рекой. – Так оно и было. Иди, Элентаро заберёт тебя. Я должен побыть со своим братом. Мелькор побрёл прочь. В голове шумело, будто река всё ещё текла где-то рядом. Обернувшись, он увидел Намо, сидящего на алтаре подле спящего брата, нежно поглаживающего лепестки анемона. – Ненавижу вас всех, – буркнул он, чтобы себя подбодрить, и полез в проклятый лаз, распластавшись, как уж.

***

– Я понял, что что-то не так, ещё когда услышал ваши голоса с той стороны скалы, – с мягким упрёком сказал Элентаро. Он сидел, привалившись спиной к стене у прохода в сердце Лориена. Мелькор неизящно вывалился из прохода и остался лежать на траве лицом вниз. – Зачем ты меня с собой позвал? Ты быстрее бы справился без меня. – Задолбался всё делать один. В кои веки мне помог сам Король Арды, – проворчал Мелькор. – Ты недавно задвигал про то, что все мы семья, и ты готов помогать каждому. Удовлетворён? – Только не тем, что больше напоминал балласт. – Ничего, вкус к приключениям приходит постепенно. – Крылатый с усилием перевернулся на бок, чтобы смотреть брату в лицо. – У меня хорошие новости – похоже, к Лориену вернулись глаза и зловредный близнец. – Это я тоже понял. – Если ты нажмёшь кнопку у себя за правым плечом, ровно за твоей спиной откроются двери, и нас доставит к твоему замку весьма комфортабельный лифт. – …хочешь сказать, мы могли просто выйти из замка и спуститься сюда за несколько секунд?! – не веря своим ушам, проговорил Король и ткнул в кнопку. Неприметная трещина в скале действительно разошлась, открывая ход в лифт на две персоны. Мелькор несколько секунд наслаждался выражением его лица, но потом примирительно поднял руку: – Лифт покоряется только воле Ирмо. А Ирмо хочет, чтобы мы поскорее убрались отсюда и не мешали ему радоваться встрече с Намо. Мы могли проникнуть сюда только одним путём. – Надеюсь, ты не врёшь, – холодно сказал Элентаро и, ухватив под мышки, втащил его в лифт. Двери захлопнулись, едва братья оказались внутри. – Я же говорил, ты ещё отыграешься, – хмыкнул Тёмный Вала, глядя на Короля снизу вверх. На губах у него выступила кровь, тонкая багровая струйка потекла из уголка рта. – Сам понимаешь, Фэантури вспомнили бы обо мне в лучшем случае через пару дней, а Гор сюда не доберётся, он не знает дороги. – Будь моим гостем, – севшим голосом попросил Элентаро. Лифт остановился, двери раздвинулись, и перед ними раскинулось расписанное рассветными лучами небо – лазурное, нежно-розовое, сиреневое и серебристое. У Мелькора дух перехватило от красоты. – Оно того стоило, – прохрипел он и закашлялся. – Но путешествия по изнанке в одиночку впредь лучше не совершать… Элентаро осторожно вытащил его на выложенную голубой и белой мозаикой площадку, поражаясь тому, что никогда не подозревал о существовании лифта в глубины Садов. Впрочем, едва он бросил взгляд на золотящийся горизонт, как трещина в скале скрылась от его глаз, и он бы ни за что не смог вспомнить, где находились двери. – Мел, я позову Эстэ, она поможет тебе. – Забыл, Таро? Я тёмный, магия Эстэ только повредит. Мне нужно немного покоя… – Мелькор ободряюще улыбнулся и отключился, уронив голову на плечо. Кровь продолжала течь у него изо рта и из носа, но Элентаро, хоть и понимал, что это просто реакция на враждебную стихию, не мог смотреть на его страдания равнодушно. Он похлопал в ладоши, отправляя в небо лёгкий ветерок, и вскоре к нему спустился послушный орёл. Вид Мелькора не привёл благородную птицу в восторг, но приказ есть приказ, и спустя ещё пару минут Король доставил своего спутника в покои королевской башни. Под украшенным изображениями звёзд потолком он стянул с брата изорванную одежду, радуясь, что тот без сознания и не может подшучивать над его искренним смущением. И всё же Элентаро не врал себе – ему хотелось рассмотреть Мелькора, чем он и занялся. Это было приятно, но, пожалуй, Намо и Оромэ были для него привлекательнее. Больше не боясь не справиться с собой, Элентаро укрыл Мелькора лёгким и тёплым одеялом, бережно отёр его лицо влажной тряпицей и вынул из волос всё ещё шевелящиеся травинки и лепестки. Когда он вышел из комнаты, предоставляя брату возможность приходить в себя в покое, все его телефоны принялись отчаянно трезвонить. – Да, – сухо ответил Элентаро, уже зная, кто звонит. – Если ты хоть пальцем его тронешь, я за себя не ручаюсь! – Ни пальцем, ни чем другим. Успокойся. – Подозрительно. Я тебе не верю. – Проверь сам, если хочешь. – И, решившись, Элентаро чуть мягче добавил: – Давай поговорим, Манвэ. Давно пора. Он услышал тяжёлый вздох в трубке, и через два коротких гудка бывший муж появился рядом с ним. И раньше, чем Король успел что-то сказать, потребовал: – Покажи мне Мелькора.

***

Карвир засмеялся на выдохе. Гор и сам ощутил, что их владыка вернулся в мир живых. – Близнецы вывели его... – Такими темпами всего жизни через три он перестанет во мне нуждаться, – буркнул Гортхаур и с ложечки дал целителю немного растаявшего мороженого. – Думаю, мы можем отправляться. Наверняка малявки заждались... не нас, конечно, но выбора у них пока нет. – Брось, Гор. Ты нравишься им. Нужно всего лишь подпустить их немного ближе. Не забывай, что они дети. – Мы никогда не были детьми. – Иногда мне жаль, что я всё помню. Мы с тобой могли бы родиться заново, как Йонвэ. Могли бы забыть вражду и кровь, и я смотрел бы, как ты становишься взрослым... Гортхаур поцеловал его в лоб. – Был бы не прочь посмотреть на твой подростковый бунт, но расстаться со своей силой и всё начинать заново? Ну уж нет. Карвир с любовью коснулся губами его щеки и губ.

***

Мгновение он крепился, стараясь не выдать своих чувств, но почти сразу сдался и кинулся к постели, как кидался всегда. Пусть Элентаро смотрит. В конце концов, они больше не муж и жена… да и раньше их супружество никого не могло обмануть. Обострившиеся чувства говорили Манвэ, что брат в глубоком обмороке и ему ничего не угрожает. Но он всё равно присел рядом, погладил Мелькора по щеке, положил ладонь на лоб, легонько поцеловал. Пальцы старшего слабо дрогнули, и Манвэ пожал их, с облегчением замечая, что Мел улыбается ему. – Он в порядке? – встревоженно спросил Элентаро, маячивший на пороге. – Да. Поспит пару дней. Думаю, ему ничего не угрожает, иначе Карвир и Гор уже были бы здесь. – Золотоволосый Вала нежно коснулся губами лба Крылатого и поднялся. – Оставим его. О чём ты хотел поговорить? «О чём?» – сам себя спросил Король, плотно закрывая дверь в гостевые покои. О том, что я ненавидела тебя и проводила ночи в слезах, оплакивая свою судьбу горше, чем Ниенна – раны Арды? О прошлом, которого я не хочу помнить, или о будущем, в котором у нас нет ничего общего? О том, что ты мог бы стать мне другом, не соверши ты столько деяний, за которые я могу тебя только презирать? О том, как много изменилось в моей жизни, как многое мне открылось с иной стороны? О том, что теперь я занимаю как будто бы твоё место, но оно на самом деле никогда не было твоим? О том, как одиноко мне без направляющей воли Отца, и каким покинутым я себя чувствую, не имея руки, на которую мог бы опереться?.. – Не знаю, – честно ответил он, опасаясь смотреть Манвэ в лицо. – Мы оба… изменились. Манвэ усмехнулся и осторожно коснулся его рукава. Его обычно звонкий голос прозвучал низко и тихо: – Так давай поговорим о том, что с нами произошло. Я не помню, говорил ли с тобой хоть раз откровенно. Может, теперь получится. Владыка Ветра и Звёзд только кивнул ему, и Манвэ последовал за ним в маленькую гостиную, где предусмотрительные майар уже расставляли сладости к пряному чаю и чаши для омовения рук. Должно быть, разговор будет долгий.

