Молодо-зелено

Часть девятая Наши страхи, наши желания

We fought to find a place to feel as one To fill the vacuum with more than emptiness With many more of us we built a glowing sun To light our path into the endlessness Lord of the Lost – In Silence

Тошнота и головная боль дали о себе знать раньше, чем он проснулся. Снова заныли старые шрамы, правая нога онемела ниже середины бедра, тоскливо тянуло под лопатками. Каждая складка простыни казалась невыносимо острой, на лбу выступила испарина. Стоило открыть глаза, как в виски словно вонзились два раскалённых шипа, наполнив мозг пульсирующей лавой. Оглушённый и раздавленный этими ощущениями, Мелькор слабо застонал и приложил руку к глазам. Нужно встать. Он повернулся, стараясь вернуть себе все прочие ощущения. Через тёмные точки, мечущиеся перед глазами, он несколько мгновений смотрел на Гора, который спал в стороне, завернувшись в одеяло с головой. Потом вернулся слух, и Тёмный Вала услышал шипение воды в душе и смутно различимое сквозь него напевание Карвира. Свернувшись клубочком в изголовье, беззаботно посапывал Манвэ, обнажённый и не признающий никаких одеял. «На это и похожа совместная жизнь?» – вспомнился вопрос Намо. При попытке повернуться на бок шею пронзила судорога. Мелькор зажмурился, чтобы комната перестала ворочаться перед его взором из стороны в сторону, и заставил себя сползти с края кровати. От напряжения его била крупная дрожь, нога отказывалась сгибаться, и он едва не грохнулся на пол, но всё-таки устоял и смог выпрямиться. Капризная мигрень сдавила голову ещё сильнее, его повело, но шум душа оказался неплохим ориентиром. Достаточным, чтобы идти на него ощупью. С единственным желанием сунуть голову под ледяную воду он ввалился внутрь и замер. Вода предсказуемо была горячей, зато озноб начал отступать, и удалось снова открыть глаза и даже почти овладеть своим зрением. По крайней мере, мушек стало меньше. – Ты бы хоть разделся, – улыбнулся Карвир, когда Вала крепко обнял его со спины и прижал к себе. – Плохо, – огорчился он, откидывая голову на плечо своего повелителя. Выглядел Мелькор ужасно – это ещё мягко сказано. – Не стоило Намо махом всё возвращать… осталось слишком много чужой силы. Хочешь, я сделаю тебе снадобье? – Ты поможешь быстрее, – прохрипел Крылатый. Карвир развернулся в его руках, нежно провёл кончиками пальцев по скулам и лбу, обнял за шею, коснулся губами губ. Мелькор приподнял его под бёдра, прижал к мокрой стене, поцеловал в плечо и за ухом; нежное тепло струилось по его телу от каждого прикосновения целителя, и к тому моменту, как Карвир расстегнул на нём джинсы и обхватил ногами его талию, мигрень уже отпустила настолько, чтобы гул в ушах утих, а осязание начало возвращаться. Желанная боль прогнала остатки сна. Чувствуя себя заполненным до предела, Карвир застонал, прокусив нижнюю губу; Мелькор впился в ранку жестоким поцелуем, от которого майа стало до неприличия жарко. Они яростно двинулись друг к другу, горячая вода струилась по их телам, и Карвир слишком поздно понял, что перестал себя контролировать. Он попытался отстранить Валу, но тот сильнее притиснул его к стене, и Карвиру осталось только вцепиться в него и отдаться вспышке наслаждения, которая на миг лишила его сознания. Золотая энергия окружила его тело; почти всё впиталось в Мелькора, который настолько внезапно почувствовал себя хорошо, что у него подкосились колени, и он медленно сполз на пол вместе с любовником. Дракон, задумчиво чесавший шею о шпиль башни, с удивлением понял, что искусанная собратом лапа неожиданно зажила. У Гортхаура срослась последняя трещина в ребре. Разбившаяся о стекло бабочка вспорхнула, вновь живая, и беззаботно запорхала в сторону ближайшего цветка. – Прости, – пробормотал Мелькор, лелея Карвира в объятиях. – Я не вполне владел собой… – Я должен лечить тебя, а не просто… не просто заниматься с тобой сексом, – буркнул целитель, убирая с лица мокрые волосы. Щёки у него горели, так он был на себя зол. – Но ты ведь меня вылечил, – проворковал Вала, целуя его в шею. – Словами не передать, насколько мне стало легче… – Я всё-таки сварю тебе снадобье, – упрямо пообещал Карвир – и откинулся на стену, чувствуя, как член любовника снова увеличивается у него внутри. – И ты его выпьешь. – Всё, что скажешь… Карвир стиснул его ягодицы и нетерпеливо толкнул его в себя. Мокрые волосы Мела облепили его щёки, когда они снова поцеловались, уютный шум воды отгораживал их от всего остального мира, и Карвиру захотелось задержать это мгновение. Мелькор толкнулся языком ему в рот, сжал в кулаке его член, и целитель всхлипнул, так ему похорошело. – Мы не выйдем отсюда, пока ты не захочешь, – шепнул Мелькор ему на ухо. – Это слишком долго. Но они целовались снова и снова, каждая ласка заставляла его исступлённо стонать, и он потерял счёт времени, двигаясь в унисон со своим повелителем и подставляя разгорячённое тело его рукам и губам. «Какое счастье, что я больше ни за что не должен оправдываться», – подумал он, обмякнув в объятиях Мелькора от последнего, самого сильного оргазма. Не чувствуя в себе сил пошевелиться, он мог только прижиматься щекой к шее своего Валы и наслаждаться блаженной истомой. – Почему не в большую? – промямлил целитель, когда Мелькор перенёсся с ним в одну из маленьких спален наверху. – Хочу побыть с тобой наедине, – нежно улыбнулся Вала, растягиваясь в постели. Его влажные волосы начали слегка виться, и Карвир прижал к губам одну прядку. – Люблю тебя, – проговорил он, глядя Мелу в глаза, – люблю так сильно, что не могу молчать. Не потому что исцеляю тебя, не потому что ты мой Вала, не потому что ты дал мне свободу… потому что ты – это ты, лучшее, что со мной было и будет, Мел. Я так счастлив, что снова могу быть рядом. – Сговорились вы, что ли, – надтреснутым голосом отозвался Мелькор; после приступа он всё ещё был нестабилен, и от слов целителя едва не прослезился, но ему, по счастью, удалось сдержаться. – Спасибо, Карвир. Я очень… я даже не могу выразить, как… Карвир притянул его к себе и поцеловал, лишив необходимости выражать свою нежность словами. Сам он не дерзнул бы попросить хоть пару часов наедине, но раз ему повезло, то своего шанса он упускать не собирался.

