Посмотри на меня

На следующий день после школьного фестиваля Куроко, испытывая некоторое смущение, позвонил Аомине и пригласил его вечером погулять в парке. Они уже несколько дней не виделись — Тецуя был занят подготовкой к фестивалю, поэтому Аомине где-то пропадал, лишь изредка звоня, чтобы поинтересоваться, как дела. Куроко почему-то было стыдно, что у него так легко получилось обойтись без общества своего лучшего друга. Омега был в ужасе, думая, что Аомине мог расценить его почти недельное невнимание как пренебрежение к своей персоне. Однако Аомине был настроен вполне дружелюбно, явно обрадовавшись предложению погулять. Явившись через пару часов к Тецуе домой, он вел себя почти как раньше — и лишь едва заметная хмурость и жесткость просматривались в его лице, когда он думал, что Куроко на него не смотрит. Омега понял, что его давнишние подозрения оправдались. Альфа менялся, менялся так стремительно, что кидало в дрожь. Куда делась его извечная беззаботная улыбка? Что стерло ее с красивого смуглого лица, подменив кривой ухмылкой уголками губ? Открытый взгляд стал более циничным, а легкая насмешливость, периодически проскальзывающая в глубине глаз, усилилась многократно. Но напрямую Тецуя спросить не мог. И что бы он сказал? «Аомине, я вижу, что ты изменился и стал похож на хулигана. Ты связался с плохой компанией?» Глупость. Аомине всегда был независимым. Вряд ли ему потребовалась компания, чтобы ввязаться в неприятности. Хуже, чем сам себе, ему никто не сделает. «Аомине, тебе надо кому-нибудь выговориться. Не держи свои переживания в себе; вот мое плечо, я поддержу тебя, что бы ни случилось». Это звучало еще более кошмарно. Аомине точно не захочет, чтобы его утешали. Его гордость наверняка будет задета, если Тецуя покажет, что считает его уязвимым и запутавшимся. Многие альфы вообще посчитали бы себя униженными, если какой-нибудь омега заявил им, что хочет посочувствовать и помочь разобраться в себе. Оставалось лишь верно быть рядом, ожидая, когда Аомине сам захочет поговорить с ним о том, что мучает его последнее время, рассказать, что толкает его в сторону высокомерного и недружелюбного одиночества. Куроко определенно точно не хотел, чтобы его друг ощущал себя изолированным. Он на своем опыте знал, как это тяжело, когда хочется чувствовать рядом дружескую поддержку, а вместо нее вокруг лишь липкая молчаливая пустота. Проведя полдня дома за приставкой — Куроко благоразумно не заикался о домашке — вечером друзья все же выбрались погулять с собакой в парк. Шагая привычным маршрутом по пустынным аллеям, они по большей части молчали. Аомине расслаблено посвистывал себе под нос, а Куроко мялся, не зная, как приступить к еще одному разговору. В конце концов, омега не выдержал. Фальшиво откашлявшись, он попытался придать своему тону беззаботность и непринужденность. — Аомине-кун… Ты раньше часто рассказывал мне о своих друзьях из Тейко. Про всех, кроме твоего капитана. Может, расскажешь мне и про Акаши-куна? Аомине споткнулся на ровном месте. Его смуглое лицо приобрело выражение крайнего удивления, а синие глаза недоверчиво уставились на омегу. Куроко его отлично понимал — это был один из самых неожиданных вопросов, которые он мог задать. Однако дело сделано, а корить себя за глупость и нетерпеливость не имело смысла. — А с чего такое любопытство? — Дайки все еще стоял на месте, хлопая глазами. Тецуя едва заметно вздохнул. Все его существо противилось необходимости мерзко солгать, но сил и желания говорить правду было еще меньше. Как только он думал о том, что стоит честно признаться Аомине в своей симпатии к его бывшему капитану, что-то глубоко внутри скручивалось в ледяной комок, тревожно моргая красным светом. «Стоп! Нельзя! Опасно!» Собственное подсознание нервировало Куроко, его рассуждения становились повторяющимися и бессмысленными. Доверять своей интуиции или не