***

– Клятвопреступник. Я раскрыл твой секрет. Мелькору было не до секретов. Глаза бы раскрыть для начала. Когда он с усилием разомкнул тяжёлые веки, Намо стоял на его постели, наступив босой ногой ему на плечо. Расстёгнутая хламида струилась по его плечам, не скрывая наготы. – Как ты сюда попал? – прохрипел Мелькор, еле ворочая языком. – Где я? Его не хватило даже на то, чтобы выругаться. Голубой потолок с серебристо-белыми узорами был ему не знаком, как не была знакома и большая жёсткая постель, в которой он лежал, укутанный белыми шелками… его передёрнуло, и он уставился на хламиду Намо, единственный тёмный предмет, который здесь был. – Я всё понял. – Намо сел верхом ему на грудь и наклонился к его лицу. Облик Мандоса всё ещё колебался: физическая оболочка подчинилась ему не окончательно. – Ты не веришь в него. Не веришь в Эру. Ты просто делаешь то, что считаешь нужным, что бы он ни говорил. Я мог бы выбраться, если бы Ирмо посмел призвать меня сам. Элентаро легко мог бы проделать тот же путь, что и ты, и привести меня назад. Для него это было бы даже безопаснее. Но мы верим в Отца. Мы пытаемся снискать его любви. Любое его деяние конечно и неопровержимо для нас. Но ты единственный, кому на него действительно плевать. – Я люблю его, – с кривой улыбкой ответил Мелькор. Мандос не смог понять, насколько Крылатый в сознании, и понимает ли, что говорит вслух. – Я хотел бы верить ему, как вы. Но я ненавижу то, что он делает, и ненавижу, когда мной управляют. Что мне делать, я буду решать сам. Он не может знать за меня. – Каждый из нас – его мысль. – Мы пошли дальше и отделились от него. Он сам сказал, что скучно во всём его слушаться. – Ты мятежник. Ты отрицаешь его. – Я просто другая его мысль. – Мелькор медленно поморгал, словно пытаясь сбросить путы сна. – Объясни, зачем ты сюда припёрся? Вести со мной религиозные диспуты? – Нет. – Мандос наклонился ещё ниже и перед долгим поцелуем шепнул: – Спасибо, что не веришь в него. И спасибо, что снова меня вернул. Мне было плохо там без вас… без тебя. «Что я слышу!» – хотел глумливо сказать Мелькор, чтобы Намо не понял, как он тронут, но поцелуй предусмотрительно заткнул его раньше. Всё, что он потерял в своём путешествии по изнанке Арды, часть силы, которой он невольно расплатился с хаосом по пути к истоку реки мёртвых, возвращалось к нему. И когда Намо оторвался от его губ, Тёмный снова почувствовал себя здоровым. – Не благодари, – холодно сказал Намо. – Увидимся позже. Он исчез, оставив Крылатого осматриваться. По виду за окном удалось опознать одну из башен замка Короля, и вопрос о свободных перемещениях Намо Мандоса отпал сам собой. Стараясь не думать о том, как в его спальне появляется полный праведной мести Ауле с очередными раскалёнными щипцами, Мелькор за неимением вариантов завернулся в белую простыню и поплёлся искать Элентаро. В этом замке его магия не действовала, так что, вероятно, он не смог бы сотворить себе даже одежду... по крайней мере, пробовать не хотелось.

***

– Чего ты хочешь? – спросил Элентаро, когда они сделали по ритуальному глотку чая. – С ума сойти, – проговорил Манвэ, словно не слыша его; он поднёс к глазам кусочек нуги, обсыпанной сахарной пудрой. – Кажется, будто эпоху назад последний раз видел валинорские сладости... – Он с наслаждением сунул нугу за щёку и потянулся за печеньем. – Раньше я считал, что твои дурные манеры – что-то вроде идеально продуманной детали имиджа своевольного Короля, но теперь ты выглядишь невероятно органично. – Король посмотрел на младшего брата почти нежно. Внешне Манвэ мало изменился, и всё же… В свободных джинсах и рубашке явно с плеча старшего брата он казался совсем юным, и лохматая коса, перекинутая через плечо, только подкрепляла это впечатление. Теперь он не старался казаться опасным и томным, но, когда он поднял глаза, Элентаро ощутил укол страха, как всегда бывало в их супружеской жизни. Манвэ больше не мог ему угрожать. Он просто пристально смотрел на собеседника, будто взвешивая его и свои возможности и прикидывая, кто мог бы победить в вероятной схватке. – Имеешь в виду, что я стал тёмным, как мой брат? «Конечно, ведь у тебя только один брат, и это не я». – Наверное, да. – Это плохо? – Что? – Для тебя это плохо? – терпеливо повторил Манвэ. – Тебе это не нравится? Я вызываю у тебя ненависть или отвращение? – Конечно, нет. Просто... у меня как будто головоломка сложилась. – Раньше я выбивался из твоей картины мира, и ты это понимала, но не признавалась себе. Тебе было неуютно со мной, Элентари, я всегда знал это. Но из ревности не хотел тебя отпускать. Я лишил тебя любви на целую жизнь. Я думал, тебе это неважно... по-настоящему я вообще никогда о тебе не задумывался. Мне жаль. – И это всё? – Король, не удержавшись, саркастически вскинул бровь. – Тебе жаль? – Ты называлась моей женой, но я тебя не знаю. Что ты любишь, чем занимаешь свои одинокие вечера, были ли у тебя женщины, какие мужчины тебе нравятся... Почему-то при словах о мужчинах Элентаро вспомнил Ирмо, его вечную беззаботную улыбку, и испытал жгучее желание коснуться его тёмных волос. Разговор с Манвэ захотелось свернуть поскорее. – Кто из близнецов, Намо или Ирмо? – усмехнулся Манвэ. «Красивый, ядовитый и злой. Ни капли не желанный. Как я только мог отдать ему свою руку… свою честь, верность и всё, что у меня когда-то было». – Мне тоже жаль, – ответил Элентаро своим мыслям. – Жаль, что так получилось, Манвэ. Всё должно было быть по-другому. Отец был прав – мы ошиблись. Манвэ недоумённо нахмурился. – Мел не сказал тебе? Отец оправдал его... Отец говорил моими устами. Он сказал, что ему было скучно смотреть, как мы исполняем Замысел... что мы были слишком послушны. Что мы должны сражаться друг за друга. Бывший Король изменился в лице. – Что? Серьёзно? Давно это было? – Незадолго до твоего посвящения. – Вот мудак! – В ярости Манвэ очень походил на старшего брата… с единственной разницей – ярость Тёмного Валы разгоралась медленно, а его близнец вспыхивал мгновенно. Вот и сейчас он не смог усидеть на месте, вскочил и принялся нервно ходить по комнате. – Всех собрал, чтобы сообщить эту херню? – Можно сказать и так. – Когда сумасшествие меня покинуло, я понял, что Отец всегда говорил нам очевидные вещи. Вроде как ты спрашиваешь: «Ради чего ты меня создал?» – и слышишь в ответ, что небо голубое, трава растёт из земли наверх, а Мелькор – Враг Мира. Как я это ненавижу, Элентари! – Он сказал, что Мелькор больше не Враг Мира. – И знаешь, почему? Потому что мы перестали сраться из-за того, кто будет с ним спать, и перестали развязывать из-за него войны. С такой стороны Элентаро на проблему войн раньше не смотрел. – Я рад, что наступил мир, – сдержанно ответил он. – Вижу, ты не представляешь, как это возможно. – Манвэ остановился перед ним с кривой ухмылкой. – Ты всегда был слишком логичным, Элентаро. Ты не знаешь, каково это – умирать от ревности. Любить кого-то и знать, что все твои соратники тоже его хотят. Дверь неслышно отворилась, и на пороге возник Мелькор в наброшенной на плечи простыне. В белом он выглядел более чем странно, и Элентаро стоило больших усилий не выдать его взглядом. Манвэ так увлёкся своей пламенной речью, что не ощутил появления близнеца. – Я готов был сжечь весь мир, только чтобы владеть им один, пусть и на пепелище. Моё безумие пожирало меня. Не люби я его... имей я силы сдержаться, я бы не развязал все эти войны. Не люби его мы все, мы не пытались бы его уничтожить, только чтобы не признаваться себе, как сильно желаем им обладать... – Вслух ты объяснял свои войны иначе, – прокашлялся Элентаро. Виновник всемирного раздора слушал с большим интересом, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. – Ауле тебе до сих пор ничего вслух не скажет. Знаешь, каково это? Только представь, что ты влюблён в Ирмо... например. Смотришь на него каждый день, знаешь каждое его движение, каждый его взгляд, каждую интонацию, близок с ним так, как это только возможно... но твоя страсть преступна, и тебе запрещено владеть им. Ты не можешь сказать, как любишь его руки и волосы, как хочешь, чтобы он прижимался к тебе каждую ночь в вашей постели, не имеешь права всему миру прокричать, как любишь его... можешь только крепче стискивать зубы, чтобы не сказать лишнего. И это год за годом сводит тебя с ума. Мел, не думай, что я тебя не заметил. – Красивая история, но ты несколько смутил Короля, – усмехнулся Мелькор. Манвэ с улыбкой обернулся к нему, подошёл и нежно обнял за шею. В том, как брат уверенно провёл ладонью вниз по его спине и за поясницу притянул к себе, чтобы крепко и тепло поцеловать в губы, виделась столь долгая близость, что Элентаро ощутил очередной болезненный укол одиночества и тоски. – Рад тебя видеть. – Неплохо выглядишь для того, кто побывал в Мандосе. – И выблевал из себя целую реку. – Я даже не предполагал, что Намо настолько извращенец. Что он с тобой вытворял? – Скорее, его стихия, но я должен был пронести на эту сторону его белую реку… если я правильно понял. На самом деле он просто любит смотреть, как я страдаю. Манвэ рассмеялся и встал на носочки, чтобы поцеловать старшего в скулу и ухо. – Я пришёл сюда, чтобы тебя забрать… ты ведь не против? – Конечно, нет, – Крылатый не пытался скрывать удовольствия, и его рука с поясницы Манвэ сползла ещё немного – как и простыня с его плеча. Элентаро слушал их, пытаясь унять дыхание и перестать думать о том, что сказал Манвэ. Его первым мужчиной был Намо, и была ещё та ночь с Оромэ и Эстэ, но почему-то именно при мысли об Ирмо сейчас он весь вспыхнул. Он полагал, что у Намо и Ирмо слишком близкие отношения, и ему не хотелось быть лишним... но братья Фэантури так откровенно делали Мелькору авансы, что сейчас Элентаро подумал: почему бы и нет? Может, Ирмо тоже согласится на что-то особенное... только своё. В конце концов, его симпатия более чем очевидна... – Спасибо за гостеприимство, Таро, – кивнул Мелькор. – Пожалуйста, разреши перемещение. Я думаю, Манвэ своими речами немного вывел тебя из равновесия. Король нашёл в себе силы только кивнуть и выполнить его просьбу. – Я позвоню, – пообещал Мелькор, и они с Манвэ так и переместились, обнявшись. Вместе с ними исчезло блюдо со сладостями. – Грёбаное твоё красноречие, – зло сказал Элентаро, прижимая руку к промежности. Ему было слишком сладко для простой фантазии. – Я думал, это будет серьёзный разговор…