***

Когда Гортхаур открыл глаза, Манвэ дремал, уютно пристроив голову ему на грудь. В первое мгновение майа настолько обалдел, что даже забыл разозлиться. Он мог бы просто спихнуть назойливого Валу и уйти, или перевернуться на другой бок и продолжить спать, но почему-то у него не поднялась рука разбудить это нежное существо… нежное исключительно пока молчит и не двигается. Он лениво подумал о том, что было в храме Эстэ, и о том, как вчера Манвэ преспокойно завалился спать при нём голый, вспомнил про Мела, уловил тень его боли и энергии Карвира, и понял, что проснулся от выброса целительской силы. В боку больше не болело, и он мысленно поблагодарил своего напарника за пусть и случайное, но исцеление. Лечить себя специально он не позволял, берёг силы Карвира, регенерация у него и так была бешеная, – но всё равно оказалось приятно. – Пора и честь знать, – проворчал он почти без раздражения, собираясь спихнуть Манвэ и пойти покурить. Уловив его движение, Вала очнулся от дрёмы и, не открывая глаз, потянулся и потёрся щекой о его грудь. – Доброе утро, – промурлыкал он сонно. – Ты хоть знаешь, на ком спишь?– весело уточнил Гортхаур. Манвэ резво откатился в сторону, уставившись на него огромными глазами, потом панически огляделся по сторонам, никого не увидел и сел на пятки, с усилием проводя ладонями по лицу. – Я замёрз. – Одеялом пользоваться не пробовал? – Не люблю одеяла. И спать один тоже не люблю. Мне всегда холодно. – Он снова потёр лицо и напряжённо зевнул. – Проклятая холодная Тьма. Мне никогда так плохо не спалось по ночам. – Призраки злодеяний или зов оскорблённого Света? – Сквозняк. Он больше не мой. – Вала хмуро посмотрел на Гора и рассеянно взъерошил себе волосы. – Жалко тебе, что ли? Ты такой тёплый. – Мне, может, не хочется, чтобы ты об меня грелся. – Тогда не спи в моей кровати. – Когда она успела стать твоей? – Когда Мел привёл меня сюда. Я его близнец, и собираюсь находиться при нём неотлучно. Тебе придётся подвинуться. – Я гадал, как скоро ты об этом заявишь. – Пусть я вернул себе не ту силу, которую собирался, но она у меня есть, и ты не можешь мне угрожать. – Да ну, давай проверим? – ухмыльнулся Гортхаур и сел. Одеяло сползло с него по пояс, и Манвэ скользнул взглядом по его торсу. – Давай, – кивнул Вала и на четвереньках подполз к нему вплотную. Гор сверлил его напряжённым взглядом. – Угрожай, – прошептал Манвэ ему в губы. – Чего же ты ждёшь? Он коснулся губ Тёмного Майа – едва-едва, чтобы ощутить, как они дрогнули; опустил ресницы, склонил голову к плечу и поцеловал. Гортхаур схватил его за горло, швырнул на спину и подмял под себя. – Я тебе голову откушу, – нежно пообещал он. – Правда? – Манвэ улыбнулся ему ровно настолько нагло, чтобы раздразнить, но не взбесить. Он балансировал на грани и упивался этим. Шансы были пополам – либо он опять со всеми разругается, либо прямо сейчас их отношения с Сауроном резко улучшатся. Не отпуская шею, Гор наклонился к нему, поцеловал и свободной рукой приподнял под поясницу. Манвэ не стал разыгрывать великого соблазнителя, полагая, что с тем, кто так долго был любовником Мелькора, такие штуки не пройдут; он охотно скрестил лодыжки у майа на пояснице, полностью открываясь. И тихо ойкнул, когда давний соперник без лишних прелюдий овладел им. – Продолжай… – И не подумаю остановиться, – пообещал Гор, со звериным удовольствием чувствуя, как бешено колотится пульс у него под пальцами. – Всегда мечтал тебя придушить. – А я – в куски тебя изорвать, – Вала с наслаждением провёл ногтями по его спине, царапая до крови. Гортхаур зарычал и задвигался в нём с таким неистовством, что Манвэ на автомате прикинул, через сколько дней сможет снова заняться любовью... такими темпами – нескоро. – И срубить тебе голову… – Он провёл языком по шее майа и застонал, когда Гор заставил его сильнее прогнуться в пояснице и вошёл ещё глубже. – М-м-м… на кол ты меня тоже хотел насадить? – Глупое кокетство, учитывая, сколько раз ты спал с Мелом, – хмыкнул Гортхаур, и Манвэ с удовлетворением понял, что он не злится, не бесится, даже не раздражён. – Я ничем не могу тебя удивить. – Он всегда меня щадил, ты – не пощадишь. – И не надейся, – подтвердил Жестокий. – Я тебя до полусмерти затрахаю. – Что там дальше по плану? – прохрипел Манвэ, чувствуя, что вот-вот кончит, и снова вонзил ногти любовнику под лопатки. – Как хорошо… сделать тебе минет? Или трахнешь меня, уткнув лицом в подушку? Превратишься в волка, чтобы сделать это по-собачьи? – Что тебе от меня нужно? – Чтобы ты перестал злиться. – Я уже перестал, вынуть член из твоей задницы? – Не надо, – простонал Манвэ и снова нашёл губами его губы. Его выгнуло в оргазме, таком сильном, что он закричал, с упоением чувствуя, как напряжение во всех мышцах уступает место бескрайней неге. Гортхаур рывком вышел из него, провёл головкой члена по его стволу, от основания до уздечки, и прикрыл глаза, кончая. – Кто бы мог подумать, – пробормотал он задумчиво, пытаясь восстановить ровное дыхание. – Выглядит дико, – согласился Манвэ, потирая горло и размышляя, остались ли синяки. – Знаешь, что самое мерзкое? Я как будто всю жизнь с тобой трахался. Манвэ непринуждённо закинул ноги ему на плечи и потянулся, блаженно сожмурившись. – Да. Как будто так и надо. Гортхаур поцеловал его щиколотку, провёл языком по ступне, слегка прикусил пальцы и хищно облизнулся. Раньше он никогда всерьёз не верил, что Мел и Манвэ близнецы… но только не сейчас. В постели их схожесть почти пугала… но можно было сделать скидку на то, что Манвэ не жалко. – Дашь мне ещё несколько уроков? – Я подумаю. – Майа за бёдра потянул его к себе на колени. На этот раз он действовал аккуратнее. Манвэ застонал от удовольствия, выгибаясь на постели, чтобы впустить его глубже, и сжал мышцы, делая соприкосновение ещё теснее. Гор легонько покусывал его икры, поглаживал бёдра, и от этого Вала окончательно поплыл и застонал, уже не скрываясь. Ванная опустела, из чего он сделал вывод, что Мелькор намеренно слинял вместе с Карвиром, предоставив им самим разбираться в своих отношениях, и можно не стесняться в выражении эмоций. Наконец, неспешные ласки снова раззадорили обоих; Манвэ снова обхватил любовника ногами и уселся у него на коленях, чтобы самому задавать темп. На этот раз Гор позволил ему вести, только придерживал его за талию и целовал, и Манвэ двигался на нём всё быстрее, пока они снова не кончили, на этот раз одновременно, обнявшись, как влюблённые. – Никогда не чувствовал себя таким популярным, – хмыкнул Тёмный Майа, не спеша выпускать Манвэ из объятий. Он сам не мог понять, почему обнимать Валу настолько приятно, и пока не хотел об этом думать. – У меня за всю прошлую жизнь не было столько секса, сколько теперь бывает за пару дней. И любовников всё прибавляется. – Теперь у тебя нет повода выгонять меня из вашей постели. – Ты этого добивался? – Нет, я же сказал. Я хотел, чтобы ты перестал злиться. Теперь ты знаешь о моей симпатии… и можешь придушить меня в любое время, если тебе захочется. – Манвэ поднялся, подмигнул ему через плечо и неспешно отправился искать свою одежду. Гор предпочёл перенестись из спальни в свои апартаменты, чтобы не наблюдать, как бывший светлый Вала влезает в свои сексуальные шмотки. Надев чистую одежду, причесавшись и взяв нераспечатанную пачку сигарет, он отправился на уединённый балкон, чтобы наконец выкурить утреннюю сигарету и ни о чём не думать. Даже о «неужели я всегда его хотел?». Вообще ни о чём.

***

Гортхаур зашёл на кухню, когда Мелькор уже сидел у стола и цедил кофе, а Карвир что-то смешивал в термосе. – Привет, – буркнул он и сел напротив Мела. – Тебе лучше? – Значительно. – Вала бросил на него короткий любопытный взгляд, но смолчал. Как назло, Манвэ появился в ту же секунду. Гор сидел спиной к двери и не собирался поворачиваться, но когда увидел, как у Мела расширились глаза, всё-таки обернулся. Младший Вала надел рубашку с глубоким вырезом, и цветущие синяки на горле и засосы на груди в этом вырезе бросались в глаза, как вишенка в фужере с коктейлем. Волосы он заплетать не стал, и выглядел почти как в том прошлом, когда все присутствующие звались его врагами. – Поедем на пляж? – осведомился Манвэ и плюхнулся на стул рядом с Гортхауром. – Здесь слишком холодно по ночам, у меня всё болит. Мелькор перевёл вопросительный взгляд на Гора. – Он меня не принуждал. Думаю, ты не против, если мы перестанем сцепляться из-за любой мелочи, – нервно огрызнулся Тёмный Майа. – Ты же этого хотел? – Символ нашего примирения, – проворковал Манвэ, накрывая пальцами руку старшего. – Я рад, что тебе лучше, Мел. Хотя с удовольствием порвал бы в клочки любого, кто дерзнёт к тебе прикоснуться. Карвир поцеловал Гора в висок и поставил перед ним чашку с кофе. Затем свой кофе получил Манвэ, и градус напряжения заметно снизился. – Я не хочу об этом говорить, – заявил Мелькор, и Гортхаур с удовлетворением подумал, что он просто не может решить, кого к кому ревновать. Он слишком давно привык, что Гор и Манвэ его, каждый по отдельности, а не вместе, и он не предполагал, что это когда-нибудь изменится. – Мел, – усмехнулся майа, – смотри. Поровну шансов – либо съездит кому-то по морде, либо выдохнет и успокоится. Гор повернул Манвэ к себе, скользнув кончиками пальцев по синякам на шее, и с удовольствием поцеловал его. В первое мгновение Вала замер от неожиданности, но тут же с энтузиазмом ответил и даже положил руку Гортхауру на затылок и скользнул языком между его губ. – Хватит, – хрипло попросил Мелькор, жадно глядевший на них. – Я всё понял. Манвэ, пойдём покурим. – Идём. – Младший брат пружинисто вскочил со стула и под локоть увлёк его за собой на балкон. – …прости, – тихо попросил Гортхаур, опуская глаза. На месте Карвира он бы себя ударил. Но, конечно, Карвир никогда так не сделает, даже не скажет ничего обидного… и это ещё хуже. – За что ты извиняешься? – Целитель присел на столешницу рядом с ним. – И за что коришь себя? – Мне кажется, что я поступил плохо, – с трудом сформулировал Гор. – Клялся тебе в любви, а сам… переспал с Манвэ. Без цели, просто так. Потому что мне захотелось. – Теперь ты не безнадёжен, – самым серьёзным тоном сообщил Карвир, похлопав его по плечу. – Это единственная нормальная причина, по которой можно с кем-нибудь переспать. – И ты совсем не злишься? – Гор впился в него взглядом, ища на его лице затаённую обиду или разочарование. – Разве ты перестал меня любить? – Конечно, нет! – Тогда почему я должен на тебя злиться? – Я трахнул того, кто когда-то тебя убил! – В таком случае, ты отомстил за меня, – засмеялся светловолосый майа и крепко обнял возлюбленного. – Перестань, Гор. В том, что ты умеешь получать удовольствие, нет ничего плохого. – Иногда я боюсь превратиться в похотливого монстра, который не может совладать сам с собой, – понурился Тёмный Майа. – Как Мел? – захохотал Карвир. – Нет! Как… как… – Гор почувствовал, что краснеет. – Если бы со мной не сделали того, что сделали, перед бегством из Валинора, я бы… я бы слишком любил это. – Это не плохо, – тихо сказал Карвир и втиснулся к нему на колени, чтобы обнять и погладить по голове. – Плохо – то, что с тобой делали. Но теперь у тебя есть силы это победить. Вернуть себе то, что ты любишь. – И уже шутливо он добавил: – Если ты превратишься в похотливое чудовище, я запрусь с тобой в одной из спален и не буду никуда отпускать, хочешь? Гортхаур тихо засмеялся и обнял его. – Ты храбрее меня, Карвир. – Мне нечего бояться, пока ты со мной. И я правда не злюсь. Никто не будет на тебя злиться, Гор. Что бы ты ни сделал, ты наш друг, наш возлюбленный, и ты не будешь отвергнут, какое бы страшное преступление ни совершил. – Звучит фантастически, – растроганно прошептал Тёмный Майа, зарываясь лицом в рубашку у него на груди. – Спасибо, Карвир. – Он хотел сказать, как для него важно это услышать, какими невероятными кажутся эти слова, как он готов был бороться и за сотую долю такого участия, но получилось только выдавить простое: – Люблю тебя. Но он знал, что Карвир услышал в этих словах всё, что он не смог сказать.