доверять? Что будет плохого в том, что Аомине узнает о его интересе к Акаши Сейджуро? Стараясь пересилить самого себя, Тецуя уже не раз пытался открыть рот, чтобы во всем признаться другу и спросить совета, но раз за разом его губы продолжали упрямо сжиматься, не давая голосовым связкам вытолкнуть из горла ни единого звука. Как же это все раздражало. И сколько бы Тецуя не думал об этом, он ни разу так и не пришел к какому-то определенному выводу. Продолжать копаться в своей голове можно было вечно, вот только взгляд Аомине становился все более подозрительным, а молчание затягивалось. Стараясь не выдать себя участившимся дыханием и покрасневшими щеками, омега принялся излагать заранее заготовленную версию. — Понимаешь… Я же учусь с ним в одной школе, а он всегда здоровается со мной, если вдруг мы сталкиваемся в коридоре. Я не могу невежливо игнорировать его, но… Ты же знаешь, как тяжело мне даются даже такие простые действия, как ответить на приветствие, тем более, если человек мне совершенно незнаком. Это вынуждает меня нервничать, и я подумал, что ты сможешь мне немного помочь, чтобы я воспринимал его не очередным чудаком, который посягает на мое личное пространство, а как… ну, как твоего друга, например. — Друга, — хмыкнул Аомине, уже оправившись от первоначального изумления. — Не думаю, что к нашим с ним отношениям можно применить это слово. Он был моим капитаном, товарищем по команде, но не другом. Общаться более-менее дружески с Акаши получилось лишь у Шинтаро. — Шинтаро — это Мидорима-кун, верно? — нахмурился Куроко, вспоминая, что он знает о Поколении Чудес. — Он был вице-капитаном вашей команды. — Ага. С остальными у Акаши были ровные отношения — он лидер, который заслужил свое уважение, но особо близких отношений он явно не искал. У «Императора» не может быть друзей, есть только те, кто ему служит, — с непонятной интонацией проговорил альфа. — «Императора»? — удивленно переспросил Куроко. — Что ты имеешь в виду? — Его способность. «Глаз Императора». Как тебе объяснить… Он буквально видит твои будущие действия. Просчитывает и предугадывает каждое движение — еще до того, как ты его совершишь. Его глаза видят все мельчайшие изменения, которые происходят с человеческим телом — ритм дыхания, сокращение мышц, даже пульсацию крови в венах. Он считывает состояние соперника за сотые доли секунд, предугадывает его дальнейшие действия, и моментально выбирает контратакующий прием. — Его гетерохромия — это и есть «Глаз Императора»? — помолчав, несмело уточнил Тецуя. — Да. Причем это приобретенный навык. Изначально у него были нормальные глаза. — А как это произошло? — Слушай, Тецу, спроси у него, — немного раздраженно отозвался Аомине, пиная камушек, подвернувшийся под ноги. — Мне не очень хочется говорить об Акаши. Я слишком сильно жду матча Ракузан-Тоо, поэтому подобная тема лишь вызывает зуд и стремление выйти поскорей на поле. Очень напряжно ожидать момента, когда наконец-то можно будет сразиться с кем-то в полную силу и победить. — Извини, Аомине-кун. Я не подумал. — Ничего. Просто давай поболтаем о чем-нибудь другом, хорошо? Дернув плечом, Аомине протянул руку и забрал у Куроко поводок. Отстегнув карабин от ошейника, он отпустил Номер Два побегать по траве, а сам направился к ближайшей скамейке. Развалившись на ней, он принялся прищуренными глазами рассматривать Куроко, застывшего посреди аллеи. — Тецу, когда ты уже научишься снимать эту маску в моем присутствии? — недовольно буркнул альфа. — Я всегда снимаю ее, когда нахожусь дома, Аомине-кун. А сейчас мы на улице. — Но ведь тут темно, — продолжал упорствовать Дайки. — Тебя никто не увидит. И вообще, это не по-дружески — может, я хотел угостить тебя мороженым! А в маске ты его не сможешь есть. Когда ты последний раз ел мороженое, сидя в парке? — Лет в пять, наверное, — бесцветным голосом ответил Куроко. — Когда был