***

Манвэ ещё не очень хорошо давались перемещения в пространстве, поэтому вместо привычной гостиной или внутреннего дворика они оказались на крыше одной из башен. – Отличное место, – захохотал Мелькор, и младший рассерженно ткнул его кулаком в рёбра. – Спасибо, что перенёс меня, младшенький. – Если бы не ты, я бы в жизни туда не попёрся. Как ты так быстро пришёл в себя? Я думал, ты проваляешься ещё дня два. – Мандос нашёл минутку, чтобы вернуть мне утраченные силы… вероятно, для него это не так уж сложно. Гораздо проще, чем оторваться от Ирмо, который больше не страдает от боли. – Как вы вернули ему глаза? – Это всё извращённые штучки с выблёвыванием реки. Я сделал это прямо Ирмо на лицо. – Эру всемогущий… – Папочка бы этого не одобрил. – Думаю, Элентаро бы и сам сблевал от одного описания, – презрительно оскалился Манвэ. – Я смотрю, ты его здорово завел. – О чём она думала, приглашая меня поговорить откровенно? Надеялась, я сяду на диван и вывалю ей всё, что у меня на сердце? Как бы не так. – Он не заслуживает такого отношения, Манвэ. – Я бы приревновал, но знаю, что оно тебя больше не привлекает. – Оно немало для тебя сделало, – Мелькор примирительно погладил младшего между лопаток. – И для меня. – Например, раздело тебя и завернуло в белый шёлк. – Например, вытащило меня из проклятого Лориена. Если бы не Таро, я бы, возможно, до сих пор валялся среди сырого мха, и в лучшем случае меня бы согрел Намо, возбужденный романтической обстановкой. – Я запомнил это «Таро». Крылатый рассмеялся и снова прижал его к себе. – Белый тебе не идет, – заявил Манвэ и содрал с него простыню.

***

– Король на тебя запал. – Ты ревнуешь? – Я оскорблён. – Намо запахнул хламиду на груди и прикурил. Ирмо пристроился на подлокотнике его кресла, одетый только в повязку через лоб, и игриво погладил его босой ногой по колену. – Почему не я? – Возможно, Элентаро больше по нраву моя стихия... или лёгкие наркотики. – Я уже воображал, как они с Мелькором бодаются за моё расположение, а потом я затаскиваю в постель их обоих. – Хочешь сказать, у тебя такая узкая постель, что мне в ней места не хватит? – Близнец провел ступнёй вверх по его бедру. – Мне нравится ход твоих мыслей… но я всё равно оскорблён. – Скажи ещё, что не рад меня видеть. – Лориен склонился к нему и с упоением зарылся лицом в его волосы. – Прости меня, я снова натворил глупостей. – Ты хотел как лучше… возможно, я сделал бы то же самое. Только никто уже не смог бы меня вернуть. – Надеюсь, такого никогда не произойдёт. – Я часто хочу спросить… ты не жалеешь, что многим пожертвовал ради меня? Ирмо отстранился и посмотрел на него без тени улыбки, что случалось крайне редко. – Нет. Я не жалел ни одного мига, Намо. Ты – лучшее, что у меня есть. И я отказался бы от чего угодно ради тебя. – Я… – Намо стоило труда продолжить, – чувствую вину за то, что мне дорог кто-то ещё, кроме тебя. Действительно дорог. – Мел много сделал для нас обоих. И потом, – Лориен снова улыбнулся, – я не намерен оставлять чувства нашего Короля без ответа. Может быть, нам с тобой действительно стоит… немного расширить кругозор. И потом, не забывай, что Мел снова пришёл за тобой сам. Никто не просил его рисковать ради тебя. – Я уж точно не просил. – Мандос неуютно повёл плечами. – Ни о чём из того, что было. – Что между вами тогда произошло? – Намо молча передал ему часть воспоминаний, и Ирмо внимательно посмотрел близнецу в лицо, пытаясь понять, не мерещится ли ему тень смущения. – Я даже немного завидую. – Я не понимаю, как вы это делаете. Как сходитесь… так непринуждённо. Для меня это сложно. – Что именно? Доверять? – Намо неловко кивнул, глядя в сторону. – Не заставляй себя. Стоит попробовать просто ради удовольствия… ведь правда? – Наверное. Но я не привык к такой близости. Я даже… боюсь. Наверное. – Я не единственный, с кем может быть безопасно. – Ирмо обнял его за плечи и нежно коснулся носом его скулы и виска. – И не единственный, кто готов что-то ради тебя сделать… пожалуй, в последнем я даже проигрываю. На это Намо нечего было возразить, и он только вздохнул, предпочтя в очередной раз отложить решение на потом.