***

Свежий ветер дохнул им в лицо. Отсюда не было видно Валинора; где-то далеко за горизонтом раскинулись ледники. Если смотреть с этого балкона, кажется, что владения Тьмы не имеют границ. – Похож я на твою королеву? – горько спросил Манвэ, обнимая брата за талию. Мелькор склонил его голову себе на грудь, рассеянно погладив по волосам. – Не знаю, – сказал он, глядя на границу неба и земли. – Я думал, мы станем ещё ближе, но мы только отдаляемся друг от друга. Я слишком долго причинял тебе боль. Оправданно, что ты избегаешь меня. По привычке, или потому что появились те, кто сильнее любят тебя. Даже твой маленький майа дороже тебе, чем я. – Неправда. – Я всегда знаю, если ты лжёшь. – Если так, то что мне делать. – Мелькор с кривой усмешкой посмотрел ему в глаза. – Ты мой брат. Я так долго тебя любил. Я не могу жить без тебя. Когда ты в опасности, мой мир сужается до тебя одного, и я готов пожертвовать собой, чтобы ты остался жив. Но я так давно отвык от того, что ты есть в моей жизни каждый день… отвык, что ты не опасен для меня и тех, кого я люблю. Ещё недавно ты приходил сюда и пытался убить всех, до кого дотянется твоя рука. – Так вот в чём причина? Страх? Ты боишься меня? – Я боюсь, что ты снова их искалечишь. Когда-то ты убил каждого из них, кого-то – не по одному разу, и только чудо помогло мне их вернуть. Манвэ обнял его за шею, прильнув всем телом. – Но ты всё равно любишь меня. – Не могу не любить. – Ты так холоден со мной… боишься, что я отниму у тебя Гора? – Мелькор вздрогнул, кулаки у него сжались сами собой, и брат прильнул к нему теснее, мурлыча на ухо: – Он твой и никогда не перестанет быть твоим. Я понял это как никогда, пока он трахал меня… он не думал о тебе, но я так же мимолётен для него, как тень на стене… его фэа принадлежит тебе без остатка. Даже жаль. Он греет, как пламя. – Ты не думал о том, чтобы вернуться в Валинор? – Меня там никто не ждёт… но и здесь никто мне не рад, ты это хочешь сказать? – Я смог наладить отношения хотя бы с частью своей родни… хотя я Враг, и они должны меня ненавидеть. Может быть, смог бы и ты. Я не хочу тебя прогонять, но часто я понимаю, что устал от тебя. Устал ждать, что ещё ты выкинешь. – Мелькор освободился из его объятий и отошёл к перилам. – Ты не привык управлять своими желаниями, не привык мириться с другими, ты хочешь брать всё, что тебе приглянулось, и выбрасывать это, едва надоест. Я не смогу тебя изменить. Теперь у тебя есть предназначение, и я не знаю, как ты сможешь применить его здесь. – Значит, выгоняешь меня? – Нет. Прошу держать себя в руках. И думать раньше, чем делаешь. Хотя бы пытаться. Он расправил крылья и сорвался с места раньше, чем Манвэ успел договорить: – Но ты хочешь, чтобы я ушёл. – Вала достал телефон и набрал номер Намо. – Привет. – Какого хрена тебе надо? – прошипел Владыка Мёртвых. Чувствуя себя так, будто получил по лицу глыбой льда, Манвэ как ни в чём не бывало продолжил: – Дело есть, не хочешь поговорить? – Я хочу тебя убить, – искренне признался Намо. – Я всё ещё не простил тебе той выходки в храме. – Отличный повод для встречи, тебе не кажется? Можешь взять с собой Ирмо. Я хочу кое-что обсудить с вами обоими. – Тогда давай встретимся на нейтральной территории, – теперь говорил Ирмо. – Ваш храм подойдёт. Там теперь шумно. Давно хотел посмотреть. – Идёт. Манвэ положил трубку. «Ваш храм». Похоже, теперь он чужой для обеих сторон.

***

– Итак, мы здесь, – начал Ирмо, когда молчание затянулось. Намо нервно выстукивал пальцами по столу, инициатор встречи с аппетитом уплетал виноград с огромного блюда, которое им подали, и цель встречи, казалось, не интересовала его совершенно. – У меня есть предложение к Намо. – Манвэ облизал пальцы, и Лориен в очередной раз признался себе, что в исполнении бывшего Короля дурные манеры более чем обворожительны. – Выкладывай, и разойдёмся. – Мандос даже не посмотрел в его сторону. – Я предлагаю заключить брак. Фэантури уставились на него с одинаковым изумлением на лицах. – Что ты несёшь?! – первым опомнился Ирмо. – Это выгодно нам обоим, – слегка улыбнулся Манвэ. – Во-первых, я целитель, пусть пока и неопытный. Мы уже поняли, что возможности Эстэ не безграничны... в отличие от моих. Я нуждаюсь всего лишь в обучении. Во-вторых, это избавит нас обоих от Мелькора... хотя бы частично. – Откуда ты узнал? – прошипел Намо. – Понял. Я слышу эхо его мыслей... и мне это надоело. Там есть что угодно, кроме меня... а ты не очень хочешь сближаться с кем-то, кроме Ирмо. Так вот, я не буду требовать от тебя близости. Мне нужна только защита. – Звучит неожиданно привлекательно, – процедил Мандос. – Намо! – воскликнул Лориен. – Всё же так хорошо начиналось! Ты почти решил... – Я ничего не хочу решать, – рыкнул Намо, не отрывая взгляда от Манвэ. – Продолжай. – Теперь нас не разделяют границы вражды, следовательно, скоро сами собой начнут появляться альянсы... разве ты не хочешь иметь меня на своей стороне? – Вероятно, ты припас что-то ещё. Выкладывай. Манвэ расстегнул рубашку, демонстрируя красноречивые следы на своей шее. – Позволь дотронуться, – попросил Ирмо. – Хм... это сделал Мел? – Ответ очевиден. Когда до меня легко дотянуться, я мало его привлекаю. Я был желанной добычей, когда мы были на разных сторонах, но теперь моя верность для него ничего не значит. И я хочу предложить её тому, кто сможет оценить такой подарок. – Не предлагай то, чего у тебя никогда не было, – оборвал его Намо. – Мне будет достаточно, чтобы ты позволял мне делать то же самое. – Он провёл кончиками пальцев по шее золотоволосого Валы, жадно рассматривая синяки. – Я обещаю держать себя в руках. «Попался», – удовлетворенно подумал Манвэ.

***

– Ты как? Мелькор раздражённо дёрнул плечом. Он курил, сидя на перилах балкона под самой крышей башни, и рубашка под лопатками, в том месте, откуда выходят крылья, была порвана. Гортхаур сел рядом и свесил ноги наружу. – Чувствую себя отвратно, – нервно сказал Вала и спалил сигарету в одну затяжку. – Ненавижу это. – Что он тебе сказал? – Я его выставил. Майа нахмурился. – Нам... наверное, лучше на расстоянии. Я устал бояться. За вас, за своих зверей... за себя. Мне даже воевать с ним не было так тяжело. – Если это из-за меня... – Я попрошу тебя показать, что было... потом. – Мелькор старательно подбирал слова. – Я хочу убедиться, что он не совратил тебя снова... – Предпочту вариант, что ты просто хочешь посмотреть. – Гор ухмыльнулся. – На такое я бы и сам посмотрел с удовольствием... когда ещё увидишь. Ты не боишься, что теперь он вонзит нож тебе в спину? – Он и так это сделает. Рано или поздно. Слишком надёжно вошло в привычку. – Куда он отправился? – Понятия не имею. Думаю, он достаточно силён, чтобы не погибнуть с голоду, остальное меня не волнует. – Пока не волнует. – ...верно. – Мелькор снова зябко передёрнул плечами и сплюнул вниз. До камней площади было очень и очень далеко. – Я очень зол, и на него, и на себя. Но я больше не могу. Правда. Он беспомощно посмотрел на Гора. Столько тоски и растерянности было в его глазах, что майа обнял его за плечи и поцеловал в висок. – Ты долго продержался. Я думаю, вы что-нибудь придумаете... но вы оба знаете, что ему не место здесь. Даже Йонвэ прижился легче. – Он мой брат, я за него переживаю. Но... – Мел. – Гортхаур встряхнул его, отвлекая от уныния. – Я бы легче смирился с Намо. Этот хотя бы тебя любит. Тёмный Вала отвернулся. Гортхаур прекрасно понимал, как он себя чувствует, но ничем не мог помочь. Разве что... Он обнял Мелькора со спины и поцеловал в затылок. – Давай полетаем. – Давай. Давно не летали. Гортхаур обхватил его за шею и кувыркнулся вниз. Несколько сладких секунд они падали, обнявшись, слившись в поцелуе, и когда Мелькор у самой площади выпустил крылья и взмыл вверх, майа не смог сдержать восторженного вопля. Сколько бы раз они не проделывали этот трюк, он так и не привык. – К слову, я рад, что ты стал чувствовать себя свободнее. – На Мелькора тоже подействовало расслабляюще, и он улыбался, когда поднимался с Гором к низким облакам. – Раньше я бы предположил, что ты даже Карвиру не ответишь взаимностью. – Раньше я бы не предположил, что скажу это, но я тоже рад, – фыркнул в ответ Гор и положил голову ему на плечо. – Покатай меня, великий дракон! – Покатаю... пока Анкалагон не слышит, – засмеялся Мелькор. Они помчались на север, над которым так любили летать вдвоём, слушая медитативную песнь небесного огня, и Вала позволил себе хотя бы ненадолго забыть обо всём. Просто забыть и смотреть в небо. Гор был с ним, и сейчас он не желал ничего больше.