маленьким. Потом меня изуродовали, а мои родители погибли в автокатастрофе. После этого некому было водить меня в парк. — А твои родственники-опекуны? — сочувственно спросил Аомине. — Ты никогда мне не рассказывал о том, что происходило с тобой в той семье. — Я был помехой, Аомине-кун. Как еще ко мне могли относиться чужие, в общем-то, люди? Если бы я не был уродом, они бы дождались моего совершеннолетия и отдали замуж за того, кого сочли бы подходящим. Так что я в какой-то мере рад, что лишен такого будущего. — Вот видишь, твои шрамы принесли тебе свободу, — фыркнул Дайки. — Так что нечего их стесняться. Ну, в самом деле, Тецу! Подорвавшись со скамейки, он в один прыжок оказался около Куроко, и стремительным движением руки стащил маску с его лица. Тецуя охнул и попытался ее отнять, но Аомине, проказливо высунув язык, кинулся прочь. — Аомине-кун! Отдай сейчас же! — крикнул рассерженный Куроко ему в спину. — Неа, Тецу! Даже не подумаю! Сиди тут, я скоро вернусь! — Я сломаю тебе нос, как только ты окажешься рядом! — Серьезно? Знаешь, я жутко хочу на это посмотреть! — развеселившийся Аомине расхохотался так, что несколько ворон, испугавшись, с громким карканьем взмыли с деревьев. Куроко ничего не оставалось, кроме как позвать собаку и усесться на скамейку. Поводок остался у Аомине, и, хоть Номер Два вряд ли сбежал бы по дороге домой, Тецуя все же решил подождать, когда вернется его бессовестный друг. Он знал, что не сможет долго сердиться на него, к тому же… ну, это было неплохо. Сидеть в парке, подставив лицо легким дуновениям ветра. Больше полугода он жил один, ни разу за это время не выйдя на улицу без маски на лице, поэтому сейчас парень не двигался с места, прикрыв глаза и полностью погрузившись в свои ощущения. Через несколько минут рядом раздался звук шагов, и в его щеку ткнулось что-то холодное и шуршащее. — Ну, все же хорошо, верно? — проворчал Аомине, держа в протянутой руке упаковку мороженого на палочке. — Тебя не съели и не высмеяли; судя по твоему виду, ты не чувствуешь себя неловко. Неужели обойдемся сегодня без моего сломанного носа? — Я чувствую себя нормально лишь потому, что тут темно и нет людей, — отозвался Куроко, недовольно глядя на него. — Это единственное, что спасло тебя, Аомине-кун. Насмешливо фыркнув, альфа развалился рядом с ним, разворачивая свое мороженое. — Жаль, что ты не хочешь перестать ее носить, — скомканная в шарик бумажка точным броском отправилась в урну. — Я надеялся съездить с тобой на каникулах в какой-нибудь крутой парк развлечений, в Токио, Осаку или вообще махнуть на Кюсю… Покатались бы на водных горках. Пожрали бы сладкую вату. Я бы затащил тебя на самые экстремальные аттракционы, чтобы ты прочувствовал, что такое выброс адреналина в кровь. Но ты категорически отказываешься выходить на люди, открыв лицо. Портишь мне каникулы. Тебе не стыдно? — Даже если бы я рехнулся и согласился поехать куда-то без маски, — ворчливо буркнул Тецуя, — у меня все равно нет средств на такое развлечение. Хоть я и подрабатываю, для такой поездки мне пришлось бы откладывать деньги заранее… за полгода, например. — Брось, Тецу, — закатил глаза Дайки. — Это не важно. Черт, да если ты согласишься поехать, я сам за тебя заплачу! — С ума сошел, — покачал головой омега. — Это слишком дорого, Аомине-кун. Вряд ли твои родители будут в восторге, если ты начнешь упрашивать их оплатить эту поездку и тебе, и какому-то незнакомому мальчишке. Да и я буду чувствовать себя неловко. Так что закрыли тему. Я подумаю насчет следующего года, хорошо? — Но я хочу сейчас! — возмутился Аомине. — И у меня есть деньги, к которым мои родители не имеют никакого отношения! Сам заработал — значит, имею право тратить их, куда захочу. Соглашайся, Тецу. Не хочу так долго ждать! — Аомине-кун, — Куроко замер вполоборота к другу, чтобы увидеть его реакцию. — Я знаю, это очень неэтичный вопрос, но… Откуда