***

– Я пришёл выразить свою радость по поводу твоего исцеления. – Повод был хорош, и Элентаро решил выбрать его в качестве официальной цели своего визита. Он понятия не имел, как вежливо сообщить о своих серьёзных намерениях, к тому же не был уверен, стоит ли вообще о них сообщать. – Рад видеть тебя здоровым, Ирмо. Ирмо обернулся к нему от рабочего стола, заваленного баночками, пробирками, пакетиками и конвертами, и удивлённо посмотрел сначала на букет белых роз, которые Король держал в руке, затем на самого Короля, и слегка приоткрыл рот от удивления. Элентаро понял, что его раскрыли со всеми потрохами, и густо покраснел. – Извини, если это выглядит слишком... – замялся он. – Слишком... – Нет. – Лориен подошёл к нему и взял его руки в свои. Элентаро отвёл глаза, стараясь совладать с собой, со страхом, смущением и стыдом. – Нет, Таро. Не слишком. Эру всеблагой. Иди ко мне. Король позволил Ирмо обнять себя и крепко прижать к груди; стыд всё ещё пожирал его, рука с букетом безвольно повисла, и он клял себя за опрометчивость без всякой жалости. – Как мне жаль, Таро, – говорил Ирмо над его ухом, гладя его по спине и волосам, не отпуская от себя ни на миг. – Мы не должны были так торопиться. Я потерял голову, когда увидел твой новый облик, но мне не стоило забывать, какой ты... каким бережным нужно с тобой быть. – Нет... – Элентаро с усилием моргнул, но ему не удалось сдержать подступившие слезы, и они как назло хлынули по щекам в два ручья. Объятия и слова Лориена дарили нежность, которой Король никогда не знал, и от этого было почти больно. – Не надо, я просто... кажется, я... Возможно, я покажусь глупым, ведь ты столько эпох был рядом со мной, но я... я не встречался с тобой в неформальной обстановке, и я... Ирмо отстранился от него, погладил по щеке и бережно убрал за ухо выбившийся из причёски светлый локон. – Давай начнём сначала, мой Король. Как будто ничего не было. Только ты и я... и немного вина, если позволишь. Спасибо за букет, он дивный. Я очень тронут, Таро, мне никогда не дарили цветов. Заходи. Он забрал у своего гостя розы и потянул его за руку в глубину своих комнат, где царила темнота, курились благовония со сладковатым запахом и всюду стояли пепельницы, а мебель была низкой и очень мягкой. Элентаро шел за ним, глядя по сторонам, чтобы отвлечься от мысли, каким идиотом он, вероятно, себя выставил. – Присядь. Я открою вино. Король послушно опустился в приземистое кресло без подлокотников и буквально утонул в нём. Напряжение покинуло его тело почти мгновенно, он расслабился и позволил себе вытянуть ноги и откинуться на спинку. Лориен поставил на столик два высоких бокала и откупорил вино. – Судя по размерам бутыли, ты собираешься меня напоить. – Что ты. Это молодое вино из последнего урожая. Ты не отличишь его от сладкого виноградного сока. В свете маленьких настенных светильников вино казалось чёрным. Ирмо присел на край низкого столика, положив ногу на ногу, передал Элентаро бокал и легонько коснулся его краешком своего. – Выпьем за этот вечер, Таро. – И за тебя, – хрипло отозвался Король. Вино действительно было сладким, но настолько крепким, что комната качнулась у него перед глазами. – Выпей ещё, – нежно проговорил Ирмо. – С первого глотка не распробуешь. Дальше пошло легче, по телу разлилась приятная нега, дурные мысли куда-то исчезли, остатки напряжения незаметно улетучились. Элентаро не помнил, когда чувствовал себя таким беззаботным – бремя ответственности сопровождало его с самого рождения. – Что ты хотел мне сказать? – спросил Лориен, наклонившись к нему. – Я виделся с Манвэ. Он говорил про Мелькора, про свои чувства к нему. И когда он рассказывал о том, каково это – хотеть обладания кем-то одним, я почему-то подумал о тебе. О том, как хочу остаться с тобой наедине, касаться тебя, узнавать ближе... Быть может, это простое влечение, а ты близок с Намо, но я хотел сделать для тебя что-то особенное, даже если ты ответишь отказом. – Отказом от чего? – мягко уточнил Лориен. Элентаро тяжёлым взглядом скользнул по складкам шёлкового халата, под которым явно ничего больше не было. Вино развязало ему язык, и ни одну мысль нельзя было удержать в голове. – Кажется, я влюблён в тебя. Я хотел бы... хотел бы, ведь ты тоже испытываешь ко мне симпатию... как мне кажется, и я... Ирмо подлил ему ещё вина, и Элентаро в два глотка осушил бокал. – Я хочу завоевать твоё сердце, Ирмо, – выговорил он. Его лицо снова пылало, но сурово сдвинутые брови и горящие глаза говорили об отчаянной решимости. – Хочу хоть в чём-то одном стать для тебя единственным. Хочу быть для тебя важным. Хочу просыпаться с тобой в одной постели и обнимать тебя каждое утро, и каждую ночь прижимать тебя спиной к своей груди, чтобы ты мог почувствовать себя в безопасности. Он протянул руку и робко коснулся лица брата. Ирмо потёрся щекой о его ладонь; нечасто доводилось видеть его настолько серьёзным. – Звучит как музыка, Таро. Давай узнаем друг друга получше, прежде чем делать важные шаги... но я хочу, чтобы ты знал – ты всегда был для меня особенным. И раньше, и сейчас. И нам следовало начать не так, как мы начали... но я это исправлю. Чувствуя себя безмерно пьяным, Элентаро смотрел, как Ирмо прижимает его руку к губам, целует запястье, ладонь и основания пальцев; голова приятно кружилась от звенящей лёгкости. – Я никогда не принимал всерьёз никого, кроме Намо, но я готов попробовать... впервые, как и ты, поэтому не могу обещать, что у меня получится. – Лориен поднялся со столика и в одно грациозное движение сбросил с плеч халат. Элентаро смотрел на него, замерев от восхищения. – Я буду стараться. Кресло просело, когда он оседлал бёдра Короля и склонился к его лицу. – Чувствую себя пойманным, – прошептал Элентаро. Каждое касание казалось ему обжигающим, губы Лориена манили, но он пока не смел сорвать первый за этот вечер поцелуй. – Правильно, я тебя поймал. Ты и шевельнуться не можешь, – ласково улыбнулся Ирмо, поглаживая его по плечам. Элентаро казалось, что всё внутри него бурлит и клокочет даже от этой простой ласки. Брат склонился к самому его лицу, его разноцветные глаза блестели от предвкушения. – Представь, что впервые видишь меня обнажённым... представь, что не знал ни женщины, ни мужчины, что прежде только твоя собственная рука касалась тебя... – Ирмо теснее сжал бёдра, и Элентаро застонал, выгибаясь, чтобы прижаться к его ягодицам, проклиная тесные официальные брюки, застёгнутые на множество мелких крючков. О чём он только думал, когда их надевал. – Представь, что и вправду пришёл просто пожелать мне