Посмотри на меня

Для любой школы, пустующие во время большой перемены классы являются обычной картиной — многие ученики стремятся провести обеденный перерыв на улице в компании друзей. В Киото с самого утра была прекрасная погода, поэтому одноклассники Куроко толпой повалили во двор, и в кабинете осталось буквально пара человек, не считая его самого. Устало вздохнув, Тецуя растянулся на парте, положив голову на учебник и уставившись в окно. Синее небо с мягкими полосками облаков приковывало его внимание, и омега, расслабившись, задремал. Сегодня была среда — первый день, когда он смог пойти в школу. Вторая течка была менее болезненной, чем первая, но все же учебу в таком состоянии посещать было невозможно. Поэтому сейчас Куроко с затаенным опасением сидел в классе, не рискуя лишний раз высовывать нос в коридор, так как подозревал, что его ожидает один очень серьезный разговор с Акаши. Омега не знал, что ему делать со своим новым знанием, и малодушно надеялся, что сможет избегать разговора до того времени, когда он сообразит, как ему теперь себя вести. Однако Акаши Сейджуро не был бы самим собой, если бы оставил такой вопрос в подвешенном состоянии. Поэтому когда сквозь дрему Куроко услышал, как на стул стоящей перед ним парты кто-то присел, то почти не удивился, испытав лишь тоскливое сожаление. — Куроко? Я могу с тобой поговорить? Мягкий голос Акаши разительно контрастировал с его обычной манерой разговора с окружающими. Тецуя боялся поднимать на него взгляд, так как теперь знал причину, по которой альфа так менялся рядом с ним. Но было бы ужасно невежливо пролежать на парте весь разговор, поэтому ему пришлось принять вертикальное положение и тихо ответить на вопрос. — Здравствуй, Акаши-кун. Да, мы можем поговорить. Только… давай это сделаем после уроков? Он замер, ожидая реакции на свою просьбу. Омега не хотел показаться высокомерным или кокетливым. Это не было смелостью — вот так запросто возражать на просьбы этого человека, причиной, по которой он просил отсрочки, был страх. Просто он действительно не мог беседовать на такие темы посреди учебного класса, тем более под изумленными взглядами оставшихся в кабинете школьников. А если его собеседник станет настаивать, то разговора вообще может не получится. Однако его опасения были напрасны. — Конечно, Куроко. Встретимся возле школьных ворот, — судя по его голосу, он не был зол или разочарован. Опустив глаза на учебники и затаив дыхание, Тецуя краем глаза следил, как альфа поднялся со стула. Вот его туфли замерли около парты Куроко… и чужие пальцы осторожно коснулись голубых волос. — Буду ждать тебя, Куроко, — тихо проговорил альфа. Тецуя смог нормально дышать только после того, как Акаши Сейджуро покинул кабинет. *** Стоит ли говорить, что оставшиеся уроки пролетели мимо Куроко в одно мгновение. Зачастую, когда чего-то страшишься, время не кажется резиновым — оно летит со скоростью света, и не успеваешь опомниться, как оказываешься нос к носу с тем, чего так хотелось избежать. Спускаясь по лестнице в холл школы, Куроко крепко сжимал мелко дрожащие пальцы на ремне сумки. Еще даже не выходя из здания, он уже видел сквозь стеклянные двери знакомый стройный силуэт, поэтому старательно выдавливал из себя последние крупицы паники. Переобувшись, омега поправил маску, пригладил ладонью растрепавшиеся волосы и решительно вышел на школьное крыльцо. Акаши не оборачивался, лишь немного повернул голову на звук его шагов. Глядя на его фигуру, буквально излучавшую уверенность и надежность, Тецуя с небольшим удивлением ощутил, что все же готов к разговору независимо от того, чем он закончится. Стоило расставить все точки над «i», пусть он и догадывался, что это может быть непросто. Но жизнь вообще сложная штука. — Куроко, ты же ездишь сюда на электричке? Давай я провожу тебя до станции, по дороге и поговорим. — Хорошо, Акаши-кун, — омега очень надеялся, что тот услышит благодарность в его голосе. Они молча вышли за школьные ворота. Акаши, очевидно, знал дорогу к станции, потому что шел вперед уверенно, словно бывает там каждый день. Куроко шагал чуть позади, поглядывая на статную фигуру своего сопровождающего. Пряди малиновых волос то и дело взмывали