у тебя столько денег, что ты предлагаешь подобное так легко? — Твои предположения? — игриво выгнул бровь Дайки. — Угадывай, а я буду говорить, горячо или холодно*. — Ты ограбил банк? Альфа откинул голову и расхохотался. Тецуя в ожидании ответа сверлил его немигающим взглядом, продолжая сидеть в той же напряженной позе. Его грызло нехорошее предчувствие, но искреннее веселье Дайки почему-то нервировало еще больше. — Очень холодно, Тецу! А если бы и так, — Аомине трясся от смеха, вытирая выступившие на глазах слезы, — ты бы донес на меня, Тецу? Куроко поджал губы. — Не смешно, Аомине-кун. Я серьезно спрашиваю. Ты нашел подработку? Но кроме школы у тебя часто по две тренировки в день. Ты же не прогуливаешь уроки или тренировки, чтобы заработать на развлечения? — Нет, я прогуливаю и уроки, и тренировки, чтобы развлечься, — ровным тоном произнес его друг. Вся веселость слетела с его лица, сменившись холодной отстраненностью. — А в процессе развлечения зарабатываю деньги. Чувствуешь разницу? Куроко кивнул, слегка испуганный скрытой агрессией в интонации его голоса. — Прекрасно, — резюмировал альфа. — Еще догадки есть? — Ты подсел на игровые автоматы? — выдавил из себя Куроко. Ох, как же ему не нравилось то, что он слышал. Но то, что мелькало в синих глазах, то, что искажало красивые черты смуглого лица, не нравилось ему намного больше. — Холодно, Тецу. И на самом деле… правду лучше тебе не знать. Тецуя закусил губу, порывисто вскочив со скамьи. Эти резкие слова причинили ему боль. До нынешнего вечера он искренне полагал, что они близкие друзья… Но если Аомине не готов рассказывать ему о своих — пусть и сомнительных — делах, то ни о какой близости и доверии и речи быть не может. — И дело не в том, что я тебе не доверяю, — словно прочитав его мысли, негромко произнес Дайки. — Просто боюсь, что ошибся с предположением насчет твоей реакции, а выслушивать нравоучения и упреки я совершенно точно не хочу. Альфа тоже встал со скамейки. Свистом подозвав собаку, он склонился над ней, чтобы застегнуть на ошейнике стальной карабин. — Во что ты ввязался, Аомине-кун? — онемевшими губами прошептал Куроко, глядя ему в спину. Ничего не ответив, Аомине выпрямился, крепко сжав в руке поводок. Вечерний холод пробирался под одежду; заползая в рукава, кусал бледную кожу, но Тецуя стоял, не двигаясь с места, буравя синеволосый затылок немигающим взглядом. Молчание длилось так долго, что Куроко почти потерял надежду услышать ответ, и когда Аомине заговорил, то едва не подпрыгнул от неожиданности. — Уличные бои, Тецу. Сказанная фраза повисла в воздухе. Омега ошеломленно смотрел на друга, не в силах поверить в услышанное. — Я участвую в уличных боях, и за каждую победу получаю нехилые призовые. Теперь доволен? — Подожди, — Тецуя медленно качал головой, пытаясь подобрать слова. — То есть… Ты… В самом деле…? — Да! Я сказал, что дерусь за деньги! — повысил голос Аомине. Номер Два недовольно заворчал, переступив с лапы на лапу, и, разматывая поводок, направился к хозяину, чтобы усесться у его ног. Альфа обернулся, проследил глазами за действиями собаки, а затем взглянул прямо в глаза Тецуи, сосредоточенно и мрачно. — Люди любят кровавый спорт. Его губы искривила презрительная гримаса, и Тецуя отшатнулся, буквально ощутив на себе яростную волну его недружелюбной темной энергии. — За возможность смотреть на подобное люди готовы платить деньги, немалые деньги. Чем зрелищней и безжалостней расправа над соперником, тем больший выигрыш достается победителю… Я в фаворитах с первого боя, Тецу, — недобрый смешок прозвучал в сумерках так, что по спине омеги пробежал мороз. — Хотя для меня деньги не имели значения, ни когда я вышел на уличную арену впервые, ни сейчас. Мне просто нужно их куда-то тратить. Так почему бы не оплатить ими поездку с другом в крутой парк развлечений? Верно же, Тецу? Синие