Убежище моего сердца

Глава 2. История Леви.

«Тепло, очень уютно, но чего-то не хватает…». Скрип открывающейся двери потревожил его сон. Леви медленно открыл глаза, моргая несколько раз, чтобы привыкнуть к освещению. Он попытался сесть и, взглянув вниз, понял, что накрыт пушистым одеялом, лежа в мягкой постели в чистой пижаме. Он нахмурился, вспоминая, что сейчас должен лежать в каком-то темном переулке, голодный и замерзший до смерти, потому был одет лишь в тонкую одежду и старые сапоги. Он вернулся обратно в детский дом? Работники нашли его и вернули? Но это точно не приют. Если бы это было приютом Розы Марии, то кровать была бы жестче и более скрипучей, а одеяло — тонким слоем ткани, с которым сон становился трудной задачей для большинства детей, включая его. Так, где он сейчас находится? Паника пробежалась по всему телу. Его похитили? Его схватили незнакомцы, чтобы продать его органы на черном рынке, как он слышал от смотрителя в приюте? Леви не знал, что такое черный рынок, но в нем, определенно, нет ничего хорошего, да? Он повернул голову влево и увидел мужчину, спящего на стуле возле его кровати. Мужчина, казалось, уснул во время написания каких-то бумаг или делая что-то за столом. Его руки лежали на деревянной поверхности вместо подушки под его головой. Он не знал, что делать. Он не знал, был ли этот мужчина хорошим или плохим. Пока он сидел, поглощенный беспорядком собственных мыслей в своем сознании, боясь, потому что он не имел ни малейшего понятия о том, что произошло, приглушенный голос позвал его: — Ты спишь? В двери стоял мальчик, заглядывая в комнату большими блестящими глазами и с широкой улыбкой на лице. Из коридора в приоткрытую дверь лился свет и шатен медленно вошел в комнату, оставив дверь приоткрытой. Мальчик подкрался ближе и, добравшись до кровати, запрыгнул на нее, садясь рядом с Леви, и свесил ноги, раскачивая ими взад-вперед. — Эй, ты в порядке? Не холодно? — мальчик помахал рукой перед лицом Леви, глядя на него широкими глазами, склонив голову набок. — Кто… Где? — растерянно выдавил Леви. Мальчик перед ним казался ему знакомым и незнакомым одновременно. — Нэ? Я Эрен, ты забыл? Ты проснулся, но потом снова резко уснул, — надулся Эрен. «Ах, понятно». Вот почему в какой-то момент мальчик показался ему знакомым. Он уже видел его, когда находился в полубодрствующем состоянии, или, может быть, он все еще был в мире сновидений, потому что у него было теплое одеяло, мягкая постель и свежая пижама. Леви покачал головой: — Я был слишком сонным с этой теплой кроватью и мягким одеялом. И в пижаме. Она твоя, эм?.. — Эрен. — Эрен? — Мое имя, Эрен. И да, это моя пижама. Клевая, правда? Одна из моих любимых, — сказал он с ухмылкой. «Ой», — щеки Леви покрылись румянцем. Он был одет в чью-то любимую пижаму без разрешения. — Я Леви. Я… — Я знаю. Ты мне уже говорил, когда проснулся, прежде чем снова резко уснул, — Эрен прервал его, захихикав от того, что приходится повторять те же слова, что и минуту назад. — Извини, что надел твою любимую пижаму без разрешения. Я даже не знаю, почему я здесь и одет в нее, — сказал Леви, нахмурившись. — Я знаю, почему. Я нашел тебя в переулке в тонкой одежде, твои глаза были закрыты, а кожа такой холодной! Мой папа позаботился о тебе! — Эрен посмотрел на спящую фигуру своего отца, закончив говорить. Леви бросил быстрый взгляд на спящего мужчину, а затем посмотрел на Эрена. — Моя мама сказала, что ты из деда… детдома, — Эрен с беспокойством поерзал на месте. Он не знал, нормально ли разговаривать на эту тему с Леви. Но затем он быстро задал еще один вопрос: — Почему ты не остался в детском доме? На улице холодно, ты замерзнешь, ты знал? Твоя кожа выглядела еще бледнее, чем раньше, и это было жутко. Я ничего не знаю о приютах, но там лучше, чем в переулке, — продолжал тараторить Эрен и, закончив, тихо добавил: — Я рад, что с тобой все в