непослушным вихрем вокруг его головы, подхваченные порывами ветра, и Тецуя подумал, что мог бы смотреть на это вечно. Они шли минут десять, когда Куроко остановился и несмело позвал идущего впереди альфу: — Давай постоим здесь, Акаши-кун. Тот замер, а затем неуловимо быстро обернулся, успев захватить цепким взглядом смущение омеги. Затем вернулся на два метра назад и оперся поясницей на перила неширокого пешеходного моста, нависающего над неглубокой прозрачной речкой. Вдалеке на холме виднелись ворота храма, и тишина этого места располагала к доверительному разговору. Тецуя вздохнул и стал в полуметре от него, глядя на хрустально чистый водный поток. Он рассматривал россыпь мелких камушков на дне, покрытых разноцветными водорослями, небольших рыбок, снующих туда-сюда, и ждал, когда альфа начнет разговор. — Куроко. Ты же понимаешь, о чем я хочу с тобой поговорить? — Да, Акаши-кун, — тихо отозвался он. — Насчет того, что произошло на стадионе. — Насчет того, что произошло на стадионе между нами, — мягко поправил его Сейджуро. — Ты же все понял… ты видел мое лицо. Он немного помолчал. — Я чувствовал твой аромат, — чуть потяжелевшим голосом произнес Акаши. — Настоящий аромат. Он сводил с ума. Это было откровением для меня, и я был захвачен врасплох. Потому и стоял, ничего не делая, забыв о том, что тебе необходима помощь. Меня все это никоим образом не оправдывает, просто ты должен знать. Альфа откинул голову назад, устремив взгляд в безмятежное небо. — Я стоял и молча наслаждался твоим запахом, свыкаясь с новой мыслью, с этим ощущением связи между нами. Хотя в тот день, когда меня потянуло прочь из раздевалки по следу твоего запаха, когда я нашел тебя… даже одного вдоха мне хватило, чтобы понять — ты моя пара. Мой истинный, если так лучше звучит. Крепко стиснув пальцы на деревянном ограждении, Тецуя ощутил, как сладкая дрожь пробежала по его телу, заставляя ноги подкашиваться. Нарочито спокойные интонации не могли скрыть огонь, пылающий в голосе альфы. Чувственность, искренность, доверительная откровенность. Этот голос гипнотизировал его, пробуждая инстинкты, увлекая в свою западню… Вот только не все было так просто. Это лишь в сказках после такого признания живут долго и счастливо. — Да, Акаши-кун, — выдохнул Тецуя, заставив себя не отрывать взгляд от хрустальной поверхности воды. — Я тоже почувствовал это. Альфа не шевелился, задумчиво разглядывая напряженную фигуру рядом с собой. — Только вот ты этому не рад, — его голос не был недовольным, он просто констатировал факт. Куроко обеспокоенно вздрогнул. — Я этого не говорил! Просто… это так неожиданно, — пару мгновений он молчал, собираясь с мыслями. — Я хочу сказать, что мы совершенно не знаем друг друга… И лично мне очень сложно в один момент начать вести себя иначе. — Дать тебе время привыкнуть к связи между нами? Хочешь сначала узнать меня поближе? — угадал его смущение Акаши, и Куроко затопила волна облегчения. Похоже, его альфа не злился. Для Тецуи это стало первой значимой чертой в его характере — умение понимать свою пару и идти на компромисс. — Да. Я буду очень благодарен за это, Акаши-кун. — Хорошо, Куроко. Оттолкнувшись от перил, Сейджуро встал позади него, и омега настороженно замер. Горячие руки альфы аккуратно легли на тонкие худые плечи, мягким движением скользнули чуть ниже, даря невесомую ласку. Кончики пальцев пробежались по ткани пиджака до локтя и обратно, вновь еле ощутимо сжались на плечах и затем замерли, оставив после своих прикосновений ощущение… неудовлетворенного голода. Акаши медленно наклонился вперед, почти коснувшись носом растрепанных волос на затылке Куроко. Глубоко вдохнул. — Я сделаю все, о чем ты попросишь. Тецуя цеплялся за перила моста с такой силой, что пальцы сводило болезненной судорогой. Он всеми силами вынуждал себя не шевелиться, чтобы не наделать глупостей. Хотелось слишком разного — инстинкты буквально толкали его навстречу своей паре, а характер и застарелые комплексы заставляли сжиматься от испуга. Было слишком много новых эмоций, и для того, чтобы разобраться во всем этом, было необходимо время. Взяв себя в руки, Акаши отпрянул от Куроко. У альфы тоже было множество вопросов, ответы на которые