глаза, казалось, заглядывали в самую душу. Можно было различить, как злоба в них сменяется вначале насмешкой, а затем — показным равнодушием, хоть и было ясно, что сейчас альфа так же напряженно ждет ответа, как ранее ждал ответа Тецуя. — Почему, Аомине-кун? — это все, что смог произнести Куроко, еле справившись с необъяснимым ужасом. — Вопросом на вопрос не отвечают, Тецу, — прошипел Дайки. — А мне плевать! Я спрашиваю, почему ты ввязался в подобное?! — внезапно сорвался на крик омега. Его охватила беспричинная злость. Хотя, скорее всего, таким образом выплескивались его беспокойство и страх за друга, который все же влез в какие-то опасные, нехорошие дела… и погряз в них, позволив тьме погасить свой внутренний свет. Как бы там ни было, этот настороженный, насмешливый, полный горечи и неприязни Аомине все равно оставался его другом, независимо от того, как он вел себя порой. Куроко хотел помочь. Куроко не мог оставаться равнодушным. — Не твоего ума дело, Тецу. Слова хлестнули, словно пощечина. Безжалостное напоминание о том, что не следует забывать свое место. Омега неверяще уставился на Аомине, часто дыша, со свистом втягивая в легкие холодный воздух. Почему-то в последнее время подобное случалось сплошь и рядом. Пару секунд спустя Аомине обеспокоенно моргнул. Тяжесть в его взгляде вновь внезапно пропала, сменившись растерянным смущением. — Эй, Тецу? — он неуверенно шагнул вперед. — Я опять нагрубил тебе. Не знаю, что на меня нашло… Правда, извини. Я сильно тебя обидел? — Нет, все в порядке, — тусклым голосом отозвался Куроко. — Не мог бы ты отдать мне маску? Я хочу вернуться домой. Здесь холодно. — Подожди, я дам тебе свою байку, — неловко прикусил губу Дайки. Он выглядел пристыженным. Его настроение очень резко скакало из одного состояния в другое, но сейчас Тецуя чувствовал себя слишком разбитым, чтобы хоть как-то реагировать. — Нет, не надо. Спасибо, Аомине-кун. Давай просто пойдем назад. Номер Два еле слышно заскулил, прижимаясь теплым боком к ногам хозяина. Дайки промолчал, безропотно протянув омеге поводок. До дома Куроко шли молча. Тецуя безразлично смотрел под ноги, пытаясь справиться со своей болью и обидой. Это было знакомое состояние, от которого он уже успел отвыкнуть, но винить Аомине он не хотел. Разве была вина Аомине в том, что Куроко постоянно ошибался в людях и бездумно пытался видеть их лучше, чем они есть? И тут же Тецуе стало стыдно. Дайки совершенно не заслуживал подобных мыслей о себе. Он был первым человеком (не считая Акаши), который смог принять его, изуродованного и закомплексованного, с распростертыми дружелюбными объятьями. Акаши пока был не в счет — с ним еще совершенно ничего не было ясно. Похоже, чтобы понять, что за человек его Истинный, придется все узнавать самостоятельно, напрямую. Еле слышно застонав от огорчения, что ему придется переступить себя и идти на сближение первым, Куроко расстроенно пнул пластмассовую пробку, подвернувшуюся под ноги. И тут же Аомине перегородил ему путь и сжал ладони на плечах, удерживая его на месте. — Тецу, черт, ну прости меня, прости! — горячо выдохнул он, глядя в удивленные голубые глаза. — Я кусок дебила, никогда не думаю, что говорю! Пожалуйста, не бери в голову мои слова, очень тебя прошу! Ну, правда… Растерянно моргнув несколько раз, Куроко понял, что Аомине принял его огорченный стон за эмоции по поводу их недавней ссоры. Сейчас альфа действительно выглядел обеспокоенным, с тревогой заглядывая ему в глаза. Ну, и вот как можно было думать про Аомине те гадости? Он так переживает, что причинил боль. Такой человек не может быть плохим. — Все в порядке, Аомине-кун, — мягко ответил Тецуя. — Все хорошо. — Нет, не хорошо, — покачал головой тот, отступив на шаг. — Я не должен был срывать на тебе свою злость. Ты ничем не заслужил подобного. Просто… я в один момент подумал, что ты будешь выносить мне мозг и назовешь