***

– Ты уверен? – Совершенно. – Намо, это не то, чего ты хотел... совсем не то, чего ты ждёшь. – Ирмо замолчал, понимая, что его слова падают в пустоту. – Ты схватился за его предложение, как за единственное спасение... но ты можешь просто ничего не делать! Понимаешь? Не изменять то, что есть... если боишься. – Я ничего не боюсь. – Мандос достал из пачки лист с гербом Короля. – Кому написать первому? Элентаро или Мелькору? – Напиши Элентаро, а Мелу скажи сам. – Я собирался просто его уведомить. Лориен крепко стиснул его запястье, и лист выпал из пальцев Судии. – Ты на меня зол? – спросил Намо. Он выглядел поражённым. – Я зол на то, что ты вытворяешь. Ты говоришь, что ничего не боишься, но ты так и не решился посмотреть в лицо самому себе... увидеть за собой нечто большее, Намо. Не все знают тебя хорошо, но уже никто не считает тебя тем, кто несёт только смерть и холод забвения... кроме тебя. – Я не понимаю, чего ты хочешь от меня добиться. – Ты не любишь Манвэ. Разве ты хочешь выбрать союз, в котором тебе будет угрожать опасность? Если бы ты вообще хотел заключить брак, и ничто не стесняло тебя... кого бы ты выбрал? Разве Манвэ? – Я бы выбрал тебя. Но ты и так принадлежишь мне больше меня самого. – А кроме меня? Намо отвернулся, скрипнув зубами. – Хватит. – Переступи через свою гордость всего один раз, и больше тебе никогда не придётся... – Я попросил, Ирмо. Пожалуйста. Не надо. – Я прошу только одного. Скажи это Мелу сам. С глазу на глаз. Он... он хотя бы сможет предупредить тебя, если... – Манвэ для меня не опасен. – Он вернул Эстэ оттуда, где у тебя нет власти, не имея ни опыта, ни знаний. Во что он превратится, когда отточит свои навыки? – Именно это я и хочу проверить. – Ты хочешь использовать его как оружие? – Я хочу, чтобы он принадлежал мне. Сейчас, пока им ещё можно управлять. – Никто не может им управлять! Он всеми вертит как хочет, и это никогда не изменится! – Я смогу заставить его. И не надо больше убеждать меня, что ты желаешь моего союза с Врагом. – Он больше не Враг. – Но его так называли. К тому же, – губы Мандоса горько скривились, – Таро говорил, он женат. На своём майа. А заключить брак можно только один раз. – Ты просто хочешь ему отомстить. – Головоломка сложилась. Ирмо встряхнул брата за плечи. – И Манвэ – тоже. Эру Великий. Вы хотите снова объединиться против него. – Не я это сказал. – Да расскажи же, в чём соль! – закричал Лориен. Намо даже попятился – он никогда не видел близнеца в такой ярости, и эмоции Ирмо больно били по его собственным... как бы мало их ни было. – Хотеть кого-то и пытаться его убить, вместо того, чтобы найти в себе силы на нормальные отношения?! Ненавидеть и любить до дрожи... вы оба такие, и я никогда вас не понимал! Я хочу сохранить и приумножить всё, что люблю, хочу, чтобы мир благоухал в своём цветении, чтобы вражды между нами больше не было... и ты хочешь начать заново! Ты! – Ты осуждаешь меня? – Да! Осуждаю! Не потому что ты хочешь сделать что-то плохое – потому что ты себе врёшь! На самом деле ты хотел бы... – Ирмо осёкся и взял его за руки, поднёс пальцы к губам. – Прости. Я чуть не перешёл черту. Я не могу тебя убеждать, не могу выдавать твои мысли за свои... это неправильно, Намо, я знаю. Я вижу, ты хочешь любви. Не альянса, не новой войны. Ты просто хочешь, чтобы тебя поняли. И Мел на это способен. Я прошу тебя... поверь всего один раз. Трудно только сначала. – Он лжец, и я предпочту обладать тем, что он сильнее всего любит, чем пытаться достучаться до него. – Ты можешь не заходить так далеко. – О. Если бы я зашёл действительно далеко... я не оставил бы рядом ни одного из его любимых, чтобы он принадлежал мне одному. Но я уже знаю, что с живыми так нельзя. – Намо... Намо, – Ирмо горячо обнял его и погладил по голове. – Я знаю, как тебе трудно. Знаю, как непонятны и нелогичны для тебя все мы... как много в нас странного. Но тебе не обязательно знать всё, чтобы жить. Достаточно... просто дышать. Вот как сейчас. Слышишь, как бьётся моё сердце? Намо слышал. Он прикрыл глаза, и остался только срывающийся шёпот Ирмо, его дыхание, тёплые руки, глядящие его по волосам, и биение сердца. Первый звук, который он услышал в Арде. Самая сладкая музыка, которую он слышал. – Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Манвэ отнимет у тебя то, что ты смог собрать по крупицам... снова убедит тебя, что ты безжалостное чудовище. Но ты не такой, я это знаю... и Мел это знает. – Он и сам чудовище. – Вовсе не такое страшное, как его младший брат. – Оставим этот разговор, Ирмо. Я уже обещал. – Ты мог передумать! – Нет, – наставительно сказал Намо и вышел из кабинета. – Пиши сам, – услышал Ирмо. – У тебя уже была свадьба. – Что же ты делаешь, – прошептал Лориен. Его трясло. – Что же ты делаешь...

***

– Мел, прекрати... я хочу спать, – пробормотал Гортхаур. Что-то мягкое и тёплое прижалось к его шее, и Тёмный Майа открыл глаза, полный решимости врезать настырному любовнику. Но, как оказалось, Мелькор лежал в стороне, в причудливой позе изогнувшись среди подушек, а у Гора между шеей и плечом уютно притулился Зигур. – Отвратная птица! – прошипел майа и схватил голубя поперёк туловища. Что-то зашуршало в ладони, и с очень плохим предчувствием он развернул привязанную к лапке птицы записку. – Мел! Мел, проснись! Мелькор застонал и попытался отмахнуться, но Гор продолжал решительно трясти его за плечи. Пришлось открыть глаза. Настроение по утрам у него и так всегда было в минусе, а сейчас стало ещё хуже. – Мел! – убедившись, что в глазах Валы наконец отразилась хоть какая-то осознанность, Гортхаур сунул ему в руки плотный лист. Проклятых тиснёных орлов Короля Мелькор легко узнал даже на ощупь. – Что это? – просипел он, с трудом отлепив пересохший язык от нёба. – Опять какой-нибудь суд? – Читай! – потребовал Гор. – «Я, Вала Манвэ, лишённый титула, перед лицом всех Валар и Короля Элентаро, Владыки Ветра и Звёзд, объявляю о намерении взять в супруги Валу Намо Мандоса, Владыку Ушедших, с его полученного законным путём согласия. Время церемонии назначено завтра на полдень». Ну вот, видишь, про суд ничего нет. – Мелькор отложил бумагу и перевернулся на бок, подгребая подушки себе под бок, чтобы снова задремать. – Мел! – рявкнул Гортхаур, бледный как полотно, и снова встряхнул его. – Какого хрена?! Почему Манвэ женится на Мандосе?! Он что-то задумал! – Кто женится?! – вздрогнул Вала и снова открыл глаза. – Гор, не ори, я хочу спать... – Там написано, что они женятся, ты же сам прочитал! – Где?! Майа снова принялся его трясти. – Мел, да приди же ты в себя! Он прислал письмо на гербовой бумаге, что они с Намо заключают брак! Только на этот раз до Мелькора начало доходить. Он схватил бумагу, придирчиво осмотрел со всех сторон, проверил печати и только после этого прочитал ещё раз. По мере чтения лицо у него вытягивалось, а взгляд становился недобрым. – Гор, что это за херня? – Я-то откуда знаю. Письмо принёс Зигур. Мелькор взял голубя, перевернул, осмотрел со всех сторон, сам не понимая, что хочет найти, и посадил обратно на подушку. Птица заворковала и подсунула голову ему под руку, требуя ещё ласки. – Завтра в полдень, – повторил Мелькор и со вздохом повалился обратно на постель. – Я ещё успею поспать. – Ты ничего не хочешь узнать? – Если это провокация, пусть он хоть на голове стоит. А если они действительно решили заключить союз, то кто я такой, чтобы мешать двум любящим сердцам? – Похоже, Манвэ хочет как можно выгоднее себя продать, раз ты отказался от него. – Я от него не отказывался, – буркнул Тёмный Вала, с закрытыми глазами лёжа в своих подушках. Воздух вокруг него накалился от эмоций настолько, что голубь перестал липнуть к нему и поспешно вылетел в окно. – Может, напомнишь ему об этом? – Раз он так решил, я не стану его переубеждать. Пусть думает что хочет. – Мел! Если Намо женится на нём, он... насколько я помню, по вашим законам он получит всю его силу. И наоборот. Если они решат напасть, мы даже не сможем ничего сделать... а они, вероятно, решат. – Я уничтожу их. – Не будь таким самонадеянным. Ты прекрасно знаешь, что много раз побеждал только потому, что Мандос к тебе расположен. – Если бы я встал перед ним на колени и согласился продаться в сексуальное рабство, его расположению не было бы конца. – Мел! – Я сплю. – Вала накрыл голову подушкой, всем видом демонстрируя, что не хочет продолжать разговор. Внутри он весь кипел. От обиды, ревности и злости у него разве что пар не шёл из ушей. Он злился на себя за то, что надеялся на что-то после той ночи с Намо. Злился на Манвэ, который живо переметнулся на другую сторону, стоило только случиться размолвке... и сама размолвка напоминала хорошо продуманный план. Злился на Намо за то, что он согласился на предложение Манвэ (в том, от кого исходила инициатива, он не сомневался, и почерк тоже был Манвэ). И это согласие перечеркнуло ту нарождающуюся искренность, которая успела возникнуть между ними... Мелькор её ждал, и бесился из-за этого тоже. Никому из них нельзя доверять. Как я мог забыть. Как я мог быть таким наивным... – Мел... – рука Гора легла ему на плечо, и как бы ни был зол, он не мог её сбросить. – Ненавижу их всех. – Ты должен с ними поговорить. С обоими или только с Намо. Манвэ и так вернётся к тебе... скорее всего. – Я не хочу, чтобы он возвращался. Пусть делает, что хочет. – Поговори хотя бы с Намо. Пожалуйста. – Не хватало только скандала на свадьбе. Почему нет. Я поддерживаю браки между мужчинами. – Мелькор изображал нейтральный тон, но голос у него клокотал от ярости. – Я даже им что-нибудь подарю. Гортхаур лёг рядом и обнял его со спины, прижавшись щекой к плечу. Мелькор ровно дышал, стараясь успокоиться. Ему хотелось всё проспать. Вытащить с острова Хэннера, обнять его и забыться, не думая больше ни о чём. Или поднять стену, позвать драконов и пойти в атаку на Валинор, чтобы выместить свою ярость. При мысли о том, как драконы сжигают замок на Ойлоссэ, он вспомнил спокойное лицо Элентаро, и воевать расхотелось. Может, атаковать Мандос? – Просто поговори с ним, – глухо сказал Гортхаур. – Это сложнее, чем сжечь пол-Арды в припадке ярости, я понимаю... но запутаться можешь не только ты. – Хватит читать мои мысли, – буркнул Мелькор. Злость постепенно уступала место растерянности и печали. Гортхаур поцеловал его между лопаток, в затылок, в шею, ласково убрав волосы, потянул его на себя и уложил на спину. Вала неохотно убрал с головы подушку и уставился на него, встрёпанный и помятый после сна. – Ненавижу их обоих, – заявил он. – А меня? – Тёмный Майа ухмыльнулся, деловито раздвигая коленом его бёдра. – Тебя я люблю, – лицо Крылатого смягчилось. – Всегда. – Сейчас сильнее, чем обычно? – Гор навис над ним, потёрся членом о его член и тесно прижался низом живота к его животу. – Разве только чуть-чуть, – голос у Валы сел, и Гортхаур с шалой улыбкой поцеловал его. Почему-то с Манвэ получилось полностью сохранить сознание... в чём же дело? В том, что они с Мелом слишком сильно связаны? В том, что он просто хочет упиваться силой, и теряет контроль от её близости? Он медленно толкнулся внутрь, стараясь не позволить ощущениям затопить себя с головой. – Самое кайфовое – когда только входишь, – он сам не поверил, что несёт эту чушь, но говорить помогало – было проще сохранить сознание. – Чувствуешь, насколько ты тесный... тут-то у меня обычно и рвёт крышу. Когда я понимаю, что у тебя не было никого, кроме меня... – Я сейчас себя чувствую очень двойственно, – серьёзно сказал Мелькор, проводя ладонью по его щеке. – С одной стороны, мне хочется орать от удовольствия, потому что я обожаю, когда ты меня трахаешь, с другой – я никогда не слышал ничего подобного, и мне неловко, но я не против послушать ещё... никто не рассказывал мне о достоинствах моей задницы. – Только пели дифирамбы твоему огромному члену? – ухмыльнулся Гор, сжимая этот самый член. – И не зря... но я польщён, что ты не доверился никому, кроме меня... Мелькор притянул его к себе, и Гор уткнулся лбом ему в плечо, стиснув зубы, и начал двигаться короткими рывками, входя до предела, именно так, как больше всего нравилось им обоим. Тёмный Вала отзывался на каждое движение тихим стоном, и Гор, не выдержав, поцеловал, а потом укусил его в шею – и уже не смог отпустить. Он чувствовал, как его любовник подаётся навстречу, слышал смесь боли и удовольствия в его стонах и дыхании, жадно водил руками по его бёдрам и бокам, наслаждаясь его порывистым дыханием, тем, как кровь толчками льётся ему в рот... стоп, кровь?! Гор отшатнулся, но Мелькор силой притянул его обратно, подставляя шею его губам и зубам. – Извращенец, – прохрипел Гор, – тебе нравится, когда я пытаюсь отгрызть тебе голову? – Да, – Мелькор вскрикнул, когда любовник вошёл ещё глубже, пригвоздив его к постели. Подушки сбились у него под поясницей, и майа прижимался к нему так тесно, как только было возможно. – Я бы даже оставил такие шрамы... на память... Гортхаур с наслаждением вонзил клыки сбоку ему в шею, и снова, и ещё раз, и услышал, как Мел заходится воплем, вжимаясь в него, и сильнее сжал челюсти, глухо зарычав. На этот раз у него помутилось в голове всего на пару секунд. – Делаешь успехи, – Мелькор с удовольствием потянулся, чувствуя истому во всём теле... и по-прежнему крепкий член Гора в заднице. – Неужели это влияние Манвэ? – Когда я душил его, то понял, что жестокость, которую я пытаюсь сдержать, не так велика... её меньше, чем мне кажется, и такому как ты я не смогу всерьёз навредить... именно этого я и боялся. – Так и быть, я поговорю с Манвэ. – И с Намо. – Гор подхватил его и перевернулся на спину, заставив себя оседлать. – Всегда мечтал лежать вот так, чтобы кровь с твоей шеи капала мне на губы. – Как просто было сделать тебя счастливым, – фыркнул Мелькор, приподнимаясь на нём, чтобы затем насадиться до упора. – Впрочем, и меня тоже. Гор потянул его ближе, и алые капли отметили дорожку по его животу, груди и ключицам. – Не могу перестать хотеть тебя, даже когда уже трахаю, – прохрипел Гортхаур, ловя их губами. Мелькор повернул его к себе, глубоко поцеловал, ощущая привкус собственной крови; лаская шею майа, он оставлял разводы на смуглой коже. Не сдержавшись, Вала проник пальцами в зад любовника, с наслаждением поймав губами измождённый стон. Гор выгнулся ему навстречу, яростно задвигался внутри, и на этот раз оба на мгновение утратили сознание, слившись в общем экстазе. – Надо же, получилось, – фыркнул Мелькор совсем рядом. Щёлкнула зажигалка, и Гортхаур, не открывая глаз, протянул руку. Крылатый вложил сигарету ему в пальцы. – Пиздец, – просипел Гор. Ощущение было такое, будто его неожиданно оглушили тупым предметом. В голову как ваты напихали, весь он благоухал кровью, на животе всё ещё покоилась лужа спермы (лужицей это язык не поворачивался назвать), а тело казалось таким свободным и расслабленным, что его при желании, наверное, можно было бы свернуть в рулон. Гор подумал об этом и засмеялся. – Обычно ты вливался в меня и поэтому утрачивал свой контроль, или мы оба удерживались от слияния фэар... в этот раз получилось само собой. – Голос у Валы был удовлетворённый, и Гор наконец разлепил глаза, чтобы на него посмотреть. Запёкшиеся следы от укусов чернели поверх едва различимых синяков на шее и плече, засохшая кровь пятнала грудь, на животе отпечаталась та самая лужа спермы... с Мелькора можно было писать полотно «оттрахан и не жалеет», и Гортхаур тоскливо сглотнул, чувствуя себя чудовищем, которое действительно лучше запереть в спальне. Ему не хотелось останавливаться и на этом, но он знал, что надо. – Было круто, – он наконец вернул себе нормальный голос. – Да. – Мелькор наклонился и бережно коснулся губами его губ. – Спасибо за доверие, Гор. Они не могли нормально слиться, потому что Гор ему не доверял. Вернее, и ему тоже. Теперь... что изменилось теперь? – Когда я переспал с Манвэ, я понял, как ты для меня важен, Мел. Это звучит странно, но... – Прекрасно звучит. Я всегда думал, что Манвэ лучший любовник, чем я... и рад, что после него ты не утратил вкуса ко мне. – Надеюсь, ты шутишь, – прорычал Гор, притягивая его к себе за прядь волос. – Нет никого лучше тебя! Мелькор довольно улыбнулся. – А теперь, пожалуй, нам пора. – Я пойду один. Гортхаур крепче стиснул его волосы и ухмыльнулся во все зубы: – Мы идём обсуждать вопрос супружества... позволь мне сопровождать тебя. На правах супруга. – Ты решил открыто заявить о нашей связи? – Давно пора. – Майа обнял его за талию. – В том, что произошло за последние дни, был как минимум ещё один большой плюс... я незаметно избавился от кучи заблуждений. – Похоже, у тебя есть план. – Само собой. Беспроигрышный.