порядке… Эрен затих, ожидая ответа от Леви, который посмотрел на него широко распахнутыми глазами, а затем нахмурился. Черные волосы мальчика лишь придавали ему пугающей мрачности, но Эрен так не считал, Леви казался ему милым, и он еще раз оглядел брюнета. — Мне там не нравится, — произнес Леви, угрюмо глядя на Эрена. — Там отстойно, в детском доме, я имею в виду. Несколько сотрудников неплохи, но другие работники ворчливые и раздражительные, как и старшие дети, а те, что примерно моего возраста, постоянно надоедают мне, поэтому я не разговариваю с ними и не играю, а младшие… Младшие приходят и уходят. — Приходят и уходят? — Эрен склонил голову, прежде чем забраться к Леви под теплое одеяло. — Ну, знаешь, их усыновляют. Обычно младенцев и малышей усыновить легко, а вот со старшими все сложнее. Я не знаю почему, но это так. — Значит, ты сбежал из детского дома и оказался в переулке, потому что… — Ты просто нечто, а? — ухмыльнулся Леви. Впервые за всю свою жизнь он вот так вот просто разговаривал с кем-то. Обычно он только смотрел, кивал, мотал головой или попросту игнорировал рабочих или детей, когда те пытались заговорить с ним или о чем-то спрашивали. Но с Эреном все было иначе. С Эреном он чувствовал себя уютно, он чувствовал себя в безопасности с ним, словно в убежище. Это казалось правильным — сидеть вместе в коконе из одеяла и чувствовать согревающее тепло. — Если честно, мне наплевать, как ко мне относятся люди и что у меня нет друзей или даже на то, что меня не принимают в приюте. Я… сбежал, чтобы найти свою маму. Я думал, что смогу вспомнить, где мы жили раньше, я думал, что смогу найти ее, но потом оказался в переулке, и сейчас я здесь… Леви сделал глубокий вздох, чувствуя накатывающую усталость от всех этих разговоров. Он посмотрел на Эрена, который взирал на него горящими от любопытства глазами, и в ту же секунду понял, что на этом разговор не закончится. — Но я думал, мама сказала, что детский дом — это место, где живут дети, у которых нет родителей… — Эрен прикусил язык, ему показалось, что, наверное, это прозвучало слишком грубо. — Извини, я хотел сказать, что раз ты жил в детдоме, то ты сирота, так почему же ты искал свою маму? Я имею в виду, ну, ты знаешь… — пробормотал Эрен, беспокоясь, что прозвучавшие слова покажутся Леви жестокими. — Я тоже так думал. Но потом я понял, что это место также для нежеланных детей, вроде меня. Теперь, когда я думаю об этом, то понимаю, что моя жизнь — сплошной хаос. Я не могу избежать того, чего не могу контролировать, — под внимательным взглядом Эрена Леви улегся обратно в постель. — Хаос? Контролировать? Блин, у тебя такие сложные слова! — надулся Эрен. — Я имел в виду, что мир, в котором мы живем — жесток. Иногда судьба совершает абсолютно противоположное нашим ожиданиям, — улыбнулся Леви Эрену. — Когда-нибудь ты поймешь мои слова. Возможно. Эрен был удивлен, что Леви, будучи ребенком примерно одного с ним возраста, имел словарный запас, как у взрослых. Эрен ничего не понял из сказанного Леви, но медленно кивнул в ответ. — Я помню, как моя мама попросила меня никуда не уходить, постучала в дверь приюта, а затем быстро ушла, оставив меня стоять в одиночестве с сумкой, полной одежды, и запиской, которую она засунула мне в карман, — Леви замолчал. — Она сказала: «извини». Я попытался схватить ее за руку, но не успел. Она ушла к мужчине, ждущему ее в машине, и оставила меня там, — на этих словах глаза Эрена расширились и он крепко сжал руку Леви. Леви лишь перевел взгляд на его ладонь, а затем крепче сжал ее в своей руке, продолжив: — Дверь мне открыла хозяйка приюта. Милая леди, бросившаяся ко мне, когда я передал ей записку от своей мамы. Она заботилась обо мне, давала еду, кровать, ванную. Она заботилась обо всех, несмотря на то, каким бедным было то место. — Я думал, что в один день мама вернется туда и заберет меня обратно, но