меня тупым бестолковым мудаком, если узнаешь причину. — Я бы никогда не назвал тебя… тупым бестолковым мудаком. — Я знаю. Это были глупые мысли. И за это тоже извини. — Конечно, Аомине-кун. — Просто ты единственный, кто обычно не читает проповедей, как мне следует жить. А узнав про драки, ты завелся так же, как и некоторые другие… ну, я и вспылил. Мне показалось, что этим ты словно предал меня. — Я никогда не предам тебя, Аомине-кун, — покачал головой Тецуя, тронутый такой искренностью. Было видно, что она дается другу нелегко. — Я всегда буду на твоей стороне. — Спасибо, Тецу, — Дайки облегченно вздохнул и нерешительно взъерошил ему волосы. — Хотя, есть у меня сомнения по поводу твоих последних слов, — его губы вновь сложились в привычную хитрую улыбку. — Что ты имеешь в виду? — недоуменно воззрился на него омега. — Ну, например, будущий матч Тоо-Ракузан. С одной стороны — команда твоей школы под предводительством Акаши, со второй стороны — команда, в которой играю я, твой лучший друг. Чью сторону ты примешь в данном случае? Казалось, что фраза была брошена легко и беззаботно, но Тецуе почудилось напряжение в его голосе. В вопросе слышался скрытый подтекст — Аомине, похоже, подозревал о его неравнодушии к Акаши Сейджуро, и теперь ненавязчиво выяснял, кто будет важнее в данном случае для Куроко. Еще пару дней назад Тецуя не задумывался бы над ответом ни секунды. А сейчас… все немного изменилось. Отвечать стоило честно, но очень, очень осторожно. — Я сохраню нейтралитет, Аомине-кун, — сумрачно ответил Куроко, прямо взглянув на друга. — С твоей стороны будет нечестно заставлять меня болеть за какую-то одну команду. И, увидев мелькнувшую в глубине синих глаз горечь, торопливо добавил: — Тем более, я не знаю толком ни вашу команду, ни свою. Можно я буду болеть лично за тебя? Робкий полушутливый вопрос (кто же в баскетболе болеет за одного человека, а не за команду?) рассмешил Аомине, но оставил его донельзя довольным. Хохотнув, он закинул руки за голову, и потянулся, демонстрируя полоску голого живота из-под задравшейся футболки. — Самое забавное, что это может оказаться правдой. — Я уже устал задавать один и тот же вопрос, но все же уточню: Аомине-кун, что ты имеешь в виду? Куроко обошел альфу и вновь двинулся к своему дому, до которого они не дошли буквально пятьсот метров. Тяжело вздохнувший Дайки нагнал его через полсекунды и заговорил задумчивым голосом. — Понимаешь, Тецу. Дело в том, что моя команда недавно очень сильно облажалась. И теперь я вряд ли смогу полагаться на тех, кто не оправдал моего доверия. Хотя не больно то и хотелось. В общем, я думаю, играть против Ракузана мне придется в одиночку. Будет круто, ха. — Можно еще вопрос, Аомине-кун? Я боюсь тебя обидеть, но не могу не спросить. Ты так уверенно говоришь, что твоя школа будет играть с моей. Но… в финал Национальных вышли Шутоку, а не Тоо. Я даже сразу не поверил… Ты уверен, что ваша академия дойдет до финала на этот раз? Скрипнув зубами, Аомине нахмурился. — Вот об этом я и говорил, — буквально выплюнул он. — Моя команда обещала, что не проиграет ни одной игры, а сами оказались полными ничтожествами! Эти ублюдки клялись, что и без меня выйдут в финал, но продули Шутоку, и я в бешенстве с того самого момента, как об этом узнал! — Аомине-кун, а почему ты не принимал участие в том матче? — невыразительно произнес Тецуя. Альфа нахмурился. Спрятав руки в карманы, он отвел глаза в сторону, уставившись на темное небо. — Потому что у нас пятерых был уговор. Акаши потребовал, чтобы мы дали обещание не принимать участие в официальных играх друг против друга до Зимнего Кубка. Каждый из нас знал способности остальных; нужно было время, чтобы приобрести новые навыки, отточить их и сыграться с новой командой. Эти соревнования были своеобразной проверкой команд — смогут ли они играть на уровне, соответствующем нашим навыкам. И