***

– Я думал, он будет дуться дольше. – Манвэ поднялся с кресла, потянулся и небрежно пригладил волосы. Следы синяков всё ещё цвели на его шее. – Говорить буду я. – Намо толкнул его в грудь, вынудив сесть обратно. – Не распускай руки. Я пока не твоя собственность. – Кстати, вот. Твой брачный договор. – Намо бросил ему на колени толстую папку. – Ознакомься пока. Мандос оставил его в своём кабинете и отправился открывать. В дверь успели настойчиво постучать второй раз. Покои в королевском дворце не нравились ему. Когда приходилось оставаться подле Короля, он предпочитал гостить у Ирмо. Близнецам полагались отдельные покои, но здесь Намо почти не появлялся. Сейчас этикет предписывал ему принимать поздравления и визиты родственников, а потому пришлось остаться в «своих» комнатах. Когда-то всю обстановку сюда выбирала Варда, и казалось слишком... светло. И слишком загромождённо. Намо любил простор и темноту, и никогда не зажигал лампы. Темнота делала унылые комнаты хоть немного уютнее. Он споткнулся об очередную подставку для ног, ругнулся, раздражённо пнул её и наконец открыл дверь. – Пришёл нас поздравить? Мелькор угрюмо смотрел на него, привалившись плечом к косяку. – Поздравить пришёл я. – Гортхаур вышел из-за спины повелителя, поигрывая толстым огненным хлыстом. – Мне нужно поговорить с Манвэ. – Нет. – Это был не вопрос, Мандос. – Тёмный Майа обошёл его и по-хозяйски отправился в глубину покоев, как будто сто раз здесь бывал. – Я так понимаю, ты не очень рад, – сказал Мандос, потому что нужно было что-то сказать. Мелькор продолжал смотреть на него, скрестив руки на груди. – Почему же. Мой мальчик любит жёсткий секс. – Он его получит. – Я про тебя. – Тёмный Вала сделал шаг к нему, и Намо невольно попятился во мрак комнаты. На него упала чёрная тень Мелькора, неприятно ярко обрисованная на полу, освещённом лампами в коридоре. – Я не... я... что ты несёшь, Моргот? – Моргот остался там... а я здесь, и я не позволю тебе солгать. – Мелькор продолжал надвигаться на него, собранный и неумолимый. – Я расслабился за мирные времена... совсем забыл, каким ты можешь быть, – оскалился Мандос – и понял, что его загнали в угол. Следовало лучше представлять себе планировку комнаты и не так концентрироваться на незваном госте. – Каким? – Тёмный Вала опёрся на стену над его плечами. Они были почти одного роста, но из-за угрожающей ауры, которая клубилась вокруг головы как чёрный дым, Мелькор казался много выше. – Злым. – Я не злюсь. – Тогда почему ты здесь? – Потому что ты врёшь. Или себе, или мне. И я хочу точно знать, кому именно. – С чего ты взял? – Намо неуютно поёжился, стараясь его не касаться. Он давно не видел Мелькора таким... обольстительным и опасным. – Чувствуешь? – Мелькор провёл ладонью рядом с его щекой, и Намо затрясло от прикосновения Тьмы. Она клубилась вокруг, не касаясь его, простиралась за плечами своего властелина, как крылья, здесь, в центре Валинора, в сердце Света. – Ты помнишь меня в плену, ты три эпохи вытягивал мою силу, чтобы вы все вместе смогли меня одолеть. Но теперь я стал сильнее... ты не заметил этого. И знаешь, почему? Потому что мы встречались как друзья... не только как друзья. Он убрал руку, Тьма покорно исчезла, и Намо против воли выдохнул с облегчением. – Чего тебе нужно? – Простого ответа. – Я так и не услышал вопрос. – Ты действительно этого хочешь? – Да. Теперь убери руки. Мелькор сократил расстояние между ними ещё на пару сантиметров. – Ты думаешь, обладание Манвэ даст тебе власть? – Я знаю. – Тогда почему ты так стремишься обладать мной? Мандос закрыл глаза. – Не трогай меня. – Почему ты приходишь ко мне раз за разом? Почему ты остался со мной той ночью? Почему ты... – Заткнись! – ...ждал, пока я приду, и почему я за тобой пошёл, рискуя всем, что имел? Чтобы сейчас ты предал меня? – Я ничего не обещал! – выкрикнул Намо, поднимая руки, чтобы закрыть лицо от его взгляда, но Мелькор успел раньше. Мандос не успел отвернуться от поцелуя, обжигающего губы; руки сами собой легли Мелькору на плечи, и он мысленно выругал сам себя за то, каким привычным для него оказался этот простой жест. – Я тоже, – прошептал Крылатый, грудью притискивая его к стене. – Чего ты хочешь? – Чтобы ты хорошо подумал. – Я уже подумал. – Подумай ещё раз. Ты хочешь забрать моего близнеца... – Кого ты ревнуешь, меня или его? – Кого ты хочешь получить – его или меня? – Я предпочёл бы тебя, но лучше обоих. – Жадность – плохое чувство, Мандос. – Но им я смогу обладать... в отличие от тебя. – Он сказал тебе, чем придётся расплатиться? – Я ему сказал... я составил договор. – Это с твоей стороны. Он предложил тебе себя, ты согласился... не по воле Эру, по своей. Ты знаешь древний закон. Ты не мог забыть. – Мелькор погладил его по щеке. – На правах близнеца, которого ты отлучаешь, вступая в брак с его половиной, я могу попросить плату. – Нет. – Мелькор не думал, что Мандос способен стать настолько бледным. – Ты не станешь. – Почему нет? – Я не соглашусь! – Тогда я не дам согласия на ваш брак. – О, Мел, привет! – Ирмо появился на пороге; его тень предсказуемо не была такой чёрной, как у Мелькора несколько минут назад. – Что происходит? – Он пришёл просить свою плату за мой брак с его близнецом, – проговорил Намо и толкнул Мелькора в грудь. Крылатый отошёл, давая ему дорогу. – И судя по всему, в качестве платы он хочет моего близнеца. – Элегантный ход, – кивнул Лориен. – И что ты ответил? – Этот закон больше не действует. Иначе Варда должна была бы тоже заплатить ему. – Брак Варды был одобрен Эру. Твой – нет. И одобрен не будет. Следовательно, ты держишь ответ только перед ним. – Что ты задумал? – прищурился Намо. – Это справедливая цена. Если ты решил жениться на Манвэ, я не могу тебе мешать. Мелькор переглянулся с ним. – Я ни к чему не стану тебя обязывать. – Нет, – прошептал Намо, переводя взгляд с одного на другого. – Вы не можете так поступить! – Он в своём праве. – Ирмо подошёл к Мелькору; его потряхивало, он достал из рукава косяк, и Тёмный Вала любезно протянул ему зажигалку. – Что ж… я должен тебе за него и за свои глаза. – Глаза вернул тебе я! – гневно напомнил Намо. Он не мог поверить, что прямо у него под носом провернули такую аферу. – Если бы не Мел, нас ждал бы новый апокалипсис. Не спорю, из-за меня… поэтому я должен ему вдвое больше. – Ирмо выпустил сквозь зубы толстую струю зелёного дыма и привалился спиной к груди Тёмного. – Будь так. Мелькор победно обнял его за талию, с мстительным удовольствием наблюдая, как Мандоса колотит от злости. – Что здесь происходит? – Тишину нарушил голос Короля. Элентаро непонимающе глядел на братьев, и под его взглядом всем троим стало до отвращения неловко. Ирмо прокашлялся и аккуратно выпутался из рук Мелькора. – Я кое о чём забыл, – смущённо проговорил он. – Кажется, условия придётся обсудить более подробно.