доброго здоровья, мы выпили вина, и ты совершенно неожиданно оказался в пикантной ситуации... Всё должно было произойти именно так, Таро. Весело, неожиданно и без всяких терзаний. Наутро я проснусь в твоих объятиях, и ты скажешь, что тебе понравилось, и поцелуешь меня. Мы снова займёмся любовью, и, возможно, ты предложишь мне встречаться почаще... и я, возможно, соглашусь. Но пока ты ничего не знаешь, Таро. Ты просто смущён, и возбуждён, и не знаешь, что с этим делать. Доверься мне. Элентаро смотрел на него, как загипнотизированный. Когда брат прижался губами к его губам, он мог только жалобно постанывать от распирающего желания, от натирающей одежды, которая мешала коснуться гладкой кожи Ирмо, от неги, охватившей его в мягких глубинах кресла, и от того, сколько нежности было в поцелуе. Если представить, что его единственным любовником был только Манвэ, то от такого поцелуя можно развоплотиться. – Не надо, Ирмо, – попросил он еле слышно, с каждым словом касаясь губ любовника. – Я не хочу забывать. Я счастлив, что ты и Намо были со мной. Не соблазняй меня – я и так желаю тебя так сильно, что забываю дышать. Я... нет, Ирмо, я не... – Думал, хитрые застёжки тебя спасут? – усмехнулся Ирмо. Его ловкие пальцы за пару секунд разделались и с пуговицами рубашки, и с крошечными крючками брюк, и Элентаро невольно застонал от облегчения – и от последовавшего за ним откровенного соприкосновения. – Нет, Таро. Ты в ловушке, и никуда не денешься, пока не обессилеешь от любви настолько, что мне придётся нести тебя в спальню на руках. Король был слишком деморализован тем, что его напряжённый член скользил между ягодицами любовника, и не мог сопротивляться второму поцелую – более влажному и сладкому. Ирмо ласкал его губы сначала губами, потом губами и языком, потом стал слегка покусывать, и на этапе, когда он перешёл к поцелуям в шею, Элентаро накрыла внезапная волна оргазма. – М-м-м... я польщён, – проворковал Лориен ему в ухо. Элентаро пытался отдышаться, но от ощущения собственной горячей влаги, которая размазывалась по заду Ирмо с каждым их общим движением, возбуждение вернулось к нему мгновенно и даже усилилось. – Ты что-то подмешал в вино... я и правда чувствую себя невинным. – Вино просто избавило тебя от размышлений о долге перед миром, мой Король. – Ирмо изобразил учтивый поклон, но вместо того, чтобы распрямиться, стал целовать Элентаро грудь и живот. Король не удержал разочарованного стона, понимая, что любовник сползает с его колен, но Ирмо забрал его член в рот, вырвав из него мучительный вздох. В отличие от близнеца, Лориен не пытался продемонстрировать безупречную технику, но его ласки заводили в разы сильнее. И всё же Элентаро завозился в кресле, с немалым трудом освободился из его бездонного нутра и сел на пол. – Я хочу видеть твоё лицо, – прошептал он, притягивая Ирмо к себе, с упоением касаясь его волос. – Хочу целовать тебя... хочу, чтобы тебе тоже было хорошо от моих поцелуев. Хочу смотреть тебе в глаза, когда ты изольёшься на меня, хочу тебя обнимать... – Какой же ты неиспорченный... – Ирмо казался поражённым, и Элентаро снова зарделся, но новый поцелуй быстро прогнал его смущение. – Я почти забыл, что так бывает... – Я ничего не умею... наверняка я выгляжу жалко... – пробормотал Элентаро, но Ирмо взял его за подбородок и весело заглянул в глаза. – Ты выглядишь восхитительно. Только тот, кто никогда не был невинным, может оценить такое сокровище. – Мы не пойдём в постель? – смущённо осведомился Король, когда Ирмо затянул его к себе на колени. – Пойдём. Но не сейчас. Кажется, ты хотел видеть моё лицо. – Проклятье, когда же я перестану краснеть... – Может быть, прямо сейчас? – Лориен слегка откинулся назад и уверенным движением насадил его на свой член. Элентаро вскрикнул и вцепился ему в плечи. – Ты никогда не занимался любовью где-нибудь, кроме кровати? – На столе... мы были пьяны, – стеснительно признался Вала. – Открою тебе страшную тайну... в моих покоях ВСЁ предназначено для секса. Элентаро почему-то посмотрел на выключенную люстру и понял, что на ней висят наручники с браслетами, отделанными мягкой коричневой кожей. – Ты даже не представляешь, как восхитительно открыть этот путь для себя впервые, – прошептал Ирмо, покрывая поцелуями его горло и грудь. – Я вот не представляю... я всегда всё это знал. Потому что я близнец Намо, и потому что секс – непосредственная часть моего Дела. – Никогда об этом не думал, – признался Король, воображая, что ещё таится в апартаментах Ирмо, которые всегда были здесь, прямо под носом у королевской четы. – В этом и подвох. Всем кажется, что я просто эксцентричный садовод и немного психолог... но ты никогда не думал, почему всё живое беспорядочно спаривается, чтобы продолжить свой род? – ...нет... – Не будь секс таким приятным, всё живое вымерло бы. К счастью, мы можем заниматься им просто так, из любви к искусству, что бы там ни говорила ханжа Вайрэ. И никаких ограничений попросту нет. – Звучит привлекательно, – сдавленно признался Элентаро, которого Ирмо за разговором не забывал ритмично двигать за бёдра. – Несмотря даже на то, что мы оба... – Думаю, пора перестать называть гомосексуальные связи чарами Врага... Врага больше нет, а связи остались, и это, вероятно, о чём-то да говорит. И ни одной гетеросексуальной пары у нас почему-то так и не сложилось. – Теперь я уже не могу сказать, что это плохо... похоже, мы с Манвэ оставались последними, кто ещё цеплялся за иллюзию. – Забей, Манвэ никогда за неё и не цеплялся. Элентаро ощутил болезненный укол очередного разочарования – слишком слабый, чтобы это могло его расстроить. Ирмо поцеловал его, сочтя беседу оконченной, и они не размыкали губ, пока новый экстаз не превратил их в одно целое. Как существо из чистой энергии, бесполое и могущественное, Элентаро поражённо ощущал всем собой бесконечную глубину сути своего брата, его стихию, тёплую, влажную и волнующую, как поцелуй, и его любовь ко всему живому, а как создание воплощённое – содрогался в сладких судорогах, чувствуя, как горячее семя наполняет его, как Ирмо выгибается ему навстречу, стискивая его в объятиях, и длинно стонет ему в рот, как его собственная сперма брызжет любовнику на живот. Когда всё закончилось, и они обмякли на мягком ковре, продолжая обниматься, Элентаро понял, что снова плачет. – Как это прекрасно, – прошептал он. – Спасибо, Ирмо. В моей жизни не было ничего лучше. – Зато будет ещё много, – пообещал Лориен, и его слова прозвучали как то «да», которое Элентаро втайне жаждал услышать, направляясь к нему в покои с букетом цветов.