я ждал и ничего не происходило. Может быть, она забыла обо мне или, может, она забыла дорогу туда. Поэтому я ушел из приюта, точнее сбежал, и начал искать обратный путь к дому, по которому мы с мамой шли туда. Но я забыл дорогу домой, потому что мы шли очень долго, а я даже не знал, где находился. — И потом, когда я сидел посередине улицы и начал до смерти замерзать, я понял это. Понял, что моя мама или забыла обо мне, или вообще не хотела меня, вот почему я оказался в детском доме. Все это время я думал, что мама придет и заберет меня, когда у нее все наладится, но она не пришла. Я думаю, именно это делает меня сиротой, — Леви прикрыл глаза, пытаясь совладать с слезами, готовыми вот-вот скатится по его щекам. Он слишком много говорил и не знал, что подтолкнуло его на это. Он был зол на мать за то, что она оставила его одного, за то, что в детском доме его считали чудаком. Но с другой стороны, теперь он чувствовал спокойствие и облегчение. Возможно, потому что он наконец-то смог поговорить с кем-то о том, что было у него на душе. Возможно, потому что он больше не мерз. Возможно, потому что он чувствовал тепло мягкой кровати и одеяла. Возможно, потому что Эрен крепко обнимал его, и впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким и опустошенным. Слезы наконец-то покатились из его глаз, и он беззвучно заплакал. Эрен прижал его ближе и прошептал: «Ты не сирота». У Леви не было сил на то, чтобы открыть глаза или сказать Эрену, что на сегодня разговоров хватит. Эрен запел, все еще крепко держа Леви в медвежьих объятиях. Леви не возражал. Когда весь мир казался ошибкой, Эрен был самым правильным в нем. Пока слезы все еще катились по его щекам, а Эрен пел, Леви почувствовал усталость и его начало уволакивать в глубокий сон, куда вскоре вслед за ним последовал и Эрен. Когда двое мальчиков уснули, Гриша открыл глаза и подошел к ним, накрывая их обоих одеялом, оставляя лишь торчащие макушки. Затем Гриша вернулся в спальню, где все еще крепко спала Карла в их кровати. Было всего лишь три сорок шесть утра, но Гриша, казалось, уже полностью проснулся. Он вспомнил, как проснулся от скрипа открывающейся двери, как Эрен проскользнул в комнату и разговаривал с Леви. Нелегкий разговор для детей, признал он, личная история, касающаяся Леви. Он не хотел их подслушивать. Как много бы он отдал, чтобы спать сейчас так же крепко как и его жена, подумал он. Позже он поговорит об этом с Карлой, но сейчас он собирался отыскать больше информации о Леви и приюте Розы Марии. К черту сон.

***

Леви проснулся от шуршания над его головой. Рядом стояла женщина, встряхивающая Эрена за плечо, пытаясь разбудить его приглушенным голосом, но мальчик в ответ лишь шуршал одеялом, и то, что он сделал дальше, повергло брюнета в шок. Эрен уткнулся в шею Леви, бубня что-то о том, что он не мог кого-то словить. Медленно Леви посмотрел на женщину и встретился с ней взглядом. Карла, казалось, слегка удивилась, ее глаза расширились, но затем она мягко улыбнулась Леви, на что он ответил ей непонимающим взглядом. — Мне сказали, что Эрен уснул здесь, и я хотела разбудить вас обоих на завтрак. Но мне кажется, Эрен еще слишком сонный, поэтому пусть еще поспит, а ты, если хочешь, — улыбка Карлы увеличилась, — можешь съесть его завтрак. Я приготовила блинчики и добавила очень много кленового сиропа сверху. — Блинчики! — Эрен резко распахнул глаза, выпустил из объятий Леви и подскочил с кровати. — Я уже не сплю. Леви, просыпайся! Мама готовит лучшие блинчики на свете! — Идем скорее, а то они остынут, — Карла улыбнулась, уходя на кухню вслед за Эреном, который тащил за собой Леви, ухватившись за рукав позаимствованной пижамы. Они сели за столом все вместе: Леви рядом с Эреном, а Гриша с Карлой напротив них. Все принялись за блины, лежащие у них по тарелкам, кроме Леви, поерзавшего на месте. — Ты не кушаешь? Не голоден? Не