Heathens

Дэдшот возвращается в Готэм, как только его выпускают из тюрьмы. Он убеждает себя, что приезжает в город только для того, чтобы покончить с оставшимися делами, поквитаться с Бэтменом, из-за которого он был вынужден мотать срок, и никак иначе. Лоутон снимает небольшую квартирку в одном из грязных кварталов — выбрал то, что подешевле, наплевав на окружение, — продолжает нашпиговывать людей свинцом на заказ. Только теперь не красуется, не афиширует себя — вернуться в Белль-Рив нет никакого желания. Флойд знает, что Харли в Готэме. Он периодически видит её в новостях вместе со своим благоверным — блистательную, смеющуюся, прекрасную в своём сумасшествии. Смотрит, не отрываясь, как их заковывают в наручники, оттягивают в разные стороны. Харли хохочет на пару с Джокером (выжил ведь, сука), кривляется на камеру, посылает воздушные поцелуи. Для неё арест сродни поездке в Лунопарк, думает Дэдшот. Временный отдых, новая обстановка, возможность поиграть со своим конвоем. Он не ищет с ней встречи, но взглядом всё равно сканирует толпу, выглядывает два знакомых хвостика. Хочет с ней встречи и зарекается от неё. И пересекается ведь в итоге — случайно, совершенно неожиданно. Харли бежит на всей скорости, оглядывается постоянно на невидимого преследователя, смеётся и просто падает ему в объятия, из-за собственной невнимательности. — Какая встреча! — восклицает, вновь улыбается, только более искренне, светло. — Ну привет, — ухмыляется он, держит в своих руках крепко. — От кого бежишь? — Немного повздорила с мальчиками. Не узнали меня, — хохочет она, стреляет, не глядя, когда группа из трёх парней забегает в подворотню. Выстрелы точные, весь свинец в грудных клетках — зря только нарывались. Харли выпутывается из его рук, смотрит испытывающе. Совсем не изменилась. — И давно ты в Готэме? — интересуется, наматывает на палец один из хвостиков. Флойд пожимает плечами, впитывает её энергетику по капле. В этот раз Харли другая — более реальная, без ярких цветов и сценического макияжа, с рисунком синяков на тонких запястьях. Она говорит, говорит, говорит. Заполняет его внутреннюю пустоту собой, заразительно смеётся, пока не вцепляется тонкими пальцами в телефон. Глаза скользят по безликим буквам пришедшего сообщения, вызывают у неё блеск в глазах и тихий визг. Они прощаются чересчур поспешно, и когда он бормочет свой адрес, Флойд не надеется, что она запомнит. Но она навещает его на следующий день с дорогущим шампанским в руках и хлопушкой. «С новосельем!» — кричит Харли, заливая его пол алкоголем и цокает, глядя на спартанскую обстановку вокруг. С тех пор она приходит к нему по пятницам, порой ночует на его кровати, если ссорится со своим «парнем», забывает свои вещи на его рабочем столе. Её присутствие становится жизненно необходимым, и Дэдшот теряется в собственной эйфории. Его всегда тянула смерть, манила с невероятной силой на краткосрочные диалоги, и что удивительного в том, что он влюбляется в девушку, которая может, наконец, подарить то, к чему он так долго стремился?

***

Харли заявляется к нему вся изломанная, побитая. Силится тянуть рот в улыбке, разрывает засохшие раны на губах. — Тук-тук, решила вот в гости зайти, — хрипит, пытается добавить в голос побольше радости, но выходит откровенно наигранно, что саму аж воротит от этой дешёвой игры. Она вся в крови, белки глаз изрезаны линиями капилляров, а ногти сломаны где-то практически до мяса. Харли чувствует себя жалкой, отвратительной, но всё равно пытается скрыть эмоции за карнавальной маской. Дэдшот втягивает её в тесную коморку, пихает ей в руки кружку горячего чая, смотрит на неё так озабоченно, трепетно, что ли. Она неловко опускает голову, стыдно. А пойти больше некуда. Прожигать своё время в клубе с алкоголем и музыкой впервые не хочется, позлить Джокера местом своего пристанища — куда уж лучше. А Флойда испепеляет ненависть изнутри, вырывается из грудины вместе с другим — более непривычным чувством. Он с жалостью смотрит на неё, обнимает неловко за плечи, касается её правой руки с яркой татуировкой, ощущая невидимые шрамы на коже. Харли пронизана изнутри проводами сумасшествия и поклонения своему Богу. Он — суть её существования, отчаянная зависимость, то, что приносит ей кровавые рисунки на теле. Дэдшот хочет встряхнуть её, образумить, отобрать у Джокера. В его голове роятся сумасшедшие мысли, вшиваются в подкорку мозга, становясь чем-то навязчивым. Сбежать. Вместе. Скрыться от её хозяина, дать то, что она заслуживает. Но отказ слишком очевиден. Харли растирает слёзы по щекам, душит в себе эмоции. — Он ревнует. — Что? — Он ревнует меня к тебе, — говорит вновь, украшая губы привычной улыбкой. Следы его ревности просвечиваются на коже яркими кровоподтёками. — Знаешь... — Мне не стоило приходить к тебе. Извини, — обрывает его на полуслове, смотрит в глаза внимательно. — Ты такой хороший, Флойд. — Харли... — Слишком хороший для меня. Сказать ему нечего. Дурочка ведь всё-таки. Не послушается, только обвинит его в непонимании. А Харли смотрит прямо перед собой, пронзается изводящим ожиданием, слыша иллюзию тяжёлых шагов. Джокер вышибает входную дверь с одного удара, рычит как зверь, глядя на них, напрягается всем телом. — Какая очаровательная картина. Извините, что прервал ваше уединение. — Пирожок. — Харли сбрасывает оковы его рук, подходит к Джею, смотрит пристыжено недолгие мгновения. — Ты всё опять неправильно понял. Мы друзья. — Как мило, — шипит он, словно змея, обхватывает её шею пальцами, притягивая ближе. Дэдшот вскакивает с места, тянется к пистолету, выжидает бог знает чего. А Джокер шепчет что-то на грани слышимости, растягивает губы в улыбке, встряхивает Харли с силой. — Плевать, говоришь? То есть ты не будешь против, если я убью твоего дружка? Харли теряется на мгновения, выдыхает громко, и её согласие становится практически осязаемым для Флойда. Но вместо этого она лишь вцепляется в его руку, вынуждает опустить оружие. — Чтобы меня опять засадили в Белль-Рив как соучастницу в убийстве? — Скользит ладонью по его коже, касается сжатых на курке пальцев, шепчет ему что-то на ухо, отчего колючее безумие растворяется в воздухе вместе с агрессией. Прежде чем уйти, Харли подмигивает Флойду, машет ладонью, игриво улыбаясь. И в этот момент он понимает, что Харли никакая не жертва и в жалости едва ли нуждается. И отношения их строятся не на банальном «садист — мученица». Харли смеётся, когда Джокер тянет её за собой, смотрит на него с обожанием. У Харли всё под контролем. Следовало сразу понять.