***

– Что ты задумал? – Так я тебе и отвечу! – оскалился Манвэ. Гортхаур спокойно пересёк комнату, буднично уселся верхом к нему на колени и в один оборот хлыста прикрутил его к спинке кресла. – Отпусти меня! – Отпущу, когда захочу. О, ну-ка, дай посмотреть, что это такое? – Мой брачный договор! – Надеюсь, ты ничего не успел подписать. – Гор раскрыл папку и погрузился в чтение. Манвэ несколько раз дёрнулся, но, к его огорчению, огненный хлыст держал надёжно, а тяжёлый майа на коленях не позволял как следует рвануться. Через пару минут Манвэ заскучал и принялся поглаживать Саурона коленом между ног. – Гор, отпусти. Ты можешь почитать и без меня, если так интересно. – Ты сам-то читал? – Гор хмуро посмотрел на него поверх пачки листов. – Я не успел. Да и что там может быть? – Вот, например. – Майа развернул договор к нему и ткнул пальцем. – Тут написано, что Мандос получает всю твою силу. А про тебя ничего не сказано. – Он бы не посмел. Пусти меня! Я должен сам посмотреть. – Гор убрал хлыст, и Вала принялся листать договор, бегло просматривая страницы. – Хм… ты прав. Похоже, этот мерзавец пытается меня обмануть. Мел здесь? Пусти, я должен с ним поговорить. Гор наклонился к нему, пытливо заглядывая в глаза. – Мандос хочет меня обмануть. Гор… я ошибался. Вы ведь позволите мне вернуться? – Конечно. – Тогда помоги мне сбежать. – Манвэ встаёт на подоконник. – Полетели! – У меня нет крыльев. – Моих хватит. Я тебя донесу. Давай убежим. Гор поднимается к нему, и Манвэ обнимает его. Белые крылья расправляются за его спиной. Вдвоём беглецы поднимаются под самые облака, и ветер бьёт им в лицо. «Интересно, насколько сильна будет его ярость», – думает Манвэ, разжимая объятия над главной площадью Валинора, с которой оба Тёмных когда-то отправились в изгнание. Короткий полёт майа оканчивается приятным хрустом, и Манвэ ещё пару секунд смакует выражение изумления и отчаяния на его обычно самоуверенном лице. – Даже не сомневался, что ты всегда был отмороженным. – Проклятый телепат, – с ненавистью выплюнул Манвэ ему в лицо. – Есть такое дело. – Гортхаур поднялся с кресла и за руку вздёрнул Валу на ноги. – Идём. Тебе надо поговорить не только с Мелом.

***

– Итак, что мы имеем. – Гортхаур с удовольствием обозрел собравшихся. – Вала Манвэ не может сбросить с себя оковы прежнего сценического образа, и вместо того, чтобы быть лапочкой, играет на нервах окружающих. – Заткнись, – огрызнулся Манвэ. Он с ногами забрался в большое кресло и сжался там, подтянув колени к груди, маленький и печальный… обними и плачь от умиления, пока не узнаешь его как следует. – И не подумаю. Вала Намо втрескался в моего повелителя. – Майа позволил себе длинную ухмылку. Мандос сидел на высоком стуле, как на троне, закинув ногу на ногу, и упорно смотрел в сторону, но скулы у него порозовели, и это внушало злорадное удовлетворение самозваному ведущему заседания. – Но поскольку имидж некрофила не позволяет ему в этом признаться, он хочет привязать к себе предмет своей страсти через что-нибудь другое… например, Валу Манвэ, которого все остальные с удовольствием закопали бы прямо здесь и сейчас. – Заткнись, – повторил Манвэ и уткнулся лицом в колени. – Повторяешься, дорогуша. Вала Ирмо настолько не одобряет план своего близнеца, что готов с ним насмерть, ха-ха, разосраться, а ещё он полагает, что много задолжал моему уважаемому повелителю, так почему не выступить платой за этот чудовищный брак, который сделает Намо самым опасным мерзавцем Арды… сражаться – так на другой стороне. – Ирмо неловко отвёл глаза и сжал пальцы Короля, сидевшего рядом с ним на диване. – Уважаемый Король немного против… в связи с некоторыми обстоятельствами, в курсе которых я случайно оказался, прогуливаясь вечером по пляжу. – Элентаро вспыхнул и закрыл глаза ладонью. – Извини, Гортхаур. – Нет, что ты, мои двери всегда открыты для тебя. – Гор отшвырнул свой хлыст в угол и направился к Мелькору, который всё это время молчал у окна, отвернувшись от них и напряжённо глядя на раскинувшийся внизу город. – И последнее слагаемое – Вала Мелькор, Враг Мира, самое ужасное существо в Арде… как говорит статистика. Статистика же говорит, что он всех ненавидит и жаждет уничтожить, но умалчивает, почему он каждый раз ввязывается в новые и новые неприятные истории, рискуя жизнью и здоровьем… не очень крепким, кстати. Чтобы исполнить свои самые страшные планы, ему достаточно было сидеть сложа руки… но он никак не может это сделать. – Тёмный Майа приблизился к повелителю и обнял его, взял его за правую руку, переплетая свои пальцы с его; их кольца блеснули рядом в рассеянном солнечном свете – Гортхаур остался доволен тем, как ему удался этот простой и эффектный жест. – Я предлагаю начать с тебя, Мел. Чего ты хочешь? – Чтобы меня все оставили в покое, – сквозь зубы глухо проговорил Тёмный Вала. – Делайте что хотите. Мне плевать. – А если подумать? – Гор теснее сжал его в объятиях, упиваясь тем, что делает это на глазах у всех присутствующих… кожей ощущая их зависть и восхищение. Он, майа, беглец, изменник, в своём праве, и все эти холёные высшие создания сейчас понимали это… как и то, насколько он может быть для них опасен. – Если вообразить, что ты не устал, не запутался… какими ты хотел бы видеть тех, кто сегодня собрался в этой комнате? Четверо Валар смотрели на них выжидающе. – Счастливыми, – криво улыбнулся Мелькор, поворачиваясь к братьям. – Отбросившими всё лишнее. Не так уж сложно быть честным… – Он кашлянул. – Манвэ, давай сделаем перерыв. Ты никогда не будешь значить для меня меньше… мне кажется, я это уже доказал, пока ты был безумен, но многое изменилось. Я люблю тебя, но я не готов с тобой жить. Намо… я готов с тобой жить время от времени, если ты хочешь, но лучше ты со мной. Таро, Ирмо, я прошу прощения. Я не хочу вмешиваться в ваши отношения, но я против брака Намо и Манвэ… как и они сами. – Мел, я готов предоставить Манвэ отдельные владения, – после паузы подал голос Элентаро. – На границе, где ничьё влияние не будет стеснять его, он сможет продолжить своё обучение. Ты желанный гость… здесь и где бы то ни было. Не волнуйся. Вы сможете видеться так часто, как захотите. Белый голубь впорхнул в комнату и сел хозяину на плечо. – Я согласен, – сказал Манвэ, ласково перебирая его перья. – Мне не помешает немного одиночества… по крайней мере, пока. Гор, ты будешь меня навещать? – Я подумаю, – усмехнулся Гортхаур. – Я тоже против брака моего близнеца. – Ирмо нежно посмотрел на Короля. – Я думаю, наше неожиданное совещание можно считать оконченным. – Идём. – Гортхаур выпустил своего Валу из объятий, подобрал хлыст и подошёл к Манвэ. – Я хочу ещё кое-что с вами обсудить, раз уж я здесь. Манвэ встал, уцепившись за его руку, и они двинулись к выходу. – Давайте пройдём в приёмные покои, – пригласил Элентаро. Ирмо подцепил его под локоть. – Там более располагающая обстановка. Они вышли, прикрыв за собой дверь. – Похоже, нас оставили наедине, – усмехнулся Мелькор. Намо по-прежнему сидел, отвернувшись, и скулы у него горели. – Что за представление он тут устроил? – Стоило перекинуться парой слов, чтобы решить проблему, которая вышла бы нам боком через пару сотен лет… – Мелькор присел на подоконник. – Гор был резок… прости ему это. – Стоит ли обижаться на твоего майа… если на самом деле я обижен на тебя. – Мандос наконец посмотрел брату в глаза. – Я ненавижу тебя. За то, что ты заставляешь меня чувствовать боль… за слабость, которую вселила в меня любовь к тебе. За то, что я привязался к тебе… я не этого хотел. За то, что мне больно… за то, что я хочу сделать тебя своим, но невозможно подчинить себе стихию… невозможно обладать никем из нас. Ты никогда не будешь моим так, как Ирмо… – Я никогда не стану Ирмо. Но ещё один Ирмо тебе и не нужен. – Тёмный Вала подошёл к нему и опустился на колени. – Намо… я не хочу тебя торопить. – Он слабо улыбнулся, касаясь его лица кончиками пальцев. – Там, в Мандосе, погрузив руки в твою сущность и глядя в твоё развоплощённое лицо… я думал, что я не вернусь в Арду, что развоплощусь вслед за тобой… но я ни о чём не жалел. Я хочу, чтобы ты знал. Я хотел вернуть тебя, потому что люблю. Тебя, а не Арду. Я не боюсь апокалипсиса, я его уже видел… Но я не хотел видеть Арду без тебя. Намо порывисто обнял его за шею, и Мелькор прикрыл глаза, обнимая его в ответ. – Я глупец. Забывшийся гордый глупец, Мел. – Хочешь, выкопаю тебе подвал под Ангбандом?.. – Впрочем, ты тоже не очень умный, – усмехнулся Мандос и отпихнул его. – И я не собираюсь быть на вторых ролях после какого-то майа. – Нет никаких вторых ролей. – Мне не нужно кольцо или что-то в этом роде… достаточно, чтобы ты не думал о нём, когда мы вместе. – О. – Мелькор вскинул брови. – Пока я не думаю о нём, вряд ли он заскучает.