он не сможет получить, если не заслужит доверия своего Истинного. Он чувствовал, что у Тецуи есть множество тайн, делиться которыми он захочет еще не скоро. Но Сейджуро знал, что его терпение и выдержка когда-нибудь принесут результат. Он был готов делать все от него зависящее, чтобы покорить Куроко Тецую. А начинать можно было с малого. — Куроко, твоя электричка придет через пятнадцать минут. Пойдем, я провожу тебя до станции, — негромко позвал Акаши, с неодобрением глядя на побелевшие от напряжения пальцы омеги. И испытав чувство глубокого удовлетворения, расслабился, увидев, как Тецуя буквально потянулся навстречу звуку его голоса, перестав выглядеть таким запуганным. Акаши был доволен такой реакцией. Это подтверждало его уверенность в том, что когда-нибудь придет время, когда он заслужит большее. Подтверждало его надежды, что придет время, когда Куроко Тецуя будет принадлежать исключительно ему. *** Спустя неделю после этого разговора Тецуя все еще не мог прийти в себя. Мысли то и дело разбегались, выходили из-под контроля, рассыпались вихрем нелепых и неясных фантазий. То и дело выпадая из реальности, Куроко терял концентрацию и не мог ни на чем сосредоточится, и, в конце концов, такое состояние стало приносить ощутимое неудобство. Как ни старался Тецуя следить за своим разгулявшимся воображением, получалось у него это из рук вон плохо. Разговор с Акаши обозначил очень многие вопросы. Кроме того, что альфа, в котором он признал своего Истинного, внушал ему трепет, покоя также не давали привычные мысли о своей неполноценности. Это мешало полностью расслабиться, мешало бездумно поддаться зову связи. Не давало поверить в свои мечты. Застывая вне времени, Куроко погружался в себя, раз за разом сражаясь со своей неуверенностью и страхом. Он не верил в то, что у него будет шанс что-то исправить, если он чем-то оттолкнет Акаши. Придумывая возможные темы для разговоров, перебирая в голове различные варианты своего поведения он не находил ни единого, который мог бы связать их в одно целое. Тецуя не видел пути, который мог бы привести к отношениям. Он боялся будущего, но все же продолжал надеяться, что сможет найти ответы на свои вопросы. Неожиданный дружелюбный подзатыльник вырвал его из очередной пятиминутной задумчивости. — Эй, Куроко! Очнись! Фестиваль в разгаре, глупо торчать тут, лишая себя развлечений. Чем скорее раздашь листовки, тем быстрее сможешь идти гулять, так что не спи на ходу! Рассмеявшись, его товарищ по литературному клубу вернулся к стенду, а Тецуя лишь покачал головой, сжав в ладонях толстую стопку листовок. Сегодня в их школе проходил фестиваль в преддверии очередного национального праздника, Дня Культуры. Широкая аллея пестрела разноцветными палатками и навесами, стендами и выставочными витринами. Школьные ворота были открыты для всех желающих повеселиться на школьном празднике, и гомонящие люди ходили повсюду, рассматривая поделки, соревнуясь в конкурсах, пробуя еду или наблюдая за спортивными состязаниями. Литературный клуб, в котором с недавнего времени состоял Куроко, решил организовать несколько викторин и конкурсов. Одни ребята оформили стенд, другие подготовили вопросы и задания, третьи вызвались быть ведущими, а Тецуе выпала задача раздавать приглашения-листовки в день проведения фестиваля. Какая ирония судьбы — самому неприметному человеку школы досталась роль зазывалы! Куроко осознавал весь юмор ситуации, понимал, что ему придется как следует постараться — вот только свою призрачность отключить не получалось, а тихий полушепот из-под маски просто-напросто тонул в гуле многочисленных голосов. Поэтому минул час, а толстая стопка буклетов почти не уменьшилась. Впору было поддаваться панике. — Куроко? Я как раз тебя искал. Тоже решил принять участие в фестивале? Его мягко держали за локоть, закрыв своим телом от многорукой и многоногой толпы. Тецуе не надо было даже поворачивать голову, чтобы посмотреть в лицо говорившего — голос, струящийся ему в ухо, был неподражаем. Невозможно ни с кем спутать. — Здравствуй, Акаши-кун. Да, фестиваль… Это весело, — неуверенно проговорил Куроко. — И… я рад тебя, ммм… видеть, — запнувшись, продолжил он, уставившись себе под