***

– Что случилось, милая? – испугалась Несса, увидев ярость на лице возлюбленной сестры. – Ты только посмотри. – Яванна указала ей на розарий. – Мало того, что утром кто-то выкосил половину цветов моей любимой породы, так теперь кто-то ещё и клумбу обкромсал! На клумбе и впрямь торчали одни пеньки. Несса захохотала, зажав ладошками рот. – Тебе смешно! Знала бы ты, как я любила эти розы! – ещё сильнее разъярилась Яванна, но сестра обняла её и большущими весёлыми глазами заглянула ей в глаза. – Мне жаль роз, Яванна, но разве ты не понимаешь? Кто-то очень сильно влюбился! – И впрямь, ничегошеньки я не понимаю… – нежно улыбнулась Кементари. При Нессе она совсем не могла злиться.

***

Элентаро сел и привычным движением прикрыл грудь, но тут же смутился и отдёрнул руку. – Извини, иногда я забываю... – буркнул он. – Проклятый Манвэ, – лениво процедил Ирмо. – Даже будь ты женщиной, твою прелестную грудь не стоило бы прятать. – Будь я женщиной, я бы здесь не оказался. – Как знать... – Я был женщиной достаточно долго, чтобы уяснить, что никого не интересую! – вспылил Элентаро. – Но ведь тогда и я тебя не интересовал, – Ирмо взглянул на него с лёгкой улыбкой и потянулся к лежащему рядом халату за очередной самокруткой. – Удивительно, ты привлекаешь меня даже без наркотиков... – Хочешь сказать, ты используешь их регулярно? – Элентаро охотно отвлёкся от щекотливой темы. – Я постоянно на дури, Таро. Иначе я становлюсь слишком... неудобным. Трава притупляет мои чувства. Впрочем, с тобой в качестве Короля мои запасы истощаются не так быстро. – В каком смысле? – Я слишком чувствителен к несправедливости, а Манвэ нельзя было назвать справедливым правителем. Но я верил в Замысел... хотя и не мог с ним мириться. К счастью, эксперимент с мутацией успокаивающих трав быстро дал хорошие результаты. – Подожди. – Элентаро удержал его руку с сигаретой. – Мне пора принять следующую дозу. – Нет. Я хочу увидеть, какой ты на самом деле. – Уверен? – Я и сам знаю, что ты мастер иллюзий. Я больше не хочу красивой лжи. – Ты сам попросил, – улыбнулся Ирмо. – Смотри внимательно, это займёт всего несколько минут. Он закинул руки за голову и прикрыл глаза с таким беззаботным видом, будто лежал на пляже. Элентаро уставился на него, не понимая, что должно произойти. Через несколько тягучих секунд, когда он начал подозревать, что его разыграли, по телу Лориена пробежала крупная дрожь. Король испуганно посмотрел на него. – Мне не больно, – успокоил Ирмо, не открывая глаз. – Это обычный невроз. Уголок губ у него задёргался; тик захватил веки и правую щёку, потом подрагивать начали пальцы. Элентаро неверяще смотрел, как у брата заостряются скулы и западают щёки, под глазами залегают огромные тени, на боках и животе проступают темные пятна, похожие на следы от ударов, кожа становится сероватой и шершавой. – Как-то так, – ухмыльнулся Ирмо, открывая зелёный глаз. Интонации у него тоже стали рваными, голос то и дело давал петуха. – Правда, бесит, если долго смотреть? – Можно было бы привыкнуть... – неуверенно сказал Элентаро. – Просил быть честным, а врёшь. Но ты хотя бы делаешь это из вежливости. Я и сам знаю, что выглядит погано. – Почему это с тобой случилось? – Намо было тяжело стать живым на лике Арды. Его воплощение стоило мне небольшой части нервной системы. – Но... его ведь воплотил Отец. – Отец не заботился о том, что в виде тени существовать не очень приятно. И тем более ему было плевать, что руки моего возлюбленного проходят сквозь меня, потому что мы с ним явления противоположного порядка. – И что ты сделал? – Нам пришлось кое-чем обменяться. Когда мы были сами по себе, наш общий цикл жизни и смерти не клеился. Мы сами выбрали быть близнецами, чтобы наладить связь. Я до сих пор не могу точно сказать, являемся ли мы разными Валар, или Намо – моя тень с изнанки Арды. Мел видел в Мандосе реку с камнями... свой камень там есть у каждого живущего, но у меня – нет. Но это может быть и потому, что я Вала. Намо тоже не знает. Голос у него то взлетал до визга, то становился низким и скрипучим. Элентаро с состраданием погладил его по щеке. – Я не помню, чтобы видел тебя таким прежде... – Мне стоило некоторого труда сдерживаться на виду у всех... иногда после со мной случались приступы, и я не мог ни двигаться, ни говорить. Потом мне удалось вывести нужные травы, и я смог стабилизироваться. Теперь, если ты не возражаешь, я всё-таки прикурю. – Конечно. – Элентаро неуютно поёжился. – Не так себе это представлял? – Нормальный голос вернулся к Лориену после первой же затяжки; после второй синяки начали бледнеть. – Думал, я скрываю что-нибудь более... привлекательное? – Я ничего не думал, – честно сказал Элентаро. – Почему ты никому не говорил? – Почему об этом знали только Намо и Враг, ты хотел спросить? – Ирмо мечтательно улыбнулся и прикрыл глаза, выпуская из ноздрей две струйки дыма. – Так получилось. Да и кому до этого было бы дело? У всех свои тайны... маленькие или большие, но по сути они никому не интересны, как бы над ними ни трясся их обладатель. – Звучит цинично. – Так и есть, Таро. И я не раз в этом убеждался.

***

– Воняет отвратительно. Что это? – Т-травяной настой, – сказал Ирмо. Он устал, самоконтроль начал сдавать, и заикание было тому первым знаком. – У меня е-есть неко-которые проб-бле-бле... проблемы, – наконец договорил он и натянуто улыбнулся. – Пожалуй, скоро мне придётся отправиться отдыхать и оставить вас с братом наедине. – Что с тобой не так? – Мелькор положил руку ему на лоб и удивлённо нахмурился. Лориен попытался отойти, но Крылатый был сильнее и не страдал от нарастающего тремора, поэтому легко дотронулся везде, где хотел. – Проблемы с нервной системой, серьёзно? Из-за чего? – Мне пришлось выступить донором... если ты понимаешь, о чём я. В моей нервной системе не хватает кое-каких деталей. – То есть Намо тоже чем-то подобным страдает? – Нет. Но у него есть сложности, когда он попадает в свою стихию... оставь меня, пожалуйста. Я должен выпить свой настой и лечь. – Весь настой? – Мелькор скептически посмотрел на объёмистую кастрюлю. – Не хочешь изготовить концентрат? – Это и есть ко-концентрат. Даже для небольшого облегчения мне нужна о-огромная доза, чтобы обмануть своё тело... о-о-оно бьётся в истерике каждый раз, когда понимает, что оно не це-целое, и я-я-я-я... – Звучит погано. Я могу помочь? – Зачем? – обалдел Ирмо. Его даже заикание на секунду отпустило от удивления. – Полегче, я Враг пока только на словах. – Мелькор усмехнулся, и его лицо в темноте покоев Лориена показалось слишком хищным, чтобы можно было ему верить. – Яванна, как я вижу, не спешит вывести для тебя что-нибудь более действенное? – Она ненавидит эксперименты над растениями, и никогда бы не согласилась... – Я должен знать названия растений, действующее вещество, от которого тебе становится легче, концентрацию и время, на которое удаётся добиться облегчения. Если у результата эксперимента будут ещё какие-нибудь интересные эффекты, урожай пополам. – По-по рукам! Ирмо не верил, что из их эксперимента что-нибудь получится. Официально Мелькор в тот раз приехал к Намо, но застал его близнеца во время очередного приступа, и несколько десятков дней провёл с ним в Садах, изучая образцы и занимаясь селекцией. В присутствии Мелькора любая мутация усиливалась многократно, и к исходу гостевого визита Тёмного Валы у Ирмо было несколько грядок с растением, напоминающим обычный шалфей, но оказывающим на нервную систему мощное седативное воздействие. Ирмо планировал использовать его заодно и как наркоз для майар. Единственным разочарованием оказалось то, что от контакта с водой листья теряли значительную часть своих свойств. Но и оставшегося эффекта оказалось достаточно, чтобы Ирмо мог на несколько часов избавляться от тремора после чашки чая, а не нескольких литров выпаренного отвара.

***

– Кажется, я придумал! Мелькор просто сиял, и Лориен не сразу понял, что качественно нового он придумал. – Смотри! – Крылатый показал ему сухие листья, свёрнутые в трубочку. – Можно поджигать их и вдыхать дым! Эффект должен быть значительно мощнее. Попробуй! Ирмо пожал плечами. Мелькор сунул листья в горелку, на которой томился очередной отвар, и протянул брату. – Хм, – вдохнув несколько раз, Ирмо ощутил некоторое улучшение. – Спасибо. Неожиданно и не очень удобно, но пить грёбаный отвар я действительно больше не могу. И травы на него уходит больше, чем успевает вырасти за неделю, даже на экспериментальных участках. – Думаю, можно измельчить листья и набить куда-нибудь... я подумаю над этим. Когда речь шла об экспериментах, Крылатый всегда забывал прежние разногласия, и сейчас Лориен был ему за это до крайности благодарен. От дыма его хотя бы не мутило.