моя команда эту проверку с треском провалила! — Неужели Акаши-кун начал планировать стратегии ваших будущих игр наперед, задолго до окончания средней школы? Ты никогда не упоминал, чтобы вы впятером встречались после выпуска, следовательно, договор был заключен еще в Тейко? — Нет. Мы встретились на весенних каникулах, буквально за пару дней до начала учебы в старшей школе. Акаши обзвонил всех и пригласил сыграть… Кстати, играли в этом самом парке, ну, ты помнишь ту стритбольную площадку. Мы немного размялись, и в процессе Акаши объяснил, чего от нас хочет. — Я видел вас тогда, — дрогнувшим голосом произнес Куроко. — Я в тот вечер выгуливал собаку неподалеку. К вам потом еще присоединился Маюзуми-кун, да? — Маюзуми? Омега с серыми волосами? Откуда ты его знаешь? Он из твоей школы? Акаши перебросился с ним буквально парой фраз, после чего извинился и ушел вместе с ним. Это было странно, но мне было на руку. Не хотелось и дальше слушать его треп. Тецуя удивленно моргнул. Треп? Вот уж чего не скажешь об Акаши Сейджуро. Он мало походил на человека, который будет болтать попусту. Хотелось возразить, но это было не самое лучшее время для споров. — Да, он учится вместе со мной. Он третьегодка, и встречается с Акаши-куном… Точнее, встречался. — Фу, — скривился Дайки. — Я полагал, у Акаши более изысканный вкус. Какой-то этот омега странный. — Он очень гордый, — тихо произнес Куроко. — Очень гордый и самоуверенный. Но, я думаю, у него есть качества, за которые Акаши-кун его выбрал. — А ты откуда в курсе личной жизни моего бывшего капитана? — вдруг встрепенулся альфа. — Даже я, три года проучившись с ним в одной школе и состоя в одном клубе, не знал ничего подобного. Колись, Тецу. Ты мне что-то очень сильно не договариваешь. — Тебе кажется, Аомине-кун. — О’кей, ладно, пусть так. Тогда ответишь на другой вопрос? Пару секунд поразмыслив, омега утвердительно кивнул. — Почему ты не подошел ко мне поздороваться в тот вечер, когда увидел нас на площадке? Ты что, тогда меня не узнал? Ведь если сопоставить даты, то я впервые наткнулся на тебя в магазине спортивной обуви, и это было уже через пару недель после начала учебы. Твое имя показалось мне знакомым, поэтому я специально слонялся рядом с магазином до его закрытия, чтобы перехватить тебя по дороге домой и уточнить это. И когда я обратился к тебе, ты не выглядел слишком удивленным. Получается, ты меня все же узнал? Куроко тяжело вздохнул. Отпираться не было смысла. — Да, Аомине-кун. Причем сразу. Твоя кожа такая смуглая, и этот цвет волос… Ты не сильно изменился. Ну, если не учитывать нынешние впечатляющие мускулы и повзрослевший дерзкий взгляд, — неловко усмехнулся Куроко. — Скажешь тоже, — раздалось в ответ веселое фырканье. — А теперь объясни — почему ты не захотел со мной здороваться первым? Я что, настолько грозно выглядел? Повисло неловкое молчание. — Я не хотел навязываться, Аомине-кун. Ты там был не один, а моя внешность… все же достаточно специфична. Я боялся, что тебе будет стыдно за такого знакомого, тем более что в детстве мы так толком и не общались. Не хотелось позорить тебя перед твоими настоящими друзьями. — Тецу, что ты такое говоришь! — нахмурился Дайки. — Хотя я отчасти могу тебя понять. Ты так комплексуешь из-за внешности… Наверное, неприятно сталкиваться с реакциями недалеких людишек, которые умеют только насмехаться и показательно жалеть. — Звучит грубо, но, в общем, ты прав, — тихо проговорил Куроко. — Я знаю, как реагируют люди в такой ситуации, и совершенно не хотел сталкиваться с подобным снова. Они подошли к дому Тецуи, и сейчас омега открывал ключами замок. Его руки чуть дрожали. Почему все их разговоры в итоге упирались в личные переживания Куроко? Омега подумал, что Аомине слишком добр к нему, ненавязчиво пытаясь выправить его самооценку и избавить от комплексов. Может, пришла пора перестать быть нытиком