ноги. Собственная неслыханная смелость ошеломляла омегу. Столько переживаний — а как только его альфа оказался рядом, все волнения отступили на задний план. Конечно, Тецуе было страшно выражать свои мысли настолько откровенно, но ощущение защищенности и поддержки ненавязчиво подталкивали высказываться вслух. — Я тоже рад видеть тебя, Куроко, — тихий смех, коснувшийся волос омеги, заставил его удивленно обернуться. Акаши Сейджуро выпустил его локоть, но не отодвинулся ни на сантиметр. Легкая улыбка не сходила с его губ, а гетерохромные глаза смотрели открыто и выжидающе. Он явно хотел поговорить, но у Тецуи были невыполненные обязанности. — Прости, Акаши-кун, — неловко повел плечами Куроко. — Мне надо раздать все эти листовки. Я не хочу подводить ребят из клуба… они веселые и дружелюбные, хоть я толком почти никого не знаю. Извини, но я должен идти. Альфа смерил задумчивым взглядом толстую стопку буклетов и вновь перевел взгляд на омегу. — Я помогу тебе, — внезапно произнес он. — Дай мне большую часть, я все раздам. — Спасибо, но я не уверен… — запнулся Тецуя, от изумления растеряв все слова. — Наверное, мне стоит сделать это самому, Акаши-кун… Сейджуро прикрыл глаза и вновь усмехнулся — другой улыбкой, дразнящей и дурманящей. Подойдя вплотную, он положил ладони на листовки, накрыв пальцы Тецуи, и склонился ниже, почти коснувшись губами его уха. — Позволь мне, — выдохнул он. Куроко растерянно заморгал. Эта поза, эти интонации, мягкий прищур глаз… Акаши что, заигрывал с ним? Пальцы, лежащие поверх его ладоней, чуть сжались, словно напоминая о себе, и Тецуя в смущении уставился куда-то вбок, пряча глаза за длинной челкой. Было бы глупостью не признаться самому себе, что флиртовать и очаровывать у альфы получалось безусловно прекрасно. Куроко чувствовал, что почти готов поддаться и выпустить листовки из рук. Но все же… — Я буду честен, Куроко. Сейчас я преследую свои цели — я хочу показать тебе кое-что… интересное. Но для этого мне необходимо, чтобы ты был свободен. Ты доверишься мне? Акаши давал ему право выбора. Но как же можно отказать такой настойчивости? Тецуя решился. Кивнув, он разжал пальцы, позволив альфе забрать стопку бумаг из его рук, и с затаенной радостью прошептал: — Тогда я подожду тебя на этом же месте, Акаши-кун? В ответ ему прозвучал лишь мелодичный смех. Что ж, этот школьный фестиваль неожиданно оказался куда интереснее, чем можно было вообразить. *** Полчаса спустя Куроко сидел на траве позади главного здания школы, и изо всех сил старался унять бешено стучащее сердце. Его глаза были прикованы к фигурам в спортивной форме, окружившим открытую баскетбольную площадку: игроки основного состава, проведя жеребьевку, образовали четыре команды и устроили между собой показательные соревнования «на вылет». Это было специально подготовленное мероприятие баскетбольного клуба к школьному фестивалю, и сейчас много подростков и их родителей сидели на траве и скамейках вокруг площадки, криками подбадривая команды. Гладкое разноцветное покрытие поля не было похоже на паркет обычного спортзала, поэтому первое время Тецуя морщился, когда подошвы кроссовок игроков вместо привычного скрипа издавали неприятное шорканье. Где-то там, среди ребят, сидящих пока на скамейках около судейской вышки, был Акаши Сейджуро. Раздав буклеты литературного клуба, он привел Куроко сюда, не произнеся больше ни слова. Лишь перед тем, как уйти, он на одно мгновение коснулся мягких голубых волос, сопроводив это таким красноречивым взглядом, что Тецуя буквально рухнул на траву, как только альфа отвернулся. Это безмолвное приглашение было достаточно недвусмысленным. Акаши Сейджуро принимал участие в данном мероприятии своего клуба, и хотел, чтобы Тецуя посмотрел его игру. Естественно, у того даже не мелькнуло мысли отказаться от подобного. И теперь Куроко жадным взглядом следил за малиновыми волосами, что ярче маяка приковывали к себе его внимание. Чтобы слишком не затягивать своеобразный турнир, тренер баскетбольного клуба установил особые правила — сократил длительность матчей вдвое, так что команды играли друг с другом четыре периода по пять минут, а перед финальным матчем было решено сделать пятнадцатиминутный перерыв. И