***

– В общем, пока мы экспериментировали, Мелькор изобрёл трубку, самокрутки, кальян и сигареты. Кальян понравился только Вайрэ, сигареты не понравились мне, и Мел забрал их себе, а трубку отвергли мы оба… самокрутки устроили меня больше всего. – Я думал, ты куришь просто для удовольствия… хм, не помню Мела без сигарет. – А я ещё помню… на него не подействовали никакие вещества, но, к счастью, его успокаивает сам процесс. – Ирмо снова мечтательно улыбнулся, явно вспоминая о чём-то своём, но раньше, чем Элентаро успел почувствовать себя лишним, продолжил: – Извини, я не хотел омрачать этот вечер историями из прошлого. – Предложишь и их забыть? – Предложу устроить лёгкий перекус, а затем продолжить в постели… раз так для тебя привычнее. – Я готов к экспериментам, – улыбнулся Элентаро и ласково коснулся его груди. – Сложно поверить, но я тоже довольно любопытен. – Никогда в тебе не сомневался, – ответил улыбкой Лориен. – Предпочитаешь запечённых моллюсков или что-нибудь послаще? – Послаще… но, чтобы ты знал, я хотел не только с тобой трахаться, но и… разговаривать, и держать за руку, и обнимать тебя, когда ты занят, и делать для тебя что-нибудь приятное. Что ты любишь? Ирмо протянул ему самокрутку. – Всегда мечтал разделить с кем-нибудь сигарету. От одной затяжки не уснёшь, попробуй. Элентаро послушно приложился губами к влажному кончику самокрутки, неловко вдохнул и закашлялся. Плотный дым наполнил его лёгкие, и в голове на мгновение стало пусто и легко, как после бессонной ночи. – Так вот как ты себя чувствуешь… – Только в тысячу раз спокойнее, поэтому я всегда такой весёлый. – Ирмо забрал сигарету и продолжил с наслаждением курить. – А что поможет стать весёлым тебе? – Не знаю… я никогда не пробовал веселиться специально. Слишком много дел… – Сейчас дел нет. Может, попробуем что-нибудь, чего ты раньше никогда не делал? Стой, у меня даже есть идея! Закрой глаза. – Прямо сейчас? – спросил Король, но глаза послушно закрыл. Ирмо обнял его, и они переместились. Когда Элентаро поднял ресницы, то увидел вокруг тропический пляж и набухшую белую луну. – Мел снова забыл закрыть свой остров. Искупаемся голышом, пока никто не видит! – А может кто-нибудь увидеть?! – В этом и весь интерес! Они вбежали в волны и нырнули; Элентаро с восторгом увидел под водой множество огоньков и поймал один в ладони. Ирмо прижался к нему сзади, и когда они вынырнули, синхронно, как влюблённые дельфины, и поцеловались, Король невольно засмеялся. – Тебе следует чаще веселиться, – серьёзно заявил Ирмо, обнимая его. Светящийся планктон облепил его плечи и путался в длинных тёмных волосах. – Улыбка тебя красит… Раз мы теперь встречаемся, я этим займусь. – А мы встречаемся? – Ты ещё не понял? – Ирмо искренне захохотал над его смущением и поцеловал в обе щёки. – Конечно же, да. Неужели я мог тебе отказать?

***

– В следующий раз я остров сам закрою. Они что, всем Маханаксаром сюда решили явиться? – Это всего лишь Элентаро. – Король Арды, между прочим, не хуй собачий. – Я заметил, – прыснул Карвир. Он обожал, когда Гортхаур брюзжит. – Жалко тебе? Пусть повеселятся. Смотри, как он смеётся. Никогда его таким радостным не видел. – Всё потому, что обычно Мел притаскивает его к нам, когда Арда под угрозой гибели. Откуда нам знать, может он у себя в Валиноре целыми днями хохочет. – Не могу себе этого представить. – …я тоже. Ладно, пошли. Я ещё должен отпиздить Мела за то, что он опоздал и явился со своим отвратительным младшим братом. – На этот раз втянул его в приключение другой отвратительный брат. – Но по вине этого отвратительного брата. Они выбрались из зарослей, где провели весь вечер, валяясь на широких глянцевых листьях, куря и поедая бутерброды, и не спеша отправились к домику. Увлечённые друг другом Валар их не заметили, хотя плескались совсем рядом с берегом. – Могли бы хоть плавки надеть, – продолжал ворчать Гортхаур, зажав в углу рта тлеющую сигарету. – Как будто в фантазии малолетки попал. Знойный темноволосый красавец целует привлекательного блондина… Карвир снова расхохотался. – Мы с тобой и сами как плохая эротическая фантазия… хрупкий костлявый блондин и смуглый брюнет с хищным профилем… может, Мел нас обоих придумал? – Он бы мог, но ты не похож на плохую фантазию. Я ещё туда-сюда… но ты – замечательная фантазия. Лучшая в Арде. – Опять ты мне льстишь. – Карвир остановился, чтобы поцеловать его в щёку. – Спасибо, Гор. Я очень рад, что мы с тобой повстречались… что у нас есть этот вечер и все другие вечера, сколько нам их отпущено Эру. – Эру больше ничего не решает, – пафосно заявил Гортхаур. – Я сражался с ним ещё до того, как он превратил это в очередное модное веяние. – Тогда у нас есть целая вечность, – в тон ему проговорил целитель, и у Гортхаура стало тесно в груди от любви к нему. – Даже если бы всю вечность повторялся этот вечер, я бы согласился, Карвир. – Я бы тоже… но, думаю, мы сможем провести её как минимум разнообразнее. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза и улыбались как влюблённые идиоты, чувствуя себя от этого немного неловко, и всё же не в силах перестать, но ощущение, что Мелькор вернулся, вытряхнуло их из этого состояния. – На первый раз не сдам этих весельчаков, но в следующий сам лично вышвырну, – склочно пообещал Тёмный Майа, и они неторопливо двинулись дальше в свете полной луны, слегка касаясь плечами.

***

– Привет, малыш! – Тёмный Вала отворил дверь, и Хэннер прыжком кинулся ему на шею, жадно прижался, но заставил себя в качестве приветствия обойтись поцелуем в щёку – в основном потому, что не хотел смущать Йонвэ. В последнее время друг чуть что краснел, даже если при нём держались за руки, и Хэннер не хотел лишний раз испытывать его чувства. – Я рад, что ты вернулся… – Мне, конечно, никто не рад, – фыркнул Манвэ, входя в домик вслед за братом. Они оба успели искупаться, и длинные золотые волосы бывшего Короля лежали блестящими волнами на плечах и спине. – Такой прекрасный, что аж тошнит, – буркнул Хэннер и за рукав потащил Мелькора в кухню. – Я сделал ужин, давай ты поешь? Гор сказал, ты утром ушёл… – Я подумаю, – усмехнулся Вала. Едва они исчезли за порогом гостиной, Йонвэ повернулся, чтобы тоже уйти. Он чувствовал себя одиноким, когда приезжали взрослые, но был слишком скромен, чтобы всюду ходить хвостиком за Хэннером. В Валиноре у него не было друзей, но Манвэ держал его при себе, а в остальное время можно было поболтать с другими майар или поглазеть на какие-нибудь мероприятия. В замке постоянно что-нибудь происходило. Здесь же он с трудом мог придумать, чем себя занять, если не было Хэннера. – Долго будешь от меня бегать? Он даже не заметил, как Манвэ оказался рядом и схватил его за локоть, и охнул от испуга. – Вырос больше меня, а всё такой же трус, – равнодушно проговорил бывший повелитель ему в лицо. – Наберись смелости, скажи мне всё, что думаешь. Теперь я не могу даже ударить тебя, потому что Мел это ненавидит, и я не хочу с ним ссориться. – Готов поспорить, ты не Мела боишься, – рыкнул Гортхаур, с пинка открывая дверь. Йонвэ нервно шагнул назад, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Скажи ему, Йонвэ. Он тебе ничего не сделает. – Гор, – Карвир мягко положил руку ему на предплечье. – Манвэ, ты не мог бы… – Не прикасайся ко мне, – прошелестел Йонвэ, сбрасывая руку Валы с таким отвращением, будто прикосновение его испачкало. – Не подходи ко мне. Я не хочу с тобой говорить. Я был твоим рабом, и не хотел оказаться на твоей стороне… ты сам сюда пришёл. Теперь я тебе не принадлежу, и не хочу иметь с тобой ничего общего. – Я… – он всхлипнул и отошёл ещё на два шага, – я ненавижу тебя. Я жалею только, что не могу тебя убить, за всё, что ты сделал. – Ожидаемая реакция, – пожал плечами Манвэ и равнодушно отвернулся. – Я учту. Ты свободен. Йонвэ ринулся прочь, как будто за ним гнались по пятам все собаки Оромэ. Карвир коснулся плеча Гора и отправился за ним. – Долго ещё будешь делать вид, что тебе всё равно? – нарушил Гортхаур тяжёлую тишину. – Мне всё равно. – Неужели? Вала вскинул голову и зло посмотрел на него, смахнув со щеки одинокую слезу. – Мне плевать. Мел всё равно будет меня любить, что бы я ни делал, а прочие мне безразличны. – Да ну? – Гортхаур стремительно подошёл к нему и встряхнул за плечо. – Ненавижу, когда мне врут. – Я Вала. Не смей трогать меня так. – Манвэ попытался скинуть его руку, но не смог, и вырваться тоже не сумел. – Прекрати! – Теперь не имеет значения, кто ты. Хочешь жить в мире со всеми – перестань вести себя как холодный избалованный засранец. Это не особенно сложно. – Тебе же можно, – оскалился Вала. – О, – Тёмный Майа показал в ответ острые зубы, – я довольно горячий засранец. По крайней мере, ни у кого нет сомнений, что у меня есть чувства и эмоции… иногда даже слишком много. Стук на кухне отвлёк его; он отпустил Манвэ и мгновенно переместился. – Мел! Он успел обхватить Мелькора за талию и подставить ему плечо до того, как он сшибёт что-нибудь ещё. Вала пошатнулся, прижав ладонь к глазам. – Кажется, Намо вернул мне лишнего, – прохрипел он. Испуганный Хэннер смотрел то на него, то на Гора, то на сбитую с плиты сковородку. Спустя секунду рядом появился Карвир, беспокойно ощупал лицо и шею повелителя. – Он прав. Похоже, Мандос влил ему своей стихии вместе с потерянной силой… не могу его винить. Нам нужно в Ангбанд. – Держись за меня, – приказал Гор. – Стойте! – крикнул Манвэ, врываясь в кухню. – Я с вами! Я тоже целитель! – Проку от тебя, – буркнул Гортхаур, закатив глаза. – Ладно, держись. Да не за Мела, за меня! – Манвэ поспешно отпустил руку брата и взял Гортхаура за плечо. – Извини, Хэннер. Мы постараемся вернуться завтра. – А я? – печально спросил Хэннер у опустевшей кухни. – Куда они делись? – К нему заглянул Йонвэ, всё ещё немного бледный и расстроенный. – Мелу стало плохо… в Ангбанде он вылечится быстрее, ну, я так думаю. – Хэннер сел на табурет и грустно вздохнул над опрокинутым ужином. – Я так надеялся, что наконец смогу с ним побыть немного… но с Карвиром и Гором мне не тягаться. – Думаю, они просто хотят защитить нас. Потом мы вырастем, и разница сгладится. – Йонвэ потрепал его по плечу, и друг кисло улыбнулся в ответ. – Я хотел спросить… как вы развлекаетесь, когда старших нет? Тут как-то… немного скучно. – Хм… есть кое-что. – Хэннер приосанился, вспомнив, что Мел оставил ему ключи от гаража. – Я думаю, никто не обидится, если мы возьмём погонять кое-что из экспериментов.