и начать понемногу вливаться в социум, чтобы то, что старается делать для него Аомине, не пропало зря. Войдя в дом, Куроко вытер Номер Два лапы и принялся разуваться. Дайки привалился плечом к стене коридора, задумчиво уставившись под ноги. — Ну, эти ребята не плохие, — словно нехотя, произнес он. — Если бы ты об этом знал, мог бы их не опасаться. Максимум, чья реакция могла бы тебя задеть — это Акаши. Он же просто повернут на идеальности и собственном превосходстве. Он полагает, что… абсолютен, поэтому все остальное — навыки, вещи, умения — должно лишь подчеркивать его статус и положение. Всегда быть только первым, иметь все самое лучшее, быть идеальным во всем… Брр. Шиза, да и только. — А остальные? — выдавил из себя вопрос омега, замерев с одной снятой кроссовкой в руках. Слушать подобные откровения про него было тревожно. — Шинтаро бы поправил очки и прочел лекцию о том, что любые неудачи — последствия того, что люди пренебрегают своим гороскопом. Рёта ударился бы в слезы, искренне сочувствуя тебе, а затем впал бы в истерику, что и с ним может однажды произойти то же самое. Атсуши… думаю, он больше внимания уделил бы своим чипсам и шоколадкам, чем незнакомому омеге. Как видишь, вся моя бывшая команда — сплошные психи. Меня с ними примиряло лишь то, что они отлично играют в баскетбол. — Забавные ребята, — бледно улыбнулся Куроко. — Но знаешь, Аомине-кун, мне кажется, что ты в чем-то похож на Акаши-куна. Ты тоже стремишься быть лучшим. — Меня интересует лишь баскетбол, Тецу, — нахмурился Дайки. — А он стремится выделяться во всем. Это так показушно. И… эй, мне показалось, или ты только что защищал его?! — Аомине-кун, тебе пора домой, — Куроко кинул выразительный взгляд в сторону настенных часов. — Мне еще эссе по литературе писать. — Не переводи тему, Тецу! — Ну ладно, если хочешь еще поболтать, проходи… Как раз расскажешь мне про истинные причины, по которым ты ввязался в уличные бои. Чай будешь? — Да, все же ты прав, мне пора домой, — Дайки сделал лицо кирпичом. — Не переводи тему, Аомине-кун, — укорил его Куроко, и оба расхохотались. — Ладно, ладно, я пошел. Через пару недель начнутся игры Зимнего Кубка. Ты будешь приходить на наши матчи? — Разумеется. А были иные варианты? — Вряд ли, — проворчал альфа, выходя на крыльцо. — Я бы таскал тебя туда в мешке. — Ты такой заботливый, — с легкой издевкой произнес Куроко. Хохотнув, Дайки потрепал его по волосам и, сбежав по ступеням, направился в сторону остановки. Проводив глазами его высокую широкоплечую фигуру, омега вернулся в дом и занялся своими делами. И лишь через десять минут, насыпая собаке корм, он замер с пакетом над миской, озаренный догадкой. Именно несдержанное обещание команды Тоо своему асу было причиной того, что последнее время его друг постоянно выглядит раздраженным и полным гнева. Это и подтолкнуло Аомине к уличным боям. Тот просто нашел место, где мог выпустить на волю свои эмоции и дать волю кулакам, стравливая в драке свою злость из-за проигрыша команды. А еще Куроко внезапно понял, что если вдруг на Зимнем Кубке что-то пойдет не так, то все станет намного хуже. Аомине Дайки не сможет спокойно перенести поражение еще раз. Если вдруг такое произойдет, то ему необходимо будет приложить все усилия, чтобы поддержать друга и не дать ему скатиться в разрушительную пучину гнева. Встряхнув головой, Тецуя постарался выкинуть нехорошие мысли из головы. Рано было об этом думать. Тем более что если в финале Кубка команда Тоо будет играть с командой школы Ракузан, ему придется переживать и волноваться в два раза сильнее. Акаши против Аомине… Вздрогнув, омега зябко поежился. Эти рассуждения вновь натолкнули его на мысли о том, что он может сделать, чтобы поближе узнать Акаши. Но чувство ответственности победило, и он направился в гостиную. Пришло время браться за эссе. А с остальным он будет разбираться чуть позже.