сейчас как раз подходил к концу второй матч. Команда, в которой был Акаши, предсказуемо выигрывала, хотя в составе из основных игроков, участвующих в официальных матчах, был только он и уже знакомый Тецуе Рео Мибучи. Хотя Куроко мало обращал внимания на остальных ребят, находящихся на площадке — его горячий интерес был сосредоточен исключительно на капитане баскетбольной команды. Омега впервые видел как играет Акаши, и сейчас вновь не находил слов, чтобы описать свое восхищение и благоговейный восторг. Акаши Сейджуро был абсолютен. Тецуя не знал, когда ему пришла в голову настолько странная мысль, но осознавал, что это было как минимум недалеко от правды. Это знание вновь привнесло небольшое смятение в его размышления — как он мог быть парой настолько идеального человека? Как он мог быть предназначен в истинные альфе, по одному щелчку пальцев которого к его ногам был готов рухнуть почти весь мир? Эти мысли доставляли неудобство, раздражали своей неуютной неуместностью, хотя и были совершенно справедливыми. Кто он такой, чтобы стать спутником жизни Акаши Сейджуро? Вздрогнув, Куроко залился краской смущения. Последние мысли были совершенно лишними. Кто вообще говорил о… чем-то серьезном? Он пока даже не был уверен, что они начнут встречаться, а о том, чтобы говорить о совместной жизни, и речи вообще не шло. Проклиная свой не поддающийся контролю разум, омега встряхнул головой и вновь уставился на площадку. Полминуты спустя игра завершилась по свистку судьи, и команды выстроились для поклона. Теперь пятнадцать минут перерыва — и объявят начало финальной игры между двумя сильнейшими командами; школьники и взрослые возбужденно переговаривались, поднимаясь со своих мест, чтобы размять затекшие от долгого сидения ноги. Тецуя также торопливо подорвался с места, уверенный, что Акаши не подойдет к нему в перерыве. К тому же, ему хотелось пить, поэтому омега, чуть помедлив и бросив рассеянный взгляд в сторону гомонящих игроков, направился в сторону основной аллеи, намереваясь купить воды в ближайшей палатке. Однако не успел он сделать и десяти шагов, как его ухватили за руку чуть повыше локтя и грубо дернули в сторону, оттаскивая в пустынный проход между школой и зданием бассейна. Краем глаза заметив на своем похитителе спортивную форму баскетбольного клуба, Куроко, хоть и был крайне удивлен, не стал сопротивляться, но когда они остановились и он сосредоточил взгляд на человеке, по-прежнему держащем его мертвой хваткой, то весь похолодел от нехорошего предчувствия. Перед ним стоял высокий сероволосый омега, которого он часто видел около Акаши — его звали Маюзуми Чихиро, если он правильно запомнил. По сложившемуся впечатлению Тецуя считал, что он и Акаши состоят в отношениях, и теперь неприятное чувство кольнуло его сердце. А знает ли этот сероволосый, что Акаши стал проявлять к Куроко внимание? Судя по его губам, стиснутым в тонкую полоску и гневно-неприязненному взгляду, он определенно был в курсе. От внезапно мелькнувшей мысли его замутило. Эти двое же… не продолжали встречаться? Тецуя был уверен, что Акаши не такой человек, который будет крутить с двумя омегами одновременно, но и подтверждения тому, что он разорвал отношения с Маюзуми, у него не было. Куроко не спросил, а Акаши сам на эту тему разговор не начинал. — Значит так, заткнись и слушай, у меня мало времени, — отрывисто проговорил Маюзуми, останавливаясь в тени стены и скрещивая руки на груди. Что-то в его интонациях возмутило Куроко, пробудив в нем не свойственные его меланхоличному характеру реакции. Было крайне неприятно осознавать, что этот парень решил, будто бы имеет какое-либо право разговаривать с ним подобным тоном. Зеркально скопировав его позу, Тецуя уставился на него из-под челки, тщательно контролируя растущую неприязнь. — Я вообще-то молчал. Что ты от меня хочешь? — Чтобы ты убрался от Сейджуро куда подальше. Резануло слух упоминание его имени. Похоже, эта демонстрация была специальной, призванной вызвать ревность. Вот только ревность обычно обоснована на чувстве собственничества, а испытывать подобное у Тецуи не было причины. Хотя, скорее, не было права. — Думаю, мое общение с Акаши-куном никоим образом тебя не