любишь блинчики? — мягко спросила Карла, бросив несколько вопросов одновременно. — Я могу съесть это? В самом деле, эм, мэм? — ответил вопросом на вопрос Леви. — Ах, где же наши манеры? Я Карла, это мой муж, Гриша, — мужчина, которого назвали Гришей, кивнул ему с улыбкой на лице. — А это… — Карла указала на темноволосого мальчика с зелеными глазами, который с наслаждением уплетал блины и, казалось, потерялся в собственном мире. — Эрен, — произнес Леви, улыбаясь мальчику с пухлыми щеками, перемазанными кленовым сиропом. — Я Леви, — он повернул голову к Карле. — Приятно познакомиться, Леви. И, пожалуйста, ешь, сколько захочешь, — женщина улыбнулась. Завтрак прошел в уютной тишине, Карла отправилась мыть посуду, Гриша в сопровождении Эрена — проверять изменения в состоянии Леви за прошедшую ночь в гостевой комнате. — Ты закончил осмотр? Гриша кивнул на вопрос супруги, и Карла присела на кровать рядом с Леви, который сидел между ней и Йегером-старшим, пока Эрен устраивался на стуле напротив кровати. — Могу я задать тебе пару вопросов? — спросила Карла, взяв Леви за руку, на что он ответил коротким «да». — Вчера мы нашли тебя лежавшим в переулке, ты замерз чуть ли не до смерти, — она сделала глубокий вздох. Леви спокойно ожидал следующих слов от женщины, сидящей перед ним, пока Эрен и Гриша молчали, позволяя ей говорить. — Я рада, что теперь с тобой все хорошо. Мой муж спас тебя из критического состояния, — она повернула голову к Грише, улыбнувшись ему. — После этого мы вызвали полицию и заявили о пропавшем ребенке, выяснилось, что ты сбежал из детдома Розы Марии, — Карла посмотрела на Леви с серьезным выражением лица. — Хозяйка приюта беспокоилась. Мы уже рассказали ей о тебе, так что теперь все в порядке. Но почему ты сбежал в середине холодной зимней ночи? Куда ты пошел? — Карла сделала глубокий вздох, все еще держа Леви за руку. Прямо как мама сына, подумал мальчик. Он непонимающе уставился на нее; он не знал, как сказать правду. Странно, ведь вчера вечером он с легкостью рассказал обо всем Эрену, а сейчас молчал. Карла уже знала ответ на свой вопрос. Когда она утром готовила завтрак на кухне, Гриша рассказал ей о произошедшем вчера ночью, о разговоре между Леви и Эреном, который он случайно подслушал, но Карла хотела услышать это от самого мальчика. Леви бросил быстрый взгляд на Эрена. Зеленые глаза смотрели на него взглядом, говорящим: «Все хорошо, скажи ей». Словно под гипнозом изумрудных глаз, Леви кинул небольшой кивок Эрену и повернулся к Карле, обдумывая, как лучше рассказать. — Я искал свою маму, но потом понял, что не нужен ей, так зачем же мне ждать ее и искать все это время? Я имею в виду, это ведь очевидно, что меня оставили в детдоме не просто так, и вот причина, — Леви вздохнул. Внезапная мысль проскочила в его голове: что теперь будет с ним? Он сбежал, чуть не умер и заставил хозяйку волноваться. Не то чтобы Леви беспокоился о последней, но что делать, если она не захочет, чтобы он возвращался? Где он тогда будет жить? В другом детском доме? На улице? — Говоря о приюте, хозяйка, как думаете, она примет меня обратно? Я имею в виду, я был плохим мальчиком и принес много неприятностей, в которых участвовала полиция и семья, — Леви выпустил еще один вздох. В этот момент он не будет возражать, если его решат отправить в другой детский дом. Только не на улицу. Он не сможет сопротивляться холоду, голоду и страшным людям на улицах. Леви вспомнил прошлую ночь, когда к нему подошел жуткий мужчина, окинул его странным и потешающимся взглядом и неприятно прикоснулся к плечу мальчика. Леви не знал, что произошло бы, сумей мужчина поймать его, когда он уносил оттуда ноги. Когда Леви затерялся в собственных мыслях, Гриша спросил: — А что бы ты сделал, если бы они вернули тебя обратно в приют? Эрен и Карла спокойно посмотрели на него, ожидая иного ответа от Леви, но оба нахмурились, когда