***

– Благодарю тебя, Гор. – Элентаро мягко коснулся его плеча. – Ты более наблюдателен, чем мы все… и более честен с собой. – Честности у него навалом, – буркнул Манвэ, тем не менее, продолжая сжимать руку майа. Он чувствовал себя чужим здесь… и уже успел привыкнуть к Гортхауру. И к тому ощущению безопасности, которое он давал. – Даже больше, чем надо. – Я всё ещё могу выдать тебя за Намо… только скажу, что синяки оставил я, и что тебе понравилось. – Саурон гадко улыбнулся, и у Манвэ сладко заныло в животе. – Ничего не имею против Ирмо в Ангбанде. – Начнёшь припоминать мне все глупости – до завтра затянется. – Я хотел предложить, – прервал их Король, – этот участок. – Он обвёл пальцем небольшую территорию близ земель Эстэ. – Приятный климат, нейтральная энергия… ничто не будет мешать твоим силам расти, Манвэ. И никто. Пойдём, я покажу тебе путь. – Пойдём. – Манвэ пересилил себя и вложил пальцы в его ладонь. – Пока, Гор. Гортхаур помахал ему хлыстом и поднялся, едва Валар исчезли. – Спасибо, – сказал Ирмо, глядя ему в глаза. – Я так и не смог убедить Намо, что он поступает неправильно. – Он и сам понимал. Он просто упрямый… как и Мел. Позволь, я заберу своего повелителя… он устал. Если бы не ваше письмо, он проспал бы ещё дня два. Я очень не хотел его будить. – Да, конечно. Я сейчас его приведу. Лориен застал Мелькора одного – он курил у открытого окна, довольно улыбаясь. – Где Намо? – Сбежал, конечно. Он не любит откровенные разговоры. – Ему тяжело… всё ещё тяжело. – Ирмо встал рядом и тоже закурил. – И очень страшно. Живые загадка для него. – Для меня порой тоже. – Ты слишком много общался с Манвэ. – Общался – это мягко сказано. – Я всё ещё тебе должен. – Лориен прищурился на горизонт. – За него и за меня… за многое. – Я всё делал для себя. – Губы Тёмного Валы дрогнули, когда он выпускал изо рта дым. – Просто вспомни, что мне на всех плевать, кроме себя, Ирмо. – Неубедительная ложь. – Владыка Снов нежно коснулся его лба. – Сегодня ты будешь спать очень крепко, и увидишь хорошие сны. Идём, Гор заберёт тебя домой. – Звучит забавно – Лориен избавляет Врага от кошмаров. – И отправляет с Сауроном в Ангбанд… кто бы мог подумать. – Ирмо потянул его за собой. – Тебе нужно отдохнуть… спасибо. – Мелькор благодарно принял поцелуй в уголок губ. – Надеюсь, ты не будешь против, если я как-нибудь присоединюсь к вам с Намо. – Нет, конечно, буду. В шахматах третий лишний, сам знаешь. Лориен усмехнулся и походя погладил его по пояснице. – Да. Разумеется. В шахматах.

***

– За Гранью, не в силах до тебя дотронуться, я наблюдал за тобой. Я видел твои действия и мысли, и это помогло мне тебя понять. Именно тогда я понял, какими чужими мы были в прошлой жизни, и как отчаянно ты пытался разрушить стену между нами. Я думал, что тобой движет лишь похоть. Но когда я смотрел на тебя со стороны, я увидел, как много было твоей любви. Настолько много, что ты мог бы создать меня заново, даже если бы Эру меня уничтожил. Иногда я думаю, что прошлый я – на самом деле Хэннер, а я – это фантом, созданный силой твоих воспоминаний, который ты вытащил из-за Грани. И одарил огромной силой. – Нет, – печально усмехнулся Мелькор, выслушав его. – Валар лишены силы творить себе подобных. А вот откуда взялся Хэннер, я и вправду не знаю. – Я вытащил его из подсознания твоего отца... возможно, он всего лишь временной парадокс, но там возможно и не такое. – Постой. Когда ты успел?! – У нас с Намо был уговор, – признался Гор неохотно. – И какой же? – надавил Вала. – Я вытаскиваю ему этот парадокс, чтобы вернуть тебе хотя бы одного майа, а он оставляет меня среди мёртвых, но с памятью. В отличие от Карвира, меня ты не мог бы пронести в Арду контрабандой... увы. – То есть вы оба меня наебали? – Зато у тебя есть целых два тёмных майа. – Гор упрямо смотрел в сторону. – Пойми, Мел, без своей памяти я не мог бы тебя защищать. А с ней, пусть и за Гранью... – Всё, что ты думаешь обо мне, я уже понял. Вы о Хэннере подумали? – Я подсовывал ему немного своих воспоминаний время от времени, чтобы ты его не убил. Мелькор закрыл лицо руками. – Какие же вы оба уроды. Я еще могу понять Намо. Но ты тоже майа! – Я думал при случае его заменить. Кто же знал, что ты исхитришься оставить обоих. – Ты точно не майа Намо? – устало уточнил Мелькор. – Поверить не могу, что ты так яростно сражался за Карвира и даже за Йонвэ, но был готов спокойно уничтожить себя самого... И так подло обмануть меня. – Я не... я... да. – Гор наконец посмотрел ему в глаза. – Ты важнее. Мне нужно было присматривать за тобой. – А мне нужен был ты. – Ты меня получил. И даже больше. – Так что он такое, Гор? – Фантом, созданный моей памятью, и невоплощённая мысль твоего отца, которую Намо помог мне вытащить в мир живых. – Если бы не ваши эксперименты, кто бы вернулся? – Никто. – Гортхаур со звериной улыбкой пожал плечами. – Эру не собирался меня возвращать. Именно поэтому я пошёл к Намо... в хаосе легко было укрыться от взора нашего отца. Я пообещал ему кое-что в обмен на Хэннера... и он любезно согласился. – Что он забрал? – Тот кусок, что я вырвал из Ирмо, когда уходил за тобой в пустоту. И обещание, что однажды я отдам ему выбитый зуб. – Только и всего? – Этого хватило, чтобы воплотить Хэннера. За связь с ним я доплатил ещё кое-что... кое-какие воспоминания о жизни после тебя. Они всё равно не были мне нужны. Хватит и того, что осталось, а Намо любит боль сильнее, чем я. Ты больше не злишься? – Немного. За Хэннера. – Я верил в тебя. Мне оставалось только верить. Мелькор сжал его руку. – Как там было? – Холодно. Я знаю, ты чувствовал, что я мёрзну... хотя и не сознавал это. И ты подарил мне пламя. – Я просто нарисовал его. – Ты вложил в него нечто большее, чем просто краски и воспоминания. Твоей любви и тоски было так много, что я получил в подарок целую стихию и стал могущественнее любого из балрогов... и наконец согрелся. В минуты, когда я не мог видеть тебя, пламя дарило мне тепло... как будто ты немного был рядом со мной. – Я не верю, что Намо помог тебе, только чтобы получить свой зуб. – Ты недооцениваешь удар, который я нанёс его гордости... и его чувства, Мел. Хоть он и не умеет их выражать. Именно потому я просил тебя с ним поговорить. Там, в одиночестве и тишине, я слушал и смотрел... именно это помогло мне смирить свою обиду, свою ярость, свою ревность. Я всё ещё говорю, что могу убить любого, кто к тебе прикоснётся. Теперь я действительно могу... но мне важнее, чтобы ты был счастлив. Я знаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что для кого-то одного тебя слишком много. – Ты мне дороже всех, Гор. – И в это я тоже верю. Потому что видел больше, чем ты можешь сказать. И моя любовь больше, чем я могу сказать. Я знаю, как много мне принадлежит... я бы не бросил тебя, зная это, Мел. Я бы не смог. Я бы нашёл способ вернуться. – Ты не хотел возвращаться, пока я сам не пришёл за тобой. Почему? – Я думал, что Хэннер получился лучше меня. Что ты полюбишь его сильнее и будешь счастливее с ним. – Он увидел в глазах Мелькора бесконечную печаль, печаль, которая захлестнула его самого с головой, и прерывисто вздохнул. – Я думал, что смогу тебя обмануть. Но когда ты пришёл в мою пустоту и протянул мне руку, я понял, что мой план провалился. Ты всё равно знал. Ты знал меня слишком хорошо, а я просто хотел себя обманывать. Тогда я поклялся себе, что всегда буду с собой честен. Как бы больно мне ни было от правды. – Я думал, что я сумасшедший. Но вы оба знали. – Намо давал тебе подсказки, я знаю. Из-за Грани можно увидеть больше, чем кажется. – Подсказки… я думал, он намеренно сводит меня с ума, давая лживые надежды. – Он позволял нам встретиться раз за разом. – Не могу даже представить, что он при этом чувствовал. – Любопытство. Это чувство в нём сильнее прочих, я уже убедился. Он сделает всё, что угодно, если ему станет интересно. – И ты на этом сыграл. – Конечно. Временными парадоксами он ещё не занимался… на тот момент. И, кстати, когда ты вывел меня в Арду, я действительно боялся, что кто-то из нас исчезнет… по счастью, этого не произошло. – Ты рисковал. – Шансы были пятьдесят на пятьдесят. Я мог застраховаться, убив его… но так было бы нечестно. Мелькор вздохнул. Этот разговор утомлял его. Прикрыв глаза, он вспомнил испуганные глазищи Хэннера на той площади, где его когда-то приговорили отправиться за Грань. Все майар стояли стайками, знакомились, смотрели на своих Валар, и только он был один. Его оставили в сторонке, и когда Мелькор нашёл в себе силы подойти, майа посмотрел на него с надеждой. – Привет, – сказал Тёмный Вала. Никто из родичей не посмотрел в его сторону, и они были одни в сумерках… как всегда. – Ты, наверное, меня ждёшь. Потому что нет другого майа с чёрными глазами. – Привет, – сказал Хэннер, с любопытством оглядывая его. – Вон тот хрен, Намо, говорит, что ты Враг Мира или что-то в этом духе. Не знаю, что это такое, но звучит прикольно. И одет ты нормально, не то что эти. – Он брезгливо покосился на девочек, которые внимательно слушали Ульмо, облачённого в длинную полупрозрачную хламиду, расшитую морскими раковинами и драгоценными камнями. Мелькор засмеялся. – Думаю, в нашем замке тебе понравится. Идём. – Он протянул руку, и Хэннер доверчиво за неё взялся. – Не будем прощаться с остальными. И они пробрались по краю площади как воры, никем не замеченные, а когда вывернули на одну из главных улиц Валинора, пустых и тихих, у центрального фонтана их ждал дракон. – Это наш? – не поверил Хэннер. – Наш. И мы полетим на нём домой. Добро пожаловать в Арду, Хэннер. – Только у тебя есть драконы? – Да. – Да мне повезло! Давай скорее летать! Мелькор помнил, какое тёплое чувство тронуло его сердце в тот момент. Впервые за долгое время он на секунду ощутил себя счастливым… не зная, кто перед ним, ещё не в курсе, сколько всего произойдёт, прежде чем вернётся тот Гор, с которым он прожил целую жизнь… в тот первый миг он полюбил Хэннера, и никому не позволил бы его забрать. Потому что маленький майа поверил ему, и этого было достаточно. – Я только сейчас понимаю, как мала была вероятность удачи, – проговорил Гор задумчиво. – И как много изъянов было в моём плане. Но я во многом поставил на тебя… и оказался прав. – Если решишь поставить на меня в следующий раз, будь так добр, держи меня в курсе, – ядовито улыбнулся Мелькор. – Моё сердце тает, когда ты такой злой. – Гортхаур накрыл ладонью его пальцы. – Я много раз думал, что я просто псих… и ещё больше раз хотел отказаться от этой дурацкой надежды. Но она всё жила, хотя все говорили мне обратное… – Я мог поклясться на чём угодно, что чутьё не подведёт тебя. Условием договора было неразглашение… ни я, ни Намо не могли тебе ничего сказать. Но для тебя ничто не остаётся тайным. – Звучит слишком красиво для того, что вы устроили. – Намо тоже не сомневался, что ты угадаешь. – Он точно тебя не завербовал? – Он знает, что это невозможно. Крылатый отвёл глаза, и Гор перегнулся через стол, чтобы поцеловать его. – План удался даже лучше, чем мы задумывали. И… я ни разу не ошибался в тебе, Мел. Мелькор молча обнял его за шею и поцеловал в губы. Привкус пепла исчез без следа. Наконец-то.