касается, — глухо проговорил Куроко, ощущая себя достаточно неуютно. Этот конфликт в любом случае не мог закончиться ничем хорошим, но все же Тецуя не хотел поддаваться на провокацию. — Меня не волнует, что ты там себе думаешь, — скривился его собеседник. — Мне плевать, какие причины побудили Сейджуро обратить внимание на тебя. Ты влез в мои с ним отношения, и лучше бы тебе убраться с моей дороги. Тецуя сжал кулаки. Этот парень так его раздражал… Ни к кому он не испытывал такой антипатии, как к этому омеге, причем буквально после двух минут разговора. Маюзуми буквально источал ненависть и пренебрежение, и напомнившая о себе гордость буквально подталкивала ответить ему тем же. Вот только Куроко не умел быть таким высокомерным хамлом, поэтому оставалось лишь стиснуть зубы и прекратить эту отвратительную ссору, не показав вида, что он был задет. — Не вижу ни единой причины, по которой я должен тебя слушаться, — упрямо возразил Тецуя. — Ты мне никто, чтобы я тебе подчинялся. — Ему ты тоже никто, — нарочито ласково прозвучало в ответ. — Ты полный идиот, если считаешь, что вынудив Сейджуро меня бросить, стал ему ближе. Ты для него игрушка… причем не очень-то и хорошего качества. Ты похож на беспородную дворняжку, и такой альфа, как Акаши, ни за что не станет встречаться с тобой. Так что считай, что я забочусь о тебе и даю шанс избежать душевной травмы и разбитого сердца. Исчезни из его жизни, и я забуду, что ты встал у меня на пути. Куроко молчал. Его начинало трясти от гнева и обиды, и он изо всех сил старался сохранить свое самообладание. Отвечать в таком состоянии он просто не мог. — Ты меня слышал? — повысил голос сероволосый. — Отвечай, когда я с тобой разговариваю. Не думай, что я стерплю такое высокомерие в мой адрес! И эта твоя дурацкая выпендрежная маска на лице… Да ты меня бесишь одним своим видом! Прошипев это, он протянул руку, стремясь стащить повязку с лица Куроко. Серые глаза метали молнии, а лицо было искривлено гримасой отвращения. Цепкие пальцы уже почти ухватили тонкую ткань, как Тецуя вздрогнул и инстинктивно ударил тыльной стороной своей ладони по протянутой руке, грубо откидывая ее в сторону. Омеги замерли, с ненавистью глядя друг на друга. Сжавшись, словно пружина, Куроко ощутил, как в его груди разливается леденящее чувство гнева, а его соперник, наоборот, выпрямился во весь рост и застыл, моментально успокоившись. — Вот значит, каков твой ответ, — усмехнулся он одними губами. Взгляд остался ледяным и бездушным, словно его глаза были устремлены на пустое место. — Ты еще пожалеешь, что решил противостоять мне. Ты сильно об этом пожалеешь. Отвернувшись, Маюзуми ровным шагом покинул место их ссоры, а Куроко еще несколько минут стоял, стараясь унять кипевшую в груди ярость и обиду. Только что он нажил себе неприятного врага, и это знание никак не способствовало успокоению. Пить больше не хотелось. Физический дискомфорт от жажды перекрылся жгучей горечью разрозненных мыслей. Он думал о том, что не имеет права ревновать Акаши к его прошлым отношениям — но прямо сейчас буквально плавился от этого отвратительного чувства. Хотя по большей части это не была ревность — в нем проснулась зависть к омеге, который был настолько красив и наверняка так интересен (не глядя на его манеры), что увлек собой Акаши даже без сногсшибательного запаха, без «истинной» связи. Тогда как у Тецуи его аромат был единственным, что позволило альфе заметить его. Без своего запаха он был невидимкой. Дрожащими пальцами коснувшись своих шрамов под маской, Куроко прерывисто вздохнул. Изуродованной невидимкой. Как долго он сможет приковывать к себе взгляд гетерохромных глаз, если вдруг утратит этот связующий их аромат? Ему казалось, что он знает ответ на этот вопрос. «Нисколько». Тряхнув головой, Куроко выпрямился и покинул затененный проход между зданиями, направившись обратно к баскетбольной площадке. Сегодня он хотел до конца насладиться игрой Акаши, а к этому разговору с самим собой он еще вернется позже. Размышления в таком угнетенном состоянии ни к чему не приведут, только больше растравят чувство собственной неполноценности. Он обязательно обдумает все. Чтобы быть готовым, когда наступит время сделать выбор.