тот произнес: — Я… Ждал бы пока меня усыновят? — сказал Леви, будто спрашивая самого себя. Ну что он мог ответить помимо этого? Он лишь надеялся, что его усыновит нормальная семья, вот и все, собственно. И жить у них так долго, сколько они захотят заботиться о нем, он бы и не просил большего. — Ну, а зачем ждать-то? — улыбнулась Карла и сжала его ладошку крепче. — Зачем? Затем, чтобы… Ой. «Ой!». Невозможно! Это сон? Он умер еще в том переулке и попал в рай? — Невозможно, — Леви ахнул, случайно произнеся это вслух. Он переводил взгляд с Карлы на Гришу, ища подтверждение тому, что это не шутка. Эрен, казалось, потерялся — в другом смысле, потому что теперь не понимал, что происходит — и, последовав примеру Леви, начал переводить взгляд с одного родителя на второго. Гриша рассмеялся, Карла рассмеялась еще громче. Лица двух мальчиков казались сейчас слишком прелестными и очаровательными. — Я всегда хотела еще одного ребенка, но не могу родить, — Карла с сожалением посмотрела на Леви, а затем кивнула на себя, — Что-то не так внутри меня, из-за чего я не могу завести еще одного ребенка после того, как родился Эрен. — Ты никогда не рассказывала мне этого, мам. А я постоянно просил братика, — уныло пробормотал Эрен. Эрен до сих пор не понял смысла этого разговора, но то, что сказала его мама, он смог уловить. — Я знаю, и мне так жаль, что я скрывала это от тебя. Просто такое трудно говорить, — Карла погладила сына по голове, а затем спросила: — Что бы ты сказал, если бы мама и папа усыновили Леви? Чтобы он смог остаться с нами и стать твоим братом, сводным братом, лучшим другом, кем только захочешь. Большие глаза Эрена с каждым произнесенным матерью словом начали расширяться, и затем его отец добавил: — Или твоим наполовину близнецом, — Гриша посмотрел на Эрена в то время, как Карла ответила ему несильным тычком в живот и подрагивающими уголками губ на ее лице. — Боже, ты все усложняешь, — усмехнулась Карла. — В близнецах нет ничего сложного, — Гриша нахмурился, а затем повернулся к Леви: — Так, Леви, ты бы хотел стать частью семьи Йегер? Потому что мы, а особенно Эрен, любили бы тебя, — он сжал плечо мальчика и посмотрел на сына. — Леви, пожалуйста, скажи «да»! Давай, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Эрен судорожно подпрыгивал на своем стуле. Изумрудные глаза смотрели на Леви с блеском, чистое счастье отражалось его на лице. Леви уставился на Эрена во все глаза. — Я… Да? Да! Я-я с радостью! — Леви немного заикнулся, но затем сказал, как и хотел, твердое окончательное: — Да.

***

После этого события потекли стремительным водоворотом. Они отправились в приют Розы Марии, заполнили нужные документы, прождали несколько дней, пока все утряслось, и семья Йегер даже пожертвовала достаточную сумму денег детскому дому, чтобы улучшить его состояние. Долгожданный день наконец-то настал. Леви попрощался с людьми, живущими в детском доме — не то чтобы их сильно волновала такая формальность, как прощание уходящих детей, больше, чем собственное усыновление — взял свой рюкзак с небольшими пожитками, которые собрали для него, по мнению Леви, в большинстве своем ненужными вещами. Он сидел на заднем сиденье шикарного черного автомобиля, Эрен сидел по правую сторону от него, широко улыбаясь и продолжая рассказывать, как сильно он ждал, чтобы Леви вернулся домой, и как он скучал по нему. Дом. Леви сможет привыкнуть к этому. Не детский дом, не приют Розы Марии, а дом. Поездка домой заняла довольно много времени. Спустя час они прибыли к месту жительства Йегеров. Они оставили машину около дома и направились внутрь. Эрен взял ладонь Леви в свою, Гриша нес его рюкзак, а Карла открыла дверь. И затем, будто это был не достаточно теплый прием, Леви увидел огромный плакат в гостиной, на котором было написано: «Добро пожаловать в семью Йегер». Да, Леви наверняка сможет привыкнуть к этому.