***

– Тебе нравится? – Пожалуй. – Манвэ обошёл уютную террасу и уселся в плетёное кресло. Зигур ворковал у него на плече, прикрыв глаза. – Неплохое место для ссылки. – Если что-то понадобится, ты можешь обратиться ко мне в любое время. – С официальным письмом, или достаточно звонка? – Хватит, Манвэ, – устало попросил Элентаро, глядя ему в лицо. – Разве мало тебе было боли? – Боль помогает мне почувствовать себя живым. Что у меня осталось, кроме неё? Мой брат отказался от меня, все прочие охотно меня ненавидят. Я всегда был один… пора признаться, никто не любил меня, кроме моих птиц. Кстати, как они? – Смирились. Ты нравился им больше меня. – Готов поклясться, они выклюют мне глаза, если смогут до меня добраться. Король положил руку ему на макушку и ласково погладил по волосам. – Нет, Манвэ. Ты сам знаешь, что нет. Звони в любое время. Манвэ проводил его печальным взглядом и откинулся на спинку кресла. Голубь воркотал у его уха. – Полетаем, Зигур? Только мы и ветер… свободные от всего. И от всех. Разве не этого ты хотел? Птица сорвалась с его плеча, и несколько секунд Манвэ смотрел на белое пятно в голубом небе, оттягивая сладкий момент, когда появятся крылья.

***

Когда-то ему снился один и тот же сон. Он стоит на коленях в своём храме и молится. В его молитвах есть только одно слово. Мелькор. Мелькор. Мелькор. Он повторит это имя столько раз, сколько потребуется. Он верит, что однажды его мольбы сработают. В его снах всегда наступает момент, когда чёрный дым жертвенного очага медленно уплотняется, образуя высокую фигуру, и пальцы, затянутые в тонкую кожаную перчатку, касаются его щеки. – Посмотри на меня, Гор, – говорит Тёмный Вала; его глаза пылают высоко вверху, и Гор чувствует близость его тела, жар всё ещё тлеющей кожи на обожжённых ладонях, и безумно смеётся, готовый отказаться от всего ради этого мига торжества. Просыпался он тоже всегда одинаково – с воплем и в слезах. Не так много вещей могло заставить его плакать... этот сон был среди них. Мел пристально смотрел на него. Майа неловко размазал слёзы по щеке, но их было так много, что пришлось промокнуть краем одеяла. – Прости... опять этот кошмар. – Про меня? – Да. – Ужасно хотелось его обнять, убедиться, что он действительно здесь, и Гор корил себя за слабость. Всего лишь сон... – Я здесь, – сказал Мел, словно в ответ на его мысли, и обнял его. И, проклиная себя, Гор разрыдался. – Мы вместе, Гор. Я с тобой. Я жив, и я никуда не исчезну. Каждое его слово было хуже удара ножа, каждое рыдание разрывало Гору грудь и словно выворачивало его фэа наизнанку. – Я больше всего боюсь, что это произойдёт снова, – прошептал он, отчаянно цепляясь за Мелькора. – Что я не смогу тебя спасти. Что снова окажусь бесполезен... – Нет, Гор. Больше я такого не допущу. Не позволю нас разлучить. Скорее вся Арда сгорит в пламени. – Люблю, когда ты такой... тёмный, – усмехнулся Гор. Паника отступала, страшный сон таял в объятиях живого Мела, не изувеченного песней прошлой жизни. Он не удержался и притянул пальцы Валы к губам, наслаждаясь тем, что нет больше нужды носить перчатки, и его руки такие же ловкие, как на заре мира. Мелькор с усмешкой провёл ладонью по его щеке, и Гор понял, что больше не испытывает стыда и презрения к своей слабости, когда позволяет себе таять от обожания. Он поцеловал Валу в светлые волосы, слегка вьющиеся после душа, в скулу и в шею; он обожал своего любовника таким, ещё влажным, расслабленным, мягким и немного заторможенным после долгого сна, лишённым того соблазняющего светского лоска, который всегда бил в глаза при его родственниках. Нет, опасный и язвительный Тёмный Вала заводил его не меньше, но вот таким его видел только Гор… и это пьянило. Гортхаур прикусил кончик его уха, поцеловал в шею, горячо провёл языком по плечу и покосился на ресницы Мела, дрожащие от удовольствия. – Люблю, когда ты угрожаешь сжечь весь мир, стоя голый на коленях у кровати, с мокрыми волосами, которые сводят меня с ума, и позволяешь себя целовать… но я знаю, как велика твоя сила, какой огонь горит в твоей груди, и знаю, что ты мог бы сжечь всё прямо сейчас… просто не хочешь, и как бы я ни желал идти рядом с тобой в последнем пламени, наблюдая гибель мира, я благодарен тебе, что ты этого не делаешь, Мел. Потому что я хочу целовать тебя вечно… Мелькор опрокинул его на кровать и с жадным рыком поцеловал в шею. Гор застонал, сплетаясь с ним, прижимая к щеке его волнистые влажные пряди, и почувствовал только восторг, когда Мел вошёл в него, и его любовь затопила майа с головой. – Оказывается, круто чувствовать тебя… так, – прохрипел он. – Говори ещё, – тихо попросил Мелькор, утыкаясь лбом ему в шею и жадно лаская его. – Я так сильно люблю тебя, я так боялся тебя потерять… но теперь никто не сможет порвать нашу связь. Спасибо, Гор. – Если бы я раньше научился тебе доверять… раньше тебя понял, раньше отказался от мысли, что тебе нужно только моё тело… нас не смогли бы разлучить и тогда. Может, я смог бы вытащить тебя… и всё бы было совсем по-другому. – Мы ничего не можем сделать в прошлом, но мы смогли изменить то, что у нас есть. Гор притянул его к себе, чтобы поцеловать, коснулся языком его языка, и в нахлынувших воспоминаниях они занимались любовью так жарко, как это только возможно между духами. Горькие картины прошлого плыли в их памяти, больше не касаясь настоящего; агония покинутого Гортхаура и сумасшествие Мелькора, оставленного за Гранью, разлука и тоска, больше которой только сам Эру, породивший их и заставивший их страдать; бесплодные надежды и ярость, и их фэар, выгоревшие от одиночества, любовь, превратившаяся в иссушающее страдание – всё это ранило их так сильно, что в новой жизни они поначалу почти боялись друг друга. Гор страшился вернуться – и захлебнуться горечью, копившейся столько долгих лет. Но больше между ними не было ненависти и отрицания, они не боялись непонимания, и нежности, которую прежде они не могли разделить, оказалось так много, что он снова зарыдал. Мел обнимал его, шепча какую-то чепуху, Гор не мог даже разобрать слов, только прижимал его теснее к себе, и смеялся сквозь слёзы над тем, каким был дураком, боясь открыться и стать рабом своего властелина, утратить самостоятельность, превратиться в такую же безвольную шавку, как светлые майар, которых он некогда презирал. Он любил Мелькора и принимал его, и эта любовь делала его таким могущественным и свободным, каким не было больше ни одно живое существо в Арде. Жестокое сердце самой Тьмы, правая рука Тёмного Валы, его меч, его чёрное пламя, его карающая воля, его самый верный последователь, его вечный спутник, сила от его силы… так много связывало их, но важнее было другое. Его возлюбленный.

19 августа – 24 сентября 2017