***

– Как он? Карвир пожал плечами. Мелькор торчал в ванной уже полчаса, и всё это время его непрерывно тошнило. Целитель дожидался, пока его немного отпустит, и вливал в него ещё литр очищающего раствора, после чего всё начиналось заново. – Выглядит уже немного лучше. Нет ничего удивительного в том, что Намо не умеет очищать чужую энергию от своей… к счастью, он был достаточно аккуратен, чтобы концентрация его стихии в утраченной силе Мела не была смертельной. Иначе пришлось бы заново вытаскивать Мела с той стороны… теперь, думаю, это было бы немного легче, учитывая расположение Владыки Мандоса. – Карвир ободряюще улыбнулся Манвэ. – Отдыхайте. Думаю, Мел сразу уснёт, как только мы закончим. – Как скажешь. – Манвэ стянул рубашку и джинсы, вспрыгнул на кровать, прошагал по ней до середины и улёгся в изголовье. – Доброй ночи. Гортхаур не удостоил его даже взгляда. Он ходил из стороны в сторону по большой спальне, непрерывно куря, и злился. Он злился всякий раз, как Мелькор попадал в беду, плохо себя чувствовал или был в дурном настроении. Ему очень хотелось помочь, но сейчас он ничего не мог сделать, и бесился только сильнее. – Ты тоже отдохни. – Карвир подошёл к нему и обнял, вынудив остановиться. Тёмный Майа был напряжён, как готовая лопнуть струна. – Хорошо. Я пойду вниз. – Нет. Останься здесь. Мел лучше себя чувствует в твоём присутствии. Гортхаур нервно покосился на Манвэ, который дрых на их кровати так спокойно, будто всегда здесь был. – С ним? – Почему бы и нет? Не думаю, что он нападёт на тебя. – А я на него? Целитель тихо рассмеялся и поцеловал его. – Ты сейчас думаешь о чём угодно, кроме этого. Расслабься, Гор. Он больше не наш враг. – Утробные звуки за дверью прекратились, и он быстро чмокнул возлюбленного в щёку, прежде чем умчаться. – Как, опять? – простонал Мелькор, обвисший на краю ванны. Среди чёрной жижи, бурлящей на дне, шевелились бледные лепестки. – Может, хватит? – Я могу замочить тебя в настое, который выведет яд через поры, но тебе это понравится ещё меньше, – строго сказал Карвир и протянул ему очередную чашу. – Это предпоследний раз. – Сто раз подумаю, прежде чем переться в Мандос, – скорбно сообщил Тёмный Вала и покорно стал пить. – Стоило бы напоить тебя отваром только ради этого, – Карвир сочувственно погладил его по плечам. – Давай. Следующая чаша будет последней, и ты поспишь, а наутро выпьешь чашечку лекарства, и будешь совсем здоров. – Поверю тебе, – вздохнул Мелькор и свесился с края ванны, позволяя очередной порции отравляющей тьмы Мандоса покинуть своё тело. – Откуда тебе вообще известны такие рецепты? – Я толком не помню, – пожал плечами целитель. – Просто знаю и всё. Эстэ учила нас делать лекарства на все случаи жизни… от последствий столкновения со всеми её родственниками. – То есть от меня ты зелья тоже варить умеешь? – фыркнул Тёмный Вала. Карвир заботливо вытер ему губы и протянул новую чашу. – От тебя у неё средств не было… да никто и не знал, что они должны были бы делать. – Значит, я в безопасности. – И можешь захватить весь мир, – фыркнул целитель. – Допивай, я вижу, что на дне ещё осталось. Мелькор покорно допил остатки. – Утешает, что чаша последняя. – После реки мёртвых это не должно тебя особенно пугать. – Можно, я потом засуну в эту жижу Мандоса, чтобы он забрал то, что ему принадлежит? – Отправь ему это с голубиной почтой. У нас как раз есть голубь. – Спасибо, что напомнил, – скривился Мелькор и исторг из себя последнюю порцию вязкой чёрной дряни. – Омерзительно… – Я позвоню Намо. Дойдёшь до кровати? – Постараюсь. Крылатый кое-как поднялся и по стеночке поковылял в спальню. Гор подхватил его у дверей и довёл до постели. – Я в порядке, – пробормотал Мелькор и обрушился на матрас, уснув ещё до того, как его щека коснулась простыни. Гор подсунул ему под голову подушку, накрыл сверху лёгким одеялом и пошёл в ванную. – Разреши перемещение, – попросил Карвир, пытаясь собрать осевшую на дне ванны жижу в одну из безразмерных мелькоровских пробирок. Гортхаур буркнул короткое заклинание и продолжил курить, усевшись на бортик ванны. Намо появился прямо перед ним и от неожиданности прянул назад. – Забирай своё имущество, – недружелюбно поторопил Тёмный Майа. – Как себя чувствует Ирмо? – спросил Карвир. Намо вынул из его пальцев пробирку, взмахнул рукой, и вся жидкость послушно оказалась в сосуде. – Интересно, – нахмурился он, взболтав субстанцию и осмотрев её на свет. – Надо бы изучить. С тем он быстро вглянул в сторону комнаты и пропал, не прощаясь. – А ещё нас обзывают невоспитанными. – Гортхаур фыркнул и бросил окурок в ванну. Прозрачное вещество, лишённое отравляющей энергии Мандоса и теперь больше всего напоминавшее желе, вспыхнуло. – Идём, выпьем кофе, – позвал Карвир. Он ожидал, что Манвэ будет спать рядом с Мелькором, но когда они проходили мимо, Валар так и лежали на разных краях огромной постели, не делая попыток сблизиться. – Возможно, они никогда не проводили вместе столько времени, – предположил целитель, когда они спустились на пролёт вниз. – Я думал, у них… будут более тёплые отношения. – Я думал, они будут по привычке лупить друг друга по пять раз на дню, – ухмыльнулся Тёмный Майа. – На деле получилось нечто среднее. И по меркам своей семьи они идеальная пара. – Ты мог бы с этим поспорить? – Конечно, – серьёзно заявил Гортхаур и притянул его к себе в тёмном закутке между лестничными пролётами. – Ведь идеальная пара – это мы.

16 июля – 19 августа 2017